Последняя Певерелл (джен)

Поездка на Хогвартс-экспрессе с Мародёрами совсем не походила ни на что из прошлого опыта Жасмин. В нескольких жизнях она наслаждалась тихими поездками с Роном и Гермионой, но чаще ездила с Луной Лавгуд, когда та достигала школьного возраста, Тео Ноттом и Блейзом Забини, а порой — с Фредом и Джорджем. В купе слизеринцев обычно велись чинные беседы и звучали вежливые вопросы о летних каникулах, после чего начинались зашифрованные разговоры о войне. Если бы кто-нибудь их подслушал, то решил бы, что речь идёт о статьях из «Придиры». Луна и впрямь была непризнанным гением. Теперь всё изменилось: никого из этих людей ещё не было даже в мыслях их родителей, а сама Жасмин больше не была Гарриет Поттер.

Мародёры с излишней торжественностью ввели Жасмин в своё купе и усадили на место — не обошлось без поклонов и вручения ей пароля, — а затем впервые представили Питеру. Он был всё таким же жалким, каким она его помнила. Разве что теперь у него имелись обе руки, все десять пальцев и куда больше волос. Крыса всегда останется крысой. Удивительно, но Жасмин не убила его на месте: этим она лишь доказала бы правоту Дамблдора и, что ещё хуже, добилась бы исключения. Знал бы директор, от скольких неприятностей она его избавит. Но убийство Питера не решило бы будущих проблем Жасмин, да и к Пожирателям смерти тот пока не примкнул. Она хотела поймать его на предательстве друзей, а потом медленно и мучительно выпытать всё, что он знал о своём тёмном господине.

Чтобы позлить крысу, Жасмин позволила Ро свободно разгуливать по купе. Кошечка громко зашипела на Питера, после чего устроилась вздремнуть за спиной хозяйки.

Это вовсе не означало, что Жасмин не станет пристально следить за ним. Питер сидел тихо и избегал встречаться с ней взглядом. Она знала, что Джеймс писал ему о ней. Он рассказывал всем подряд, что теперь у него практически появилась сестра. Жасмин лишь гадала, сколько правды о её прошлом Джеймс открыл другу. Питер явно её боялся. Впрочем, если не знать, откуда взялись боевые шрамы, они и правда могли внушить ужас. Как бы то ни было, Мародёры планировали розыгрыш для праздничного пира. По традиции они устраивали его каждый год, и новая проделка непременно должна была превзойти предыдущую.

Проблема заключалась лишь в том, что Ремусу предстояло ненадолго уйти на собрание старост, к ужасу остальных мальчишек. Сириус умолял его пропустить собрание и остаться с ними.

— Этим придуркам ты не нужен! Останься и помоги нам всё придумать, Лунатик. Мы почти закончили!

— Ты знаешь, что я не могу, Сириус. Мне нужно встретиться с другими старостами.

Сириус снова заскулил. С лохматыми волосами и умоляющими серыми глазами он и без того походил на раненого пса. Неужели он умел по желанию наполнять их слезами?

Жасмин надоело их отвратительное поведение.

— Иди, Ремус. Я прослежу, чтобы в твоё отсутствие эти чудовища хорошо себя вели.

Джеймс и Сириус показали ей языки, а Ремус с доброй улыбкой вышел из купе.

— Клянусь, вам не пятнадцать, а девять, — проворчала Жасмин, доставая книгу и беззвучно запирая дверь чарами, чтобы Джеймс не нашёл какого-нибудь бедолагу для очередного розыгрыша.

Как только Ремус скрылся из виду, Джеймс и Сириус одновременно схватились за ручку и тут же получили удар током. Её кузен взвизгнул и прижал пострадавшую руку ко рту. Сириус встряхнул кистью и снова потянулся к ручке — с тем же результатом. Питер наблюдал за происходящим с испуганным любопытством.

