Гарри против тварей-5 (джен)

Учись по хорошим учебникам,

И станешь великим волшебником!

Иль просто научишься думать,

И юмор твой станет угрюмым…

Это был странный сон мальчика, который выжил. Неприятный, но и не страшный, почти. И очень хорошо запомнился, вот прямо весь. Но сон действительно странный, и как-то всё вспоминается и вспоминается.

Сон про другого выжившего мальчика, очень похожего на мистера Поттера, но которому было ещё хуже. Даже шрам у него был неприятный, в виде решётки, грубый и глубокий. И его приходилось маскировать чёлкой, а самому носителю и его воспитателям он напоминал о всяком криминале. А отсюда постоянная ругань, и ещё хуже.

Действительно, что бы там обидно-преувеличенного не кричали опекуны, этот мальчик с голодухи тишком не только проверял холодильник семейства, ночами и по чуть-чуть. Но ещё и, увы, подворовывал продукты в магазинах. Да, пользуясь бесформенной одеждой своего кузена и ровесника Пудлика, со специально тайком пришитым большим внутренним карманом у курточки.

И мальчику из сна было очень стыдно за это. Потому что да, воруют только всякие уроды, вроде него, донельзя проблемного воспитанника, чтоб его в канализацию смыло. Но он считает, что дети не должны всё время ходить голодными, и всё равно нечасто ест досыта. Однако на нём всегда экономят, хотя он мало съедает. А снашивает ещё меньше, потому что новое видит не каждый год.

И если его нормально обеспечивать, он не выпускал бы наружу свои уродства, неприятные для родни и обстановки, особенно всяческой электротехники. А вот если он сильно сердится, то из него идёт какая-то непонятная сила, которая многое может. Но, к сожалению, чаще всего только разное плохое.

Хотя был случай, когда он любовался большой и красивой дядиной машиной, немного запылившейся. Хозяин принимал гостя, выпивал с ним, и мальчик от греха подальше смылся на улицу. Только-только посожалел, что четырёхколёсный красавец пыльный, как тот прямо засиял, везде.

Да, интересно было. Захотел — и отмыл, без воды и тряпки. Дядька не обратил внимания, и ладно. Действительно, его таинственная сила могла бы и попортить драгоценную машину, как портила телевизоры и кузеновы игрушки… Удивительно, но эта сила оказалась настоящей магией!

Поэтому к нему прислали настоящего волшебника и забрали в специальную школу, с приездом домой только на летние каникулы. Правда, когда он уехал на старом поезде в эту закрытую школу-пансионат, то стало ненамного лучше. Питание наладилось, это верно. И друзья случились, что тоже очень приятно.

Однако и в этой школе он остался сам по себе, как и в обычной школе, и на улице. Потому что и колдовал посредственно, и летать толком не научился, боясь высоты, и карманных денег не имел, и наручных часов тем более. Главное, что сначала совсем друзей не имел, потому что не знал, как следует общаться.

И тоже многих учеников боялся, особенно нахальных и шумных. Мальчика нередко поколачивали и сверстники, и ребята постарше, которые так же считали его вредным уродом, который ничего не знает, ни в чём не разбирается и почти не колдует. Или полезным уродом, раз был иногда способен более или менее защититься, в крайнем случае…

А ещё в этой странной школе жила на цепи огромная трёхголовая собака, которая однажды сорвалась и чуть всех не сожрала! Хорошо, что тогда ещё сбежал из клетки огромный тролль, и его трём головам, в принципе, нормально хватило, и даже что-то осталось. Те, кто видели оставшееся, были очень впечатлены…

Да, приснился такой сон, непонятно к чему. Может, чтобы мистер Поттер был уверен, что есть и те, кому хуже? Без очков тот мальчик вообще не видел, и был самый маленький и хилый в школе, и стеснялся отвечать учителям, и плохо учился.

