Рыцарь Семи Королевств. "Странствующий рыцарь" (гет)

Утро у колодцев Слезливой Девы выдалось на редкость суматошным. Холодный рассветный туман еще цеплялся за глинобитные стены старого форта, пытаясь отсрочить наступление неизбежной жары, а мастер Клетус уже орал благим матом, подгоняя своих заспанных наемников. Торговец вином до смерти боялся оставаться в пустыне дольше необходимого, не понимая, что именно за надежными, казалось бы, стенами форта их поджидала настоящая, куда более коварная опасность.

Дунк молча седлал Грома, затягивая подпругу с такой силой, что старый боевой конь недовольно всхрапнул и переступил тяжелыми копытами. Всю ночь рыцарь почти не сомкнул глаз, раз за разом прокручивая в голове увиденное у коновязи. Синяя полоса на пузатом бочонке с арборским вином, самодовольная, сытая ухмылка капитана Гарибальда... Все это складывалось в мерзкую, отвратительную картину предательства. Могущественные Айронвуды, или, по крайней мере, этот конкретный пограничный патруль, были в тайном сговоре с Красным Ястребом. Они кормились с награбленного.

— Сир, вы сейчас кожаные ремни порвете, — тихо заметил Эгг, подавая Дунку его тяжелый потертый щит. Мальчишка выглядел не по годам собранным, хотя темные круги под глазами выдавали бессонную, полную тревог ночь.

— Пусть лучше лопнут ремни, чем моя выдержка, — сквозь зубы процедил Дунк, закрепляя щит на луке седла.

К ним неспешным, хозяйским шагом приблизился капитан Гарибальд. Дорниец уже облачился в свой щегольской пластинчатый панцирь с бронзовыми вставками и выглядел удивительно свежим и отдохнувшим, в отличие от измученных постоянными страхами караванщиков.

— Уезжаете, гигант? — с легкой, откровенно издевательской усмешкой поинтересовался капитан, поигрывая дорогими кожаными перчатками. — Правильное решение. Пески не любят долгих прощаний, а разбойники не любят тех, кто задерживается на одном месте.

Дунк выпрямился во весь свой огромный рост. Ему нестерпимо хотелось схватить этого разодетого ублюдка за горло и вытрясти из него душу прямо здесь, на глазах у всех его солдат. Но он вспомнил о Тансель, о старом Дорране и о том, что вокруг них два десятка вооруженных до зубов людей Айронвудов. В открытом бою их просто изрубят на куски.

— Мы предпочитаем двигаться, пока солнце не начало плавить мозги, капитан, — ровным, подчеркнуто лишенным эмоций голосом ответил Дунк, глядя дорнийцу прямо в глаза. — Надеюсь, ваше патрулирование пройдет... прибыльно.

В темных глазах Гарибальда на мгновение мелькнуло что—то холодное и хищное, словно у пустынной змеи, но он лишь шире улыбнулся и отступил на полшага, пропуская рыцаря к воротам.

Когда тяжелые деревянные створки форта со скрипом закрылись за последней повозкой труппы, Дунк физически ощутил, как невидимая удавка на его шее затягивается туже. Караван вновь оказался в бескрайнем, безжалостном море красного песка и выветренного камня.

Жара обрушилась на них уже через пару часов пути. Воздух дрожал и переливался, искажая горизонт и высушивая рты так, что каждое слово давалось с трудом. Дунк ехал рядом с тяжелой повозкой кукольников, не сводя напряженных глаз с окружающих барханов. Мастер Дорран, правивший мулами, то и дело бросал на рыцаря обеспокоенные, подозрительные взгляды.

— Ты сегодня мрачнее грозовой тучи, сир Дункан, — наконец не выдержал старик, утирая мокрое лицо краем плаща. — В форте что—то произошло? Ты всю дорогу оглядываешься так, словно за нами по пятам гонится сам Неведомый.

— В пустыне всегда нужно быть начеку, мастер Дорран, — уклончиво ответил Дунк. — Разбойники не дремлют.

