Сквозь боль (джен)

Кросс стоял на пороге пустой комнаты. Тяжëлая дверь за его спиной, как обычно, глухо захлопнулась, заставив вздрогнуть всем телом.

Его крупно трясло. Покалеченная правая рука отзывалась жуткой, судорожной болью, а пальцы были испачканы в его собственной, ещё не успевшей засохнуть крови. Кросс из последних сил сдерживал рвущиеся наружу слёзы и отчаянный крик.

В блоке никого не было. Все парни всё ещё находились на своём "обучении", которое, скорее всего, было в разы хуже и изощреннее, чем у него.

Новобранец бессильно опустился на матрас, подтянул колени к груди и, уткнувшись в них лицом, тихо, надрывно заплакал.

"Почему.... Почему так больно?.. За что? — эти изнуряющие мысли безостановочно вертелись в голове, пока сердце бешено стучало о рëбра. — Что я им сделал?.. Почему они меня бросили?.."

В сознании Кросса яркими вспышками начали всплывать похоронëнные воспоминания.

Вот они с младшим братом весело идут по солнечной улице. Ему тогда было одиннадцать, а братику — всего девять.

Следом рваными, кровавыми отрывками вспыхнули другие кадры, взрываясь алыми вспышками.

Оглушительный выстрел. Пронзительный крик. Маленький брат лежит на асфальте в луже крови. Самого Кросса кто-то крепко держит сзади. Он рвётся вперёд, но ничего, абсолютно ничего не может сделать.

Брат мёртв. Его бледное тело бережно кладут в деревянный гроб. Родители больше никогда не разговаривают с ним. Отворачиваются, словно его не существует.

"Они бросили тебя, потому что ты не сберёг его. Ты просто дал ему умереть", — ядовито шептал в голове его собственный, безжалостный голос.

Кросс с таким остервенением сжал кулаки, что собственные ногти безжалостно вонзились в свежие, еще не затянувшиеся раны. Парень едва не вскрикнул от новой острой вспышки боли и резко, судорожно разжал пальцы.

Тяжелые воспоминания наконец отступили. Кросс чувствовал себя абсолютно опустошённым, и только сердце в груди продолжало отбивать сумасшедший, рваный ритм.

"Поймут ли они? — вдруг всплыла в голове неожиданная мысль. — Если парни когда-нибудь узнают о моём прошлом... Поймут ли они меня?"

Он тут же резко отбросил эту слабость. С чего он вообще об этом задумался? Они ведь едва знакомы! Кросс слишком хорошо знал изнанку приютов — эта компания вполне может использовать его секреты против него самого или подставить при первой же возможности.

Но если они враги, то зачем тогда Киллер и остальные рассказали ему правила, дали ценные советы и наглядно показали, как выжить? Зачем Хоррор спасал его от "профилактики", заставляя прятать рубашку?

Это казалось странным, но Кросс подсознательно почему-то доверял этим парням. Хотя они не были знакомы даже суток.

Парень отрешённо бросил взгляд на часы. На сером циферблате было уже четыре часа дня.

"Я просидел там восемь часов?!" — Кросс чуть не закричал в голос от подступившего ужаса.

Восемь часов. Всё это бесконечное время пронеслось словно в глухом, вязком тумане.

Была только дикая боль и окровавленная чернилами бумага. Дикая боль и бумага. Боль и бумага. Боль и бумага. Боль и...

Кросс резко мотнул головой, пытаясь сбросить наваждение. В разум опять настойчиво лезло что-то чужое. Мысли крутились так циклично, пугающе одинаково. Что происходит?

Этот поток... Или как ещё это назвать? Неважно. Оно безжалостно уносит его. Намертво топит его в себе.

Оно... Оно... Оно... Оно... Оно...

Опять эти циклы. Это безумие никогда не закончится, ведь так?