— Что Ремус сделал? Это у него такой новый способ заставить нас хорошо себя вести? Мы обязаны разыграть Нюниуса по традиции, пока не добрались до Хогвартса и не пришлось соблюдать правила, — размышлял вслух Сириус, испепеляя ручку взглядом.

Жасмин прятала улыбку за книгой, пока они пытались снять наложенные ею чары.

— Спорим, он уже несколько недель не мыл голову, — сказал Джеймс, обменявшись ухмылками с друзьями.

Но Жасмин нахмурилась и привлекла внимание предводителя Мародёров.

— О ком вы говорите? — спросила она, притворяясь, будто не понимает.

Жасмин ненавидела то, что её отец и его друзья были задирами. Особенно потому, что в каждой жизни её травили самые разные люди и самыми разными способами. Она надеялась положить этому конец прямо сейчас.

— Да так, об одном придурке со Слизерина. Он готовится стать Пожирателем смерти.

— И он лучший друг будущей жены Джеймса, Лили Эванс, — вставил Сириус и ткнул приятеля локтем в бок.

Джеймс залился краской.

Жасмин с громким хлопком закрыла книгу.

— По-моему, ты просто ревнуешь, а это не повод к кому-то цепляться. Так же поступали многие покровители с похищенными детьми. Они находили во внешности нового ребёнка какой-нибудь изъян и натравливали на него остальных, порой доводя до самоубийства. Всё ради шутки и веселья. Ты издеваешься над этим человеком ради удовольствия, Джеймс?

Жасмин увидела, как смысл её слов дошёл до Джеймса и он понял, что его поступки по отношению к Северусу, возможно, вовсе не безобидные забавы. А ещё — что они способны испортить его отношения с Жасмин.

— Да брось, он будущий Пожиратель смерти. Он это заслужил! — крикнул Сириус, размахивая руками, словно мог запугать её и заставить уступить.

Но Жасмин Певерелл не позволяла разъярённым мужчинам собой помыкать.

— У него есть подруга-маглорождённая, от которой вы пытаетесь его оттолкнуть, тем самым подталкивая к настоящим Пожирателям смерти. Если уж на то пошло, тогда Джеймс должен разыгрывать тебя, Сириус. У кого и есть все шансы стать Пожирателем, так это у тебя — благодаря связям твоей семьи, — резко ответила она.

— Я сам решил оставить семью! — взревел Сириус, приблизив к ней лицо.

Жасмин поднялась, не отводя глаз. Позади Джеймс и Питер пытались растащить их. Слева завыла Ро.

Жасмин тщательно подбирала слова. Джеймс держал её за руку на случай, если дело дойдёт до драки. Вероятно, он куда больше боялся того, что Жасмин сделает с Сириусом, чем наоборот.

— Ты не оставил семью, а сбежал. Не у каждого есть возможность убежать из плохого дома туда, где будет безопасно, Сириус.

Праведный гнев в его глазах начал угасать, уступая место тоске. Сириус опустился на сиденье и скрестил руки на груди.

Жасмин знала, что сумеет вызвать у Джеймса достаточно сильное чувство вины, чтобы тот оставил Северуса в покое. Стоило лишь умело напомнить о её прошлом и сказать, как она будет разочарована, и Джеймс либо вовсе передумает, либо замешкается и упустит подходящий момент. С Сириусом всё обстояло гораздо сложнее. Он был Блэком, а Блэки отличались нелепой злопамятностью. Жасмин понимала, что в будущем их ждёт ещё немало таких перепалок из-за его розыгрышей.

Она вздохнула, сжала переносицу и снова села.

— Послушайте, я понимаю, что вы любите разыгрывать людей. Просто розыгрыш не должен превращаться в травлю. Я слишком много её видела и слишком часто с ней сталкивалась. Не хочу наблюдать, как люди, которых я считаю своей семьёй, поступают так же, как годами поступали со мной другие. Я знаю, каково это — оказаться на другом конце враждебно направленной палочки.

Джеймс немного сник, нервно провёл рукой по волосам и сбил очки набок. Он осторожно сел рядом с безучастным Сириусом.

