Кортер (джен)

Мэтт рассчитывал сделать ещё одну ходку к откопанной ими на месте сошедшей лавины туше лошади: если бы удалось приволочь хотя бы половину этого мяса, они могли бы спокойно продержаться в трапперской хижине до своего относительного выздоровления и хорошей погоды, по которой можно было бы рискнуть спуститься. Но происходящее за окном, вопреки их ожиданиям, не улучшалось. Сутки они с Бо прождали, по очереди проваливаясь в сон на кровати, подъедая наготовленное и задумчиво поглядывая на оставшиеся запасы. От безделья наёмник перемыл всю посуду, протёр на полках пыль, позаглядывал во все ящички и шкатулки и, найдя скудный швейный набор, занялся починкой одежды. Но даже когда все возможные дела были сделаны, метель всё ещё завывала, и засыпал Бо под её вздохи.

Проснулся он когда на него кто-то сел, а над ухом раздалось: «Слышь». Чужое прикосновение отозвалось где-то внутри немедленным отвращением и чем-то ещё, старательно заглушаемым усилием воли.

— Почему. Тебя. Всегда. Так. Много.

— А? — Картер обернулся и чуть отодвинулся. — Извини. Я чё думаю. Надо идти сейчас. Походу, не распогодится, как я мечтал, а если ждать ещё, еды у нас совсем не останется. Я лучше щас пойду.

— То, что осталось, можно растянуть ещё на пару дней. — Бо сел и уставился на депьюти пристальным, но ничего не выражающим взглядом. — Просто не набивай брюхо до отказа.

— Дело не в этом. Если эта буря не уляжется за те два дня, на которые нам ещё хватит еды, то идти всё равно придётся — но уже голодным и обессиленным. Я хочу пойти сейчас, пока я сыт и бодр и пока нас не накрыло новым пиздецом. И если я не вернусь, тебе останется больше припасов. Один растянешь уж как-нибудь до конца метели, а там разберёшься. Может, и ходить уже сможешь или хоть на жопе с горы съедешь, как будешь видеть, куда ехать.

— Ну… Считаешь, что лучше идти сейчас — иди. Я тебе ничем тут не помогу. — Плечи парня приподнялись и медленно опустились обратно, будто его одолевали какие-то сомнения. — Утеплись тогда, что ли, ещё. Раз уж мы взяли чужие шмотки. Напяль на себя всё. Куртку я тебе зашил.

— Отлично, спасибо. И перевяжи меня ещё раз, только покрепче, а то в прошлый раз всё быстро в месиво превратилось.

— Поменьше рукой размахивай потому что. — Но его раной Бо занялся с двойным усердием. О том, что ему придётся снова остаться одному на какое-то томительно неопределённое время, парень старался не думать.

Снаряжался Картер молча и аккуратно: укутывался, заправлял одежду, затягивал пояса. На всё это Бо смотрел отстранённо и незаинтересованно.

— Эй. — От двери Мэтт обернулся на своего компаньона, как и в прошлый раз. — Что бы ты ни говорил, ты хороший человек. Ещё свидимся!

За закрытой дверью его шаги быстро поглотил снег и замёл ветер. Бо вновь остался наедине со своими мыслями.

Сначала он думал, что просто посидит и отдохнёт в тишине. Но довольно скоро она стала гнетущей, а в вое метели за стенами хижины парню начал чудиться волчий вой. Чтобы отвлечься от этого, он ещё раз неспешно перемыл всё, что нашёл в доме, прополоскал свою одежду, прокипятил кровавые тряпки для перевязок, ещё раз протёр полки, провёл полную ревизию припасов, вымыл окна и пол. После этого делать было решительно нечего, но Картер не возвращался. Он будто сгинул в белом мареве.

К еде Бо так и не притронулся, не чувствуя голод за своими попытками отогнать тревогу и раздражение от того, что эта тревога вообще есть. Он был уверен, что переживает исключительно за себя, но что-то в этой мысли было не так, что-то не давало покоя и зудело там, в глубине, куда он приучил себя не заглядывать. Это всё стресс и непривычная обстановка. Хотя в кое-что во всей этой истории всё же было знакомым — и это пугало…

* * *

Полтора дня Бо провёл один, и уже был близок к тому, чтобы поразмыслить о своих шансах спуститься с гор в одиночку, как в стену напротив двери что-то ударилось с внешней стороны, будто со склона скатился огромный снежный ком и разбился о дом, отважно стоящий на его пути. Может, парень бы и решил, что ему почудилось, но от безделья настолько хотелось лезть на стену, что любой повод на что-то отвлечься был хорош. Поэтому он доковылял до выхода и выбрался наружу: солнце уже скрылось за горной грядой, и окрестности тонули в сизых сумерках, а прямо перед хижиной ветер рассыпал снежные хлопья, явно намереваясь засыпать её до самой крыши. Опираясь на стену и держа сломанную ногу на весу, Бо медленно обогнул дом и наконец увидел нечто, скатившееся по склону и оставившее за собой борозду в ровном белом покрывале.

Сначала он ничего не понял. Конечно, это не был снежный ком, но идентифицировать хоть что-то в наступающей ночи с первого взгляда не удалось.

«Во всяком случае, это не Картер. Вроде бы».

