




| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
«Выбор начинается не между двумя людьми, а между жизнью,
Несколько дней после воскресной прогулки Павел почти не покидал офис.
Покупка сети окончательно перешла из стадии бесконечных проверок в стадию исправления всего, что прежнее руководство годами считало вполне приемлемым, поэтому совещания теперь начинались раньше, чем он успевал закончить с предыдущими вопросами.
Сегодня с самого утра обсуждали новую систему премирования и удержаний для сотрудников магазинов. Финансовый отдел предлагал отказаться от общей ответственности смены, разделить премию на несколько показателей и оставить возможность индивидуальных взысканий только в случаях, когда вина конкретного сотрудника была подтверждена. Решение Павел считал правильным еще до начала встречи. Проблема заключалась лишь в том, что последние двадцать минут он никак не мог сосредоточиться на том, как именно его собирались реализовывать.
— Если мы полностью убираем коллективные удержания, чем компенсируем рост потерь в первые месяцы? — спросил Павел, перелистывая лежавшую перед ним распечатку.
Руководитель финансового отдела сразу повернулся к экрану.
— Мы заложили резерв. По расчетам, даже при увеличении недостач на десять процентов расходы останутся ниже суммы, которую сейчас теряем из-за текучки персонала. Кроме того, часть потерь должна сократиться после новых правил приемки.
Ответ был логичным. Павел услышал каждое слово, понял расчеты и даже отметил взглядом нужную строку в таблице. Через несколько секунд смысл сказанного почему-то распался на отдельные цифры, совершенно не желавшие складываться в общую картину. Он снова посмотрел на экран, хотя график перед ним не менялся уже несколько минут.
— А если рост будет не десять процентов?
Вопрос заставил финансового директора ненадолго задуматься.
— При пятнадцати мы все равно остаемся в пределах допустимого. Выше уже придется пересматривать резерв.
— Насколько выше?
На экране появилась следующая таблица. Мужчина начал объяснять возможные сценарии, показывая суммы по кварталам, а Павел медленно провел пальцем по краю лежавшего перед ним листа. Со стороны разговор должен был выглядеть совершенно нормально. Он задавал вопросы, уточнял риски, заставлял проверить цифры, которые действительно стоило проверить. Только Павел знал, что большая часть этих уточнений была ему сейчас совершенно не нужна.
Павел просто оттягивал момент, когда придется принять решение и перейти к следующему вопросу. Стоило ему замолчать хотя бы на несколько секунд, мысли немедленно уходили совсем не туда.
В воскресенье он высадил Дашу с Артемом в начале ее улицы. После этого прошло всего несколько дней. Не неделя, не месяц и уж точно недостаточно времени, чтобы он вообще успел почувствовать чье-то отсутствие. Однако Павел уже дважды ловил себя на мысли, что мог бы заехать в магазин под вполне разумным рабочим предлогом, и оба раза намеренно менял планы. Первый раз действительно не было времени. Второй Павел уже не стал придумывать себе оправдание.
Ему хотелось ее увидеть.
Сам по себе этот факт раздражал значительно меньше, чем то, насколько легко он его признал.
— Павел Андреевич?
Он поднял взгляд.
Руководитель отдела кадров просто ждал ответа, держа перед собой распечатанный проект новой системы.
— Вы сказали, что индивидуальные удержания должны подтверждаться, — напомнил мужчина. — Нужно определить, кто именно будет принимать окончательное решение. Управляющий точки или центральный офис?
Павел посмотрел на документ.
Этот вопрос он уже слышал. Кажется, минут пять назад.
— Управляющий собирает материалы, — произнес он после короткой паузы. — Решение принимает центральный офис.
— По каждому случаю?
— По каждому.
— Это сильно увеличит нагрузку.
— Зато управляющий не сможет назначить виноватого просто потому, что ему так удобнее.
Руководитель отдела кадров сделал пометку.
— Тогда придется установить срок рассмотрения.
— Три рабочих дня.
— Для крупных магазинов может быть мало.
— Пять, — сразу изменил Павел. — Но до решения деньги не удерживаются.
Секретарь внесла правку в протокол, и обсуждение двинулось дальше. Теперь речь шла о премиях: выполнение плана, отсутствие обоснованных жалоб, результаты инвентаризации и индивидуальные показатели. Павел слушал, изредка задавал вопросы и всякий раз с неприятным удивлением обнаруживал, что способен вести совещание почти автоматически. Опыт позволял замечать слабые места даже тогда, когда половина внимания была занята совершенно посторонними мыслями.