— Нет, я понимаю, о чём ты. Иногда наши розыгрыши и правда можно счесть… — Он сглотнул. — Жестокими. Настолько, что это уже травля и даже издевательство.

Несомненно, прежде ему уже говорила об этом прелестная мисс Эванс. Жасмин было интересно, почему именно ей удалось его образумить. Возможно, Джеймс не верил, что Лили не нравится его хвастовство. Она была талантливой ведьмой, и, быть может, он думал, что, доказав своё не меньшее мастерство, каким-то образом возвысится в её глазах. Логики в его рассуждениях было немного, но он всё-таки был подростком.

— А тот розыгрыш, который вы придумали для пира, звучит весело. Он коснётся всех, даже преподавателей. Может быть, не каждый его оценит, но зато вы ко всем отнесётесь одинаково. Это продемонстрирует и сдержанность, и магическое мастерство. Возможно, твоей возлюбленной он понравится. По-моему, будет очень забавно, — сказала Жасмин с лёгкой улыбкой.

Ореховые глаза Джеймса загорелись при одной лишь мысли, что Лили может понравиться его розыгрыш. Он уже любил её, хотя сам этого ещё не понимал. Жасмин радовало, что чувства Джеймса к её матери были искренними. Она слышала, что он дорожил Лили больше всего на свете, но только теперь увидела собственными глазами, что это чистая правда.

На несколько минут в купе воцарилась тишина. Никто не хотел заговаривать первым, а Джеймс понимал: стоит ему открыть рот, и речь снова зайдёт о Лили. Никому не хотелось в очередной раз слушать о его влюблённости. Сириус угрюмо дулся на своём месте, Питер демонстративно смотрел куда угодно, только не на Жасмин, а она открыла книгу и читала, не обращая внимания на остальных. Ро стало скучно, а скучала эта кошечка часто. И всякий раз это сулило окружающим большие неприятности…

Кошка метнулась через купе и вцепилась в лицо ничего не подозревавшего Сириуса. Тот взвыл от боли, а Джеймс, Питер и Жасмин тщетно попытались оторвать Ро, которая запустила когти ему в волосы и не собиралась отпускать.

Начался настоящий бедлам.

Именно такую картину застал вернувшийся Ремус.

Когда дверь купе отъехала в сторону, все замерли и широко распахнули глаза. Даже кошка выглядела искренне потрясённой тем, что кто-то осмелился им помешать.

— Мне зайти попозже? Кажется, сейчас не лучшее время, — сухо спросил Ремус, сдерживая рвущуюся наружу ухмылку.

Он уже видел, как Ро нападала на его друга в поместье. Ремус всегда полагал, что Жасмин сама натравливает кошку на Сириуса, но теперь начал понимать: возможно, всё было не так. В конце концов, Жасмин отрицала всякую причастность к коварным замыслам своей питомицы. Она предупреждала их, насколько Ро умна, но никто её не слушал.

— Лунатик, обычно мы ценим и даже, по мнению некоторых, превозносим твоё едкое остроумие и сарказм. Но сейчас нам нужна помощь, — ответил Джеймс и снова потянул кошку за лапу, отчего Сириус лишь зашипел от боли.

— Да вытащите уже чёртову кошку из моих волос! — заорал Сириус.

Жасмин видела, как в коридоре собираются ученики, пытаясь выяснить, что Мародёры натворили в самом начале учебного года.

Ей надоели кошачьи игры. Именно поэтому Смерти не следовало создавать живых существ на замену Дарам. Под действием магии Смерти её творения становились игривыми — в самом худшем смысле этого слова.

— Ро, хватит, — велела Жасмин, вложив в голос часть власти Повелительницы Смерти.

Ро втянула когти, перепрыгнула на другую сторону купе, а оттуда — на сундуки. Её полосатый хвост свесился с багажной полки.

— Твоя кошка ненормальная, — пробормотал Сириус, косясь на сидевшую над ним Ро.

