Ещё немного сказок (джен)

Что-то такое мне попадалось, про такого Поттера. Может даже и не на Фикбуке. Вспомнилось и появилась такая вот небольшая работа.

* * *

Всю свою, пока ещё, недолгую жизнь Гарри Поттер считал себя неудачником. А если точнее, то был точно в этом убеждён и держало его в этой самой жизни лишь убеждение, вбитое ему в голову маггловским священником. Тот рассказал когда-то, когда Гарри был ещё ребёнком, что самоубийство это величайший грех и тот кто его совершает попадает прямиком в ад.

А почему Гарри считал себя неудачником? Да потому что никем иным назвать себя он не мог. И если разбираться то так оно и выходило. Сначала он стал сиротой в очень раннем возрасте из-за легкомысленности родителей, погибших в автокатастрофе потому что его папаша-алкаш посчитал себя бессмертным и сел за руль автомобиля. А шлюха-мамаша его не одёрнула, тоже, наверное, в этот момент пьянючая в дрова была и так же бессмертной себя посчитала.

В итоге они разбились насмерть, а Гарри выжил и попал в семью материной сестры. Блин! Да лучше бы он тоже погиб вместе с непутёвыми родителями. Потому что жизнь его с тех пор стала тёмной, беспросветной и не имеющая никаких предпосылок даже к малейшему улучшению. Из-за этого-то у маленького Гарри и возникла мысль прервать своё бессмысленное существование и отправиться вслед за родителями, чтобы иметь возможность высказать им свои претензии. Стало это, можно сказать идеей фикс на долгие годы, одним из жизненных приоритетов.

Но… не стал он этого делать потому что именно тогда он и пообщался со священником. Выслушав которого, решил Гарри что овчинка выделки не стоит, что не имеет смысла менять шило на мыло. Ведь если он попадёт в ад то что изменится? Да почти ничего, только вместо дяди Вернона и тёти Петунии будут какие-нибудь… Вельзевул и Асмодей, а кузена Дадли и его банду заменят рядовые черти, которые будут более успешно играть в «Охоту на Гарри». Потому что от кузеновской компашки зачастую удрать можно было, а от чертей, да ещё и в аду, врядли получится.

А ещё священник рассказал, что подстраивать собственную гибель от чужих рук так же нельзя, потому как такое деяние тоже будет считаться самоубийством, только в этом случае мучения в аду будут в два раза сильнее. А сильнее они буду потому, что такой самоубийца не только сам грех совершит, но и вынудит взять грех на душу того кто его убьёт. В общем решил Гарри что если подстроить такую ситуацию он не может, значит придётся как-то выживать и если у него, таки, получится уйти из жизни, то пусть всё будет по честному, без грехов.

Вот так он и дожил до одиннадцати лет, а потом ему пришло письмо из Хогвартса, школы чародейства и волшебства. И если кто-то подумал бы что Гарри обрадовался и решил что уж теперь-то у него всё будет хорошо, то ошибся бы он. Потому как ничего хорошего от поступления в эту школу он совсем не ожидал. Предполагал Гарри, причём небезосновательно, что неудачи его и там будут преследовать.

И даже то, что ему сообщил доставивший письмо Рубеус Хагрид, не заставило его изменить своё мнение насчёт своей дальнейшей жизни. Да и к покойным родителям он любовью не проникся. Ну и что, что они не были ни алкашом, ни шлюхой, а были «хорошими ребятами» которые сражались за дело, типа, Света, под руководством Альбуса Дамблдора, директора Хогвартса и обладателя ещё целой кучи должностей и титулов? Толку-то от того что они погибли, якобы, за правое дело оставив годовалого Гарри один на один с их убийцей? Пусть даже этот самый убийца обломался об него, ребёнка, и каким-то образом погиб.

Ведь получилось как? А вышло так, что с момента гибели родителей жизнь Гарри превратилась в цепочку сплошных неудач, ну, или же стала одной сплошной неудачей, что, по сути было одним и тем же. В связи с чем и не представлялось ему, что учёба в школе магии будет сродни попаданию в сказку и что как преследовали его неудачи, так оно и будет продолжаться.