Это было полезным умением.
И довольно тревожным.
Особенно учитывая, чем именно была занята вторая половина.
Совещание по новой системе закончилось почти на сорок минут позже запланированного. К тому моменту на столе перед Павлом лежала исписанная пометками версия проекта, финансовый отдел получил еще несколько расчетов на перепроверку, а кадровики ушли с задачей подготовить понятное объяснение изменений для управляющих.
Последнее Павел потребовал отдельно.
Если новые правила снова спустят в магазины в виде пятнадцати страниц канцелярского текста, одни сотрудники ничего не поймут, а остальные решат, что их в очередной раз собираются обмануть. На этом вопрос сети «У дома» на сегодня можно было считать закрытым, и едва за последним участником закрылась дверь, в кабинет вошли представители управляющей компании одного из торговых центров.
Следующие несколько часов прошли уже привычнее. Здесь Павлу не приходилось ловить собственное внимание и возвращать его к разговору. Сначала разбирали отчет по посещаемости торгового центра и арендаторов, затем почти час спорили из-за реконструкции второго входа, после чего перешли к ресторанному этажу. Два помещения все еще пустовали, один арендатор собирался съезжать после Нового года, а желающих занять его помещение оказалось достаточно, чтобы вместо простого выбора устроить еще одно совещание.
Павел отклонил две почти одинаковые кофейни, попросил подробнее проверить сеть азиатских ресторанов и отдельно вернуться к вопросу вентиляции, который почему-то уже третью неделю путешествовал из одного протокола в другой, не приближаясь к решению.
Когда последний разговор наконец закончился, за окнами все еще было светло, хотя день уже заметно клонился к вечеру. Павел откинулся на спинку кресла и на несколько секунд прикрыл глаза, впервые за день оставшись в кабинете один. На столе по-прежнему лежала папка с ресторанным этажом, рядом мигал экран телефона с несколькими непрочитанными сообщениями, а электронный календарь обещал ему еще два дела до конца рабочего дня. Он потянулся к чашке, обнаружил в ней давно остывший кофе и с легким раздражением отодвинул ее в сторону.
Дверь открылась после короткого стука.
— Павел Андреевич, — Юлия остановилась у порога с планшетом в руках. — Машину подавать к половине восьмого?
Павел посмотрел на нее.
— Зачем?
Секретарь на мгновение замолчала. Обычно пояснять ему такие вещи не требовалось.
— Благотворительный вечер в «Империале», — напомнила она. — Начало в восемь. Вы подтвердили присутствие.
Несколько секунд Павел просто смотрел на нее, пытаясь понять, о каком именно вечере идет речь. Название отеля было знакомым, благотворительных мероприятий в течение года набиралось столько, что они давно перестали отличаться друг от друга, но конкретно сегодняшнее в памяти отсутствовало полностью.
Он взял телефон и открыл календарь.
Запись действительно стояла на месте.
20:00. Благотворительный вечер. «Империал».
И даже пометка о подтвержденном присутствии была.
Павел нахмурился.
— Когда я это подтвердил?
Юлия быстро посмотрела в планшет, хотя ответ, судя по ее выражению, и без того знала.
— Месяц назад. Двадцать второго числа пришло приглашение, двадцать третьего вы дали подтверждение.
Павел снова посмотрел на запись.
Месяц назад.
Не вчера, когда день мог раствориться между встречами. Не на прошлой неделе, когда одновременно закрывали сделку по сети. Целый месяц мероприятие спокойно стояло в его календаре, а сегодня он впервые за всю свою взрослую жизнь умудрился о таком обязательстве забыть.
Это было уже не раздражающе. Это было странно.
— Я еще что-нибудь сегодня забыл? — спросил он.
Юлия чуть приподняла брови.
— Насколько мне известно, нет.
— Утешительно.
— Могу отменить ваше присутствие. До начала еще есть время.
Павел машинально посмотрел на часы. Отказаться сейчас действительно было возможно. Формальный звонок организаторам, какое-нибудь внезапно возникшее рабочее обстоятельство, и никто особенно не удивится. Подобные вечера существовали в основном ради того, чтобы нужные люди появились в одном помещении, обменялись несколькими фразами, сделали фотографии и перечислили деньги на объявленную цель. Его отсутствие заметят, возможно обсудят минут пять, а завтра забудут.
Но обещание он дал.
— Нет, — Павел закрыл календарь. — Если подтвердил, поеду.