Жасмин могла поклясться, что на крошечной кошачьей мордочке сияла ухмылка.

Она прищурилась. Позже им предстоял серьёзный разговор. Если бы кошки умели бледнеть от тревоги, Ро сейчас побелела бы. В стремлении завладеть вниманием всех присутствующих она зашла слишком далеко.

— Ремус, всё в порядке? Я слышала крики, — раздался из-за его спины голос.

Первым Жасмин заметила копну рыжих волос, затем — яркие невинные зелёные глаза. Они стали суровыми, едва девушка увидела Джеймса, который похлопывал по слегка окровавленной голове Сириуса.

— Думаешь, я выживу, Сохатый? — спросил Сириус.

На его обычно весёлом лице застыла хмурая гримаса.

Жасмин заметила, как лицо Лили постепенно приобретает цвет её волос, пока та наблюдала за Джеймсом. Он склонился над лучшим другом, пытаясь оценить, насколько Ро повредила и без того многострадальную голову Сириуса.

Лили загляделась на него?

Нет, она становилась какого-то странного лилового оттенка…

Это не могло быть полезно для здоровья.

— Думаю, до вечера твои волосы доживут, Бродяга. Чудом, конечно, но Жасмин удалось убедить хвостатого дьявола разжать когти, — с напускным трагизмом ответил Джеймс, и оба мальчишки разразились заразительным хохотом.

— Поттер! — крикнула Лили и выхватила палочку, оглядывая купе.

В основном оно осталось цело. Только книга Жасмин упала на пол, да несколько сумок свалились с сидений во время попыток освободить Сириуса от Ро.

Было любопытно наблюдать, как изменился Джеймс, услышав голос Лили. Он вытянулся по струнке и провёл рукой по волосам.

— Эванс, что привело тебя в купе Мародёров? — спросил он с напускной бравадой в голосе.

Неудивительно, что она его терпеть не могла.

Жасмин презрительно сморщила нос и наклонилась за книгой. Только тогда Лили наконец её заметила.

Рыжеволосая окинула её взглядом, вероятно пытаясь понять, что Жасмин вообще делает в купе Мародёров. На вид они были ровесницами, галстук говорил о принадлежности Жасмин к Гриффиндору, но лицо её было незнакомым. Затем Жасмин заметила, как взгляд Лили задержался на покрывавших её лицо шрамах и слегка расфокусированном левом глазе, после чего девушка отвела глаза.

— Кто ты? В прошлом году ты с нами не училась…

Лили осеклась, быстро взглянула Жасмин в глаза и тут же уставилась куда-то за её левое плечо.

— Я Жасмин Певерелл. Если ты читаешь «Ежедневный пророк», то в начале июля там вышла большая статья, из которой можно многое узнать о моём прошлом, — ответила Жасмин с особенно сильным акцентом. — И я была бы признательна, если бы при разговоре ты смотрела мне в глаза. Знаю, шрамы выглядят странно, но, честно говоря, они не настолько ужасны.

В статье рассказывалось лишь о спасении детей, запертых в подвале поместья. Чтобы не привлекать внимания общественности как единственная выжившая после нападения на верхнем этаже, миссис Поттер велела Жасмин говорить, что она была одной из многих пленниц подвала.

Пойманная на том, что избегает смотреть Жасмин в лицо, Лили слегка покраснела, но всё же продолжила:

— Почему ты проводишь время с Поттером и его шайкой негодяев? — выпалила она, бросая на Мародёров, кроме Ремуса, полные ненависти взгляды.

Жасмин закатила глаза, поразившись наивности вопроса. Лили не имела никакого права совать нос в её личную жизнь. Они только что познакомились. И вообще, какое ей дело, проводит Жасмин время с Джеймсом или нет?

— Избегать Джеймса было бы трудно: после череды весьма неприятных событий его семья взяла меня под опеку. И я не обязана рассказывать тебе подробности, — горячо ответила Жасмин, чувствуя, как вспыхивает её раздражение.

