Чернильные истории (гет)

"Игра престолов", Санса Старк, Рамси Болтон, Джон Сноу. Насилие, характерная для канона жестокость, смерть персонажа, упоминания изнасилования. Отношения Джона и Сансы чисто братско-сестринские, если что, без намёка на пейринг.

Финал 9-й серии 6-го сезона "Битва бастардов". AU, в котором собаки Рамси не нападают на него, и Санса берёт дело в свои руки.

Рамси смеётся.

О, как Санса ненавидит его в эту минуту! Избитый Джоном Сноу, привязанный к стулу, весь в крови, он громко хохочет, и разбитые губы его кривятся в жуткой ухмылке. Он смеётся над ней — слабой, жалкой, беспомощной пташкой, которая наивно думала, что сумела вырваться из клетки и заточить туда своего мучителя.

— Ты думаешь, мои собаки тронут меня? Нет, девочки слишком хорошо помнят, кто их кормил, — он сам по-собачьи скалится, оглядываясь на клетки, в которых чёрными тенями мелькают «девочки бастарда», тяжело дышат, капают слюной и сверкают глазами. — Ты не сможешь меня убить, Санса. Ты слишком слабая. Всегда такой была.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — она сама поражается холоду, звучащему в её голосе, но под этим льдом вскипает гнев. Она видела казнь своего отца. Она пережила избиение рыцарями Джоффри, побег из Королевской гавани и попытку тёти Лизы столкнуть её в Лунную дверь. Она вытерпела Рамси — на себе, в себе, вынесла его побои и укусы, его отвратительный шёпот, его слова о том, что он собирается с ней сделать, когда она родит наследника и станет ему не нужна. Она выжила, спрыгнув со стены Винтерфелла и перебравшись через ледяное озеро. Она уже давным-давно не та маленькая наивная девочка, которая уехала из Винтерфелла в Королевскую гавань.

Санса смотрит прямо в глаза Рамси и неожиданно для самой себя улыбается. За всеми его усмешками он скрывает злость на неё — на то, что она не сломалась. На то, что выстояла, сумела пробудить в Вонючке прежнего Теона, смогла сбежать. А ещё — и это Санса чует так же отчётливо, как запах крови и нечистот, — за кривой усмешкой Рамси скрывается страх.

— Ты и правда думаешь, что я не смогу заставить твоих собак напасть на тебя? — она слышит свой смех будто со стороны, сухой и пугающий. Рамси вновь издевательски ухмыляется, что-то кричит ей вслед, но Санса уже не слышит — она стремительно удаляется прочь по свежевыпавшему снегу, ощущая, как снежинки мягко падают ей на волосы и плащ.

Она быстро поднимается по лестнице, заходит в свою комнату и опускается на кровать, чувствуя, как ярость заполняет всё тело. Надо не мешать, позволить ей выплеснуться, накрыть и Рамси, и собак, и весь Винтерфелл. Санса откидывается на подушку, закрывает глаза, и бездонная тьма окутывает её, точно тяжёлое одеяло. Она уже не чувствует своего тела — вместо него чужая шкура, мокрая и противно пахнущая, и живот сводит от голода, а запах крови так манит... У Сансы четыре ноги — четыре сильные лапы, которые выносят её из клетки, и она не видит, но чувствует, что вся свора следует за ней.

— Миранда, — усмехается Рамси, увидев её, и человеческую часть Сансы перекручивает от осознания того, что он назвал собаку именем своей любовницы, дочки псаря, не менее жестокой, чем он сам. Интересно, он скормил её тело собакам, после того как Теон сбросил её со стены Винтерфелла? Санса не удивится, если да.

— Танси... Кира... Вы ж мои девочки, — голос Рамси звучит непривычно ласково, и Сансу снова перекручивает. Он называл собак именами растерзанных ими женщин. Он, должно быть, собирался назвать нового щенка Сансой, если бы ему удалось затравить её.

Что ж, в каком-то смысле перед ним действительно стоит Санса в собачьем обличье.

Они с Рамси встречаются взглядами, и она видит, как усмешка исчезает с его лица, сменяясь ужасом, когда он понимает, что у стоящей перед ним собаки слишком выразительные глаза. Слишком понимающие, слишком... человеческие.