Юлия кивнула и уже собиралась выйти, когда он остановил ее:
— Кто еще будет?
Она снова открыла нужную страницу.
— Предварительный список большой. Ваш отец подтвердил участие. Лебедевы тоже.
Последняя фамилия заставила Павла на секунду задержать взгляд на столе.
— Лиля?
— Да. Лилия Алексеевна указана отдельно.
Павел коротко кивнул.
— Тогда машину к половине восьмого.
Юлия вышла, закрыв за собой дверь, а он еще несколько секунд сидел неподвижно. Теперь хотя бы стало понятно, почему месяц назад мероприятие оказалось в календаре без лишних обсуждений. Отец наверняка считал этот вечер одновременно благотворительностью, полезными знакомствами и еще одной прекрасной возможностью ненавязчиво посадить сына рядом с Лилей. Три задачи одним вечером. Андрей Викторович любил эффективность даже там, где остальные люди называли это личной жизнью.
Павел поднялся из-за стола и снял пиджак со спинки соседнего кресла.
До начала оставалось достаточно времени, чтобы заехать домой и переодеться. Павел уже направлялся к двери, когда в памяти неожиданно всплыл Артем с его бесконечными вопросами о дельфинах.
Он задержался у двери всего на секунду, а затем вышел из кабинета.
Зал «Империала» был оформлен с той сдержанной дороговизной, которая позволяла потратить на вечер внушительную сумму и при этом сохранить видимость уместной скромности. Мягкий свет больших люстр отражался в бокалах и белой посуде, вдоль стен стояли композиции из живых цветов, а в дальней части зала возвышалась небольшая сцена со знаком фонда и фотографиями детей, ради которых сегодня собирали средства.
Между столиками бесшумно двигались официанты, гости переходили от одной компании к другой, здоровались, обменивались короткими разговорами и попутно решали вопросы, к благотворительности имевшие весьма отдаленное отношение. Павел бывал на подобных вечерах достаточно часто, чтобы давно перестать замечать всю эту тщательно выстроенную торжественность.
За первые полчаса он успел поговорить с владельцем строительной компании, представителем банка и двумя арендаторами одного из своих торговых центров.
Лиля почти все это время оставалась рядом, держась за его локоть и легко включаясь в разговоры в подходящие моменты. Она улыбалась знакомым, отвечала на шутки и со стороны наверняка выглядела именно так, как хотел бы его отец: подходящая женщина рядом с подходящим мужчиной на подходящем мероприятии. Павел не видел смысла убирать ее руку только ради того, чтобы кому-то что-то продемонстрировать, поэтому продолжал разговор с мужчиной напротив, обсуждавшим открытие еще одной точки в новом торговом центре.
— Если вы закончите второй корпус к октябрю, мы готовы вернуться к разговору о площади, — говорил тот. — Но мне нужна гарантия по срокам. В прошлый раз ваши подрядчики задержались почти на месяц.
— Именно поэтому тех подрядчиков больше нет, — спокойно ответил Павел. — Новый график получите на следующей неделе. Если он вас устроит, тогда и обсудим условия.
— Андрей Викторович говорил, что теперь вы еще и продуктовой сетью занялись.
— Занялся, — подтвердил Павел. — Правда, пока там больше приходится исправлять, чем развивать.
Лиля чуть усмехнулась и заметила, что в последнее время его действительно проще застать в одном из магазинов, чем на нормальном ужине. Мужчина ответил чем-то насчет чрезмерной любви Орловых к работе, Павел уже собирался привычно отшутиться, когда взгляд случайно прошел мимо его плеча и задержался на другом конце зала.
Среди гостей двигалась официантка с подносом бокалов. Он видел только ее спину: темные волосы были собраны наверх, фигура казалась тонкой, а в повороте головы, когда она обходила остановившуюся пару, было что-то настолько знакомое, что слова собеседника мгновенно перестали иметь значение.
На короткое мгновение зал словно отодвинулся куда-то дальше. Перед глазами всплыло совсем другое помещение, тусклый свет, девушка, чье лицо давно распалось в памяти на отдельные детали, и некоторые моменты, почему-то сохранившиеся гораздо отчетливее всего остального. Волосы, движение плеч, поворот головы.
Та ночь давно превратилась в обрывки, которые появлялись без предупреждения и никогда не складывались в цельную картину, но сейчас сходство оказалось таким резким, что Павел даже не попытался сначала убедить себя в его нелепости.
— Павел? — окликнул его собеседник, но тот уже почти не слушал.
