Меня зовут Джарод. (гет)

Эпилог. Отдел тайн.

Мраморный зал Министерства магии содрогался. Гарри, Рон, Гермиона, Джинни, Луна и Невилл бежали по тёмным коридорам Отдела тайн, а за ними по пятам мчались Пожиратели смерти. Маски, чёрные мантии, зелёные вспышки смертоносных заклятий, разбивающие полки со стеклянными шарами пророчеств.

Среди преследователей были Люциус Малфой, Беллатриса Лестрейндж и ещё десяток самых жестоких слуг Волан-де-Морта. Они улыбались. Для них это была охота. Развлечение. Они не сомневались, что кучка школьников станет лёгкой добычей.

Они ошибались.

— Сюда! — крикнул Гарри, сворачивая в зал с аркой, за которой колыхалось странное занавешенное пространство. Голоса шептали из-за неё, но ребятам было не до этого.

Пожиратели окружили их. Люциус Малфой вышел вперёд, снимая маску, и улыбнулся своей холодной улыбкой.

— Ну что ж, Поттер, — протянул он. — Вот и конец игры. Отдай пророчество, и, возможно, я позволю тебе умереть быстро.

Гарри сжал палочку. Рон и Гермиона встали рядом, прикрывая друг другу спины. Но что-то в их позах изменилось. Они больше не были испуганными детьми. Они стояли так, как их учил он. Ноги расставлены, плечи развёрнуты, взгляды — в глаза противнику, не отводя.

И когда Беллатриса захохотала, поднимая палочку, Гарри вдруг вспомнил голос. Свирепый, требовательный, по-боевому спокойный голос человека, который учил их не теории, а выживанию.

«Не бойтесь. Бейте.»

— Бейте! — выкрикнул Гарри.

И они ударили.

Это не было сражением в обычном смысле. Это была казнь. Пожиратели, привыкшие к тому, что школьники замирают от ужаса, впервые столкнулись с учениками Джарода. Рон выбил палочку из рук одного из них одним точным, поставленным за годы движением. Гермиона безошибочно накрыла двоих связывающим заклятием, даже не глядя в их сторону. Джинни отразила зелёную вспышку так, будто делала это всю жизнь. Невилл, вечно дрожавший когда-то, стоял твёрдо, как скала, и его заклятия находили цель одно за другим. Луна двигалась в этом хаосе с жуткой, невозмутимой грацией.

А Мара — Мара, которая когда-то плакала над учебником и боялась произнести запретное слово, — вышла вперёд, подняла палочку, и с её губ сорвался тот самый звук, который она так долго не решалась произнести.

Зелёная молния пронеслась через зал. Пожиратель, целившийся в Гермиону, рухнул, не успев понять, что произошло.

Беллатриса Лестрейндж, всегда смеявшаяся над страхом других, вдруг замолчала. Она смотрела на этих детей — и впервые в жизни не понимала, что видит. Они не боялись. Они вообще ничего не боялись. Они действовали, как вышколенная армия. Слаженно. Холодно. Смертоносно.

— Кто вас учил?! — выкрикнула она, отбиваясь от натиска Гарри.

— Человек, который знал, как выжить, — ответил Гарри, и его заклятие отбросило её к дальней стене так сильно, что треснула каменная кладка.

Один за другим Пожиратели падали. Кто-то лишился палочки и тут же был связан. Кто-то потерял сознание. Кто-то уже не поднялся никогда. Всё закончилось быстрее, чем кто-либо мог предположить.

Когда последний Пожиратель рухнул на мраморный пол, в зале повисла звенящая тишина. Только шёпот из-за арки продолжал звучать.

Гарри опустил палочку и обвёл взглядом своих друзей. Все стояли на ногах. Все были целы. И в этот момент — у каждого из них, одновременно — в голове прозвучала одна и та же мысль, тёплая и ясная, как огонь свечи:

«Спасибо, Джарод.»

Мара смотрела на свою палочку, на тускнеющее зелёное свечение на её кончике, и по щеке её скатилась слеза. Не от страха. Не от сожаления. От благодарности.

— Спасибо, Джарод, — прошептала она вслух.

И где-то далеко, в месте, о котором они не знали, человек с усталым лицом и шрамами под глазами, но с твёрдым, как сталь, взглядом, улыбнулся.

Его ученики выжили. Его уроки сработали. И теперь он знал, что эти дети не просто выживут в наступающей тьме. Они её победят.

Битва за Хогвартс.

Ночь над Хогвартсом была чёрной, как смола, но небо то и дело разрывали вспышки заклятий. Замок содрогался от шагов тысяч ног, от грохота падающих камней и от далёкого, утробного рёва великанов, которых вели на стены. Но Пожиратели смерти, сгрудившиеся у главных ворот, не решались идти вперёд.

Вопреки всему, они медлили, переглядываясь, жались к стенам, словно перед ними выросла невидимая стена. Страх пришёл оттуда, откуда никто не ждал, — со стороны тех самых детей, которых они привыкли считать лёгкой добычей.

— Чего вы ждёте?! — прошипел Волдеморт, и его красные глаза сверкнули в полумраке. — Вперёд! Убейте их!

Но ни один из них не сделал и шага. Напротив, несколько человек попятились. Гарри стоял впереди, и в его руке, крепко сжатой, дрожала палочка так, как учил его Джарод: не от страха, а от готовности.

Первым не выдержал сам Волдеморт. Он шагнул вперёд, и его палочка взметнулась, чтобы выкрикнуть смертоносное заклятие. Но в тот же миг весь отряд — единым, слаженным движением, словно их вёл один разум — выкрикнул:

— Авада Кедавра!

Изумрудное пламя слилось в один ослепительный столб, который поглотил Тёмного Лорда целиком, не оставив от него ни тени, ни эха, ни даже пепла. Смех его оборвался на полузвуке и растаял в ночном воздухе.

Инферналы, лишённые воли хозяина, осели на землю кучами гниющего тряпья. Пожиратели, потеряв разом и повелителя, и смелость, побросали палочки и бросились врассыпную. А великаны, оглушённые внезапной тишиной, развернулись и неуклюже побрели прочь, в сторону Запретного леса, словно сама земля больше не держала их здесь.

Над полем битвы повисла звенящая тишина. Потом кто-то вздохнул, кто-то всхлипнул, и тишина рассыпалась, как стекло. Битва за Хогвартс осталась позади — и она закончилась не кровью, а решимостью тех, кого когда-то гоняли до седьмого пота и заставляли смотреть в глаза собственному страху.

И каждый из них, опуская палочку, в этот миг подумал об одном и том же человеке. Том, кто не вёл их за руку, а учил бить. Том, чьё лицо они никогда не называли настоящим именем, но чьи уроки сберегли их этой ночью.

— Спасибо, Джарод, — прошептал Гарри, и это слово, подхваченное ветром, пронеслось над развалинами замка, как общий безмолвный вздох всех, кто выжил. -Спасибо, прошептали все.

Конец