И не обмануло его предчувствие. Правда, вместо дяди Вернона и тёти Петунии их роли исполняли теперь другие люди: Северус Снэйп и Минерва Макгонагалл, а роль кузена Дадлика и его банды примерили на себе всякие там тролли, василиски, дементоры и одержимые учителя, но по сути для Гарри ничего не изменилось. Разве что впервые в жизни у него появились друзья, но не пошло это в плюс, потому что если раньше Гарри просто гнобили и он потихоньку выживал, в одиночку, то теперь он ещё и друзей втягивал в разного рода неприятности. Которые теперь тоже вынуждены были вместе с ним разгребать всю ту хрень, что начала твориться в школе с момента его туда поступления.

Кстати, кто такие были Снэйп и Макгонагалл? Первый был деканом факультета Слизерин и преподавал зельеварение, а вторая была деканом факультета Гриффиндор, на который попал учиться Гарри. А ещё она преподавала трансфигурацию и была заместителем директора школы. Так же Снэйп отличался тем что совершенно в открытую демонстрировал к Поттеру неприязнь и придирался к нему по любому поводу и без такового, а Макгонагалл просто махала шашкой не разбираясь. И зачастую свои, которые гриффиндорцы, из-за её чёрствости и равнодушия, сильнее ощущали на себе последствия этих её маханий.

А друзьями Гарри были Рон Уизли и Гермиона Грэйнджер, такие же гриффиндорцы как и он. Правда, настоящим другом, при всех её недостатках, Гарри считал только Гермиону Грэйнджер, потому что, в отличие от Рона Уизли, не было в ней таких черт характера как жадность, зависть и ревность. А эти черты характера у Уизли Поттер на раз-два вычислил, поэтому в разговорах с Роном он не всегда церемонился. И ещё он убедился в том что его неудачливость на других распространяется.

И ярчайшим тому примером было как он с Гермионой подружился. Началось всё на Хэллоуин, на занятиях по чарам, когда она у Рона в напарниках оказалась и выбесила его. Ну, а Рончик, в свою очередь, вызверился на неё и Гермиона умчалась в туалет, поплакать. И поначалу Гарри как-то не придал этому особого значения, ну, поссорились двое учеников — с кем не бывает. Но вечером, во время ужина в Большой зал вбежал профессор Квиррелл и поднял панику, дескать, всё пропало — тролль в подземельях.

А Гарри подумал, да и решил что Грэйнджер нужно предупредить насчёт тролля, а то кто его знает, вдруг по закону подлости он в том самом туалете окажется, где Гермиона всё ещё слёзы льёт. Нет, так-то ему пофигу было, с одной стороны, но вот со второй… В общем, мелькнула у него мысль, что если ему повезёт, то может пересечётся он там с троллем, а если, таки, пересечётся, то глядишь закончится это дело для самого Гарри трагически. И он, наконец, сможет спокойно отправиться на встречу с родителями, чтобы претензии им высказать.

Поэтому по дороге в общагу он приотстал от основной массы и Рона придержал.

— Ты чего, Гарри? — не понял Рон.

— Грэйнджер насчёт тролля предупреждать пойдём — сообщил Поттер.

— Да нафиг надо? Тролль в подземелье, а она в туалете на втором этаже.

— Ты чего-то не понял, придурок? — Гарри посмотрел на друга своим особым взглядом. Выработался у него такой за время жизни. — Или я неясно выразился?

— Э-э-э… Ну… как скажешь, — согласился Рон, который понял что если Поттер говорит таким тоном и смотрит по особому, то с ним лучше не спорить.

Нет, вообще-то самому Поттеру Уизли был не нужен, но, подумалось ему ещё, что если они всё-таки с троллем пересекутся, причём в туалете, то пока Гарри будет его отвлекать, то Рон сможет утащить оттуда Гермиону. В общем, отправились они в туалет и действительно пересеклись там с троллем, который, если бы ещё чуть-чуть и схарчил бы Гермиону, потому как он ещё и людоедом был.