— Нет, — хрипит Рамси. — Вон! Прочь от меня! Ты... ты не можешь быть проклятым варгом!

Санса может. Ещё совсем девочкой она пару раз видела сны, в которых бегала по лесу в обличье Леди и охотилась на зайцев, а наутро чувствовала себя сытой, как будто поела не только её волчица, но и она сама. Тогда Санса не придавала этому значения: сны — это просто сны, а варги — существа из сказок старой Нэн. Потом Ланнистеры вынудили отца казнить Леди, и способность Сансы умерла вместе с ней — так, во всяком случае, она думала до брака с Рамси.

Он пробудил в ней худшие черты — беспощадность, жестокость, ненависть, животное желание упиваться чужой кровью — его кровью. Сансе часто снилось, что она в теле одной из его сук воет на мрачное низкое небо, катается по первому снегу или жадно вгрызается в горячее сырое мясо. Рамси велел держать жену впроголодь, надеясь добиться её покорности, но она научилась насыщаться через его собак. Поначалу она просто находилась в чужом теле, потом постепенно научилась контролировать его, заменяя простые собачьи желания — наесться досыта, отоспаться в тёплой конуре, получить ласку от хозяина, вцепиться в горло его врага, — своими, более сложными и человеческими.

Она была почти готова напасть на Рамси в теле его собаки — и пусть их обеих потом прикончат! — когда ей удалось стянуть тот штопор.

И вот теперь она стоит перед ним, обуреваемая голодом и ослеплённая ненавистью. Рамси кричит, когда Санса бросается на него, и от ужаса, слышного в этом крике, её охватывает немыслимое ликование.

«Да», — думает она, ощущая, как легко зубы входят в чужую плоть. «Да, вот каково это — быть варгом!». Её звериная и человеческая части сливаются в единое целое, и густой солёный вкус крови заполняет рот, от запаха кружится голова, и она жадно рвёт мясо, не в силах насытиться, и вся свора присоединяется к ней. «Да», и крики Рамси слаще любой музыки для её ушей, и Сансу охватывает чистая незамутнённая радость, какой она никогда ещё не испытывала. Она раньше и не думала, что убийство человека может приносить такую радость. Может, она не так уж отличается от Рамси, — Санса, как губка, впитывает от других людей всё, хорошее и дурное. Рамси считал, что сделал её жалкой и сломленной, но на самом деле он сделал её подобной ему.

Что ж, пусть получает по заслугам.

Нет больше рук, которые грубо хватали её за волосы, щипали кожу, оставляя синяки, сжимали шею, перекрывая воздух. Нет больше холодных липких губ, которые оставляли мерзкие, несмываемые поцелуи, нет рта, который впивался в неё укусами. Нет того, что вторгалось в неё ночь за ночью, причиняя боль. От Рамси ничего не останется, он исчезнет, его род исчезнет и забудется, и Санса заходится смехом, опрокидываясь на спину.

— Санса!!

Её будто подкидывает на месте и резко выбрасывает из собачьего тела. Она, видимо, сползла с кровати и теперь лежит на полу, всё ещё содрогаясь в конвульсиях, на губах её играет улыбка, а Джон Сноу сжимает её в объятиях и глядит почти с ужасом.

— Санса, — он прижимает её к груди, и она чувствует, что он дрожит. — О боги, что же ты наделала?

— Рамси, — шепчет она, с трудом сглатывая. — Что с ним?

— Он мёртв. Его собственные собаки, которых он морил голодом, загрызли его. Нам теперь придётся их убить, ведь они никому не подчиняются и очень опасны. Но Санса, — в его тёмных глазах привычная тревога, — это же ты сделала, да? Ты натравила на него собак?

— Не смей осуждать меня, — шипит она. — Ты не знаешь, что он делал со мной каждую ночь. Ты не видел, что он сделал с Теоном. Он травил несчастных девушек собаками, а потом давал новым щенкам имена затравленных. Он содрал кожу со служанки, которая осталась верна Старкам. Он отдал собакам своего новорождённого брата и его мать, бедную толстую Уолду, которая провинилась лишь в том, что вышла замуж за Русе Болтона. Он убил Рикона! — в её голосе прорываются слёзы.