Потому что читал с трудом, раз дома не давали, и света в чулане не было, и в школе мешали. Особенно кузен Пудлик, который всегда бил его книжками по голове, в школе и дома, и научил книжек тоже бояться, особенно толстых. Палочка совсем плохо слушалась, почти всегда. В общем, как-то трудновато было, и тоскливо тоже…

* * *

…Генрик Сквоттер, он же Харик, имел очень неудачную жизнь. Хариком его прозвали домашние Тварси, за нахальную рожицу, с возрастом становившуюся всё более угрюмой, при тонкой выразительности черт. А Сквоттером мистер и миссис Тварси дополнительно называли Харика, потому что ненавидели, за неожиданный захват благоустроенного жилья.

Которое он постоянно портил своими магическими выбросами, вот потому и Сквоттер. И их крупнокалиберный сынок Пудлик тоже ненавидел. Причём, непонятно за что, раз имел целых две комнаты и любил поговорить о том, как отстойно жить в чулане. Да он уже и не влезет в этот чулан, потому что жирдяй каких поискать…

Нет, влезть ещё сможет, а вот вылезти обратно — фиг вам! Этот Пудлик похож на огромный пудинг своей рыхлостью, потому что всё время жрёт и пахнет очень вкусным, особенно после конфет. Однако, нападая на Харика, очень умело пользовался превосходством в массе, и дрался очень больно, особенно ногами.

Хотя, если честно, у Пудлика были основания помнить болезненные последствия выбросов магии со стороны Сквоттера. Особенно в раннем детстве, когда они мощно и не совсем редко ударяли по окружающим. У кузена был и похожий шрам на лбу, не считая искривлённого и сплющенного носа, и продырявленные в нескольких местах уши.

Этот Пудлик, а Харик именовал его Падликом, примеривался в ушные дырочки вставить разные интересные металлические штучки, для крутизны. Однако его останавливал неизбежный гнев родителей. Ничего, вот он подрастёт и вставит так вставит, раз столько дырок…

Хотя магические выбросы странного кузена давно кончились, страх и ненависть к нему остались у всего семейства. И Харика, конечно, с огромным удовольствием сплавили в школу для аналогичных уродов — какой-то Хрюквордс, то есть Свиноречь. Дескать, там все хрюкают, как ты, поэтому счастливого освинения!

Верно, школа в затерянном замке, мрачном и холодном, оказалась какая-то очень странная, но точно для него. Потому что Харик, оказывается, умел колдовать, немножко, но умел! А этим неприличным делом в Хрюквордсе занимались все, выхрюкивая настоящие заклинания, и совершенно этого не стеснялись.

Нет, за выученные заклинания даже начислялись баллы! Но и свинства, между нами говоря, тоже хватало, потому что такие твари попадались, которые ему и не снились! А ведь кошмары для мистера Сквоттера привычное дело.

Твари были разные, и нередко разгуливали по школе, пугая преподавателей. А дети просто должны были вовремя разбегаться и не попадаться на глаза самым опасным тварям. И это называлось соблюдением техники безопасности.

Первые полгода в Хрюквордсе он, тощий и запуганный, почти ни с кем не разговаривал, а только потихоньку таскал еду с обеденного и ужинного столов. Еды было много, и это примиряло со школой. Потому что всё время удавалось как следует поесть на ночь, раз ещё и кровати с пологами, а это очень удобно. Вроде как спальный чулан такой, твой личный, как ты привык.

Да, спать было удобно, особенно на сытый желудок. Зато когда все пялятся на твой шрам, крайне дурацкой формы, это страшно неудобно. Шрам в виде решётки всегда обращал внимание и давал повод к разным высказываниям, часто невыгодным.

В Хрюквордсе он как-то пришёлся не ко двору, его многие отчего-то шпыняли или хотя бы просто шипели вслед. Или называли маленьким вредителем, за пару-тройку выбросов магии, когда его особенно сильно напугали.

А директор, знаменитый маг Дамбус Шмеле-Врале Олдвздор, пусть и не ругался, но смотрел неодобрительно, всегда. И бормотал что-то под нос, явно в адрес Харика. И довольно скоро сдал его в работу варителю зелий Серджио Зверку. Который не любил, похоже, всех подряд. И даже это обстоятельство подчёркивал, очень неприятно улыбаясь.

