Гарри против тварей-5 (джен)

Ему снова показали сон про грустную жизнь Харика Сквоттера. Хотя, если подумать, она понемногу становилась лучше. Раз Генрик-Харик взрослел, учился и неплохо дрался с противниками. И посылал подальше этого прилипалу Жолио Визгли, который Жрон-Обжорио и здоровенное хамло.

Многие ученики, впрочем, были тоже хороши. Правда, неплохо выглядел солидный Персиваль Визгли, он же Персик, с очень яркими щеками. И круглолицый, при фамильной долговязости, с прекрасным цветом лица, лёгким пушком, словом, именно персик! И весьма успешный в девушках…

Да, Персик был довольно приличным визглей, и мог объяснить трудный предмет, и подсказать нужную книжицу. Но его братья, помладше, умудрялись делать жизнь просто невыносимой. Потому что обожали когда поприставать, а когда и подраться. Кстати, этими же повадками отличалась даже девчонка Визгли, которая особенно рыжая и противная.

Но директор Олдвздор как-то велел мистеру Сквоттеру почти половину летних каникул провести в их захудалом поместье, с красноречивым названием Дыра. И это было намного лучше, чем в доме у Тварси, где собака Пудлик всё больше распускал руки, а бить его в ответ было трудно и опасно.

Правда, Жрон-Обжорио много дразнил, что Харика держали у них в Дыре на передержке, как интересную зверушку. Дыра дырой, но кормили от пуза, так что к передержке особых претензий не было. Тем более папа Тугрик научил драться и носить в карманах подручные металлические предметы.

И ещё сделал острые шпоры на ботинках, очень полезные. Да, чуть не забыл, он же и метлу подарил! Пусть небыструю и старенькую, но удобную, чтобы летать невысоко. Харик постепенно привыкал летать, терпя насмешки рыжих Визгли, обожавших быстрые гонки по воздуху, на щелбаны.

Их толстая мамаша Молли, в замужестве Визгли, не очень любила мужнюю фамилию. И часто говорила, что она — урождённая Привет-Малоун, из очень известной фамилии. Но вот много лет вся в тени Визгли, что несправедливо. Хотя очень круто варит зелья, а готовит еду ещё лучше.

И Жрон это подтверждал, заводя взор к потолку и перечисляя десятки незнакомых блюд, якобы одно другого вкуснее. Чаще её так и звали за глаза — Малоун. И прибавляли: дескать, лопнул супруг у Молли Малоун, от слишком острого каблука, прямо в глаз, взял и лопнул, и визглей стало меньше! И хорошо-то как стало, коли дальше плодиться перестали, по крайней мере.

Да, вредные детки были у семейки Визгли. Но попадались в школе и нормальные ребята, особенно среди соседей по комнате. Толстый неуклюжий ботаник Неваляй Кустик уважал Харика и приносил съедобные корешки, а тот никогда не дразнил неуклюжего и робкого мальчишку.

Поджигатель всего Фимус Дофингал был весёлый и обычно не дразнился. А Негрин Томус держался наособицу и дружил только с чернокожими и мулатами. Ещё довольно нормальной была странная девчонка Полумна Отпад, иногда говорившая что-то дельное и полезное. И дружившая с Мионой Гранжер.

Зато огромная Минни Бигфут здорово умела лягаться, просто как никто. Она ухитрялась запинывать даже некоторых старших мальчиков, настолько была здоровая и страшная, с очень хитрого факультета. Иногда в коридоре её было непросто обойти, потому что лягалась обычно первой…

А некоторые девочки были красивые, например, очень выдержанная и высокомерная Арахна Гринвуд. И её младшая сестрёнка, ещё красивее, Таратория Гринвуд, с того же факультета.

Симпатичный Пиддик Сиккори считался самым умным на самом глупом факультете. И за свою привлекательную статность подвергался массовому девическому обожанию. С точки зрения абсолютно всех девчонок, Пиддик был самым настоящим красавчиком, почти как сын лорда Крако Ахвой.

Хотя этот прилизанный блондинчик Крако, которого Харик называл исключительно Квако-Дурако, был огромным врединой. И всегда прятался за спину своих слуг-здоровяков — Винсента ван Хрэба и Грэма Конан Дойла. И очень гнусно квакал, на многих, особенно на самого мистера Сквоттера.

При этом гордо именовал себя когда личинкой лорда и министра, а когда и лордом Кракеном. И, надуваясь, говорил, что его можно звать и лордом Драконом, это не хуже, потому что два имени у знатного человека лучше одного, любой аристократ скажет! А девчонки звали богатенького Ахвоя миленьким Кракусиком, и даже Кракусенькой, и все хотели за него замуж!