Нужно было подобраться ближе к тёмному бесформенному силуэту, в котором не угадывался ни труп, ни полено, ни камень… Хотя всякое бывает. Сделав ещё несколько прыжков, Бо вдруг показалось, что он видит ногу лошади. А потом он подошёл достаточно близко, чтобы убедиться: это и вправду была туша лошади. Вернее, задняя её половина, неровно разделённая в районе брюха. Она ютилась на еловых ветках, торчащих во все стороны — и несколько мелких веточек осталось в проторенной на склоне борозде, которая уходила куда-то вверх. Парень вскинул голову, ожидая увидеть человека наверху, но там было пусто. Как будто эта туша свалилась сюда с угрюмых близких небес. Несколько секунд он растерянно всматривался в склон, неосознанно надеясь, что глаза его просто подводят и он в упор не видит своего товарища. А потом ветер донёс до его уха какой-то отдалённый возглас. Если бы он не силился обнаружить кого-то живого поблизости, скорее всего, не обратил бы на это внимания, решив, что просто звенит в ушах. Но ему очень хотелось, чтобы эта половина лошади пришла сюда не сама.

— Ка-а-а-артер?! — Бо выждал немного, а потом набрал в лёгкие побольше колючего горного воздуха: — Где тебя носит?! Пиздуй домой!

Это так странно. Почему-то туша волновала его сейчас намного меньше, чем возможность услышать Мэтта. И почему-то, когда тот действительно появился на гребне склона, обжигающий мороз стал мягче.

У Картера тоже от облегчения подкосились ноги. Полтора дня он воевал с колючим снегом, колол замёрзшую тушу и задавался вопросом, хватит ли у него сил дойти назад, если он перестал чувствовать даже боль в раненой руке, не говоря уже о каких-то других частях своего измученного тела. Он помнил путь к одинокой трапперской хижине, но в сумерках промахнулся мимо неё и влез на склон, с которого ему открылись совершенно незнакомые виды. И пока он пытался сообразить, куда его занесло, тяжёлая добыча сама подсказала направление, соскользнув вниз. Мэтт при этом свалился в другую сторону, прокатился кубарем несколько футов и уже думал, что не поднимется, когда до него донёсся голос Бо.

— Привет. — Мэтт съехал по склону прямо к ногам парня, преодолев финальный отрезок спуска кувырком. Но всё равно на его лице сияла искренняя улыбка, когда он вскинул голову — как у человека, который наконец-то может расслабиться. Перед глазами уже всё плыло.

— Э, эй! — Бо не успел ничего сделать, как Картер рухнул в снег. — Придурок…

Чтобы привести его в чувство, пришлось раскорячиться и дотянуться до его лица. Пары шлепков по небритым щекам хватило, чтобы он вновь открыл глаза.

— Картер! Очнись назад, блять! Замёрзнешь!

Вместо ответа тот лишь часто заморгал, будто пытаясь смахнуть с ресниц мешающие обзору тёмные пятна. Но потом он всё же встал, кряхтя и совершая над своим телом явное насилие, и Бо потянул его за руку, чтобы он нащупал стену дома. Ткнул в нужном направлении к двери: по пропрыганной им дорожке добраться уже было легче. На пороге хижины Мэтт запнулся, едва не пропахав носом пол, но всё же устоял.

— Фу-у-ух… Живой!

— Скидывай с себя всё мокрое. — Бо протиснулся мимо него, чтобы тут же навести суету: погреть еду, вскипятить воду, поскидывать с крючков охотничьи трофеи, чтобы повесить туда мокрые вещи, вытащить сухое одеяло с кровати…

Картер сдирал с себя одежду медленно и вдумчиво, будто каждое движение требовало предельной концентрации. И это было близко к правде: глаза закрывались сами собой, и он уже не чувствовал ни боли, ни голода. Простреленное плечо всё было в примёрзшей крови, которая пропитала ткань повязки, а затем и рукава рубашки и куртки, но Мэтт совершенно этого не замечал. И на еду, которую ему подсунул Бо, он посмотрел без энтузиазма, однако заставил себя проглотить её — надо, надо прогреться изнутри.

— Чё ты лыбишься? — В какой-то момент парень всё же зацепился взглядом за его лицо.

— Я выжил, смог вернуться. — Даже после этих коротких фраз Мэтту потребовалось перевести дыхание. — Думал, уже всё. Никогда так не радовался человеческому голосу, как твоему. — И он вновь расплылся в широкой улыбке, от которой в помещении светлело и легчал воздух.

Бо же состроил в ответ суровое лицо, будто Картер должен был ему денег. Будто помнил в этот момент о вознаграждении, которое намеревался взыскать за это дело.

— Ешь давай.

— Да… Ты в курсе, что отлично готовишь? Ничего вкуснее не ел.

«Совсем последние мозги отморозил».

Пустую тарелку парень у него забрал и поковылял с ней к столу, а Мэтт сделал пару шагов к кровати, намереваясь наконец отключиться, но вдруг остановился.

— Хочешь, я лягу у камина? — Формулировать мысли в слова становилось труднее с каждой секундой, времени у него оставалось мало. — Мне сейчас уже всё равно, где, просто… просто кинь это поближе… к туда. И я не буду… это самое…

Это предложение застало Бо врасплох. Настолько, что он тоже остановится и непонимающе уставился на Картера. Того самого Картера, который всеми правдами и неправдами лез на кровать и жаловался на холодный пол, который сейчас, должно быть, находился на грани нового обморока…

«Какого…?!»

Но додумать он не успел. Мэтт сам стянул спальник с кровати, швырнул его к огню и рухнул на спину, отключившись ещё до того, как его голова коснулась чего-либо.

«Какого хрена?!» — Бо оторопело пялился на него, не в силах осознать, что сейчас произошло. Почему. Зачем Картер это сделал?