— Простите, — коротко бросил он, высвободил руку из пальцев Лили и быстро направился через зал.
Официантка успела отойти дальше. Павлу пришлось обогнуть группу гостей и пропустить пару, остановившуюся прямо на проходе, но с каждым шагом ощущение узнавания только усиливалось. Со спины девушка действительно казалась почти той самой, насколько вообще можно было сравнивать живого человека с воспоминанием шестилетней давности, состоявшим из нескольких размытых деталей. Он сам не заметил, как ускорился, и остановился всего в нескольких шагах от нее.
— Простите, девушка.
Она продолжила идти, видимо не поняв, что обращаются именно к ней, и Павел повторил чуть громче:
— Девушка, подождите.
Официантка остановилась и обернулась. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы все сходство исчезло. Лицо было совершенно незнакомым, старше, чем он ожидал увидеть, с другими глазами и совершенно иным выражением. Девушка вопросительно посмотрела на него, продолжая придерживать поднос одной рукой, а Павел несколько секунд просто стоял перед ней, слишком отчетливо ощущая нелепость собственного появления.
— Извините, — наконец произнес он. — Я вас с кое-кем перепутал.
— Ничего страшного, — вежливо ответила она и, дождавшись, пока он отойдет в сторону, продолжила работу.
Павел проводил ее взглядом лишь несколько секунд, после чего вернулся обратно. За это время его прежний собеседник уже переключился на кого-то другого, зато Лиля осталась на месте и теперь наблюдала за ним с откровенным любопытством. Когда он подошел, она снова взяла его под руку, но на этот раз почти сразу повернулась к нему.
— И что это сейчас было?
— Обознался.
— Настолько, что бросил разговор и пошел через весь зал за официанткой?
Павел взял с проходившего мимо подноса бокал воды и сделал глоток, не собираясь развивать тему.
— Бывает.
Лиля несколько секунд смотрела на него, словно ожидая продолжения, затем посмотрела в сторону, куда ушла девушка.
— Я ее знаю?
— Нет.
— Тогда кого ты в ней увидел?
Павел слегка нахмурился и перевел взгляд на Лилю.
— Лиль, не начинай.
Она едва заметно поджала губы, но спорить не стала, ограничившись коротким пожатием плеч. Павел тоже не собирался ничего объяснять. Тем более что сам пока не понимал, почему нескольких секунд сходства со случайной официанткой оказалось достаточно, чтобы он посреди разговора пошел за ней через весь зал.
Со стороны сцены к ним как раз направлялся Андрей Викторович, а рядом с ним шел Алексей Лебедев, отец Лили. Судя по выражениям обоих, вечер складывался для них именно так, как и должен был: нужные люди собрались в одном месте, переговоры проходили легко, а дети обнаружились рядом друг с другом без всяких дополнительных усилий. Павел едва заметно усмехнулся этой мысли и поставил бокал на поднос проходившего официанта.
— Наконец-то тебя нашел, — произнес Андрей Викторович, остановившись перед сыном. — Я уже решил, что ты опять приехал отметиться и сбежал через двадцать минут.
— Пока только планировал, — ответил Павел.
— Даже не думай, — вмешался Алексей с добродушным смешком. — Я полвечера пытаюсь поймать тебя хотя бы на десять минут. Лиля жалуется, что сейчас с тобой проще назначить деловую встречу, чем договориться об ужине.
— Пап, я ничего такого не говорила, — с улыбкой возразила она.
— Не говорила, значит, я сам заметил.
Разговор почти сразу ушел к делам. Алексей спросил о новой сети, Андрей Викторович пожаловался, что сын решил лично влезать едва ли не в каждую проблему магазинов, вместо того чтобы поставить людей и требовать результат, а Павел привычно ответил, что именно поставленные прежде люди и оставили после себя половину нынешних проблем.
Несколько минут они обсуждали поставщиков, новый торговый центр и ресторанный этаж, где Лебедевы тоже рассматривали одну из площадей. Павел отвечал уже гораздо собраннее, чем на утреннем совещании, спорил с отцом по срокам и даже договорился с Алексеем встретиться на следующей неделе, но вскоре начал замечать, как разговор незаметно меняет направление.
— Лилия как раз рассказывала, что теперь часто бывает у вас в сети, — заметил Андрей Викторович. — Вот и хорошо. Хоть кто-то сможет иногда вытаскивать тебя из кабинета.
— Судя по последнему месяцу, сначала придется вытаскивать его из продуктовых магазинов, — подхватил Алексей.