Ещё у мистера Сквоттера оказался куда более могущественный враг, из ужасно сильных магов, который вроде давно накрылся медным тазом. Однако, по распространённому мнению, обещал вернуться, прямо с того света, и всех выпилить, в порядке мести. Начиная, с большой вероятностью, с мистера Сквоттера.

Это был некто Лорд Крафтмор, то есть Сила Смерти, а вовсе не смертная сила, как толковали его враги. Нет, это означало не быть просто сильным смертным, как многие, нет. А было желанием пожрать саму Смерть, что вызов, конечно, и очень дерзкий.

Однако Лорд выбрал себе такую судьбу сознательно, и у него собрался сильный коллектив близких Пожирателей. И менее близкий круг просто пожиранцев, второсортных, вплоть до слабосилков и представителей магического дна. Потом же, как-то непонятно и вдруг, этот погорелый, до призрачности, Крафтмор снова перешёл в живое состояние, паразитическое. И начал создавать проблемы, одну за другой.

И верно, тут был очевидный намёк на желание получить бессмертие, со стороны Само Уморы, как дразнил Лорда Крафтмора нахальный Сквоттер. Странно, что за Крафтмором покорно шли довольно многие колдуны и ведьмы, хотя этим-то бессмертие совсем ни к чему…

Зато знаменитый своей древностью алхимик Тигель Флигель взял и отказался жить дальше, странно как-то. Впрочем, неизвестно, как сам мистер Сквоттер через шесть веков будет себя чувствовать, чтобы понять мнение Флигеля: мол, общаться, по сути, уже совершенно не с кем, вот ведь загогулина какая, и мировая тоска, в придачу!

Ушёл наш Флигель от помех,

Похоронил он этих всех,

Эх, то не есть великий грех,

А разве только горький смех…

В своём развитии ушёл

И в тонкий мир он перешёл.

Но, говорят, оставил камни,

Которые и Смерть послали!

* * *

Многовато свинства вокруг, часто сокрушался мистер Сквоттер, и мисс Миона Гранжер с ним всегда соглашалась. Дескать, вокруг Харика сплошное хрюканье, да с визгами. И семейкой Визгли ещё, до кучи.

Дом у Тварси — это Дуркабан, школа — Тупокабан, городочек-станция у школы — Хрюсвит (то есть сладенький хрю-ю-ю). И ещё его родной городок Уивинг, где только и слышно, как некоторые обитатели делают пронзительно так — у-и-и-и-и… Плюс Дыракабан, оплот всех Визгли, само собой. И жуткая магическая тюрьма — Умортокабан, о которой вообще лучше не поминать!

Особенно свинячила личинка лорда, которая Квако. Личинка любила и придраться, издавая оскорбительное кваканье, и подраться, руками мускулистых слуг. И ещё весьма умело поливала обидными стишками, которые громко орали слуги, заглушая не такого громкого Харика.

Но мистер Сквоттер недавно освоил заклинание Затыкец, колдовавшее врагу пробку в заднице, довольно длинную. Что хорошо отвлекало от любых творческих позывов, до извлечения означенной пробки. Правда, ненадолго, и Харик, из последних сил, в следующий раз творил пробку побольше.

Однако также получая сугубо временный эффект воздействия на мерзкую личинку. Тут следует сказать, что ещё против Крако хорошо срабатывало заклинание Дерьмокрыс. Оно отвлекало ещё больше, потому что создавало крысу из этого самого, которое было в названии.

И та сначала цеплялась к жертве, быстро забираясь по штанине. А несколько мгновений спустя взрывалась, покрывая всё вокруг этим самым… Словом, отличное заклинание, очень обижавшее Ахвоя!

В ответ Крако любил превращаться в хорька, чтобы куснуть врага исподтишка и повонять, посильней. В общем, Ахвой был очень противным зверьком, и кусался всё шибче. И было довольно трудно попасть в него пинком, чтобы хорёк летел и радовался.

Желая быть реже битым, Харик не только тренировал магию, но и нахально бегал по школе с маленькими метательными гантелями. Это не считая кошелька на ремешке, набитого кнатами. Кошелёк бил как гирька, при том, что внешне являлся натуральной ёмкостью для денег, где для маскировки лежало и несколько сиклей.