Тансель, сидевшая рядом с дядей, отложила в сторону деревянную заготовку для новой куклы и внимательно посмотрела на рыцаря. Ее проницательный, глубокий взгляд словно проникал сквозь стальную кольчугу прямо в душу.

— Ты плохой лжец, Дунк, — тихо и мягко сказала она. — Я вижу, что тебя что-то тревожит. И это не просто страх перед неизвестностью. Ты что-то узнал там, у колодцев, верно?

Дунк тяжело, надсадно вздохнул. Он совершенно не хотел пугать ее, но и врать Тансель дальше было невыносимо. Они имели право знать, в какую ловушку направляются.

— Ночью я видел капитана Гарибальда с бочонком дорогого арборского вина, — произнес рыцарь так тихо, чтобы его услышали только Дорран и Тансель. Эгг, ехавший на муле чуть позади, согласно и хмуро кивнул. — На том бочонке была нарисована синяя полоса. Точно такая же, как на повозке мастера Клетуса, которую бесшумно угнали прошлой ночью.

Дорран резко натянул поводья, заставив мулов сбиться с шага и недовольно зафыркать. Лицо старика, и без того обветренное и покрытое глубокими морщинами, казалось, мгновенно осунулось и посерело.

— Седьмое пекло, — прошептал старый кукольник, нервно оглядываясь на растянувшийся караван. — Если стража лордов заодно с разбойниками... мы идем прямиком в расставленную сеть. Мы должны немедленно предупредить Клетуса! Пусть разворачивает повозки!

— Ни в коем случае, — жестко отрезал Эгг, подъезжая вплотную к повозке. — Если этот толстяк запаникует, он с криками побежит обратно к форту, требуя справедливости от капитана. И нас всех тихо перережут еще до того, как мы успеем что-либо доказать. Гарибальд просто скажет, что мы оказали сопротивление при законном досмотре. Единственный наш крошечный шанс — двигаться дальше и быть готовыми к удару.

Тансель побледнела, но ее голос оставался твердым, лишенным истерики.

— Эгг прав, дядя. Назад пути уже нет. Мы можем полагаться только на себя и на сира Дункана.

К полудню рельеф Дорна начал стремительно меняться. Бесконечные сыпучие пески уступили место скалистым грядам, изрезанным сухими, безжизненными руслами древних рек. Караван вынужден был вытянуться в длинную, крайне уязвимую линию, петляя между высокими отвесными каменными стенами цвета запекшейся крови. Это было идеальное, словно созданное богами место для засады, и каждый звук — скрип несмазанного колеса, фырканье вола, случайный удар подковы о камень — эхом разносился по ущельям, многократно усиливаясь.

Дунк снял тяжелый шлем и повесил его на луку седла. Пот заливал глаза, кольчуга под толстой стеганкой казалась раскаленной добела печью, но он не смел ослабить внимание ни на секунду. Рука привычно сжимала рукоять меча.

Внезапно Гром тревожно запрядал ушами и мотнул массивной головой.

— Сир! — сдавленный, полный напряжения шепот Эгга заставил Дунка резко обернуться.

Юный оруженосец вытянул руку, указывая на высокую скалистую гряду, возвышавшуюся по левую сторону от идущего каравана. Дунк прищурился от слепящего солнца, и холодный, липкий пот проступил у него между лопатками.

Там, на самом гребне скалы, на фоне бледно-голубого, выцветшего от жестокого зноя неба, неподвижно застыли три всадника на поджарых песчаных скакунах. Они были слишком далеко, чтобы разглядеть их лица или оружие, но их силуэты предельно четко выделялись на раскаленном камне. Ветер трепал их длинные плащи. Плащи были багрово-красными.

Они не прятались. Они не пытались напасть внезапно. Они просто стояли там, наверху, и смотрели, как караван медленно ползет по дну каменного мешка. Красный Ястреб больше не играл в прятки со своими жертвами. Он открыто и нагло демонстрировал, что добыча уже находится в его когтях, и теперь это лишь вопрос времени, когда он решит спикировать вниз.