Окружающие тоже Зверка не любили, но терпели, потому что зависели от зелий. Особенно против похмелья, потому что они были как-то необыкновенно хороши. И говорили так, махая рукой: мол, мизантроп наш Зверк, каких поискать, так и мы не сахар, верно? Должно же у кого-то быть больше недостатков, чем даже у нас, так ведь?

И директор тоже был согласен, что Зверка можно терпеть, и это он от вредных детей сам особо вредным стал. И больше всех антипохмельное зелье хвалил. А также премию за это выписывал, ежеквартальную. Ну так говорили преподаватели, про премию, завидуя. А мальчик случайно услышал.

Зато Харика это мрачный и длинный Зверк не любил особенно, и постоянно придирался. Например, выбирал для чистки самые загаженные котлы, где варили ветеринарные зелья из помёта разных магических тварей. Магический помёт даже магией плохо отчищался, а Харик очень слабо колдовал, раз палочка такая, неправильная…

А Зверк называл мальчика противным отродьем, кучкой магического мусора и помётом сонного парадантопуса. И постоянно снимал баллы, а это влияло на что-то там в учебном процессе. Так что другие ученики были в претензии за снятые баллы, и тоже называли Харика и магическим мусором, и помётом всего, и ещё хуже.

Сам могущественный директор Дамбус, которого все очень боялись, не обзывался, потому что Харик был недосягаемо низко от его величия. Про величие было написано на большой красивой таблице, которая висела в Зале наград, на самом видном месте. Она содержала тринадцать титулов директора, была из чистого золота, и начищать её поручали только лучшим ученикам.

Дамбус при случае, обращая внимание на Харика, туманно говорил, что мистер Сквоттер очень задолжал волшебному миру, и нескоро ещё расплатится. Поэтому опыты с ним и разными тварями будут продолжены… А за неподобающее выражение на физиономии все преподаватели относились к нему в разной степени предвзято, просто Хариком не обзывали.

Непредвзято относился только местный лесник-ключник, а потом ещё и профессор борьбы с тварями Агр Тугрик Огромид. Он хорошо знал погибших родителей Харика, и сразу велел называть себя папой Тугриком. И это вышло просто здорово, потому что Тугрик был очень хорошим.

В первый год Генрик-Харик много прятался у лесника Огромида, чтобы играть с собакой, а потом и с кудрявой зубастенькой девочкой Мионой Гранжер, тоже с проблемами в общении. Огромный лесник и его здоровенный пёс по кличке Балык давали какую-никакую охрану от толпы придурков с палочками.

Миона тоже пугалась этих придурков и постоянно забегала в берлогу Тугрика. Она была заботливой, всегда носила мясной пирог собаке и Харику, и ещё книжки. Другим ученикам домовые эльфы выдавали на вечерний перекус и ночной дожор только пирожки и булочки. И печенье, но далеко не во все дни.

А Мионе они кланялись очень низко, называли надеждой эльфийской цивилизации и угощали не только печеньем, но и пирожными. Миона не понимала этого, но от приношений не отказывалась. Ими девочка тоже делилась с Генриком, и некоторые ему даже завидовали. Потому что пирожные у эльфов получались особенно здорово.

Огромид при случае расколдовывал детям причинённые гадости, вроде перекрашенных волос, фурункулов или хвоста с рожками. Благодаря интересным книжкам про всякие приключения Генрик хорошо выучился читать, а потом и заклинания стали получаться всё лучше и лучше.

Им с Мионой было интересно болтать про книжки и магию-шмагию эту, и папа Тугрик кое-что интересно объяснял. Хотя и заставлял чистить клетки, где содержалось всякое опасное зверьё, которое лесничий вылавливал в самой чащобе, чтобы там стало безопасней.

Со временем Генрик маленько социализировался, в основном благодаря подаренной лесником очень старой гитарке. Правда, толком играть не научился, да и голос был так себе. Однако напевать под гитару мальчик полюбил, хотя и стеснялся. Потому что тогда можно было, загнав стеснение подальше, сказать многим, самодельным стишком, что он о них думает, и высмеять, до едкости.

Преподаватели, страдая от зачастую малоприличных песенок шрамированного гитариста, меланхолично вздыхали — хоть не на барабане! Потому что когда-то жил в замке юный барабанщик, и это была песня!