Мистер Крако-Задавака очень страдал, получая в ухо таким кошельком, и сильно его ненавидел. И визжал, что этот Сквоттер бьёт аристократа в ухо горстью медной мелочи, чем очень унижает богатейшую из личинок, и за это ответит золотом!

* * *

Комнатный сожитель Жрон Визгли, или просто Жорик-Обжорик, или Обжолио, как называла брата его картавая сестра, любил хвастаться и задираться первым. А также подворовывать припасённую на голодный час еду у Харика. Но всегда сваливал воровство на своего ручного Гадика, большого проглота крысиной наружности.

И с криком: «Харик, я отомщу за тебя!» бежал ставить Гадику клизму, чтобы обожравшийся питомец не сдох от заворота кишок… Как-то коварно хотел поставить и сонному Харику. Но тот успел схватить ботинок и шпорой сразу поставил рыжему на лбу шрам, в виде решётки. После чего Обжорик стал приставать меньше.

И даже называл шрам фирменным и чётким, а мистера Сквоттера — крутым бро, который классно дерётся ногами. Поэтому заставляет мистера Визгли клизмить всяких ботаников, что не так интересно. Ещё этот Жрон сочинял стихи и рассказы про свои достижения в школе, обычно эпические.

В них он избивал магических тварей высшего класса опасности дубиной. Или обыгрывал в шахматы, а они все сдавались, жалобно стонали и просили забрать шкуру на барабан. Да только Жрон всегда забывал взять, потому что немного рассеянный, как и подобает тонкой творческой личности…

В школе Жрона не сильно любили, потому что парень много выделывался и вонял. Про него рассказывали всякие истории, и последняя была такая. Дескать, забегает Жрон в женский туалет, потому что приспичило, до не могу! И воображает себя профессором, хотя, по некоторым сведениям, нормально научиться читать так и не сподобился.

А писал обычно только дерьмом на стенах, короткие плохие слова, чему научился у братьев, и даже их в этом превзошёл. И всем говорил, что мистер Визгли Великолепный не читатель, а писатель, поэт и будущая звезда всего, совершенно великолепная!

— Сидите, сидите! — сказал этот Жрончик Великолепный, забегая в дамскую комнату. И как пошёл читать стихи, да прямо с унитаза, как пошёл, опростамшись, так сказать, со всех сторон! Девчонки, правда, ему наколдовали что-то не очень сильное, для смеха.

А он обижался, смахивал с рожек нанизанные на них сухие какашки, и восклицал, что поэта обидеть легко! Однако ему принадлежит право на магическое отмщенье, и он воздаст, всем воздаст, а потом как догонит…

Харик не раз собирался послать грубияна, задиру и прилипалу Жрона подальше. Вот только память после ссор ему подтирали, убирая самые раздражающие директора фрагменты. Однако Миона вела дневник и догадалась про стирание, когда Харик не смог вспомнить их не очень давнего разговора.

Да, очень подробного и важного, и ещё одной встречи, с лесником, тоже не мог. Умная и ответственная девочка хронику их жизни вела подробно, так что потом мальчик тоже стал записывать какие-то основные вещи. Так, на всякий случай, пряча записи в будке Балыка…

Довольно важным персонажем в жизни Харика стал недоэльфик Боби — так их презрительно звали маги. Те любили презрительные клички: простецов именовали магликами, сквибов — сквибчиками, слабых магов — магчиками, домовых эльфов-слуг — эльфиками, и даже недоэльфиками.

Туповатого Боби удалось приручить конфетками, и он отлично шпионил за врагами мальчика со шрамом. И даже изъявлял желание мстить своему бывшему хозяину Крако, что было даже как-то странно и чуть подозрительно. Но следовало использовать, раз Ахвой с каждым месяцем только наглел.

В Запретном лесу тоже попадались ходячие проблемы, высшего класса опасности. Тот же огромный акромантул Магог, о котором лесник-профессор с уважением говорил, как о человекоядном и очень умном, особенно для паука… Магог, кстати, оказался чрезвычайно подозрительной тварью.

Делал вид, что сочувствует леснику, считавшего его ручным, но при встрече захотел обмануть, гастрономически, причём за счёт самого мистера Сквоттера. Хотя зачем пауку мозги, Харик не понимал. И тайком сочинял и пел про этого важного монстра ядовитые куплетики, в качестве мести за попытку закусить мальчиком без разрешения.

Этот Харик Сквоттер вообще-то был довольно мстительным мальчиком, если что. С каждым новым монстром он становился всё раздражённей и обидчивей. В разговорах с папой Тугриком и Мионой даже грозился пронести в эту дурацкую школу бензопилу, иначе же никак…

А ещё мечтал договориться с полтергейстом Вриддлом, чтобы тот мочился с высоты в тарелки совершенно конкретным персонажам. Не исключая и одного седенького мутного старикашки, а именно директора Олдвздора…

* * *

Юнона Маккормик, деканша и заведующая превращениями, часто ругалась, если Харик опять кого-то там отлупил ногами. Дескать, ногами нельзя, это только старшим школьникам можно, у них посерьёзнее конфликты, чем у всяких мальков!

А он мелкий и тощий, ему удобнее побеждать ногами. И проигрывая ногами, ты тоже теряешь гораздо меньше, ноги — важный школьный аргумент! А старшие так колдуют, что даже ногами необязательно, если честно. Особенно когда в рот ноги и задницу на британский флаг, и глаз туда же… не натянуть, так хоть попытаться, до выраженного косоглазия!

Местная гадалка-приживалка и кустарная некромантка Трилли Сибилли предпочитала, чтобы её именовали Сивиллой, на древнеримский манер. Но гадалку почти все называли Трилькой, даже директор Олдвздор. Потому что предсказывала одну дрянь, то есть смерть, коль явная некромантка. А это же такое странное занятие, когда некромантия, что, типа, запрещено.

И когда на сушёной голове гадала, жаловалась, что её мутит от некроэнергии. Так всех мутит, только один блондинистый вредный аристократ и задавака говорил, что сильных магов вообще не мутит. Он, действительно, и чувствовал себя нормально, и подходил к этой сушенине близко. Да и вопросы толковые голове задавал, мистер Сквоттер это признаёт.

Хотя та всё равно не отвечала, и за неё старалась эта Трилька, очень странная. И очень кустарная, это точно, люди зря не скажут. Хотя миссис Праут ещё более кустарная, но в хорошем смысле, раз занималась исключительно растительностью.

Трынделла Праут была деканом и заведовала уроками травы и кустов, которые не были самыми интересными. Зато ловко превращала нарушителей дисциплины в кактусы и высаживала в горшок. И расколдовывала только утром. И все наказанные единодушно утверждали, что прорастать в горшке, особенно после полива, необыкновенно отвратительно и унизительно, и порой делались шёлковыми.

А Юнона Маккормик любила превращать плохих учеников в ночные горшки, которые подбрасывала младшекурсникам, и тоже расколдовывала только утром. Некоторые особо отрицательные ученики имели опыт сравнения, и говорили, что провести ночь в качестве использованного ночного горшка — худшее, что было в их жизни. Дескать, много хуже даже прорастания, и поэтому тоже делались шёлковыми, хотя бы ненадолго.

Что касается профессора зелий Зверка, то он заставлял пить испорченное зелье, отчего обычно приключался понос, а очень редко — и судороги. Правда, в этой приванивающей школе понос наколдовывали друг другу только так, поэтому Зверку приходилось придумывать и другие наказания.

Только профессор чарных сплёток, Флибуст Фантик, поступал логично и правильно. То есть за хорошо проделанные упражнения угощал вкусными фруктами. А нарушителей превращал в ароматную розу, часто всего лишь на несколько минут. Потому что чувствовать себя срезанной розой было тоже как-то скверно, из-за сильнейшего страха в ближайшие дни завять и осыпаться.

И лишь самым отъявленным хулиганам, вроде близнецов Визгли, профессор Фантик нередко сердито говорил: «В задницу, в задницу!» После чего одного близнеца превращал в розу, и засовывал, прямо в анус, другому близнецу.

Следует отдать должное, никогда не оставлял в таком положении на ночь. Также не выдёргивал цветок резкими движениями, и против направления шипов. Потому что был добрым, в отличие от прочих профессоров. Хотя и гадалка Трилька тоже была незлой, и плохим ученикам приказывала жонглировать сушёной головой, и всё.

Правда, это было не так и просто, потому что голова ругалась, размахивала ушами и пыталась выкатиться из рук, чтобы ударить прямо по ноге. Или гадалка предсказывала лентяям и нарушителям дисциплины скорую мучительную смерть. То есть там вообще получалась ерунда, а не наказание…

Ах, роза, забытая в заднице,

Привет от профессора ты.

Она демонстрирует разницу,

Ведь в ней ароматны мечты!

А разница та заключается

В подходе профессора чар,

Который с тобой занимается,

Наносит лишь редко удар.

Когда прорастаешь в горшочке,

Иль служишь горшочком для масс,

То хочется лучше цветочком,

Цветочком, и чтоб всякий раз!