Вот тогда-то, когда всё закончилось, подумалось Гарри что его неудачливость на других распространяется, потому как живы они остались, все трое. И Рон, и Гермиона, и сам Гарри. А вот троллю не повезло. «Н-да… — мыслилось ему когда он смотрел на распростёртого тролля, сражённого ударом дубины по голове, причём его же собственной. — Слабак и неудачник. Нет, ну как так-то, почему эта здоровенная орясина не смогла уделать меня — маленького, слабого мальчика? Блин! Да чего ж мне так не везёт-то?».

В общем, как уже говорилось, оправдалось предчувствие Гарри, а встреча с троллем оказалась всего лишь первой ласточкой в череде смертельно опасных приключений, которые стали его преследовать, вынуждая его в них участвовать. И ни разу Гарри не повезло. Ни одного раза. Взять, например, второй курс в конце которого Поттеру довелось с василиском переведаться. Блин! Здоровенной десятиметровой, ядовитейшей змеюкой, которая умудрилась Поттера за руку цапнуть. «Ну, вот и всё — подумалось тогда Гарри его затухающим сознанием, — наконец-то и на нашей улице наступил праздник».

Только нифига он не угадал, потому что прилетел директорский феникс, поплакал Гарри на ранку и Поттер не умер. «Нет, ну чего за дела такие? — возмущался про себя Гарри. — Здоровенная дурмашина для убийств мертва, а я живой. Как так-то? Нет, ну точно меня сплошные неудачники окружают».

И много ещё таких моментов было за семь лет. Дементоры, дракониха высиживающая кладку… но вишенкой на торте оказался Волдеморт aka Том Риддл, тот самый террорюга что его сиротой сделал. Полный неудачник. Даже не полный, а полнейший и абсолютнейший. Как он начал пытаться Гарри завалить ещё в восемьдесят первом, так и не удалось ему это и в девяносто восьмом сам он сгинул, окончательно, от рук самого Гарри.

И глядя на его труп подумалось Поттеру, что плохо это, потому как специально убивать Гарри больше некому. А раз некому, то… делать-то ему чего? Жить и ждать всю оставшуюся жизнь пока его снова кто-нибудь завалить захочет, что ли? «Блин! — выругался он тогда. — Да что ж мне так не везёт-то?».

А ещё подумалось ему в тот момент, что теперь и от друзей ему подальше держаться нужно будет, потому как его неудачливость теперь не только на врагов распространяется. Ведь сделал же Гермиона самый худший выбор в своей жизни, выбрав Рона в спутники жизни, а зла ей он не желал. И отправился он на Гриммо, двенадцать, отшельником дальше жить, отгородившись от всех и от всего. Он даже уже и привык к такой жизни, в одиночку, но… Не получилось так долго жить.

В общем, какими-то неисповедимыми путями дошло до него письмо от родителей Гермионы, людей не имеющих к магии никакого отношения кроме дочери-волшебницы. В котором они срочно просили его приехать в Мунго, потому что её кто-то сильно проклял и теперь Гермиона лежала там при смерти, теряя потихоньку и жизнь, и магию. Разумеется, Гарри не смог оставить это так просто и тут же прибыл в Госпиталь.

И уже там он узнал, что в Гермиону пальнул каким-то заковыристым заклинанием один неприметный представитель факультета Хаффлпафф, тайный почитатель Волди и фанатичный сторонник его идей. На которого никто даже и подумать не мог. А в неё он пальнул от отчаяния, потому что хотел проклясть Поттера, но тот исчез со всех радаров и где его искать не знал никто. Вот он и понадеялся, что Поттер узнав об этом появится, а там и его проклятие не минует.

Единственное, не учёл он что его почти мгновенно вычислят, заметут, вольют в него веритасерум и запоёт он как птичка, давая показания. После чего его быстренько осудят и отправят прямиком в Арку смерти. Только Гермионе от этого не полегчало и жить ей оставалось всё меньше и меньше.