— Это временно, — ответил Павел.
— Все у тебя временно, — усмехнулся отец. — Работа временно занимает все свободное время, встречи временно переносятся, отпуск временно не нужен. Еще несколько лет такими темпами, и обнаружишь, что кроме работы у тебя вообще ничего нет.
Лиля тихо рассмеялась и чуть сильнее сжала пальцы на его руке. Павел повернул голову и посмотрел на нее.
Она была красивой, умела держаться, знала почти всех людей в этом зале и без труда поддерживала разговор на любую тему, которая могла возникнуть между их семьями. С ней не приходилось ничего объяснять: Лиля прекрасно понимала, какие мероприятия нельзя пропускать, кому следует улыбнуться, когда лучше промолчать и почему иногда ужинали вместе не потому, что хотели увидеть друг друга, а потому, что за одним столом было удобно обсудить сразу несколько вопросов. Еще совсем недавно Павлу казалось, что именно поэтому отношения с ней могли бы быть простыми.
Теперь впервые эта простота показалась ему не преимуществом.
Павел продолжал слушать отца, но внимание все чаще возвращалось к женщине рядом. Лиля смотрела на него с привычной уверенностью, будто его место возле нее уже давно определено и оставалось только дождаться, когда он сам перестанет сопротивляться очевидному. В ее взгляде не было ничего плохого или неприятного, и Павел не мог обвинить ее ни в притворстве, ни в расчете больше, чем любого человека из их круга.
Просто рядом с ней он слишком хорошо знал, каким должен быть: Павлом Орловым, сыном Андрея Орлова, владельцем нескольких торговых центров, человеком с нужными связями, деньгами и фамилией, которая входила в комнату раньше него самого.
И почему-то именно сейчас вместо Лили перед глазами возникло другое лицо.
Даша, сидевшая рядом с ним на скамейке в парке и совершенно спокойно спорившая с ним из-за мороженого, будто перед ней был не владелец сети, в которой она работала, а просто мужчина, который опять решил сделать по-своему. Она могла злиться на него, смеяться, отказывать, толкнуть локтем, потребовать остановить машину в начале улицы и вести себя так, будто его положение ничего из этого не меняло. Даже узнав, кто он такой, Даша не стала смотреть на него иначе. Иногда Павлу казалось, что для нее его деньги и статус были скорее лишней проблемой, чем преимуществом.
Наверное, именно поэтому рядом с ней он сам вел себя иначе.
Не думал, какое впечатление производит, не подбирал правильные слова для нужных людей и не видел необходимости соответствовать заранее написанному сценарию. Он мог спорить с пятилетним ребенком о том, считается ли пропущенное число ошибкой, сидеть на лавочке с мороженым в руке или получить очередное категоричное «нет» и впервые не воспринимать его как препятствие, которое нужно обойти.
Это не означало, что он внезапно решил выбрать Дашу вместо Лили. Сравнение вообще было не между ними. Просто несколько часов обычной прогулки неожиданно показали Павлу, насколько давно он не замечал разницы между собственной жизнью и той жизнью, которая от него ожидалась.
Глядя теперь на Лилю рядом с их отцами, он впервые отчетливо представил не сегодняшний вечер, а десятки следующих лет, устроенных примерно так же. Общие мероприятия, общие знакомства, правильно подобранные ужины, разговоры о бизнесе за одним столом и спокойная уверенность окружающих, что все сложилось именно так, как и должно было.
И в этой картине не было ничего ужасного. Наверное, именно это тревожило сильнее всего: она была вполне хорошей, удобной, разумной жизнью, только Павел вдруг понял, что совершенно не хочет, чтобы она стала его собственной.
— По-моему, вы оба слишком долго тянете, — говорил тем временем Алексей. — Мы с Андреем давно шутим, что вам осталось только календарь открыть и выбрать дату.
Лиля слегка повернулась к Павлу. Улыбка на ее лице стала осторожнее, словно даже она поняла, что разговор подошел слишком близко к границе, за которой переставал быть обычной шуткой.
— Пап, — предупредила она.
— А что я такого сказал? — Алексей развел руками. — Вы взрослые люди. Вместе появляетесь, семьи друг друга знают, никаких сюрпризов друг от друга ждать не приходится. Иногда самое очевидное решение и есть самое правильное.