— Ты могла только сказать, и я бы отрубил ему голову, — в глазах Джона тоже стоят слёзы. — Ты могла бы приказать Бриенне или даже сделать это сама. Мы могли бы вздёрнуть его на ближайшем дереве. Я мог бы отдать его Призраку. Но только не так, Санса! Только не так!

— Не говори мне, что он не заслужил этого, — яростным шёпотом прерывает брата Санса.

— Дело не в нём! Рамси заслужил худшую казнь из придуманных людьми, и пусть он горит в семи преисподних, но ты не должна была становиться собакой! Мы не звери, Санса! Мы люди и должны оставаться людьми.

— Люди? — она горько усмехается. — Рамси тоже был человеком. И Джоффри, и те предатели, что устроили заговор против тебя. Серсея Ланнистер человек, и Фреи, убившие мою мать и брата, люди. Не лучше ли быть зверем?

— Но я тоже человек, — возражает Джон. — И отец, и Робб, и Арья с Браном и Риконом были людьми — хорошими людьми, как и твоя леди-мать, хоть мы с ней и не ладили. Тормунд, Бриенна, Подрик Пейн — все они люди. Я уверен, ни отец, ни леди Старк не хотели бы, чтобы ты стала зверем.

«Отец, возможно, и не хотел бы», — печально думает Санса. А её мать... Говорят, леди Кейтилин со стрелой в спине добралась до жены Уолдера Фрея, захватила её в заложницы и пыталась выторговать жизнь Робба. Санса не верит, что мать осудила бы то, что она сделала с Рамси. И Арья точно не осудила бы. Арья-надоеда, Арья-лошадка, Арья, которая наверняка видела куда больше волчьих снов, чем Санса. Дикая свободная Арья, в чью смерть Санса до сих пор отказывалась по-настоящему верить... Она отирает рукой глаза.

— Ты тоже знаешь, каково это — перемещаться в тело зверя? — тихо спрашивает она. — У тебя было так с Призраком, да?

— Да. И мне это не нравится, — Джон хмурится, но выглядит более спокойным: слёзы Сансы естественны, в отличие от её безумного смеха. — Призрак больше, чем друг, он часть меня, но он всё же волк, а не человек. Мы должны оставаться людьми, даже если наши противники ведут себя хуже зверей.

— Отец тоже так думал, — с горечью отвечает Санса. — И мама, и Робб, хотя он, возможно, тоже был варгом. Говорили, что Серый Ветер всегда сражался с ним бок о бок... Но их не уберегла человечность.

— Мы не повторим их ошибок, — убеждённо говорит Джон. — Мы будем сражаться и победим, оставаясь при этом людьми. Но Санса, прошу тебя, не делай так больше! Если ты однажды застрянешь в теле зверя и не сможешь вернуться... — он шумно вздыхает.

— Мне больше не в кого вселяться, — пожимает плечами Санса. — Собак Рамси убьют, а Призрак не позволит завладеть собой никому, кроме тебя. И я постараюсь больше так не делать, но ты должен понимать... это не всегда происходит по моей воле.

— Ты справишься, — Джон обнимает её так крепко, что у Сансы перехватывает дыхание, и гладит по волосам. — Я больше никому не позволю причинить тебе вред.

«Ничего ты не знаешь, Джон Сноу», — думает Санса, прижимаясь к его широкой груди, согреваясь теплом его объятий, а по лицу её снова текут слёзы. Она понимает, что отчасти он прав: нельзя становиться зверем, нельзя радоваться убийству, нельзя уподобляться Рамси и ему подобным. Но она уже не маленькая пташка и не верит в сказки о смелых рыцарях. Пёс мёртв, Тирион затерялся где-то в далёких землях, Теон сам сломан больше неё, Бриенна храбра и честна, но её легко обмануть. Даже Джон, бедный милый отважный Джон, вернувшийся с того света, не в силах её защитить. Она должна научиться защищать себя сама, и превращение в зверя — не самая большая плата за возможность остаться в живых.

Впереди у неё встреча с Мизинцем. Санса ещё не решила, что делать со столь опасным и хитрым игроком, но скармливать его собакам она точно не собирается, так что тут Джон может быть спокоен.

И она искренне надеется, что ей больше никогда не доведётся испытать то безумное ликование.