«Нет, ну какая же всё-таки тварь, — думалось Гарри по дороге к целителю лечившему Гермиону, после того как ему рассказали об этом инциденте на ресепшене. — И неудачник, конечно. Сука! Уж если так сильно хотел меня завалить так вызвал бы на дуэль, как нормальный маг, а там, глядишь, повезло бы ему, так ведь нет же. Чёрт! Да даже Волди покойный таким мудаком не был. Крыса грёбаная!».

Целителем, кстати, оказался не просто какой-то рядовой колдомедик, а сам Главный целитель Мунго Гиппократ Сметвик. Он тепло поприветствовал Гарри и сообщил, что обычными методами Гермиону не спасти, но есть один ритуал.

— Ритуал этот старый и редко применяемый, — сразу предупредил его Сметвик. — Во время него происходит передача жизненной и магической силы от донора к реципиенту. Таким образом наполняя его магическую систему и тем самым вытесняя наложенное проклятие. Правда, тут есть условия. Во-первых, маг-донор должен быть достаточно силён и, во-вторых, дело это сугубо добровольное.

— Хорошо. Сколько вам нужно времени чтобы всё подготовить? — с ходу согласился Гарри.

— Час. Но, вы уверены, мистер Поттер?

— Разумеется я уверен, сэр. И ещё я совершенно точно знаю, что если бы дело касалось меня, то Гермиона тоже не раздумывала бы.

В общем, через час Гарри с Гермионой оказались в ритуальной комнате Мунго, за запечатанными магией дверями, и действо началось. А вдвоём они там были потому что ритуал так проводился. Но, как только Гарри отговорил все положенные слова и ритуал завершился, то двери туда сразу открылись и участников сразу же переместили в палаты. Каждого в свою. После чего Сметвик лично проверил состояние каждого и только удостоверившись что проблем нет, сообщил родителям Гермионы, что опасность миновала и их дочь сейчас просто спит, восстанавливаясь после ритуала.

— Спасибо, — поблагодарили они от всего сердца, — но… кто выступил донором? Кого нам ещё поблагодарить? Вы так нам и не сказали.

— Точно не сказал? — удивился Сметвик. — Н-да, старость не радость. Ну, склероз и всё такое… Мистер Поттер это был и сейчас нужно ждать пока он восстановится и в сознание придёт. Дня два-три.

Но Гарри этот график взял, да и опередил и пришёл в себя всего через полтора дня. Всё-таки, дури магической в нём оказалось четь больше чем предполагалось, поэтому своё магическое ядро он хоть и изрядно вычерпал, но до конца так и не опустошил, оставался у него небольшой запас. Сначала, конечно, его обследовали, сообщив попутно что с Гермионой всё в порядке, покормили, напоили Восстанавливающим зельем, для ускорения процесса, после чего пустили к нему Грэйнджер.

— Привет, Гермиона, — обрадовался ей Гарри. — Как же я чертовски рад что у нас всё получилось. Ты… это… даже как-то… расцвела, что ли.

— Привет, Гарри, — поздоровалась она с ним и обняла. — Спасибо тебе огромное, только… новость у меня для тебя. И я не могу сказать наверняка, хорошая или плохая. И не знаю как её тебе сообщить. Сразу или издалека начать.

— Ну… давай сразу.

— Тогда позволь представиться. Гермиона Джин… Поттер.

— Что-о?! — Гари вскочил с кровати и принялся бегать из угла в угол, вцепившись в волосы, по старой школьной привычке. — Это, как? Ведь мы же… э-э-э… ни помолвки, ни конфетно-букетного периода… — после чего остановился и уставился на Гермиону. — Подожди, а что насчёт Рона, ведь у вас вроде как на мази всё было?

— Сядь, Гарри, — попросила она. — Насчёт Рона всё просто. Не было у нас ничего на мази, во всяком случае мысли у нас на этот счёт разные были. Это я про замужество думала, а он всего лишь хотел поматросить меня и бросить.