Андрей Викторович ничего не добавил, но Павлу хватило одного взгляда на отца, чтобы понять: тот полностью согласен. Еще месяц назад он бы перевел разговор в шутку, позволил бы ему закончиться сам собой и остался до конца вечера, потому что не видел причины превращать чужие ожидания в проблему. Сейчас впервые не захотел даже дослушивать.
— Прошу прощения, — произнес Павел, слегка выпрямляясь. — Я вас все-таки оставлю.
Отец нахмурился.
— Куда ты собрался?
— Домой. Я устал, а завтра работы больше, чем хотелось бы.
— Павел, вечер только начался, — заметила Лиля и сразу убрала руку с его локтя, чтобы повернуться к нему. — Ты же сам подтвердил присутствие.
— Присутствие состоялось.
— Очень смешно, — тихо ответила она. — Останься хотя бы до основной части. Через полчаса начнется аукцион.
Павел посмотрел на нее и неожиданно улыбнулся. Не из вежливости и не пытаясь смягчить отказ, а просто потому, что впервые за весь вечер решение не требовало от него никаких расчетов.
— Лиль, правда, не сегодня. Увидимся на работе.
Она еще несколько секунд смотрела на него, но Павел уже коротко попрощался с Алексеем, кивнул отцу и направился к выходу. За спиной почти сразу возобновился разговор, и он не стал прислушиваться, что именно теперь скажет Андрей Викторович. Впервые за долгое время ему было совершенно все равно, насколько неуместным отец сочтет его уход.
До дома Павел ехал сам, отказавшись от водителя еще у входа в отель.
Вечерний город за лобовым стеклом постепенно становился тише, а музыка, включенная едва слышно, так и осталась фоном, который он почти не замечал. Мысли возвращались к вечеру, к разговору с отцом и Лебедевым, к собственному внезапному уходу, но почему-то надолго ни за что не цеплялись.
Гораздо настойчивее вспоминался Артем: как серьезно он рассматривал видео с дельфинами, как спорил о динозаврах, как без всяких сомнений взял его за руку в парке и потом задавал вопросы один за другим, не оставляя взрослым времени придумать удобный ответ.
Павел никогда прежде не проводил столько времени с ребенком. Дети знакомых иногда появлялись на общих ужинах, кто-то приводил сына в офис, на семейных праздниках вокруг неизбежно носились племянники чьих-нибудь друзей, но все это ограничивалось несколькими фразами и вежливым интересом.
Он не избегал детей и не испытывал к ним раздражения, просто никогда не задумывался о них достаточно долго, чтобы сформировать какое-то определенное отношение. Даже разговоры отца о наследниках всегда воспринимались как еще одна часть общего плана: жена, семья, продолжение фамилии, словно речь шла о следующем этапе развития компании.
Сегодня впервые Павел поймал себя на гораздо более простом вопросе, который почему-то раньше ему вообще не приходил в голову: хотел бы он когда-нибудь собственного ребенка.
Ответа не было. Он попытался представить младенца, школьника, подростка и почти сразу понял, что мысли выглядят слишком абстрактно, словно он перебирает чужие фотографии. Артем вспоминался гораздо легче именно потому, что был конкретным: с динозаврами, пропавшим числом тридцать семь, уверенностью, что взрослые знают все, и способностью за пять минут задать столько вопросов, сколько некоторые люди не задавали за целую встречу.
Павел не мог сказать, понравилось ли ему проводить с ним время в том смысле, который обычно вкладывали в такие слова. Но его удивляло другое: несколько часов рядом с пятилетним ребенком утомили его гораздо меньше, чем он прежде ожидал, и теперь он зачем-то продолжал прокручивать отдельные моменты прогулки уже через несколько дней.
В квартире не горел свет, и было непривычно тихо. Павел закрыл за собой дверь, снял пиджак и только тогда медленно выдохнул, вдруг заметив, что весь вечер словно дышал короткими вдохами, не позволяя себе окончательно расслабиться. Здесь не было ни взглядов отца, ни руки Лили на локте, ни людей, которым следовало улыбнуться, ответить или хотя бы кивнуть при встрече.
Он прошел в гостиную, подошел к бару и налил себе немного виски, после чего сел на диван, вытянув ноги и прислонившись затылком к спинке. Несколько секунд Павел просто смотрел перед собой, позволяя тишине наконец перестать казаться пустотой.