Такая, что хоть вешайся, потому что барабан оказался вместилищем части родовой магии. И соответственно требовал от владельца как постоянного ношения, так и сношения-потрошения слуха окружающих. Тот барабан был очень громким и частым, все семь лет!

* * *

Замок Хрюквордс, помимо всяких опасных тварей, давал приют и менее страшным существам. Поэтому к ним оказалось намного легче привыкнуть. Например, привидение по имени Безголовкин Дик обычно держало отрубленную башку под мышкой, боясь потерять. Однако всегда было готово неожиданно бросить её в знак приветствия, прямо тебе в лицо!

Дик оказался полтергейстом, но, в отличие от главного полтергейста, Вриддла, умел только кидать свою голову в окружающих. Чувствительные люди в первый раз от этого пугаются до столбняка, визжат, зато призраку сильные эмоции магов приятны. А полупрозрачная голова бьёт в тебя прямо как легчайший мячик, ледяной такой!

Хотя призракам лучше всего тогда, когда в замке кто-то умирает — это им как батарейка. Потому что труп в первые минуты после смерти бьёт некроэнергией и заряжает всех, которые уже померли и остались не жить. Только крайне редки подобные праздники смерти…

Вриддл же умел так пакостить, что даже профессора огорчались. Потому что и летал, даже сквозь стены, и кидался чем попало, и очень метко. Особенно любил мочиться кому-нибудь в суп, и двум-трём счастливчикам обязательно попадал в тарелку, прямо из-под потолка, такой ловкач.

Так что обед и ужин в Большом зале были ещё и лотереей, с участием Вриддла (во время завтрака он, к счастью, дрых, после ночных пакостей). А известная Туалетная Рёва считалась безобидным привидением. Поскольку просто любила жаловаться на нежизнь и затапливать туалет, где обитала. Кстати, больше никто туалеты затапливать не умел, кроме некоторых учеников, особенно талантливых.

У вредного зельевара Серджио Зверка, кстати, имелись важные признаки призрака, думал Генрик. Особенно внутренняя льдистость и готовность метнуть вам в лицо чью-нибудь голову, сушёную, или, чаще, кал собственной тёмной души, и метко попасть…

Но он много сочинял про Зверка, понеприличней, и народу нравилось. А умница Миона сказала, что по-русски имя Серджио звучит как Сэргей, и ему было очень приятно громко думать про этого нехорошего профессора, взятого в Хрюквордс прямо из тюряги, как именно сэра Гея!

Порой Генрик-Харик сильно сердился, до выбросов магосвинства. И стихийной магией отращивал у обидчиков то хвосты от ушей, то копыта на задницах. Его магия порой так взбрыкивала! Постепенно ученики поняли, что плохо сводимые хвосты и копыта — слишком дорогая плата за удовольствие настучать Харику по его нахальной харе, и делали правильные выводы.

Зато профессура нисколько не боялась его выбросов, и критиковала за невыдержанность и нарушение пределов необходимой обороны. За выращенные всем подряд хвосты и копыта Генрика наказывали отработками у завхоза Градуса Линча. Который был неприятным типом, раз после отработки насильно и обильно поил невкусным чаем, выпаивая несколько стаканов подряд.

И потом заставлял мочиться в старое ведро. Ходили слухи, что завхоз принимал ванны из детской мочи, для здоровья… А потом мазался калом, от разных тварей, и так ходил, распространяя всякий раз особенный запах. Правда, в намазанном виде разгуливал только в подземельях, где обитали жители спецзоопарка, слизеринцы и домовые эльфы.

Все они отличались особой устойчивостью к вони, поэтому завхоз чувствовал себя там как дома. Потому что твари её производили, слизеринцы активно использовали для смешных шуток и весёлых розыгрышей, а домовики задалбливались убирать.

В этой школе всё могло быть, а некоторые преподаватели запросто бы сцеживали у школьников и кровь. Да-да, для специальных ванн, дававших повышенное могущество с омоложением в придачу! Об этом много болтали, и Харик был склонен такой болтовне верить…