Она могла прожить девять разных жизней, но вопросы о пережитом насилии неизменно задевали её за живое. В таких случаях Жасмин всегда начинала защищаться.

— Просто мне кажется, что я должна знать людей, с которыми буду жить весь оставшийся учебный год. Я читала ту статью, которую ты упомянула, и у меня появились вопросы…

Какая самонадеянная дрянь. Неужели она не понимала, что именно просит Жасмин пережить заново?

На мгновение Жасмин застыла, словно олень в свете фар, вспомнив битву, после которой оказалась под опекой Поттеров. В коридоре перед купе собралась немалая толпа, а устраивать сцену и кричать, ещё не доехав до школы, ей совсем не хотелось. Не хватало лишь, чтобы Дамблдор услышал от учеников истории о нападении и решил, будто Жасмин не в себе.

Джеймс словно почувствовал её замешательство. Он положил ладонь Жасмин на плечо и слегка его сжал.

— Эванс, по-моему, ты перешла черту. Моя кузина через многое прошла и не обязана перед тобой отчитываться, — сказал он уже без прежнего заносчивого тона.

Лили, похоже, тоже заметила перемену. Под непривычно тяжёлым взглядом Джеймса она из вызывающей сделалась настороженной.

— Прости, — прошептала она, развернулась и пошла дальше по поезду.

Как только Лили отошла от двери, Ремус с силой её захлопнул, прежде чем зеваки успели задать вопросы. Сириус наложил мощные запирающие чары, а Питер достал несколько кусочков шоколада и поделился со всеми.

— Я прогнал Эванс, — ошеломлённо произнёс Джеймс, уставившись на Жасмин так, словно она заставила его это сделать чарами.

К удивлению Жасмин, ответил ему Сириус:

— Брось, Сохатый, она же твоя кузина, почти сестра. Эванс её оскорбила и немного напугала. Ты исполнил братский долг и защитил её.

— Но я прогнал Эванс!

Жасмин закатила глаза.

— По-моему, Джеймс, защитивший кузину, заинтересовал её куда больше, чем тот придурок, который с ней поздоровался. И зачем ты вообще разговаривал с ней в таком тоне? Мама разве не учила тебя общаться с женщинами? — спросила Жасмин, заставив Джеймса залиться краской.

— О, она его учила, но сомневаюсь, что хоть один урок или Громовещатель пошёл ему на пользу, — ответил Ремус с широкой улыбкой.

Его янтарные глаза весело сверкали: вероятно, он вспоминал десятки полученных Джеймсом Громовещателей, в которых миссис Поттер требовала исправить поведение.

— О чём вы вообще? Я всего лишь с ней поздоровался, — пробурчал Джеймс, скрестил руки на груди и надулся.

Настоящий избалованный ребёнок.

— Джеймс, стоило тебе заметить её, как ты весь изменился. Выпрямился, провёл рукой по волосам, а потом заговорил, словно самодовольный чистокровный наследник. Это был не ты. Я понимаю, почему она тебя не любит, если рядом с ней ты всякий раз становишься таким, — ответила Жасмин. — Мне этот Джеймс тоже не понравился.

Джеймс посмотрел на друзей, ища подтверждения. Сириус развалился у дальней стены, заняв слишком много места и прижав бедного Питера.

— Должен согласиться с Джази-Стрази. При Эванс ты всегда становишься другим.

Ремус кивнул и продолжил мысль Сириуса:

— Поначалу ты ужасно нервничал. Долго вообще не мог связать рядом с ней двух слов. Наверняка она считала тебя идиотом. А потом, как мне кажется, ты начал скрывать нервозность за хамством.

Лучше Жасмин и не сказала бы. Ей лишь хотелось знать, почему никто из друзей не указал Джеймсу на такое поведение раньше. Возможно, они пытались, но он всё отрицал. Это было вполне вероятно.

Джеймс мученически вздохнул.

— Какая разница? Она всё равно меня ненавидит. Давайте лучше вернёмся к розыгрышу для праздничного пира.