Взгляд остановился на столе у окна, которым он пользовался настолько редко, что тот скорее дополнял интерьер, чем выполнял свое назначение. И совершенно неожиданно Павел представил Артема на одном из стульев, завалившего половину столешницы бумагой и карандашами. Сам он почему-то сидел рядом и пытался нарисовать динозавра достаточно убедительно, чтобы пятилетний эксперт не объявил его длинношеей коровой. Картина возникла настолько легко, что Павел даже усмехнулся, уже почти слыша возмущенное объяснение Артема, почему хвост нарисован неправильно.
Следом, будто одной нелепой мысли оказалось мало, воображение услужливо добавило Дашу у плиты. Волосы собраны, рукава закатаны, на сковороде очередной блин темнеет чуть быстрее, чем положено, а Артем из-за стола обязательно сообщает об этом раньше нее. Павел представил, как она бросает через плечо что-нибудь раздраженное про слишком умных зрителей, и усмешка сама стала шире.
Только через несколько секунд он понял, что именно сейчас сделал.
Улыбка постепенно исчезла.
Павел опустил бокал на колено и снова посмотрел на стол, затем на темный проем коридора, словно там действительно мог обнаружиться ответ, откуда вообще взялась эта картинка.
Он не собирался представлять Дашу в своей квартире. Тем более не собирался мысленно усаживать за свой стол ее сына и превращать несколько случайных часов в парке в какую-то совершенно чужую ему бытовую сцену. Еще по дороге домой он впервые всерьез задумался, хочет ли когда-нибудь детей, а теперь его сознание почему-то пропустило все промежуточные этапы и сразу нарисовало ему почти готовую семью.
Это было уже слишком даже для него самого.
Телефон завибрировал на журнальном столике как раз в тот момент, когда Павел собирался сделать еще один глоток. Он протянул руку, взглянул на экран и увидел имя Саши.
Несколько дней назад, еще до воскресной прогулки, Павел попросил его осторожно узнать, что удастся найти о прошлом Даши, причем сам тогда объяснил это необходимостью лучше понимать человека, который слишком часто оказывался в центре его внимания. Уже после прогулки эта формулировка начала казаться несколько сомнительной даже ему самому, но отменять просьбу он не стал. Павел взял телефон и откинулся обратно на спинку дивана.
— Надеюсь, ты звонишь не затем, чтобы обсудить ресторанный этаж.
— У меня слишком насыщенная жизнь для таких развлечений в десять вечера, — отозвался Саша. — Я по твоей Котовой.
Павел нахмурился.
— Она не моя.
— Разумеется. Поэтому ты и попросил меня выяснить, что происходило в ее жизни шесть лет назад.
— Саш.
— Уже молчу, — без особого раскаяния ответил тот. — Правда, нашел я немного. Такое ощущение, что половина ее прошлого просто оборвалась в один момент.
Павел поставил бокал на стол и чуть выпрямился. Несколько секунд назад мысли о Даше и Артеме казались слишком личными и даже нелепыми, теперь же внимание собралось мгновенно. Саша обычно умел отделять действительно найденные факты от собственных предположений, поэтому Павел не торопил его и дождался продолжения.
— Последний школьный год она заканчивала по индивидуальному графику, — сказал Саша. — Причина почти наверняка беременность. До середины года она еще числится на обычном обучении, потом документы переводят на индивидуальный график, а дальше появляются только итоговые отметки и экзамены. На выпуск она пришла уже после родов, фотографии сохранились. Артем родился двадцать восьмого апреля.
Павел машинально перевел взгляд к окну. Дата задержалась в голове дольше остальных сведений, хотя пока он не пытался понять почему.
— Сколько ей тогда было?
— Семнадцать, когда забеременела. Восемнадцать исполнилось уже позже.
Пальцы Павла медленно сомкнулись вокруг телефона. Он ничего не ответил, и Саша, видимо решив, что пауза означает просьбу продолжать, заговорил дальше.
— Потом еще одна вещь. Осенью того же года 21 сентября умер ее отец. До этого семья жила в городе, на окраине, обычный многоквартирный район. А зимой мать, обе дочери и ребенок переехали в тот дом, где Котова живет сейчас. Дом достался им от прабабушки по отцовской линии.
— Почему переехали?
— Вот этого я не нашел. Квартира после смерти отца тоже довольно быстро исчезает из их истории, но что с ней произошло, пока непонятно. Продали, потеряли, были долги или что-то еще — подтверждений нет.
Павел слегка нахмурился. До сих пор он воспринимал старый дом Даши как часть ее нынешней жизни, почти не задумываясь о том, как семья вообще там оказалась. Теперь получалось, что за сравнительно короткое время у нее сначала появилась беременность, затем родился Артем, умер отец, а спустя еще несколько месяцев вся семья покинула город.