Дальше она рассказала как расколола Рона, используя доброе слово, волшебную палочку и заклинание щекотки. Когда тот стал её чуть ли не домогаться, как какой-нибудь Малфой, типа, должна она, вынь да положи. В общем, как выяснилось, Рон видел в ней эдакую тренировочную девушку, на которой он поупражняется прежде чем за какой-нибудь чистокровной ухлёстывать начнёт. А повелась она потому что опыта общения ни с кем кроме Рона и Гарри у неё и не было. Нет, рано или поздно этот козёл рыжий своё гниловато нутро проявил бы, и огрёб бы… Впрочем, как она сказала, это был полезный урок, по снятию розовых очков.

— Что-?! — Гарри снова вскочил с кровати, когда она закончила рассказывать. — Да я его…

— Тихо, тихо, Гарри, — на сей раз Гермиона перехватила его и обняла. — Не волнуйся, а то в нашем случае выражение: «Жили они долго или не очень, но умерли в один день», — стало весьма актуальным. А Рончика мы с тобой вдвоём потом…

А Гарри, оказавшись в объятиях Гермионы постепенно успокоился, да и соскучился он по ней, если быть честным. У него, вообще для неё в сердце всегда был особый уголок. Нет, Рон, конечно тоже вроде как другом был, но, из тех с кем ухо востро держать нужно и не позволять на шею садиться. А вот Гермиона, в этом плане была своим человеком.

— Ладно, — согласился упокоившийся Гарри. — Насчёт Рончика мы с тобой потом подумаем, а вот как так получилось что ты в одночасье миссис Поттер стала?

— Так ведь ритуал, Гарри, — пояснила Гермиона. — В общем, у тех кто его проводит возникает связь как при заключении магического брака, только ещё сильнее.

— Это потому что жизнь теперь, типа, одна на двоих получается, из-за того что умрём вместе? А почему интересно мне Сметвик ничего не сказал?

— А у них записи не полные. Почитала я их. А полные я в библиотеке у Блэков откопала.

Дальше Гермиона рассказала про ритуал, точнее про его последствия для участвующих, а Гарри задумался.

— Плохо, — наконец выдал он.

— Что значит плохо? — не поняла Гермиона. — Ты что…

— Да подожди ты, — перебил её Гарри. — Плохо то, что я, получается тебе выбора никакого не оставил и теперь ты свою жизнь и магию с неудачником связала.

— Чего-о?! Каким таким неудачником? Эй! Дома есть кто-нибудь? — она легонько постучала Поттера по голове.

— Каким-каким? Обыкновенным, — ответил Гарри.

А после приступил к рассказу о том почему он себя неудачником считает и что этому поспособствовало, а так же о своём настойчивом желании с покойными родителями пообщаться и предъявить им. А Гермиона чем дольше его слушала, тем больше удивлялась. А когда он закончил рассказывать то выразилась, причём совсем нелитературно:

— Ну нихрена себе какие у тебя тараканы в башке. Офигеть. Окстись, Гарри. Какая нахрен неудачливость? Да если бы не твоя везучесть, то нас бы похоронили давно и не один, а все восемьсот или даже девятьсот раз…

— Подожди, — перебил её Гарри. — Ты что, хочешь сказать что это везение, что ли?

— Конечно. К тому же, теперь когда мы семьей стали, ты эти мысли из головы выбрось. Ишь ты, родителя покойным предъявлять он спешит. Нет уж, сначала как положено свадьбу сыграем, Рона кастрируем, детей заведём и вырастим, внуков дождёмся, а потом уже вместе к твоим родителям отправимся и спросим почему они поступили именно так, а не иначе.

— Н-да, — Гарри снова взлохматил волосы, — тяжеловато это будет, вот так в одночасье перестроить своё мышление, но, я буду стараться изо всех сил, тем более что в твоих словах есть рациональное зерно и даже не одно. А что касается Рончика так слушай что я придумал…