Даже без причин последовательность выглядела слишком плотной для девушки, которой едва исполнилось восемнадцать.
— Есть предположение? — спросил он.
— Только предположение, — сразу предупредил Саша. — Возможно, после рождения ребенка семье просто стало некомфортно оставаться на прежнем месте. Сам понимаешь, соседи, знакомые, школа, родители одноклассников. У Артема отец в документах не указан. Для некоторых семей этого уже достаточно, чтобы начать спасать репутацию от страшного бедствия в виде чужих разговоров.
— Не превращай догадку в факт.
— Я и не превращаю. Говорю, что это одна из версий. Может, переезд вообще никак не связан с ребенком.
Павел провел большим пальцем по краю телефона и снова посмотрел на бокал, но пить уже не хотелось. Версия Саши вполне могла оказаться ошибочной, однако она неприятно совпадала с тем, как Даша говорила о прошлом: коротко, без желания возвращаться туда и с той жесткостью, которая казалась Павлу слишком устойчивой для одного неудачного события.
— А отец Артема?
— Вот тут почти пусто, — ответил Саша. — Официально его нет. Я полез в ее старые соцсети, насколько вообще удалось восстановить страницы. Фотографий мало, особенно за тот период. С парнями почти ничего. Несколько человек попадались раньше, я всех проверил. Один одноклассник, у которого с ней есть пара общих фотографий, уехал учиться в другой город еще до ее беременности. Другой встречался тогда с другой девушкой, причем довольно публично. Еще двое вообще просто компания со школы. Никто не выглядит человеком, которого она пыталась бы скрыть как отца ребенка.
— Если он вообще был на фотографиях.
— Именно. Если был, она могла удалить все после беременности или позже. Там заметно, что часть старых публикаций исчезла. Но когда именно, уже не установить.
Павел некоторое время молчал. Шесть лет назад он сам пытался найти девушку, о которой почти ничего не знал, и тогда отсутствие имени, фамилии и нормальной фотографии довольно быстро превратило поиски в бессмысленное занятие. Сейчас перед ним была совершенно другая история, но странное сходство раздражало: снова человек, чье прошлое словно заканчивалось там, где начинались вопросы.
— Ирину проверял?
— Проверял. Здесь тоже ничего. Они познакомились уже после переезда, несколько лет назад. Судя по первым общим фотографиям, Котова тогда уже работала в магазине. Со старой компанией она практически не общается. По крайней мере публично. Ни поздравлений, ни встреч, ни общих фотографий за последние годы. Старые знакомые существуют, но в ее нынешней жизни их будто нет.
— То есть по отцу ребенка у тебя ничего.
— Ничего, что можно назвать фактом, — подтвердил Саша. — И я бы пока на этом остановился. Дальше придется уже не искать открытые следы, а начинать лезть в вещи, которые человек явно не хотел оставлять на виду.
Павел перевел взгляд на пустой обеденный стол, где несколько минут назад совершенно отчетливо представлял Артема с карандашами. После услышанного эта картинка почему-то не исчезла, но теперь рядом с ней возникла другая: семнадцатилетняя Даша, которая еще должна была заканчивать школу, а вместо этого переходила на индивидуальный график и готовилась стать матерью. За несколько месяцев до этого она была обычной школьницей, а к концу года уже жила с младенцем в чужом для нее поселке без отца ребенка и без собственного отца.
Павел впервые подумал не о том, почему она так упорно отказывалась от помощи сейчас, а о том, сколько раз раньше ей, возможно, приходилось обходиться без нее вовсе.
— Пришли мне то, что нашел, — сказал он наконец. — И пока больше ничего не ищи.
На другом конце повисла короткая пауза.
— Вот это неожиданно.
— Почему?
— Потому что обычно, когда ты чего-то не понимаешь, тебе становится только интереснее.
Павел едва заметно усмехнулся и взял бокал, но так и не поднес его к губам.
— Видимо, иногда можно не понимать человека и не вскрывать ему жизнь по слоям.
— Запишу дату. Вдруг больше не повторится.
— Спокойной ночи, Саш.
Он завершил звонок раньше, чем тот успел придумать еще что-нибудь, и положил телефон рядом. В квартире снова стало тихо, но прежней расслабленности уже не было. На этот раз Павел смотрел не на кухню и не пытался представить там Дашу. В голове упрямо держалась только одна дата: конец апреля, пять лет назад.





| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |