|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
События о которых пойдёт речь, начали происходить тридцать первого октября девяносто четвёртого года, в Школе чародейства и волшебства Хогвартс. Вечером, когда проходил отбор Чемпионов Турнира трёх волшебников, в котором, традиционно, участвовали представители трёх школ магии: британского Хогвартса, французского Шармбатона и западноевропейского Дурмстранга. Проводился он с помощью одного старинного артефакта под названием Кубок огня, который до этого дня всегда выбирал трёх Чемпионов, по одному от каждой школы, но в этот раз получилось всё по другому.
Вообще, Кубок как работал? Сначала в нём зажигали магический огонь, затем желающие поучаствовать бросали в него кусочки пергамента с написанными на нём своим именем и названием школы, а затем, через некоторое время, определившись Кубок выбрасывал обратно три кусочка пергамента с именами Чемпионов. И, опять же традиционно, написанные на них имена зачитывал директор той школы на территории которой в этот раз проводился Турнир. А так как в этот раз он проводился в Хогвартсе, о чём собственно уже упоминалось, то имена Чемпионов объявлял хогвартский директор, Альбус Дамблдор.
Только в этот раз всё пошло не по плану. После того как Кубок выбрал три имени, по одному от каждой школы и названные Чемпионы отправились в комнату, где им надлежало получить инструкции по поводу первого задания Турнира, огонь в Кубке вдруг взметнулся до потолка и выплюнул ещё один кусочек пергамента прямо Дамблдору в руки. Сначала старый маг удивился, конечно, но потом успокоился и прочитав, сначала про себя имя которое была записано на пергаменте, объявил вслух: «Гарри Поттер!».
После чего почувствовать удивление, да и не только его, но и возмущение, и даже злость и зависть, пришла очередь не только Дамблдору, но и всем присутствующим в зале. Каждому своё, конечно, включая и вышеуказанного Гарри. Причём сам он, помимо удивления испытал так же недоумение, досаду и… чего уж скрывать… испугался он, а всё потому что не ожидал такого. Ведь не зря же в этом году министерством магии было принято дополнение к правилам Турнира, что никто моложе семнадцати лет участие в нём не примет, потому как опасное это дело было. А Гарри на тот момент исполнилось только четырнадцать, но тем не менее бумажка с его именем из Кубка вылетела.
«Гарри Поттер!», — громко повторил Дамблдор, на что подросток взглянул с отчаянием и надеждой на своих лучших друзей, Рона Уизли и Гермиону Грэйнджер. «Но я же этого не делал. Вы же знаете», — проговорил он, как будто бы это могло спасти его от участия. «Конечно, мы это знаем, — ответила ему Гермиона, а вот Рон, почему-то промолчал, — но, боюсь, тебе придётся подойти к профессору Дамблдору». И она даже слегка подтолкнула его, для придания ему уверенности. «Э-э-э… ну, хорошо», — согласился Гарри и поднявшись сделал шаг в сторону Дамблдора на негнущихся ногах. Но… дойти до директора Поттер так и не успел.
Потому что одновременно, в том же Большом зале Хогрвартса, закончилась битва за Хогвартс, практически в тот самый момент когда Дамблдор в первый раз произнёс имя Гарри. Только произошло это почти через четыре года, второго мая девяносто восьмого года. Так вот, когда Дамблдор в первый раз назвал имя Гарри, в этот самый момент, луч Авады выпущенный Волдемортом поразил его самого и он осыпался пеплом, и развеялся.
Разумеется в битве принимали участие не только Волдеморт и Поттер. Совсем нет, вовлечено в неё было огромное количество магов которые сошлись в этой битве и с каким-то остервенением, что ли, старались лишить друг друга жизни. Причём, весьма успешно, если можно так выразиться, потому что когда битва со школьного двора переместилась в Большой зал, то осталась их всего ничего, что с одной стороны, что с другой.
И может быть так бы и перебили они друг друга, если бы Гарри не победил, наконец, Волдеморта и его тело не стало развеиваться. Так вот, в этот самый момент, его последние сторонники попадали и принялись кататься по полу, ухватившись за левое предплечье и испытывая, судя по всему, нешуточную боль, умирая и превращаясь, по сути, в мумий. Поэтому-то и остались в живых защитники Хогвартса, но мало их осталось, очень мало.
А за предплечья они стали хвататься потому что там, у каждого из них, находилось особое магическое клеймо одной из функций которого было обеспечивать своего Повелителя жизненной и магической силой, когда ему это было нужно. И процесс этот был совсем не безболезненный. А может быть было и так, что не захотел Волди чтобы кто-то из его подручных пережил его, поэтому и устроил им такую отправку в следующее большое путешествие.
В любом случае, как бы оно ни было, когда Дамблдор произнёс имя Гарри во второй раз, там, в девяносто четвёртом, Поттер из девяносто восьмого огляделся и… ужаснулся, а затем ему стало неимоверно жаль. «Чёрт, Мордред, Моргана и прочая зараза, — мелькали у него мысли. — Да, урода я завалил, конечно, но если разбираться, то победа-то, по сути, Пирровой оказалась. Это сколько же народу-то погибло, что с одной, что с другой стороны. Блин! Нахрен! Ещё раз блин! А ведь всё это можно было бы предотвратить если бы, типа, умные и ответственные взрослые, в своё время, не сидели бы на попе ровно, а делали то, что правильно».
Ведь если разбираться, то победа в этом противостоянии действительно оказалась, по сути, Пирровой. Пирровой, блин! А когда Гарри осмотрелся, то появилось у него очень сильное, пусть и иррациональное желание вернуться назад во времени и исправить всё что получится. Конечно, он прекрасно понимал, что невозможно это, но видимо кто-то из Высших сущностей взял да и откликнулся на его неистовое желание. И в тот же самый момент он взял, да и исчез из Большого зала, чтобы снова появиться через мгновение. В том же Большом зале но уже в девяносто четвёртом году.
А произошло это вот как. Стоило только Гарри сделать второй шаг по по пути к Дамблдору, как огонь в Кубке вдруг опять заволновался, загудел и выстрелил чем-то вроде протуберанца, который изогнувшись дугой, упёрся своим концом в пол, после чего в зале вспыхнуло так, что все присутствующие на мгновенье ослепли.
А когда проморгались и к ним вернулось зрение, то в том месте куда упирался протуберанец все они увидели человека. Одет он был… ну, если бы сейчас на дворе был две тысячи седьмой год и кто-то из присутствующих играл в компьютерную игрушку «Assasin`s Creed» то именно этого самого Ассасина он бы перед собой и увидел. Разве что, в руках у него не было мечей или каких-нибудь кинжалов, а были волшебные палочки, по одной в каждой и пространство под накинутым на голову капюшоном было затемнено, поэтому лица его разглядеть никто не смог.
И пока все пребывали в ошеломлении, включая и учеников, и взрослых, незнакомец крутанулся вокруг себя обводя взглядом место в котором он оказался, после чего, видимо приняв решение, подскочил к Дамблдору, выхватил у него из руки кусочек пергамента с именем Гарри и стремительным шагом двинулся в комнату в которую ранее проследовали остальные Чемпионы.
«Стойте! Кто вы такой?! Что происходит?! Как вы здесь оказались?!» — рявкнул было Дамблдор, но незнакомец не ответил, а продолжая двигаться поднял согнутую в локте руку и сделал кистью жест, приглашая остальных следовать за собой. Так, с поднятой рукой он и добрался до комнаты куда ранее ушли остальные Чемпионы и скрылся за дверью. «Боюсь, тебе придётся пойти со мной, Гарри, мальчик мой», — проговорил Дамблдор и подобрав полы своей мантии чуть ли не рысью помчался вслед за незнакомцем.
А вслед за ним потянулись остальные. Олимпия Максим, директор Шармбатона, и директор Дурмстранга Игорь Каркаров, а так же кураторы Турнира от министерства магии: Людо Бэгмен и Барти Крауч. И, разумеется, не обошлось без местных: заместителя Дамблдора и, по совместительству, декана Гарриного факультета Минервы Макгонагалл и декана Слизерина Северуса Снэйпа. А сам Гарри оглянулся на Гермиону и вопросительно выгнул бровь. Типа, ты как думаешь делать-то чего? На что Гермиона жестами показала что ему нужно идти за директором, а сама она его подождёт. И Гарри отправился в комнату вслед за остальными.
Войдя в которую он увидел что незнакомец стоит отдельно от остальных Чемпионов, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, а напротив него стоит Альбус Дамблдор направив на него свою палочку, как впрочем и остальные ответственные за Турнир. А дальше незнакомец наконец заговорил хрипловатым голосом, так как, судя по всему, Дамблдор повторил свои вопросы, а Гарри этот момент пропустил. И если судить по тону речи незнакомца, то выходило что не боится он и не уважает никого из присутствующих. И, что самое интересное, он совершенно не опасается это демонстрировать, не стараясь, впрочем, при этом либо кого унизить, либо оскорбить.
— Прежде чем ответить на твои вопросы, Альбус, я кое-что поясню присутствующим, — заговорил незнакомец тоном каким, обычно, неразумным детишкам разъясняют прописные истины. — Во-первых, в Хогвартсе проходит Турнир трёх волшебников. Во-вторых, министерством, в этот раз было принято решение о допуске к участию только совершеннолетних. В-третьих, Кубок выбросил четвёртое имя и тот чьё имя вылетело из Кубка, обязан участвовать из-за магического контракта. Таким образом у нас оказались выполнены все три условия, поэтому в Турнире, в качестве четвёртого Чемпиона участвовать буду я.
— Но, подождите, — влез в разговор Людо Бэгмен. — Кубок выдал нам имя Гарри Поттера.
— А я по вашему кто? — спросил незнакомец.
После чего в комнате установилась тишина, потому что такого вопроса, судя по всем, у они от него никто не ожидал.
— Да откуда мы знаем, если у вас лицо затемнено? — спросил после возникшей паузы всё тот же Бэгмен.
— Что? Ах да, всё время забываю об этом, — незнакомец откинул на спину капюшон и посмотрел на собравшихся самыми зелёными в мире глазами сквозь стёкла очков-велосипедов.
Присутствующие, в свою очередь, стали пристально его разглядывать. И чем больше они его разглядывали, переводя свои взгляды с одного Гарри на другого и сравнивая их, тем больше удивлялись, потому что стоявший перед ними маг действительно выглядел как… Гарри Джеймс Поттер. Но, во-первых, этот, второй, появившийся из ниоткуда Поттер был явно постарше, во-вторых в его чёрных, растрёпанных волосах, отчётливо виднелись седые пряди. И, в-третьих, взгляд этого Поттера смотрел на всех оценивающе, словно на потенциальных противников.
А ещё создавалось впечатление, что хоть свои палочки этот, более взрослый Гарри и успел куда-то спрятать, но выхватить их чтобы приложить любого находящегося в комнате чем-нибудь убойным не займёт у него много времени.
«Да что же с ним такого случилось если он выглядит старше своего возраста? Кстати, интересно, а сколько ему лет? — думал здешний Гарри рассматривая своего… двойника, наверное, или… клона, а может и… брата. — И почему он рассматривает профессора Дамблдора… с откровенной неприязнью? Ведь же сам Дамблдор. И почему настоял что именно он будет участвовать в Турнире?».
— Но… боюсь ты не можешь, — заявил Дамблдор. — Мало того что ты появился из ниоткуда, так ещё и не представил никаких доказательств что ты тот, за кого себя выдаёшь…
— Добби! — вдруг рявкнул старший Поттер.
А дальше раздался хлопок и в комнате появился вызванный домовик.
— Гарри Поттер, сэр, позвал Добби? Добби прибыл… Э-э-э… — домовик уставился на старшего Гарри после чего поискал глазами и посмотрел на младшего. — Но… как такое возможно… Один Гарри Поттер, сэр и… ещё один Гарри Поттер, сэр?
— Привет, Добби. Здравствуй, старый друг, рад видеть тебя живым и здоровым, — второй, старший Гарри опустился перед домовиком на колено. — А как такое стало возможно? Так ведь магия, Добби, всего лишь магия. Но позвал я тебя чтобы ты объяснил собравшимся, если тебя не затруднит, конечно, кто я такой.
— Добби, — уточнил Дамблдор, — ты подтверждаешь что этот маг тот за кого себя выдаёт?
— Гарри Поттер, сэр, ни за кого себя не выдаёт, директор Дамблидор, сэр — ответил домовик. — Это он и есть.
— А это тогда кто? — Дамблдор указал на младшего Гарри.
— А это тоже Гари Поттер, сэр.
— Ну что, Альбус, убедился? — ухмыльнулся более старший Гарри. — А теперь, пусть старина Барти нас проинструктирует и мы пойдём к Кубку, чтобы удостовериться окончательно кого именно он выбрал в Чемпионы. Да, кстати, пока не забыл…
Старший Гарри повернулся к Чемпионам и обратился к француженке:
— Мисс Делакур, у меня к вам предложение. Не окажите ли вы мне честь стать моей парой на балу, хотя бы по той причине что я не подвержен вашему шарму и не превращусь в пускающего слюни идиота. Как вы смотрите на то, чтобы составить друг другу компанию?
— Ну… — подумав ответила она, — если предварительно, то я не против.
— Вот и хорошо. А детали мы с вами попозже обсудим, улыбнулся он ей и обратился к одному из министерских. — Вам слово, мистер Крауч.
Дальше Крауч проинструктировал всех насчёт первого задания и они отправились к Кубку, который всё ещё находился в Большом зале. Но прежде старший Гарри, ухватив младшего под локоток, наконец-то поздоровался с ним и задал вопрос.
— Слушай, Младший, как нам теперь быть-то? — уточнил он. — Ведь различать нас теперь как-то нужно, если уж такая ситуация сложилась. Впрочем, вот какая у меня идея. Так как и ты, и я оба сыновья Джемса и Лили Поттеров, то ты тогда оставайся Гарри, а я буду Джейсон, то есть сын Джеймса. Нет, ну а чего, Джейсон Лилиан Поттер, нормально же?
— Э-э-э… Ну, да, нормально, наверное, — ответил младший Гарри.
— Значит решили. Кстати, а Гермиона тебя ждёт? Я бы очень удивился если бы она отправилась в общагу не дождавшись тебя.
— Ага, — снова коротко ответил младший Гарри. Он, если честно, то в раздрае от произошедшего пребывал и пока не мог понять как говорить со своей старшей копией. Слишком много вопросов крутилось в его голове.
А старший Гарри, который стал теперь Джейсоном, меж тем выскочил из комнаты и стиснул в объятиях Гермиону.
— Э-э-э… Гарри?! — удивилась она когда он разорвал объятия и отступил на шаг. — Но…
— Ага, — Гарри, улыбнулся он. — Только из-за того что нас теперь двое и мы оба Гарри, то зови меня Джейсон. А сейчас извини, нам нужно определиться кто из нас всё-таки будет участвовать Турнире. Потом поговорим.
И он направился к Кубку, который всё ещё стоял на подставке, а огонь в котором так и продолжал гореть. Но сразу к Кубку он приближаться не стал, а остановился у возрастной границы установленной Дамблдором и принялся её исследовать.
Сначала он поводил над ней руками, а затем выхватил обе свои палочки и стал помахивать ими, приговаривая: «Так, ну и что тут у нас? Хм… интересно, интересно. А вот это что? Ага, вот оно как. А вот это? Ну… Должен сказать что этот момент Альбус решил весьма изящно». После чего, видимо закончив свои исследования, он поднял обе руки, соединил палочки крестом и резко, со свистом, развёл руки в стороны и вниз. И сразу же все увидели как возрастная граница проявилась на секунду, после чего раздался звук, как будто лопнула струна и… барьер исчез.
— Ну, вот пожалуй и всё, — сообщил он им и попросил второго Поттера. — Гарри подойди сюда, я думаю что нам нужно находиться к Кубку поближе.
Дальше они встали от Кубка на расстоянии около метра и Гарри, ставший Джейсоном, спросил глядя на артефакт: «Ну, что ты нам скажешь или какой знак ты нам подашь, чтобы окончательно решить кто будет твоим Чемпионом?». И кубок подсказал. Огонь в нём снова стал гореть сильнее и поднялся на пару метров, а потом обрушился на старшего Поттера и заключил его в кокон. Но длилось это всего мгновение, так что и испугаться никто не успел, после чего огонь в Кубке взял, да и погас, теперь уже окончательно, до следующего Турнира.
И как только он погас, Джейсон повернулся к присутствующим и заметил, что своё решение Кубок выразил однозначно, а раз этот вопрос закрыт, то он был бы непротив если ему предоставят место для ночлега.
— Но… — попытался было возразить Дамблдор, которому слишком уж не терпелось, скорее всего, взять ситуацию под контроль, а то чувствовал он что инициатива от него ускользнула, только Джейсон не дал ему это сделать.
— Никаких «Но», Альбус, — возразил он. — Во-первых, я почти двое суток на ногах и просто засыпаю на ходу, а свою норму стимуляторов я и так превысил, так что я имею полное право на отдых. Ну, и, во-вторых, о моём появлении станет известно в самое ближайшее время и завтра утром в Хогвартс наверняка прискачет старина Корнелиус. Вот всем вместе я вам и расскажу всё что захотите узнать, точнее на что я вам смогу ответить.
На следующий день, утром, Джейсон как ни в чём небывало заявился в Большой зал на завтрак и уселся напротив Гарри и Гермионы. Сам Гарри выглядел, при этом, мрачным и разочарованным.
— Что, рыжий высказал тебе неудовольствие, назвал предателем и обозвал Петтигрю? — уточнил Джейсон.
— Ну… да. А ты откуда знаешь? — уточнил Гарри.
— Да потому что я через всё это проходил, будучи в твоём возрасте. Только в тот раз мне никто не пришёл на помощь и вся школа, кроме неё, — он указал на Гермиону — мне не поверила. Даже наши были только рады, что Гриффиндорец участвует в Турнире, но в то, что это подстава не поверил никто.
— А Дамблдор? — спросила Гермиона.
— Ну… он, типа, поверил, только не сделал ничего чтобы меня от этого Турнира отмазать. Единственное что он сделал, так это принял грустный вид, развёл руками и сказал: «Гарри, мальчик, я тебе верю, конечно, но боюсь ничего не могу поделать в данной ситуации».
— Так может он действительно ничего не мог сделать?
— Мог, — возразил Джейсон, — но нифига не сделал. А ещё, помимо того что я вынужден был всё-таки участвовать в Турнире, будучи четырнадцатилетним недоучкой, так же и травля началась. Например, та же профессор Спраут фактически возглавила травлю меня Хаффами, пусть и неофициально. И, разумеется, не обошлось без Малфоя, уж он-то случай поглумиться не упустил…
Кстати, как только он упомянул фамилию «Малфой», тот как будто материализовался у гриффиндоского стола.
— Эй, Поттер… — начал было он но его тут же перебили.
— Чего тебе, Хорёк? — уточнил у него Джейсон.
— Какой ещё Хорёк? — не понял Малфой.
— Обыкновенный. Белый.
И Малфой тут же превратился в этого самого хорька, после чего подброшенный магией сначала взлетел под потолок, а после стал падать оглашая зал громким писком. Правда удариться об пол у него не вышло, вновь подхватила его магия и мягко приземлила, а сам Малфой, оставаясь хорьком и не прекращая пищать, бросился к слизеринскому столу. Разумеется, это не осталось без внимания и к гриффиндорскому столу подскочил Снэйп.
— Что это ты делаешь, Поттер?! — рявкнул он.
— К Турниру готовлюсь, — ухмыльнулся в ответ Джейсон. — А ты что, имеешь что-то против?
— Ты такой же… — начал было, по привычке высказывать Снэйп, но, видимо, не учёл что говорит не с тем Поттером. Так как что-то ещё сказать у него не получилось из-за того что челюсти его стиснуло, а губы вдруг склеило.
— Что, Сопливус, не получается? — спросил у него Джейсон. — А вот не надо было нашу маму обзывать «грязнокровкой» и постоянно сравнивать нас с папой, поливая последнего грязью и дерьмом.
— Он что, действительно так назвал нашу маму? — уточнил Гарри, глядя на Снэйпа с отвращением.
— Конечно, — подтвердил Джейсон. — А чего ты ещё хотел от Пожирателя смерти, которые бывшими не бывают?
А дальше, Снэйп, по всей видимости разозлился и попробовал наколдовать что-то невербальное в старшего Поттера, но, вместо этого в зале вспыхнуло и в зельевара ударило что-то вроде молнии. После чего Джейсон отменил своё заклинание и предложил Снэйпу ещё чем-нибудь в него колдануть, но у того не получилось. «Что, Севи, не выходит? А знаешь почему? — объяснил ему Джейсон. — Да потому что ты теперь — сквиб».
— Что тут происходит? — у стола, наконец, появились Дамблдор с Макгонагалл.
— Только то, Альбус, что тебе придётся озаботиться новым профессором зельеварения, впрочем, думаю что старина Слагги не будет против вернуться в школу.
— Но… почему? — не понял Дамблдор. — К тому же я полностью доверяю профессору Снэйпу.
— Да доверяй ты ему сколько угодно, — пояснил Джейсон. — Проблема тут совсем не в доверии, а в том что сквиб не сможет преподавать зельеварение, разве что теоретическую часть.
— Сквиб?! — удивился Альбус.
— Сквиб, — подтвердил Поттер-старший. — А вот не надо было
пытаться нанести осознанный вред Чемпиону Турнира. Впрочем, ладно, у нас там вроде как встреча с Фаджем и прочими намечается, если моя интуиция не ошибается, так что пойдёмте, а Гарри с Гермионой тоже пойдут с нами.
После чего они прошли в какое-то помещение, что-то типа конференц-зала, где уже находились министр Фадж, глава ДМП Амелия Боунс, начальник Отдела тайн Сол Кроакер, парочка авроров и Рита Скитер, журналистка из «Ежедневного пророка». А так же министерские кураторы: Барти Крауч и Людо Бэгмен и директора остальных школ-участниц.
— А они что тут делают? — скривившись уточнил Фадж, имея в виду Гарри и Гермиону.
— А они? — ответил Джейсон вопросом на вопрос, указывая на прочих присутствующих.
— Я министр Магии…
— А я Чемпион Турнира, — не дал он Фаджу пуститься в разглагольствования. — Но, так и быть объясню специально для тебя, Корнелиус. Гарри Поттер — лицо заинтересованное, а Гермиона Грэйнджер, — он повернулся к ней и подмигнул, — мой помощник и секретарь по связям с общественностью и прессой на время проведения Турнира. Впрочем, давайте начнём. Мистер Кроакер, ваша очередь.
— Для начала мне нужна ваша кровь, — Кроакер указал сразу на обоих Поттеров.
И после некоторых манипуляций с предоставленной кровью он официально заявил что данные маги, это практически один и тот же человек, так как степень их родства даже ближе чем у магических близнецов. Только один постарше, а другой — помладше. Поэтому появился вопрос как их теперь различать, если они оба Поттеры и оба Гарри. На что старший рассказал как они решили этот вопрос между собой и преложил обращаться к нему как к Джейсону Лилиану Поттеру.
— Ну, если ко мне нет больше вопросов… — Джейсон собрался было закончить это импровизированное собрание, — то мы, пожалуй, пойдём.
— Нет-нет, подождите, — попросил Альбус. — Все мы хотели бы получить некоторые разъяснения. Например, как ты здесь оказался?
— Да я и сам могу только предположить. Просто, если учесть те обстоятельства в которых я оказался…
— Какие ещё обстоятельства? — прервал его Фадж.
— Не ваше дело, — отрезал Поттер. — Как говорят в американских фильмах про полицию: «Вы имеете право хранить молчание так как всё что вы скажете может быть использовано против вас».
— Я министр… Я могу приказать тебя арестовать.
— А я посчитаю что твои действия мешают моей подготовке к Турниру и тогда и ты, Корнелиус, и исполнители огребёте от магии Кубка. Впрочем, ты можешь попробовать и присоединиться к Снэйпу.
— А что с ним?
— Сквибнулся.
— Э-э-э…
Фадж уставился на Дамблдора с требованием во взгляде опровергнуть эту информацию, уж слишком она звучала неправдоподобно. Но… Дамблдор лишь грустно кивнул подтверждая её. И тогда Корнелиус явно занервничал, настолько, что его потом прошибло и он принялся вытирать лоб платком. Дошло до него что хоть он и министр, но и на него, в случае чего, управа найдётся.
— А что ты скажешь насчёт того, почему Аластор Муди был сегодня срочно переправлен в Мунго? — как бы между делом поинтересовалась Амелия Боунс.
— Могу только предположить, что постоянное пребывание в состоянии тревожной бдительности кого угодно до нервного срыва доведёт. Впрочем, — пожал плечами Джейсон, — я не целитель и не могу утверждать наверняка.
Разумеется, не собирался он делиться с присутствующими что настоящий Аластор Муди всё время с начала учебного года просидел в собственном сундуке, в роли ингредиента для Оборотного зелья. Как и рассказывать о том, что выдававший себя за него Барти Крауч-младший куда-то исчез, на этот раз умерев окончательно. Как, собственно, и дополнять свой рассказ сведениями, что без участия самого Джейсона тут не обошлось. А то, что Боунс могла его заподозрить, посчитав его появления в Хогвартсе совсем не совпадением, а причиной произошедшего, так ничего странного. Всё-таки Муди был аврором, пусть даже и бывшим, но, ведь своим же. Да и работа у неё такая была.
А так же Джейсон не собирался ни с кем делиться своими планами по устранению некоторых личностей и прореживанию Списка двадцати восьми священных. Ну, а то, что Крауча-младшего он устранил, то и хрен с ним. Свято место пусто не бывает, поэтому он был более чем уверен что в Хогвартсе скоро появится новый шпион, в роли Профессора ЗОТИ, которому даже Оборотку пить не надо будет. Ведь учебный процесс-то продолжаться должен? Должен. А значит нужно найти новых учителей. И зельевара, и ЗОТИ-шника, но сделать это нужно быстро, так что воспользоваться шансом и внедрить в школу своего человечка старине Волди сам Мерлин велел. И, скорее всего, для этого он задействует своего «скользкого друга»Люциуса.
Впрочем, самого Джейсона всё это не особо волновало. Зная Тома, с его непомерно раздутым ЧСВ, он был более чем уверен, что от своих намерений тот не откажется, а значит его предполагаемое возрождение произойдёт в день окончания Турнира. Ну, а то, что Поттеров теперь двое, так и хорошо. Как говорится, чем больше, тем лучше.
Забегая вперёд, так оно и получилось, прислали им другого учителя по ЗОТИ, который оказался засланным казачком. И ещё он пытался, периодически, планы старшего Поттера выведать. Но тот его каждый раз заверял, мол, пусть не боится, пучком всё будет.
А так же Джейсон не собирался прямо сейчас доводить информацию о хоркруксах, которых старина Томми наклепал себе гораздо больше одного, до всех, а только до некоторых. Были которые, по сути своей, якорями удерживающие душу от отправки на перерождение и представляли из себя предметы в которые была вживлена часть души того кто их изготавливал.
Кстати, как правило, предметы для этого использовались неодушевлённые, но придурок Том пошёл на то, что сделал живой хоркрукс из своей змеи-фамилиара. Да и сам Поттер не избежал подобной участи, пусть и случайно. Правда, из-за того что стал он им совсем неожиданно, то полноценным хоркруксом он не был, а осколок души Тома, что к нему присосался, был совсем маленький и представлял из себя эдакую пиявку.
Впрочем, сам Джейсон на данном этапе носителем этой самой пиявки уже не являлся, очистили его, в своё время. А Гарри он собирался в ближайшее время сводить в Гринготтс, чтобы и его от этой дряни избавить, что он и сделает в ближайшие выходные. А потом начнёт потихоньку остальные хоркруксы из захоронок доставать и палить их нафиг Адским пламенем.
Но, всё это было в планах, а пока нужно было ответить на заданный вопрос.
— Так вот, как я оказался здесь, — стал он рассказывать, — я, как уже говорил, могу только предположить. Скорее всего сыграло свою роль то, что я очень-очень сильно захотел оказаться в прошлом и это произошло, потому что — магия. А вот причины, почему у меня такое желание возникло я вам раскрывать не буду.
— Но, мистер Поттер, общественность имеет право знать, — послышался вдруг голос Риты Скитер.
— Ритуля, радость моя, давненько не виделись, — улыбнулся ей Джейсон. — Ты, смотрю всё летаешь, жужжишь, факты жаренные выискиваешь? Смотри, долетаешься. Впрочем, поговорим мы с тобой, дам я тебе интервью, но время и место согласуем дополнительно.
А дальше Джейсон стал действовать по своему плану. Но начал он свою деятельность не с хоркруксов, а с устранения бывшего, лучшего, рыжего друга, того самого, которого звали Рон Уизли. Благо что было это совсем несложно, всего лишь внушить рыжему что ему просто необходим ночной дожор и, в тот самый момент, когда он попытается проглотить первый кусок пирога, перекрыть доступ к желудку. Так что, подавился Рончик и задохнулся.
А начал он с рыжего потому что счёт к нему имелся. Вообще, получилось как? Три раза он Джейсона предал и ещё дважды Гермиону, причём второй раз это закончилось её смертью и очень Поттер жалел что не попался ему после этого Рончик живым, поэтому завалить рыжего для него делом чести было, ну, помимо ещё некоторых личностей сыгравших в его жизни совсем неположительную роль. Типа, Альбуса Дамблдора, Корнелиуса Фаджа и Долорес Амбридж. «Впрочем, до них очередь ещё дойдёт, — рассуждал Джейсон глядя на задыхающегося Рона, — пусть пока поживут наслаждаясь иллюзиями своего могущества».
Единственное чего Джейсон не знал, что с ним после окончания Турнира произойдёт. Ведь то, что с ним случилось иначе как парадоксом и назвать было нельзя. Не должно было быть Поттеров в двух экземплярах, в одном месте и в одно время, но… было. Вот и был он, да и не только он, без понятия, что с ним будет как только Турнир завершится. То ли его переместит обратно, туда откуда он прибыл, то ли развеет его мироздание. Впрочем, самому ему было всё-равно, потому как устал он… морально и решил не заморачиваться своим будущим, а жить пока настоящим.
Что он, в общем-то, и стал делать стараясь, заодно, сбросить то напряжение в котором он жил последние годы. А ещё он узнал, что если с кем-то поговорить о том что с ним происходило, пусть даже и без особых подробностей, то это помогает. Но, прежде всего он уточнил у Гарри подробности его жизни, чтобы понять имеются ли у них существенные различия и определиться, в прошлое ли его перенесло или немного в другое измерение. И оказалось, что всё-таки в прошлое.
«Ну, а раз я в своём прошлом, — решил Джейсон, — то получается что у меня теперь есть возможность изменить будущее и недопустить чтобы младший я проходил через всё то дерьмо что мне пришлось. И эту задачу, пожалуй, я буду считать приоритетной. А ещё я сделаю всё, чтобы научить его основам того, что умею я сам. И если он только пробует отлынивать, — тут Джейсон улыбнулся, эдак… многообещающе и предвкушающе потёр руки, — я… натравлю на него Гермиону».
Кстати, изменения в текущей обстановке, по сравнению с тем что было ранее, наступать уже начали. И для начала это проявилось в том, что в прошлый раз, как уже упоминалось, травили его все кому не лень, а в этот раз такого не было. И одной из причин почему это никому в голову не приходило, было то, что в школе не было больше Снэйпа, что с точки
зрения всех учеников, разве что кроме слизеринцев, дорогого стоило. В связи с этим, так же, младшему Поттеру практически перестали назначаться отработки, да и сам он стал спокойнее,чем Джейсон и воспользовался.
Он, напару с Гермионой, настропалил Гарри и принялся учить и его, и её основам того чему, в своё время обучили его самого, а так же Джейсона радовало что из расклада исключён их бывший лучший друг Рон, который, если честно, не давал бы Гарри нормально раскрыть его потенциал. Уж что-что, а это Джейсон давно понял, а всё потому что Рон был ленивым и завистливым, но ещё он был первым магом-ровесником с которым он подружился и очень не хотел, в той своей жизни, эту дружбу терять. Вот и подстраивался под Рончика.
В общем, Джейсон принялся за обучение Гарри вместе с Гермионой, попутно рассказывая о том как он дошёл до жизни такой, а так же постепенно развеивая ореол святости и непогрешимости который, буквально, излучал добрейший Души дедушка Альбус. Рассказывал он, правда, вкратце, без особых подробностей и начал с последнего этапа Турнира, в конце которого старина Волди всё-таки возродился.
Ну, не совсем возродился, конечно, ведь он и не умирал, в прямом смысле этого слова, а заполучил себе полноценное тело, чему Джейсон стал свидетелем. Тело это, правда, не выглядело как полностью человеческое, а представляло из себя эдакий гибрид человека и змеи, но Волдеморту это совершенно не мешало.
Только не поверил ему в тот раз почти никто и целых два года никто ничего не делал, даже те кто поверил. Позволив тем самым Волдеморту захватить власть в августе девяносто седьмого года. Пусть и неофициально.
А весь шестой курс Дамблдор, вместо того чтобы как-то действительно помочь Гарри в предстоящей схватке с Волди, потому как пророчество про них оказывается имелось, занимался ерундой. Единственным плюсом в тот год было то, что рассказал он Поттеру о хоркруксах, и о том какие
предметы использовал Волди для их изготовления.
А потом, к концу их шестого курса он абсолютно бездарно сдох, взвалив на него задачу по их поиску и уничтожению. Вот поэтому Джейсон и собирался завалить Дамби, старого бородатого козлодранца, чтобы исключить его из дальнейшей жизни младшего Гарри, пусть даже без
хоркруксов и возрождённого Волди. Ведь кто знает какие ещё у старичка были на Поттера планы, помимо как с Риддлом лбами их столкнуть. Так что, нет, насчёт Дамби решение его было однозначным, только следующее большое приключение и никаких других вариантов, а то зажился старичок.
В общем, после того как Дамби в тот раз скончался, то Поттер в школу на седьмой курс не вернулся и принялся по Британии мотаться. Кстати, не только потому чтобы хоркруксы отыскать и почикать, но, ещё и из-за того что перешли они с Гермионой в категорию «Их ищет аврорат». Попёрся, правда, с ними ещё и Рончик, типа, лучший друг и вроде как парень Гермионы, на тот момент, но…
В общем, свалил он, предав Гарри во второй раз. А они сели с Герминой рядышком, поговорили и решили, что это «жу-жу» неспроста. Но, не то что Рончик свалил, а то что на шестом курсе как-то очень уж неожиданно они чувствами к младшим Уизли воспылали. Гермиона к Рону, а Гарри к Джинни, его младшей сестре.
А потом у них как-то закрутилось, завертелось и их, его и Гермионы, отношения стали ещё ближе, что Рончику и не понравилось, когда он вернулся через пару месяцев. Только он, что было для него весьма странно, скандалить не стал, зато ночью, во время дежурства призвал Пожирателей. И хорошо ещё что Поттера тогда хлопки аппарации разбудили и он Гермиону растолкать успел. А то бы очнулись они в плену и дальнейшая их жизнь стала бы сплошной чередой пыток. И,
как Поттер тогда жив остался он до сих пор не понимал. Просто повезло ему, в отличие от Гермионы.
В общем, когда он аппарировал оттуда с одной палочкой и телом Гермионы, успев завалить перед этим то ли троих, то ли четверых выродков, то после того как похоронил её, задумался о том что дальше делать и связался с гоблинами. Слышал он как-то что те не только банковские услуги оказывают, главное — платить не забывай, вот и решил проверить. И оказалось, что, таки, да, оказывают, поэтому через два дня он и оказался в кабинете Рагнока, директора банка и главного над всеми гоблинами Британии.
А дальше они и пиявку из него извлекли, и остальные хранилища прошерстили, чтобы найти ещё один хоркрукс и уничтожить помещённый в него осколок души Волди, очистив предварительно чашу Хаффлпафф. А ещё они нашли ему толковых учителей и тренеров за его деньги, конечно, и запихали его в особую пещеру, в которой время шло гораздо быстрее. Где он и провёл целых три года, по времени этой самой пещеры, тогда как снаружи прошёл всего месяц.
И именно там он научился и двумя палочками одновременно работать, и много нового узнал, такого о чём в школе у него и мыслей не было. Да и тот прикид, в котором он перед остальными с тех пор появлялся ему тоже один из тренеров посоветовал. В общем, хоть и недёшево это всё обошлось, но стоило оно того и окупились его затраты.
Вот такую историю рассказал Джейсон Гарри с Гермионой. А в остальном время Турнира нормально для него прошло. Он не напрягаясь прошёл все этапы Турнира, от всей души повеселился на балу с Флёр Делакур — надо же было дать толчок Гарри с Гермионой, а то бы он сам её пригласил — собрал и уничтожил хоркруксы, завалил Амбридж, причём
снова сделал это так, что на него никто не подумал бы и благополучно добрался до третьего, заключительного этапа Турнира.
Кстати, одним из судей, как и в прошлый раз, сегодня выступал министр магии Фадж, что Джейсона обрадовало, потому что именно сегодня он запланировал отправить и Альбуса, и Корнелиуса в следующее большое приключение. Ну, и если первого понятно было почему, то второго он собирался устранить потому, что у того совсем не было собственного
мнения и по сути он был не министром, а пустым местом. А если его устранить, то в стране наступит чрезвычайная ситуация, во время которой власть, пусть и на временной основе, сосредоточится в руках Директора ДМП, Главы Аврората и Начальника Отдела тайн, что не дало бы стране скатиться в кризис и погрязнуть в хаосе.
А вечером проведения третьего этапа Турнира, Джейсон сначала вручил Добби заранее написанные письма, с задачей вручить их адресатам в нужное время и отправился в лабиринт. Предварительно, правда, он попрощался с Гарри и Гермионой, обняв их напоследок, предчувствуя что больше не поговорят они и со спокойным сердцем шагнул в лабиринт, который нужно было преодолеть чтобы добраться до его центра и коснуться кубка. Такие были условия выполнения третьего задания. И, разумеется, до кубка он добрался первым, а дальше затратив немного времени он убедился, что из него сделали портключ, которым его должно было переместить на кладбище Литтл Хэнглтона. Именно там, в прошлый раз, состоялся ритуал Обретения Волдемортом взрослого тела. Так что Джейсон взялся за кубок и его закрутило в вихре перемещения.
И прибыв туда он не стал как в прошлый раз недоумённо осматриваться, а сделался невидимым и принялся ждать. Ну и дождался, конечно. И Питера Петтигрю, который в прошлый раз ритуал проводил, и гомункула в которого был подселён остаток души Волдика, и змею Нагини — фамилиара Тома и одновременно ещё одного его хоркрукса. Только в этот раз всё было разыграно по другому сценарию.
Петтигрю был обездвижен, Нагини — обезглавлена, а в гомункула Джейсон Аваду выпустил. И, как и в прошлый раз, все обладатели метки от Волди упали на пол и принялись кататься по нему, испытывая мучительную боль. Причём, по всей магической Британии одновременно, начиная с Азкабана — специальной тюрьмы для магов — и заканчивая Паучьим тупиком, в Коукворте, где сейчас обитал ставший сквибом Снэйп. Его, почему-то, это дело тоже не обошло.
И ещё он точно знал, что одновременно с тем как начался процесс превращения в мумии всех живущих ныне носителей Волдемортовского клейма, задействуется парочка артефактиков. Маленьких и незаметненьких, которые Добби прицепит к тюбетейке Дамби и котелку Фаджику, действие которых будет мгновенным и разрушительным. В общем, взболтает оно мозги и тому, и другому, да так что умрут они не вставая с места.
«Ну, вот, пожалуй, и всё, — подумал Джейсон глядя как Петтигрю превращается в мумию. — дело я своё сделал, так что, пора мне».
После чего его тело начало таять, и он исчез с кладбища. Но, оказалось что на этом его пребывание в этом мире не закончилось, дали ему возможность увидеть к чему его действия привели, к какому результату. Правда, только в форме бесплотного духа, невидимого для всех остальных.
Для чего перенесло его снова в Большой зал Хогвартса, но уже в девяносто восьмой год, чтобы он поприсутствовал на выпускном мероприятии и увидел как Гарри Поттеру и Гермионе Грэйнджер вручают их выпускные дипломы.
Да и не только их он увидел, а и всех остальных, которых, в своё время, он видел мёртвыми, чьи тела устилали Большой зал. Ха! Да даже Малфой присутствовал и на сей раз его лицо совсем не выражало привычной для него спеси. А ещё на пальцах у Гарри и Гермионы поблескивали колечки. На левой руке — помолвочные, а на правой — обозначающие они теперь Подмастерья. Гермиона — в Арифмантике, а Гарри — в Бовой магии.
«Ну, значит, правильно я всё сделал, — подумал ещё Джейсон, прямо перед тем как его потянуло куда-то вверх. — Кстати, интересно, а удалось бы мне всё если бы я не стал так называемых Хозяином смерти? Впрочем, подумать об этом время у меня теперь будет».
Встречались мне работы в которых Гарри, по стечению обстоятельств, попадает на другую платформу и уезжает совсем не в Хогвартс. Вот и подумалось мне, а почему бы и себе что-то подобное не написать. Вот и появилась вот такая работа.
* * *
Гарри Джеймс Поттер, мальчик одиннадцати лет заполошено метался по железнодорожной платформе вокзала Кингс-Кросс с каждой минутой всё больше и больше впадая в отчаяние. И было от чего, ведь поезд на котором он должен был отправиться в школу отходил от платформы 9и3/4, но, как на неё попасть никто Гарри так и не объяснил, а времени до его отхода оставалось всё меньше и меньше. «Грёбаный Хагрид! — ругался про себя Гарри. — Чтоб тебе своей бородой подавиться! Блин! Зараза! Вот нафига мне было рассказывать сто раз подряд какой великий человек Дамблдор и какие всё слизеринцы плохие, а о том как на платформу нужную попасть и словом не обмолвиться?! И что мне теперь делать, где её искать?!».
От отчаяния у Гарри даже слёзы стали на глаза наворачиваться, а если учесть что со зрением у него и так проблемы были и очки он носил, то и немудрено было, что столкнулся он с кем-то.
— Да смотри же ты куда идёшь, — зашипел на него мальчик с которым он столкнулся.
— Прости, пожалуйста, я просто понятия не имею как мне на нужную платформу попасть, вот и получилось так. Я не хотел, честное слово, — принялся извиняться Гарри, но увидев что у мальчика с которым он столкнулся в тележке, как и у него находится клетка с совой, причём, так же с полярной, рискнул всё же спросить. — Слушай, а ты тоже в Хогвартс?
— Нет, я в другую школу, но платформа у нас такая же, — буркнул в ответ мальчик и подхватив тележку, разбежался и исчез вместе с ней в стене.
— Э-э-э... — только и смог протянуть Гарри удивившись, ведь ничего кроме удивления увиденное вызвать и не могло.
Впрочем, время поджимало, поэтому он подобрал с пола непонятно как выпавший из кармана билет на поезд, разбежался и зажмурившись, на всякий случай, прошёл сквозь стену. И только почувствовав что он уже вроде бы где-то в другом месте Гарри осмелился открыть глаза, и увидел самый настоящий паровоз тёмносинего цвета к которому были прицеплены несколько вагонов. Правда, осмотреться он не успел потому что паровоз дал гудок и Гарри заспешил к ближайшему вагону.
Где он и разместился на свободном диванчике — вагон, кстати, не был купейным, в нём было несколько диванчиков, вдоль стен, таких же на который уселся Гарри. И только после этого у него появилась возможность, наконец, оглядеться. Но, когда Гарри это всё же произошло, то у него закралось подозрение что что-то не так, хотя бы потому что таких же как он, имеющих европеоидную внешность было в вагоне всего два или три человека, а остальные все выглядели на одно лицо.
Круглолицые, черноволосые, с узкими раскосыми глазами, смотревшие на него с интересом и... недоумением, пожалуй. А ещё они все были разного возраста. Наконец, к нему подошёл мальчик его возраста и что-то спросил. «Прости, я не понимаю», — ответил Гарри. Тогда мальчик оглянулся и, судя по всему, кого-то позвал. Подошедший оказался тоже мальчиком но, постарше, да и выглядел, в отличие от остальных, как обычный англичанин.
— Привет, — поздоровался он. — Тебя как зовут?
— Гарри Поттер.
— Хм-м... А где Выкутагин?
— Кто?! — Гарри запаниковал. — Какой ещё... как вы там сказали?
— Билет покажи, — попросил незнакомец.
И после того как мальчик его рассмотрел, то вернул его Поттеру и попросил прочитать что на нём написано. Гарри, разумеется, посмотрел на билет и... запаниковал ещё больше, потому что там было написано: «Вокзал Кингс-Кросс, платформа 9и...1/4». Не две четвёртых, не три, а одна. Но ещё там было написано имя того, кому этот билет предназначался и было оно, это имя, отнюдь не Гарри Поттер. В то время как на билете вручённом ему Хагридом никакого имени не было, а номер платформы был 9и3/4.
— Нет, ну как так-то? — начал жаловаться Гарри на превратности судьбы, да ещё и вслух, прочитав написанное на билете. — Сначала грёбаный Хагрид не сказал как попасть на нужную платформу, потом мы с каким-то пацаном, судя по всему этим самым Выкутагиным, столкнулись, и теперь я еду не пойми куда. И что мне теперь делать?
— Да ничего, — просветил его собеседник представившийся как Джордж Андерсон. — Приедем в школу, отведём тебя к директору. Уж он-то точно что делать знает.
Дальнейшая дорога прошла в разговорах, во время которых Джордж рассказал Гарри что школа в которой они учатся это не школа магии, а шаманизма. И что у чукчей шаман называется эненелин, на их родном языке. А почему у чукчей? Да потому что именно где-то там, на Чукотке и находится школа, но называется она «Юкагир», потому что именно юкагир, а не чукча основал эту школу. Но, так как имени его никто не знал, то назвали школу по его национальности. Рассказал он так же почему таким образом они в школу добираются. Точнее, сообщил только что так духи повелели, но почему — этого никто не помнит.
И ещё рассказал что на север от Британии, в большущем пространственном кармане есть остров на котором живут выходцы из Чукотки. Как они туда перебрались толком никто не помнит, тоже считается что духи так повелели, а ещё он рассказал чем маги от шаманов отличаются и почему среди учеников преобладают представители северных и прочих малых народностей. Всего лишь потому что у них к шаманизму наибольшая предрасположенность.
Так же он сообщил, что если магов мало, по отношению к обычным людям, то шаманов ещё меньше, поэтому школ шаманизма всего две. Одна из них расположена в северном полушарии, на Чукотке, а вторая в Южной Америке. И, что учатся в ней, соответственно, всякие там негры, индейцы, а так же прочие австралийские аборигены и, разумеется, всякие там маори, папуасы и полинезийцы. А так же Джордж просветил что иногда склонность к шаманизму проявляется и у белых людей, на которых указывают духи и их соответственно приглашают в одну из этих школ.
Вот такую Гарри получил информацию пока они ехали. Добирались, кстати, они не очень долго, всего-то часа три, даже несмотря на то, что по пути было несколько остановок и ещё ученики подсаживались. А дальше поезд прибыл на какую-то маленькую станцию, детей пересадили в большие сани, в которые были запряжены собаки вместо лошадей и путь в школу продолжился. Предварительно укутав детей мехами, потому как холодно на улице уже было. Сани эти, как потом узнал Гарри, назывались нартами, а тех кто ими управлял — каюрами.
Дальше по приезду Джордж сразу же потащил Гарри к директору, который сразу же надел Поттеру на шею амулет-переводчик. А потому успокоил сказав, что, дескать, ничего страшного не случилось и о том что он здесь кому надо уже сообщили. А ещё директор попросил Джорджа присмотреть сегодня за Гарри и завтра перед занятиями привести его к нему, а он сегодня с духами пообщается и тогда будет ясно что дальше делать.
— Здравствуй, Гарри, — начался утром их разговор с директором, и он наконец представился, — зови меня Рынтетегин, однако. Поговорил я с духами и сказали они что побыть тебе у нас надо маленько. Полечить, от маленького злого духа очистить, поучить тебя в бубен бить и духов призывать.
— Меня? — удивился Гарри, — Но...
— Тебя, однако, — добродушно улыбнулся ему в ответ директор. — Духи зря не скажут.
Поэтому следующий месяц Гарри активно подкармливали, поили какими-то непонятными настойками — хорошо ещё что нечасто, а то после их приёма хотелось иногда самому к духам отправиться — и учили как правильно в бубен бить-колотить. И хоть казалось что ничего там сложного нет, но вот нифига, на деле всё не так просто получалось. Выяснилось что звуки должны получаться разные: короткие и протяжные, громкие и не очень, а ещё нужно было... чувствовать, что ли, когда и как именно нужно было ударить в бубен и с какой частотой колотушкой в него стучать.
В общем, начал Гарри учиться этому делу потихоньку и, примерно, недели через две начало у него получаться, стала ему интуиция, что ли, подсказывать когда и какой удар по бубну нанести нужно. Обучал его сам Рынтетегин и когда увидел что Гарри успехи делает, то дал команду школьному мастеру, чтобы тот для Гарри его собственный бубен изготовил и колотушку, конечно.
Этот момент чем-то напомнил Поттеру как он у Олливандера палочку выбирал. Только мастер Йытгыргын сначала попросил Гарри постучать немного в учебный бубен, которым он пока пользовался, после чего немного постучал в свой, вслушиваясь в звуки и через три дня принёс готовое изделие. Каркас которого, кстати, был сделан тоже из остролиста, как и волшебная палочка Гарри, мембрана — из кожи белого оленя, очень большая редкость — а колотушка выточена из моржового бивня.
А ещё Гарри за время пребывания в школе познакомился с другими учениками, ну не будет же он весь день только учиться и из комнаты своей не выходить, так что неизбежно это было. А чтобы ему на улице не замёрзнуть, когда он с другими детишками поиграть выходил, то его снабдили местной одеждой. Да и вообще, народ здесь был доброжелательный и гостеприимный, так что через некоторое время перестал Гарри чужаком тут себя ощущать. Даже тот самый Выкутагин, из-за столкновения с которым Гарри тут оказался, на него не обижался, когда наконец до школы добрался на второй день. Напротив, подсказал он Поттеру парочку нюансов когда тот с бубном работать учился и, вообще, подружились они. А ещё он добавил, эдак глубокомысленно, что, дескать, если так вышло, то значит духи так повелели.
Так прошло полтора месяца, за время которых Гарри и окреп, и подрос немного, и поправился, настолько что не выглядел он больше тем задохликом каким в Хогвартс приехать должен был. Ему даже его первое полноценное камлание удалось и, что самое интересное, не надо Гарри было принимать особую настойку из мухоморов, чтобы в транс войти, у него это как-то естественно получилось. Правда духов он вызвал слабеньких, но ведь вызвал же. А по истечению этого срока увезли его шаманы подальше в тундру и устроили своё, большое камлание, групповое, во время которого из Поттера часть злого духа изгнана была.
Всего шаманов было шестеро, и всех Гарри по именам не запомнил, только троих. Одним, конечно, был сам директор Рынтетегин, вторым — Ваамчо, он тоже в школе работал и третьим — Алитет, который выделялся на фоне остальных своим телосложением. Был он как будто из булыжников сделан и ощущалась от него мощь на подсознательном уровне. А после камлания и изгнания духа у Гарри и голова побаливать периодически перестала, и зрение стало улучшаться, и магически он как-то посильнее стал. В общем, на пользу ему этот ритуал пошёл.
А незадолго до Хэллоунина, который тут конечно не праздновали, Гарри вызвал к себе Рынтетегин и сказал что ему обратно пора отправляться.
— Но, почему, однако?! — не понял Гарри и попытался даже доказать что тут ему самое место. Кстати, слово «Однако» он в разговор непроизвольно вставлять стал, потому что все тут его употребляли.
— Да пойми, Гарри, я бы тебя никуда не отправлял, но... духи повелели, однако, — принялся утешать его Рынтетегин. — А ещё там, в Англии, тебе до духов твоих предков проще достучаться будет, а им за тобой присматривать легче. Но, однако, самое главное, что свой у тебя путь, так духи сказали и ещё они сказали что ты маг сильный будешь, а здесь тебя твою магию, однако, сдерживать никто не научит.
Провожали Гарри всей школой и даже на прощанье, помимо подарков дали Гарри местное имя — Гивэу и с казали что теперь он друг всех чукчей, а если что понадобится, то ему нужно будет обратиться к первому встречному представителю их народа и представиться этим именем. Дальше Гарри переправили порталом прямо к воротам, где сопровождавший его учитель Ваамчо передал его с рук на руки Хагриду и попрощавшись с Гарри отправился обратно, а Хагрид повёл Гарри в Большой зал, где как раз проходил пир по случаю Хэллоуина.
Шёл Гарри чуть позади, пытаясь не отстать, а Хагрид причитал вся дорогу, что, дескать, ах как плохо всё получилось. И что не выполнил он как следует распоряжение профессора Дамблдора — великого человека — и забыл рассказать Поттеру как на платформу попасть. И что Уизли какие-то тоже не справились, которым Дамблдор, великий человек, поручил Гарри на вокзале встретить, впрочем, Гарри не сильно прислушивался.
Не до Хагрида ему было, потому как начала ему вдруг
интуиция сначала невнятно нашёптывать, перейдя постепенно
на вполне понятный и довольно громкий голос, что ему в
другое место опасть нужно, а не в Большой зал. И, наконец,
она громко крикнула ему сначала: «Стой!», а затем: «Беги!
Быстро!»
Кстати, когда Гарри сорвался с места и куда-то помчался, то Хагрид и не заметил совсем что он один остался. А Гарри побежал не разбирая дороги туда, куда его интуиция вела, вытаскивая по дороге из специального поясного кошеля бубен с колотушкой. И влетел, наконец, в какое-то помещение оказавшееся уже прилично так разгромленным туалетом, который, разгром, учинял в нём какой-то здоровяк своей дубиной. Махал он ей, разбивая в щепки туалетные кабинки и снося раковины для умывания. Единственное,чего Гарри не понял так это его мотивов, вот нафига он в туалете разгром учиняет, но разбираться с этим было некогда, остановить его нужно было. Поэтому одной рукой он поднял бубен, другой стиснул колотушку и ударил в него.
— Ба-а-амм! — раздался протяжный звук, услышав который здоровяк так и замер с поднятой дубиной в руке или лапе, потому как рукой назвать его конечность было неправильно. А дальше Гарри двинулся к нему особым, танцующим шагом, как его в «Юкагире» научили. Двигался он по всякому. То приплясывал, то останавливался, по приседал и подпрыгивал, не забывая при этом колотить в бубен, когда чаще, когда реже, когда потише, а когда и погромче.
А ещё, при этом Гарри к духам взывал. Кстати, как ему объяснил Рынтетегин, тут, в Британии, он мог запросто взывать к духам на родном языке, а совсем не по-чукотски, как всех в школе учили. Там-то, когда у Гарри вышло его первое полноценное камлание, то не получилось у него сильных духов призвать, потому что за два месяца научиться чукотскому языку в совершенстве он так и не смог. Вот и выкрикивал он по-английски: «Духи предков, взываю к вам и прошу помощи или совета».
И духи откликнулись, кстати, довольно быстро, что только подтвердило слова Рынтетегина, что на родной земле Гарри контакт с ними легче установить будет. В общем, появились духи, парочка из которых сходу занырнули в дубину, вырвали её у здоровяка из лапы и принялись охаживать того, и всё по голове, по голове. А один из них, самый, судя по всему, старый подлетел к Гарри и погладил его по голове, передав ему мысленно приветствие от всех прилетевших на его зов и предложение в случае чего не стесняться и звать их незамедлительно.
Только на этом ничего не закончилось, потому что когда этот здоровяк упал мордой вперёд, то оказалось что за его спиной и немного сбоку стоял какой-то маг на голову которого был накручен огромный тюрбан. Так вот, увидев что здоровяк упал и больше не подаёт признаков жизни, он направил на Гарри палочку и негромко произнёс: «Авада...», а дальше уронил палочку, схватился руками а голову, упал и принялся кататься по полу и орать от боли. Правда вопли его слышны не были, видимо звук перекрыли.
А случилось так потому что духи к себе... ну, туда где они обитали... отправиться не успели и увидев что этот маг хочет убить их потомка накинулись на него и что-то там с ним сделали. Затем кто-то из них помахал Гарри своей призрачной рукой и они все вместе устремились вверх.
После чего Поттер кое-как добрался до стенки, всё-таки как камлание, так и связь с духами много сил отнимало даже у взрослых, состоявшихся шаманов, и устроился возле стенки, усевшись прямо на пол. В общем, немудрено было что подустал он, слегка. А уселся он рядом с какой-то девочкой, которая невесть каким образом тоже оказалась тут, в туалете. Которую он только что заметил и получается... спас, что ли? Ну, да, спас, а как это можно ещё назвать? И, хотя выслушивать благодарности он не собирался, скромный он всё-таки был, но вот узнать что такое тут происходит, и в порядке ли вещей в этой школе подобные прошествия очень хотелось.
— Ты как? — спросил Гарри через некоторое время когда немного пришёл в себя.
— Н-н-н-нормально, — заикаясь и как-то заторможено ответила девочка.
— Ну, тогда пошли я тебя в санчасть провожу, — предложил Гарри. — Нам с тобой там сейчас самое место.
И они, опираясь на стену и помогая друг другу кое-как поднялись на ноги и схватившись друг за друга потихоньку потопали в санчасть. А повёл её Гарри так, чтобы обойти здоровяка с другой стороны и чтобы девочка тюрбаноносца не увидела. И ещё он для этого отвлёк её, переключив внимание на себя и поинтересовавшись часто ли тут у них такая фигня. На что у Гермионы — так девочку звали — как стоп-кран сорвало и вывалила она на Гарри целую кучу информации. И почему она тут оказалась, и о своём разочаровании школьными порядками. А в конце добавила что, таки нет, не каждый у них день тролли по школе разгуливают, да и вообще, этот случай из разряда невероятного.
А дальше, уже в санчасти, которая тут называлась больничным крылом, их встретила школьная медсестра мадам Помфри, напоила их зельями, переодела в пижамы и спать уложила. После чего, когда утром их отправили на завтрак, то Гермиона забросала его вопросами — у неё вообще была такая манера разговаривать.
— Стоп, стоп, стоп, — замахал руками Гарри. — Помедленнее, Гермиона и желательно по порядку.
— Хорошо, — согласилась она. — Гарри, а что это вчера было-то? И как тебе удалось справиться с троллем?
— Так это был тролль? Впрочем, неважно. А справился с ним не я а духи предков, которых я призвал и попросил помочь, — объяснил Гарри.
— Духи предков?! Призвал? А как?
— С помощью бубна, — Поттер показал ей и бубен и колотушку. — Да ты же сама видела.
— Нет, — пояснила она, — только слышала. Когда ты стукнул в него первый раз я как бы застыла с закрытыми глазами и так и просидела всё время пока ты рядом не приземлился.
— Вот значит как? — Гарри задумался, после принялся объяснять.
Рассказ его свёлся к тому что шаманы наделены способностями общаться с духами обитающими в потустороннем мире или астрале. А общение с ними становится возможным, когда шаман впадает в особый транс выполняя для этого ряд формальных, типа, танцевальных движений и колотя в бубен, а так же принимая, кому необходимо, одну хитрую настойку. И после того как духи откликнутся он может обратиться к ним с просьбой или попросить совета.
А сами по себе духи это души умерших, которые после их смерти попадают в астрал и там превращаются в духов. Вот эти-то самые духи с троллем и справились. «И это ещё хорошо, — подумалось ему, — что она про того мужика в тюрбане не спрашивает. Всё-таки не зря я её стороной провёл и она его не заметила и не расслышала как в он меня Авадой запулить хотел».
Так они до Большого зала и добрались, а перед тем как туда войти Гарри спросил Гермиону не поможет ли она ему поднаверстать пропущенный материал, на что Гермиона ответила согласием, даже если его к ним на факультет не распределят. Так что, сразу после завтрака его сначала пригласили в кабинет директора, где и провели это самое распределение о котором Гермиона рассказала. И попал Гарри на Гриффиндор, на один с Гермионой факультет.
А уже вечером, после занятий, Гарри снова к директору пригласили, только в этот раз в кабинете, помимо директора и профессор Макгонагалл которая с ним распределение провела, присутствовал ещё один декан, возглавляющий факультет Слизерин, звали которого Северус Снэйп. Одет он был во всё чёрное и буквально выплёскивал на окружающих своё недовольство. Но если на всех прочих, Снэйп смотрел просто с недовольством, то вот на Гарри он смотрел с недовольством очень сильным, а может даже и с ненавистью. Чему Поттер очень сильно удивился, потому как не помнил чтобы они где-то пересекались, уж кого-кого, а такого колоритного персонажа он бы точно запомнил.
Единственное чего Гарри не понял, а Снэйп-то что тут делает. Ведь он-то, в отличие от Макгонагалл ни заместителем директора не был, ни его деканом. «Впрочем, присутствует и присутствует, — подумал Гарри, — может его директор по своим каким-то делам вызвал. В любом случае, даже если он тут в качестве тяжёлой артиллерии, то обломаются они».
Потому, что помимо описываемых событий, случилось с Гарри ещё кое-что, о чём он никому не рассказал. Вроде бы ничего особенного, всего лишь сон ему этой ночью приснился, вот только оказался он не простым, потому как далеко не каждую ночь такие сны снятся. Приснились же ему его родители и хоть Гарри совершенно их не помнил, так как погибли когда ему год с небольшим был, но убедили они его что они те за кого себя выдают. И рассказали ему, точнее дополнили подробностями как происходили события о которых ему Хагрид поведал, насчёт Хэллоуинской ночи восемьдесят первого года.
В общем, в тот момент когда в Гарри тот непонятный мужик Авадой пальнуть пытался, то облепили его духи и не дали это сделать. Но, прямо тогда же выяснилось, что мужичок этот — Квиринус Квиррелл его звали — один из хогвартских учителей, да к тому же ещё и одержимый, и не кем-нибудь, а духом Волдеморта. А духом, потому что тело его разрушилось, ещё тогда в восемьдесят первом, когда он к Поттерам заявился и Гарри убить не смог. Но благодаря тому что наклепал он себе якорей, удерживающих его душу на этом плане существования, то остаток его души в астрал не попал, а в духа тут, на месте как-то превратился.
Только не учёл старина Волди одного момента. Оказалось, что это отсюда душу в астрал нельзя отправить пока якоря есть, а если призыв провести, то и не помогут они в этом мире удержаться и доставят духи этот остаточек по назначению.
А ещё они предупредили что когда завтра Гарри вызовут к директору, чтобы уточнить где он был всё это время, то пусть он будет в готовности камлание провести и призвать их. И добавили что пусть не пугается он, если увидит что-то такое после чего помрёт добрейшей души дедушка.
— Гарри, мальчик мой, — начал разговор директор школы Альбус Дамблдор, — ты ничего мне рассказать не хочешь?
— Нет, — ответил Гарри, — а вот спросить не просто хочу, но прямо таки жажду. И вопросов у меня много-много. Но... главный вопрос, а что, собственно, за ... простите, хрень в этой вашей самой лучшей школе творится? Что, создание для учеников смертельно опасных ситуаций это в порядке вещей?
Но отвечать на вопросы никто ему не стал, конечно, а принялись на него орать и Макгонагалл, и Снэйп. И если первая кричала что молод, типа, Поттер ответов каких бы то ни было требовать, дескать, нос не дорос, то второй, почему-то во всю сравнивал его с папой покойным. Мол и наглый он, и авторитеты ни во что не ставит, и тупой такой же. А Дамблдор, который директор, поглядывал не происходящее с эдакой благожелательностью. Впрочем, недолго всё это продолжалось, потому что вытащил Гарри бубен и стукнул в него точно так же, протяжно, как в туалете. И замерли не в силах пошевелиться и Дамблдор, и Снэйп, и Макгонагалл, а Поттер вскочив со стула, на который успел присесть, принялся камлать.
И снова не пришлось ему делать это долго и усилия большие прикладывать. Откликнулись духи, как будто бы ожидали этого, типа, мы наготове — только свистни. Налетели они, заблокировали ещё сильнее присутствующих тут взрослых, а некоторые из них влетели прямо к ним головы. Наверное, чтобы узнать что в их разумах творится. После чего двое из них приняли вид, который был у них при жизни и... высказали Дамблдору, Макгонагалл и Снэйпу своё неудовольствие. А самому Гарри они порекомендовали присесть и не отсвечивать.
— Ну что, Минерва, — начали они с Макгонагалл, — как чувствуешь-то себя? В груди как, ничего не ёкает? Нет? Ну, тогда подумай что ты Джеймсу и Лили скажешь когда они у тебя спросят как ты своё обещание выполнила.
— Какое ещё обещание? — не поняла получившая возможность ответить Макгонагалл. — Не помню я чтобы они меня о чём-то просили.
— А если вот так? — один из духов воткнул ей в голову конечность и что-то там сделал.
— А-а-а!!! — заорала Макгонагал от боли, а когда её отпустило, то окрысилась на Дамблдора. — Альбус, сука, ну, дай мне только возможность до тебя добраться... Ох уж воздам я тебе, за всё хорошее. Так отплачу, что...
— Тихо, тихо, Минерва, успокоил её дух. — Ты свою энергию направь на то чтобы в школе порядок навести, а этого... любителя Всеобщего блага нам оставь. Ну, а сама послушай пока.
— Теперь, что касается тебя, — обратился дух к Снэйпу. — С тобой, в общем-то, всё понятно. К предкам тебя и пусть они тебе сами мозги вправляют, если получится, а то тут толку от тебя не будет, однозначно.
— Но... я знаю что он далеко не самый приятной человек, только... почему с ним именно так? — уточнила Макгонагалл.
— Почему с ним так, а не иначе? А ты помнишь, Минерва, какое у тебя сложилось мнение про магглов, которым этот бородатый скотопидор нашего потомка подкинул?
— Я посчитала их самыми худшими магглами из всех кто мне в жизни встречался, а потом, благодаря некоторым... — она, эдак много обещающе посмотрела на Дамблдора, — я как-то забыла об этом. Да что говорить про Гарри, если я и на свои обязанности декана тоже забила. Но, Снэйп-то тут при чём?
— А при том, что Альбус чуть ли не прямым текстом дал ему добро продолжить то, что родственнички творили с нашим потомком, используя для этого всю его буйную фантазию.
— Что-о-о!!!? — Макгонагал даже поперхнулась услышав это, захотев начать высказывать Дамблдору всё что она думает и о нём, и о Снэйпе.
Дальше присутствующие в кабинете замолчали, давая возможность и время Минерве в себя прийти и, заодно, парочке духов исследовать стоящие вдоль стен книжные шкафы, внутренности стола и ниш в стене. Дальше они пошушукались с остальными, и настала очередь Дамблдора претензии выслушать.
— А теперь ты, возомнивший себя самым умным, ответь как наши фамильные артефакты и книги у тебя в кабинете оказались? И почему они у тебя, а не в Гинготтском хранилище, где им самое место?
— Э-э-э... — только и смог ответить Дамблдор.
— Что, хочешь сказать что это ради Всеобщего блага? — продолжил дух. — А так же, почему ради этого мифического блага ты решил пожертвовать жизнью нашего внука? Что, зависть и жадность обуяла и захотел ты владельцем всех Даров смерти заделаться? В общем так, Гарри, — переключился он на мальчика, — ты сейчас иди, а мы тут ещё побудем немного...
— Э-э-э... Спасибо, сэр. От всей души, — поблагодарил Гарри и отправился в гриффиндорскую общагу.
А по дороге пришла ему в голову мысль,которая порадовала его. Что впервые в его жизни появились ответственные взрослые, пусть даже и пребывающие почти постоянно в астрале и которые могут устроить похохотать разного рода недоброжелателям. И когда он добрался до их гостиной, то отыскал взглядом Гермиону, сидела которая в уголке и читала что-то, и направился к ней. А когда опустился рядом с ней на диванчик и глаза прикрыл, от усталости, всё-таки, как уже говорилось нелёгким делом камлание было.
— Ну, что? — поинтересовалась Гермиона. — КАк разговор прошёл?
— Если в целом, то... продуктивно, — ответил Гарри.
— Насколько?
— Настолько что школе теперь понадобятся новые зельевар и директор. Спасибо духам, избавили они нас от этих совершенно неприятных личностей, причём, самым радикальным способом.
— Знаешь, — ответила подумавши, сначала слегка опешившая Гермиона, — если бы это было до случая с троллем, то я бы реагировала совсем по другому. Но... сейчас я думаю, что если эти самые духи приняли такое решение, то у них были очень веские причины. И если бы они помогли удалить из школы ещё и некоторых учеников, например, вот эту рыжую семейку, — она указала на братьев Уизли, — или хотя бы самого младшего, то я совсем не огорчилась бы.
— Ну, — заметил Гарри, — я всё ещё не совсем в курсе текущей обстановки, но не верить тебе оснований у меня пока нет. Так что обратимся мы к духам... Это я точно тебе обещаю и уж кто-кто, а они нам точно либо подскажут, либо помогут.
Существует ли на самом деле реинкарнация я, как и многие другие толком не знал. Но, всё же, если бы вдруг столкнулся с таким явлением лично, то меня не удивило бы что оно имеет место. И знаете, я, таки, с этим столкнулся, но не сразу, а лишь когда я начал свою вторую жизнь. Удостоверился я что она всё-таки имеет место, потому как в моей памяти стали проявляться фрагменты из предыдущей. А затем, в следующей, фрагменты уже из двух прошлых и так оно дальше пошло.
Так вот, о чём я хочу рассказать. Каждый раз, проживая жизнь заново, я был совершенно другим человеком, совсем не тем что в предыдущих. Например, во второй жизни я оказался Гарри нашим Поттером и вот какой момент из жизни, когда я был им, мне запомнился со всей отчётливостью, настолько, что вспоминался он мне потом и в третьей жизни, и в четвёртой. Который каждый раз вспоминался с некоторым... злорадством.
Но, прежде чем остановиться на том что именно произошло и что стало поводом к тому чтобы позлорадствовать, немного расскажу о том как мне жилось. Ну, когда я Поттером перестал быть, после мая девяносто восьмого. В общем, получилось что первые девятнадцать лет, как и все последующие годы после победы над Волди, я прожил уже не как Гарри Джеймс Поттер, а как Пол Андерсон Гатлинг. А имя другое я взял потому как понял, что для меня, с победой над Волди, ничего не закончилось, то есть как был я всем должен по жизни, так с меня продолжат и спрашивать, и даже требовать. Ну, если оставить всё как есть и ничего не поменять.
А менять нужно было потому что стали меня окружающие выбешивать со своими просьбами. Особенно, когда моё внимание начали стараться привлечь совершенно левые, мутные ребята, которых я до этого даже в глаза не видел ни разу. И которых это совершенно не смущало, настолько что они считали, что если они ко мне на улице подойдут и предложат участия в каком-нибудь их грандиозном проекте, то меня это тут же заинтересует и поведусь на их посулы. Типа, вы же теперь герой, мистер Поттер, и если вы присоединитесь ко мне, то мы с вами такого нахреновертим, что мама не горюй.
Но больше всего мня бесило что они не просто предлагали — это было ещё полбеды, так ведь нет же, требовали они ещё и настаивали. Говоря открыто что, дескать, это теперь моя святая обязанность. Вот подумал я, подумал да и свалил нафиг. Точнее в Америку и имя поменял.
Не буду рассказывать как мне там жилось, а жилось мне там весьма недурственно, скажу только что через десять лет я развёлся со своей тамошней женой, с которой у нас было двое совместных детей — дочь и сын. Вот с одним из которых, с сыном, я вернулся обратно в Британию. Ну, ностальгия, то, сё, сами понимаете. А ещё через девять лет, когда я провожал в Хогвартс моего сына Реджинальда, то случайно столкнулся с Гермионой Уиллогби, в девичестве Грэйнджер. Которая на тот момент уже тоже лет пять как была не замужем. и тоже провожала своего ребёнка в Хогвартс, только дочь.
Разумеется мы друг друга узнали, обрадовались встрече и после того как Хогвартс-экспресс повёз наших детишек в школу мы с ней вышли на Черринг-Кросс-Роуд и устроились в одной маленькой но очень уютной кофейне, чтобы поговорить.
Кстати, когда она назвала свою нынешнюю фамилию, то я удивился, конечно. «Уи... ллогби?» — переспросил я её , подумав в первый момент что я её неверно понял. Так-то я думал что она теперь Уизли, да и вообще министр магии и всё такое, но оказалось что замужем за Роном она так никогда и не была, да и к магическому миру она сейчас тоже особого отношения не имеет. Как, собственно, и я.
Забегая немного вперёд и для информации, скажу что встречи наши стали с тех пор регулярными и закончились свадьбой. А сразу после того как мы колечками обменялись Гермиона заметила, что начавшееся у нас во время поиска хоркруксов, когда мы вдвоём остались, пришло наконец к своему логическому завершению. И я с ней согласился, потому как некоторая романтика начала у нас тогда намечаться, начала. Но, потом вернулся Рончик, у нас появились другие задачи, типа, Гринготтс обнести и всё такое, поэтому дальнейшего развития эта наша романтика так и не получила.
Впрочем, это так к слову пришлось и это не тот момент о котором мне хотелось бы поведать, а рассказать мне хочется про нашего бывшего, рыжего друга Рона. О том, как получилось что стал он обладателем того, чего очень и очень хотел, я имею в виду славу и известность. Ну, помните что он видел в зеркале Еиналеж? И староста он, и лучший ученик, и капитан квиддичной команды, и сам Дамблдор его в пример другим ставит, и волшебная палочка у него самая большая и толстая, и... много ещё чего.
В общем, очень сильно он хотел прославиться, мечтал прямо, только не зря говорится: «Бойся своих желаний, они имеют свойство исполняться». Вот она-то, известность, его и настигла и прославился он на всю магическую Британию.
А дело, в общем, было как? После того как я удрал, оставив прощальную записку, в доме Уизли поднялся хай. Особенно, конечно, злобствовали Рон и Джинни. Рон кричал что я предатель потому как бросил их в тот момент когда вся их семья переживает траур в связи с гибелью Фреда и не оказываю им моральной поддержки, а Джинни, почему-то, предъявляла Гермионе, что типа из-за неё я уехал и не хочу с ней отношения восстанавливать.
Так вот, когда они немного успокоились, то Гермиона сказала Рону что она тоже на днях уедет, в Австралию. Встретиться с родителями, показаться им и узнать не нужна ли им какая-либо помощь, то, сё — память, кстати, она им не затирала. Вот тут-то и произошло то, что прославило Рона на всю магическую Британию и ничем иным кроме как эпической глупостью его действия назвать нельзя.
И что же он такого сделал Рон? Да ничего особенного, всего лишь, сказал Гермионе что ехать в Австралию он ей... запрещает. Запрещает, Карл! А дальше Грэйнджер рассвирепела. Нет, ну оно и понятно, сначала ей младшие Уизли, на пару, мозг выносили, да ещё и не один час, а после Рончик чуть ли не приказным тоном заявляет ей такое. Я бы на её месте тоже повёл себя... несколько несдержанно и даже не совсем адекватно.
И настолько Гермиона разозлилась, что всего одним режущим заклинанием оскопила его, потом аппарировала с ним в Мунго и шарахнув по столу на ресепшене отрезанным хозяйством Рончика, заявила на всё приёмное отделение что с мистером Рональдом Уизли произошёл несчастный случай. Дескать, порезался он во время бритья, а сама аппарировала в аэропорт и через два часа вылетела в Австралию.
А рассказал я это чтобы лучше было понятно какой именно момент мне чаще всего вспоминается. В общем, в приёмном отделении Мунго, в то время народ присутствовал, конечно, ведь не с Роном единым несчастные случаи происходят. Поэтому о случившемся с ним пошли гулять сплетни. А самое интересное, как мы потом выяснили, хоть Гермиона и не применила чего-то там Темномагического, но шрам у Рона после операции на всю жизнь остался. Имеется в виду в том месте куда его хозяйство обратно то ли пришили, то ли ещё как-то приклеили.
В итоге, на всю оставшуюся жизнь Рончик заполучил прозвище и иначе как Мальчик-Который-Порезался-Когда-Брился, его с тех пор не называли, а так же его частенько просили показать шрам, причём, эдак ехидненько.
Вот так Рон заполучил известность, а у меня появился момент, который я частенько вспоминаю, пусть даже и с некоторым злорадством. Нет, ну сами представьте, подходите вы к нему, ухмыляясь, и говорите: «Так как ты там умудрился порезаться?» или «Покажи шрам, Рончик». Ха-ха-ха.
Попадались мне работы в которых Альбус и Артур заключают договор и Гарри женится на Джинни в принудительном порядке. Сама идея бредовая, конечно, но... Почему бы и не пофоантазировать на эту тему.
* * *
Гарри Джеймс Поттер: Мальчик-Который-Выжил, Мужчина-Который-Победил, Герой магической Британии, Кавалер ордена Мерлина первой степени и обладатель ещё нескольких титулов сидел в доме на Гриммо и офигевал от услышанного.
А новость, ту что погрузила его в это состояние, принёс ему его, типа, лучший друг Рон Уизли. Вообще-то, обычно, про таких друзей говорят что их бы за шкирку да в музей, но... В общем, не время пока было избавляться от этой дружбы, были на то причины, хоть с каждым днём причин этих оставалось всё меньше и меньше.
А когда их совсем не останется, то и можно будет дальше пойти каждому своим путём и проживут они свои собственные жизни больше не встречаясь, но... случилось одно событие которое повлияло на жизнь как Рона, так и остальных членов его семьи не самым благоприятным образом.
Случилось же это чуть больше чем через месяц после того как битва за Хогвартс отгремела и Волди был окончательно и бесповоротно отправлен в следующее большое приключение. А почему не сразу? Ну, потому что сначала были похороны погибших, суды над Пожирателями в которых Гарри выступал в качестве свидетеля, сборы и проводы Гермионы — улетела она в Австралию к родителям — так что, весь этот период, свободного времени у Поттера не было вообще, от слова «Совсем». И наконец когда оно, это самое время, у него появилось, в гости к нему заявился Рон и огорошил его.
— Собирайся, Гарри, родители ждут тебя в «Норе» как можно скорее, — с порога озадачил его Рон.
— А что такого срочного произошло? — не понял Поттер. — Мы же виделись с Артуром буквально позавчера.
— Папа с мамой ждут тебя для обсуждения условий брачного договора, — просветил широко улыбаясь Рон. — Поздравляю, Гарри, скоро ты станешь мужем, а потом, через некоторое время ещё и отцом.
Сказав это Рон ещё и по плечу Гарри хлопнул. Типа, не дрейфь приятель, всё на мази.
— И... — Гарри взлохматил волосы на макушке, — на ком же я по твоему собираюсь жениться? Будь добр, просвети, а то я что-то отстал от жизни и как-то упустил этот момент из виду.
— Как на ком? — удивился Рон, типа, ты чего сам, что ли, не знаешь. — На Джинни конечно.
— Ну... тогда подожди. Мне нужно переодеться, — принял решение Поттер.
В «Норе» конечно ему обрадовались и тоже принялись поздравлять с будущей свадьбой, как будто бы этот вопрос был делом решённым, так что пришлось Гарри немного остудить уизлевские восторги.
— Для начала позвольте узнать когда это я успел сделать Джинни предложение стать моей женой? — уточнил он.
— А твоего мнения никто и не спрашивал, Гарри. В конце концов взрослые лучше знают что для их детей... лучше, — объяснила ему Молли Уизли. — Так что, подумали мы о твоём будущем, с Альбусом посоветовались и Артур заключил с ним договор на крови. Поэтому, как только Джинни исполнится семнадцать, так две свадьбы сразу и сыграем.
— Две? — Поттер барабанил пальцами по столу стараясь сдерживаться. — А я что... кроме как на Джинни должен жениться ещё на ком-нибудь?
— Ну что ты, Гарри. Нет конечно, — Молли даже похихикала, типа, ну ты и глупость спросил. — Вторая свадьба будет у Рона с Гермионой. Ах! Вы такие хорошие пары, а какие будут внуки красивые...
— А Гермиона, насколько я понял, тоже пока не в курсе?
— Ну... мы ещё не успели её обрадовать.
— Понятно. Где договор, Артур? Мне хочется его увидеть.
— А он всего в одном экземпляре и остался у Альбуса.
— Ладно. Я понял.
А дальше на кухне Уизли случился БОЛЬШУЩИЙ БУМ, потому что Гарри взял, да и аппарировал с ОГЛУШИТЕЛЬНЕЙШИМ хлопком, в результате которого в кухне «Норы» повылетали стёкла из окон и вынесло входную дверь, а ещё побилась вся кухонная посуда, за исключением кастрюль и сковородок. Да и самих жителей «Норы» слегка контузило.
«Так говорите что вас Предателями зовут за то, что вы магглов любите? А вот в задницу меня поцелуйте, уроды. Ну да ничего, устрою я вам... похохотать как любит говорить старина Пивз, — ругался про себя Гарри двигаясь по территории Хогвартса к воротам которого он аппарировал. — Ох вы у меня и попляшете. Суки».
К счастью горгулью на входе в кабинет директора ещё не отремонтировали, так что препятствий чтобы туда попасть у Гарри не возникло. А когда он оказался внутри, то сначала поздоровался с Минервой Макгонагалл, нынешней директрисой и попросил разрешения поговорить с портретом Дамблдора.
— А что случилось, Гарри? Почему такая срочность? — поинтересовалась она.
— Да вы представляете, Минерва, — пояснил Поттер, — оказывается я собираюсь жениться на Джинни Уизли, а Гермиона за Рона замуж собралась. Правда я узнал об этом минут пятьдесят назад, а она вообще ещё ни сном, ни духом.
— А Альбус тут при чём?
— Так ведь это он с Артурчиком договоры подписал. И они, скорее всего до сих пор где-то здесь, в кабинете. Поэтому меня так и подмывает взглянуть на них и даже не одним глазком.
— Хм-м... Мне тоже было бы интересно, — Макгонагалл посмотрела на портрет Дамблдора многообещающим взглядом. — Где договоры, Альбус?!
Портрет не стал запираться и попросил вызвать одного конкретного домовика, а уже тот притащил откуда-то тоненькую папочку в которой они и были. «Н-да... — задумался Гарри после прочтения. — Не зря Гермиона говорит что маги и логика не всегда совместимы. Далеко не всегда. Потому как не всё вы предусмотрели, ребята. Ох, не всё. Впрочем, уточню-ка я кое-что, а то что-то слишком много мне за такой брак заплатить придётся, после чего ещё и работать в поте лица чтобы с голоду не помереть».
Кстати, договоры и контракты были, по сути своей, документами разными. В договоре, как правило, говорилось только что такой-то юноша женится на такой-то девушке, что подтверждается подписями опекунов или родителей. А вот в контракте уже конкретно обговаривалось всё прочее, типа, кто свадьбу оплачивает, какое приданое будет за невестой, какое количество детей они должны родить и всё такое. Правда в этом договоре, насчёт Гарри и Джинни, было ещё кратко уточнено что за все будет платить жених, а потом после женитьбы ещё и родственников содержать. А про свадьбу Рона и Гермионы — что её тоже Поттер оплачивает, после чего участвует в содержании и его семьи.
— А скажи-ка мне, Альбус, — спросил он у портрета, после того как ознакомился с договорами, — захочет ли Джинни выйти за меня замуж, когда узнает что денег-то и нетути?
— А куда они вдруг денутся? — типа, не понял Дамблдор. — Там же, вместе с Блэковскими ещё твоим правнукам хватит.
— Да пока никуда, но что помешает мне перевести их, например, в благотворительный фонд защиты китов?
— Не выйдет, Гарри, мальчик мой, — Альбус изобразил свою самую благожелательную улыбку, — сходи в Гринготтс, там тебе объяснят.
— Ладно, — не стал возмущаться Поттер, и отправился в Гринготтс.
И если бы Дамблдор не предупредил о том что в банке его не ждёт ничего хорошего, то Гарри был бы ошарашен, конечно. Потому как выяснилось что все его счета заморожены, а разморозят их только после женитьбы на младшей Уизли.
— На каком основании? — уточнил Поттер.
— Министерский указ, — просветил его гоблин.
— Министерский?! — удивился Гарри. — И с каких это пор гоблины пляшут под дудку министерства и суют свой нос в дела волшебников?
— В этом вопросе, — ухмыляясь ответил гоблин, — Гринготтс решил пойти навстречу министерству.
— Вот как? Ну тогда мне вас искренне жаль, мои зеленокожие друзья, — ухмыльнулся ему в ответ Поттер.
После чего Гарри вышел из Гринготтса и активировал международный портключ, чтобы через несколько мгновений оказаться в Цюрихском магическом банке.
А почему именно там? Ну, так вышло что когда-то в Британии, гоблины серьёзно воевали с местными гномами и, почти истребив их, вытеснили с островов, остатки которых, покинув Британию, осели в Швейцарии, чтобы их окончательно не уничтожили и смешаться с местными кланами. А сами швейцарские гномы что там в основном обитали, к тому времени, в Европе обосновались плотно и прекрасно помня о поражении их соплеменников в войне на островах, решили что гоблинам на материке делать нечего.
Поэтому гномы закорешились с вампирами и поделили сферы влияния. Так что теперь первые контролировали финансы в восточной части Европы, а вторые — в западной. А ещё, если принять во внимание, что гномы, совершенно не гнушались использовать разные немагические изобретения, например, в военной области, то взять реванш в той давней войне они могли бы запросто. Ну, если бы у них желание такое возникло.
Кстати, сам Гарри узнал об этом совершенно случайно. Он, признаться, был весьма удивлён, когда уже после победы над Волди Кричер принёс ему письмо от этих самых гномов, с настойчивым предложением посетить Цюрихский магический банк для решения ряда финансовых вопросов. Поттер удивился, конечно, и как только выдалось свободное время переместился туда портключом, каковым являлось письмо. И там выяснилось что Блэки-то, оказывается были значительно богаче и пользовались услугами не только гоблинов, но и гномов и имели ещё и там счёт. Ну, а так как Гарри оказался наследником Сириуса, то гномы его и пригласили.
А после того как финансовые вопросы были решены, то гномы предложили обращаться в случае чего, потому как вопросы они решали не только финансовые и могли помочь почти с любой проблемой. В общем, теми ещё пройдохами гномы оказались.
Прибыв в Швейцарию Гарри обратился с просьбой чтобы его свели с нужными специалистами и через два дня оказался в Австралии, где ему помогли по быстрому найти Гермиону. Кстати, память родителям она не затирала, потому как процесс этот для неволшебных людей был необратим, а ещё к тому времени, то есть к концу шестого их курса, у Гермионы братик родился.
Поэтому о том, что Грэйнджеры: Дэн, Эмма и маленький Натаниэль собираются покинуть Англию Гарри знал, так как помогал им с отъездом, только не знал куда именно они уехали. Он об этом узнал только когда Гермиона к ним поехала, потому как и соскучилась и чтобы с дальнейшим определиться, после чего и сообщить Поттеру что дальше делать будет. То ли останется здесь с родителями, то ли вернётся чтобы Хогвартс всё-таки закончить. Поэтому такой скрый визит Гарри оказался для неё неожиданностью.
И сразу как Гарри смог отдышаться после костедробильных объятий подруги, она засыпала его кучей вопросов, главным из которых был: «нет, я, конечно, очень рада, но, какого собственно хрена, Гарри? Ведь мы же договорились». На что он и ответил:
— Я приехал чтобы сообщить тебе почти радостное известие.
— Какое?
— Поздравляю, мы с тобой почти женатые люди.
— Мы с тобой? — уточнила Гермиона.
— Ну, не я и ты, пока ещё, — пояснил Гарри. — Имеется в виду что в супругах наших младших Уизли видит кое-кто.
— Что-о?! — Гермиона принялась бегать по комнате, стёкла в окнах стали подрагивать, а волосах стали проскакивать искры. — Да я их...
— Тихо, тихо...
И пришлось Гарри ловить Гермиону, обнимать её и успокаивать, пока она в разнос не пошла.
— Тихо, давай ты успокоишься, договоры почитаешь, подумаешь и попробуешь выход отыскать, — предложил ей Поттер когда она немного успокоилась. — У меня-то мысли на этот счёт уже есть, но две головы всегда лучше. А уж если наши мнения совпадут, то это вообще здорово будет.
Так что Гермиона принялась за обдумывание, а Гарри, чтобы её не отвлекать, помогал Эмме по хозяйству и с маленьким Натом. «Нет, ну а чего? — рассуждал он при этом. — Свои-то тоже когда-нибудь да появятся. Так почему бы и не приобрести опыт заблаговременно». Вообще-то, своё будущее они с Гермионой обсуждали и даже пришли к выводу что вместе они составят неплохую семью. Пусть даже между ними и особой романтики никогда не было, чтобы прямо какой-нибудь лямур-тужур-бонжур, жить друг без друга не можем и все дела.
Нет, до такого не дошло, конечно, но симпатия между ними была, как и большое взаимное уважение и друзьями они были настоящими, неподдельными. Впрочем, этот вопрос они пока решили не форсировать, но виды друг на друга иметь.
А вечером, когда Гарри с рук на руки передал мелкого его родителям, то обсудили они с Гермионой планы.
— Знаешь, Гарри, — начала она излагать свои мысли, — с одной стороны составлено всё вроде грамотно и если бы дело касалось только тебя, то фиг бы ты от женитьбы отвертелся, но так как в это замешана ещё и я, то у нас появляются варианты.
— Ты тоже это заметила? — уточнил Гарри.
— Ага, — ухмыльнулась Гермиона. — И боюсь, что как бы прискорбно это не было, и как бы мне не хотелось чтобы мы брали грех на душу, но...
— Ты права, — закончил за неё Гарри. — Рыжих нужно кончать. И делать это чужими руками. Разве что Артурчика я бы прикончил собственноручно, ей богу. Знаешь с каким самодовольным видом он сидел когда они мне об этом рассказывали? Сука рыжая!
Говоря это уже Гарри начал злиться и по комнате бегать, так что пришлось теперь Гермионе его отлавливать и успокаивать. А то ведь если бы в разнос пошёл Поттер, то это было бы гораздо хуже, всё-таки дури магической в нём побольше было.
И хорошо что рядом в это время находилась Грэйнджер, потому как успокоить его в такие моменты удавалось только ей, как и Поттеру её. Нет, так-то они себя в руках, обычно, старались держать, но ведь бывало же что их кто-то или что-то могло выбесить, а рядом кого-то из них в этот момент не было. Вон, Рончик, например, не даст соврать или близнецы, или Дамблдор мог бы рассказать как его кабинет был изрядно разгромлен в конце их пятого курса когда Альбус Поттера выбесил.
— Нет, Гермиона, как же всё-таки здорово что мы есть друг у друга, — выдал Гарри когда успокоился в её объятиях. — И, в связи с этим, наше совместное будущее кажется мне всё более и более подходящим вариантом.
— Да я и сама так думаю, тем более что обсуждали мы этот вопрос, — согласилась Гермиона.
— Ага. Только рыжего козла я всё-равно лично завалю.
— А вот фиг тебе, вместе валить будем. Мало, что ли, Пожиранцев мы вдвоём на тот свет отправили? А после того что ты рассказал я его иначе как Волдемортовским прихвостнем не воспринимаю.
После чего немного помолчала и спросила.
— Так, а с младшенькими-то мы как разберёмся, а то ты в детали меня пока не посвятил? — полюбопытствовала Гермиона.
— Исполнителей наймём, — пояснил Гарри. — Только закажем, ты — мою, а я — твоего, чтобы откатом не долбануло.
— Не возражаю, — согласилась Гермиона. — А насчёт гоблинов у тебя мысли есть?
Рассказал ей Гарри про гоблинов, как они министерству, типа навстречу пошли.
— Ведь наверняка же теперь коротышки в курсе что мы их банк обнесли и гадить решили по мелкому. А так как знали об этом всего три человека изначально, а гоблины в курсе не были, то без Рончика, портрета Светоча нашего и министра тут не обошлось. И не могли гоблины не заинтересоваться с чего бы министр такой указ издал. А тот, чтобы гоблины пошли ему навстречу, наверняка их в детали посвятил, — сразу сделала вывод Гермиона. — А значит и Шеклболта нужно будет в список недругов добавить.
— Да, — согласился Поттер, — я тоже так подумал. А насчёт гоблинов есть у меня мысли, конечно. Как не быть-то? Только проверить всё нужно будет и неплохо будет в Запретной секции полазить. В общем, нашёл я одну старую и редкую поттеровскую книгу, а потом ещё и с гномами проконсультировался и есть у меня предположение как портал открыть.
— Портал? — переспросила Гермиона. — Настоящий, а не эту жалкую пародию, которая портключи?
— Ну, да. Открыть вход, допустим в Северном море, а выход в одном из хранилищ Гринготтса.
— Да вы мстительный тип, мистер Поттер. Ну, а пока прелагаю отдохнуть от всяких проблем, расслабиться и получить удовольствие.
Вернулись Гарри с Гермионой в Британию за неделю до первого сентября. Решили они, что в Хогвартс всё-таки поедут, глядишь может что ещё в Запретной секции радикальное против гоблинов найдётся, а родители её в Австралии решили остаться. Подумали они и заявили что один переезд равен двум наводнениям или трём пожарам, так что воздержатся они. Поэтому Гермиона выписала им из Хогвартса домовика, а то Натаниэль стал признаки наличия магии демонстрировать.
А они по приезду первым делом в «Нору» наведались, а там... Ой бядя-бяда. «Нет вы представляете, Гарри, Гермиона, сначала Джинни в нашем пруду утонула когда искупаться пошла, а потом ещё и Рон пирогом насмерть подавился», — плакала Молли обнимая их. В общем, нормально исполнители сработали.
«Жаль тебя, Молли, конечно, если чисто по человечески, но какого хрена вы головой-то с Артурчиком не подумали прежде нас с Гермионой захомутать решили? — думалось в это время Гарри. — Впрочем, если уж ты так хотела моих денег, то твоё пребывание в Мунго я оплачу, разумеется. А ты туда точно попадёшь когда в скорости и Артур твой вслед за младшими отправится».
И ещё, накануне отъезда в Хогвартс, когда уже вечером сидели Гарри с Гермионой в гостиной, а Кричер подливал им чай, то Гарри вдруг вспомнился один классик. О.Генри которого звали и его рассказ «Дороги, которые мы выбираем».
— А чего ты его вспомнил-то? — уточнила Гермиона.
— Да потому что меня так и тянет немного перефразировать Акулу Додсона и сказать кое-что Артурчику перед тем как мы его валить будем, — объяснил Гарри.
— Ну-ка, ну-ка... — заинтересовалась Грэйнджер. — Что ты хочешь ему сказать?
— А вот что. Мне очень жаль, — Гарри подпустил в речь немного пафоса. — Мне просто чертовски жаль, Артур, что вы с Альбусом попытались взвалить на меня непомерную тяжесть. Но... даже Боливар не вывез бы двоих, а я вам точно не Боливар. И ещё я вот что придумал, — добавил Гарри. — Когда мои счёта разморозят я деньги в Цюрих переведу, а поручу перемещение капиталов их сотрудникам. Вот тогда-то гоблинцы зубками и поскрипят когда в Гринготтсе гномы появятся. Ибо, потому что нехрен.
Идея работы не моя. На Фанфикшене есть работа «Ребёнок» за авторством broomstick flyer (https://www.fanfiction.net/s/6137640/1/The-Baby), и которую я решил попробовать показать как мне это видится.
* * *
Когда в конце июня девяносто восьмого года Гермиона Грэйнджер вернулась с родителями из Австралии, то на пороге их дома в Кроули они обнаружили детскую колыбельку с младенцем в ней. А отправилась она туда ещё в мае, как раз на следующий день после битвы за Хогвартс и сделала это тайно, чтобы не потчевать разными вредными для здоровья заклинания её, типа, парня, Рональда Уизли.
Да и по другому увы не получилось бы, потому что он непременно попробовал бы ей помешать или хотя бы попытался уговорить никуда не ездить. Так как возомнил он, почему-то, что может распоряжаться её жизнью и указывать что ей делать, что совершенно перестало устраивать Гермиону, особенно в последнее время.
Единственным человеком, кого она предупредила, написав письмо и который не имел бы ничего против был Гарри Поттер, её лучший друг, который, как она знала не проболтается, если его попросить никому ничего не рассказывать. Просто если бы она заявила об этом открыто и они начали ссориться с Роном, то Гарри мог выступить как посредник, чтобы их помирить и тогда её отъезд мог бы состояться значительно позднее.
И вот через примерно два месяца они ненадолго, всей семьёй, вернулись в Англию, чтобы окончательно завершить некоторые дела требующие личного присутствия старших Грэйнджеров и пообщаться с Гарри. Было у Гермионы к нему предложение, которое, так сказать, не подлежало вынесению на суд широкой общественности, в связи с чем афишировать своё возвращение на весь Британский магический мир она не стала. Имелись на то причины. В общем, собирались они всё провернуть как можно быстрее, но, в тот момент когда они обнаружили на пороге колыбельку с ребёнком у Гермионы появилась мысль что задержаться придётся немного подольше.
Причём, появилась она, имеется в виду колыбелька, лишь в тот момент когда они подошли к крыльцу их дома и без магии тут явно не обошлось. Ну, оно и понятно, потому что когда они выбрались из такси, что доставило их из аэропорта, то на пороге ничего не стояло. Равно, как и когда они сначала открыли входную калитку, а затем приближались к входной двери дома. Появилась же колыбелька как раз в тот момент когда Гермиона поставила ногу на первую ступеньку крыльца, ни раньше, ни позже.
Разумеется, они остановились и Гермиона палочкой помахала, проверяя нет ли каких-то сюрпризов. И только убедившись, что колыбелька это действительно колыбелька, а младенец в ней действительно младенец, они посмотрели друг на друга.
— Гермиона, это что ещё за сюрприз? — спросил удивившийся Дэн Грэйнджер, её отец, посматривая на неё с некоторым подозрением.
— Понятия не имею, честное слово,- ответила Гермиона, удивлённая не меньше родителей. — Впрочем, думаю что сейчас мы всё узнаем, тут есть адресованное мне письмо, а пока давайте занесём колыбельку в дом.
«Уважаемая, мисс Грэйнджер, — прочитала она вслух записку извлечённую из конверта, после того, разумеется, как проверила его магией, — этот ребёнок оказался у вас на крыльце не просто так, а из-за того что в магическом мире пока никто не знает о вашем возвращении. И будет очень хорошо, если в ближайшее время это так и останется. Почему? Ну, хотя бы потому что его биологическим отцом является небезызвестный вам Гарри Джеймс Поттер и новость о том, что прямо сейчас у него появился ребёнок ни ему, ни младенцу пользы не принесёт.
Так же хочу сообщить что это я выносила, и родила его, будучи суррогатной матерью. Но, имени биологической матери я так и не узнала, как и о том для чего, с какой целью была затеяна вся эта авантюра. Меня, как вы понимаете, в подробности не слишком посвящали.
И последнее. У ребёнка, кстати, это девочка до сих пор нет имени, а так как имянаречение это прямая обязанность отца, то мистеру Поттеру и карты в руки».
— Ты что-нибудь понимаешь, Гермиона? — спросила Эмма, её мама, после того как они ознакомились с текстом письма.
— Пока ничего, — ответила она, — кроме того что нужно поставить в известность одного... героического раздолбая. Поэтому... отправлю-ка я ему посылку с Патронусом.
Кстати, наколдовывать эту самую посылку они с Гарри научились относительно недавно, как раз тогда, когда скитались по Британии в поисках хоркруксов. Они тогда много о чём размышляли и как-то раз, пришли к выводу что отправлять только Патронуса с посланием совершенно нецелесообразно. А всё потому что это может поставить адресата в невыгодное положение и даже навредить ему, особенно если вокруг него находятся враги или просто посторонние.
Так что, почитали они парочку книг, что прихватили из Блэковской библиотеки и нашли выход. Сначала создавалась посылка, которая была чем-то вроде невидимого окружающими кокона, в который помещался Патронус с сообщением, тоже становясь невидимым. А развеивался он и делал Патронус видимым, давая тому возможность передать сообщение только когда адресат оставался один и никто не мог помешать ему нормально выслушать послание. Как это работало ни Гарри, ни Гермиона в тот момент так и не поняли, да и не до того им было чтобы разбираться, главное что использовать не мешало.
Вот такою посылку она Поттеру и отправила и через некоторое, весьма непродолжительное время, на заднем дворе дома Грэйнджеров раздался хлопок аппарации. Видимо Гарри в момент получения был один, поэтому и прибыл так быстро. Дальше Гермиона, встретившая Гарри, привела его в гостиную, где они пока расположились, чтобы просветить его о причине вызова.
— Ого! — воскликнул Гарри увидев колыбельку. — Вы, смотрю, простите за некоторую пошлость, времени зря не теряли и вашего полку прибыло. Поздравляю, мистер и миссис Грэйнджер.
— Спасибо, Гарри, — поблагодарил Дэн. — Только поздравлять нужно не нас.
— А кого? — не понял он. — Гермиону, что ли? Да вроде как...
— Нет, и не меня тоже, — ответила она.
— А кого же?
— Тебя, — просветила она его.
— Меня-я?! — уставился на неё очень сильно удивлённый Гарри. — Но...
— Тебя-тебя. Вот, почитай.
И пока он читал послание, Гермиона отслеживала его реакцию, и рассуждала. «Интересно, — думала она, — что за фигня такая получается, если Гарри, судя по всему, и сам об этом ребёнке ни сном, ни духом... Но, самое главное, кому всё это нужно? Каким-нибудь последователям Волди? Сомнительно. Чёрт, совсем ничего непонятно».
А сам Гарри в это время читал письмо и никак не мог поверить в то, что в нём было написано. Слишком уж оно было неправдоподобным. Так что пришлось читать два раза, чтобы если и не поверить окончательно, то хотя бы успокоится и прикинуть как этот факт либо подтвердить либо опровергнуть, а потом найти авторов этой «шутки» и надрать им задницы. И не просто надрать, а от всё души и со всем своим удовольствием.
«Хм-м... — Поттер принялся расхаживать и рассуждать вслух, когда к нему вернулась способность думать. — Это чего? Шутка такая, что ли? Да ну нафиг, настолько жестоко даже близнецы не шутили, хотя были теми ещё отморозками. А значит... допустим... пока, что это правда. Но... если я ничего такого не помню... то чёрт возьми... как? И если я отец девочки, то как это проверить? Впрочем, а чего я туплю-то? Кричер!».
И едва он его позвал, как старый домовик тут же появился, но только зная что он большой любитель побурчать, Гарри тут же его озадачил, а то имели бы все они что послушать. А был Кричер таким потому что был стар даже для домовика и непонятно было как ему столько прожить повезло, поэтому он вполне мог позволить себе бурчать и выражать недовольство. Особенно если ему что-то не нравилось, а не нравилось ему очень многое.
«Слушай, Кричер, — обратился к нему Гарри, — тут такой момент. Кто-то утверждает что это мой ребёнок, — он указал на младенца в колыбельке. — Так вот, я тебя чего позвал-то? Можешь ли ты какими-то своими методами определить так это или нет?».
Кричер посмотрел на Поттера, поскрёб ногтем свою лысую макушку, приблизился к колыбельке, заглянул в неё, принюхался и сказал: «Хм-м». В первый раз. Затем он подошёл к Гарри, опять принюхался и снова сказал: «Хм-м», уже во-второй. А вот дальше случилось то, чего никто из них не ожидал, потому что Кричер, не говоря ни слова, подошёл к Гермионе и снова принюхался. А дальше он окинул взглядом присутствующих и снова сказал: «Хм-м». Уже в третий раз. После чего пробурчал что он слишком стар для всего этого, так что он может и ошибаться, поэтому сейчас принесёт Зелье определения родства.
А дальше Кричер аппарировал, но присутствующие не слишком обратили на это внимание, потому что и родители Гермионы, и Гарри, и она сама уставились друг на друга в полном обалдении.
— Это... это чего получается, Гермиона? — первым нарушил молчание Гарри. — Что девочка не только моя дочь, но и твоя? Так, что ли? Но... Как так-то?
— Ты меня спрашиваешь? Да я сама в шоке, — ответила она, так и не переставшая испытывать огромное удивление.
— Да и мы, признаться, совсем не планировали так рано обзаводиться внучкой, — добавила Эмма. — Но, самое главное, что ни ты, Гарри, ни ты, Гермиона, понятия не имеете что делать с маленьким ребёнком. Ну там, мыть, кормить, пеленать, то, сё. То есть, вам срочно нужна нянька.
А дальше, как будто бы там, в том самом месте где обитают всякие Высшие сущности, кто-то услышал Эмму и нянька у них появилась, как по волшебству. Впрочем, почему как, ведь то что произошло иначе и назвать было нельзя. Правда, нянькой оказала не какая-нибудь Мэри Поппинс, а всего лишь домовушка по имени Дарла, которую откуда-то притащил Кричер.
— Нет, ну а чего? — принялся он объяснять своим ворчливым голосом зачем домовушку притащил как только появился в гостиной у Грэйнджеров. — Хозяину Гарри нянька нужна? Нужна. Вот Кричер и подсуетился.
— Э-э-э... Кричер, — уточнил у него Дэн, — а по моему ты как-то двусмысленно выразился насчёт кому нужна нянька. Ведь нужна-то она ребёнку, а Гарри как бы повзрослей немного.
— Пф-ф, — фыркнул Кричер. — Нет, ребёнку нянька, конечно, нужна в первую очередь, но и бестолковому хозяину она тоже не помешает, — после чего посмотрел на Гермиону и добавил, — как, впрочем, и будущей хозяйке.
Дальше Гарри установил связь с Дарлой и она занялась ребёнком, а Кричер вытащил откуда-то пару серебряных чашек, налил в них воды и вылил туда же принесённое зелье. После чего накапал в каждую по пару капель крови малышки и попросил Гарри и Гермиону добавить ещё и свою, но в разные чашки. А затем они все подождали секунд тридцать и увидели как жидкость в чашах сменила свой цвет с прозрачного на золотистый.
— Кричер оказался прав, — проскрипел старый домовик. — Теперь любая проверка подтвердит что отцом и матерью ребёнка являются хозяин Гарри и мисс Грэйнджер. Но, для того чтобы магия приняла малышку как дочь хозяина, он должен взять её на руки и дать ей имя.
— И как мне её назвать? — задумался Гарри. — Не приходилось мне как-то детям имя придумывать.
— Кричер считает что можно назвать девочку Дорея, как бабушку хозяина, — внёс предложение домовик.
— И Элизабет, как бабушку Гермионы и маму Эммы, — добавил Дэн.
Дальше Гарри взял дочку на руки, только сначала Дарла объяснила ему как это делать, а то он даже испугался поначалу, потому что слишком уж она была маленькой. Но, как только ему всё объяснили, Гарри застыл на мгновение в центре гостиной и произнёс, с некоторой торжественностью:
— Нарекаю тебя Дорея Элизабет Поттер и объявляю что ты дочь моя, плоть от плоти моей, кровь от крови.
— Свидетельствуем, — добавили хором домовики.
После чего в комнате вспыхнуло, а Гарри и маленькую Дорею на мгновение окутало светом, скрыв их от глаз окружающих.
— Ну вот и хорошо, — проскрипел довольный Кричер, — магия откликнулась и подтвердила. Теперь очередь матери.
— А я что должна сделать? — уточнила Гермиона.
— Взять малышку на руки и объявить её своей дочерью.
— Ну, хорошо.
Гермиона так и сделала, сказала нужные слова, а домовики снова засвидетельствовали. И получилось как в случае с Гарри. То есть сначала вспыхнуло а потом Гермиону с дочерью на мгновение скрыл кокон из света.
— А теперь, мистер Поттер, — улыбнулся Дэн, — вы, как честный человек, просто обязаны жениться на нашей дочери.
— Э-э-э... Кричер, не мог бы ты сделать нам чаю, что ли? — попросил Гарри домовика и после того как чай был подан он сначала устроился на диване и принялся объяснять. — Видите ли, сэр, боюсь что в отношении меня правильно будет сказать: «Нельзя иметь всё и сразу». Да и навязываться я не хочу.
— Поясни, — попросил Дэн.
— Ну-у... — начал объяснять Гарри, — проблема в том, что мечта когда-нибудь жениться на вашей дочери и прожить с ней всю жизнь у меня была, в своё время, но... я понял что она неосуществима и поставил на ней крест. К тому же перед шестым курсом почти все мои чувства к ней как будто перешли в спящий режим, что ли.
Тут он остановился, соображая, наверное, как более внятно выразить свои мысли, после чего продолжил.
— Так что, то что у меня вот так, неожиданно, как снег упал на голову, появилась дочь это — хорошо, и радует что пусть даже и половина моей мечты осуществилась, но вот в остальном... Я и сам пока не знаю как оно дальше будет.
— А почему ты раньше ни разу не дал мне понять этого, ну, что я тебе небезразлична? — спросила Гермиона.
— И когда бы я по-твоему мог это это сделать? — ответил Гарри. — Видишь ли, к тому времени как я для этого созрел, то наступил четвёртый курс, а у тебя появился Крам. На пятом курсе мне отчётливо дал понять Рон что вы, типа, вместе, даже если это было и не так, а на шестом уже ты сама начала ухлёстывать за Рончиком.
— А во время когда мы с тобой вдвоём оставались, после ухода Рональда?
— Как я уже сказал, на тот момент мои чувства к тебе как что-то приглушило, но, даже если бы и нет, то, зачем? Заменой стать ему, ненадолго, чтобы ты меня поматросила и бросила когда он вернётся? А так бы и было, потому как даже сейчас ты с Рончиком.
— Нет, я больше не с ним, потому как обстановка изменилась, — ответила Гермиона. — Это он всё ещё думает что он со мной.
Дальше она тоже ненадолго замолчала, давая возможность Гарри осмыслит её слова, после чего продолжила.
— Видишь ли, — начала она объяснять почему так, — через некоторое время как он от нас удрал, а я перестала из-за этого слёзы лить, то стала задумываться. И появился у меня вопрос к самой себе, а какого собственно Мерлина лысого я всё время пытаюсь заполучить то, что мне нафиг ненужно? Ну, ладно ещё Крам, скажу честно мне лестно было что на меня, заучку обыкновенную обратил внимание этот... э-э-э... звездунок. Но вот почему я повелась на Рона, которого мы с тобой как облупленного знаем, это было непонятно, в тот момент. В общем задумалась я и пришла к выводу, что это «жу-жу» неспроста. Я поэтому-то сразу в Австралию и удрала, а уже там...
— А уже там, мы все вместе проверились у целителей, Гарри, и выяснилось что всё было не так просто, — дополнил её Дэн. — И что воздействовали на разум не только Гермионе, но и нам.
— Ну, о том что воздействовали по всякому на всех нас, я тоже понял. Пусть и не сразу, а лишь через некоторое время после второй Авады от Волдика. Здорово мне тогда мозги прочистило, — не стал протестовать Гарри и кричать что, мол, быть такого не может. — Как, собственно, дошло до меня и то, что некоторые из рыжих наших совсем не те за кого себя выдают, да и не только из рыжих. Единственное, чего у меня пока нет, так это доказательств. И что ещё мне пока непонятно, так это, зачем было затевать эту авантюру с ребёнком?
Впрочем, и на этот вопрос ответ был почти тот час получен, потому как Дарла подёргала его за рукав и вручила ему ещё одно письмо, которое было спрятано в колыбельке. Написано оно было очень знакомым почерком одного ныне покойного зельевара, что, признаться очень их удивило, потому как не те у них были отношения чтобы письмами обмениваться. Письмо тем не менее было именно от него и его содержание объяснило происходящее, если и не полностью, то открыло им глаза на очень многое.
«Поттер, Грэйнджер, — начал читать вслух Гарри, — прежде всего я вынужден вас разочаровать, потому что слухи о моей смерти преувеличены, как бы грустно вам не было это слышать. Но прежде чем разъяснить вам что такое происходит, я обращаюсь к вам с просьбой... Н-да, никогда не думал что я буду вас о чём-то просить... Ну да ладно, речь не об этом, а о том, что если в головах у вас и Грэйнджер вдруг появились мысли как-то оправдать меня в глазах общественности, то... не надо этого делать. Ни мне, ни вам это не нужно.
А не нужно это потому что я не хороший человек. И многие непотребства происходившие в школе как с вами, так и с Грэйнджер случились не без моего участия. Например, в том что она начиная с вашего четвёртого курса пребывала в состоянии... ну пусть будет... свободного поиска будущего партнёра не обошлось без моего участия. Как и в том что на вашем шестом кусе вы оба, вдруг, воспылали страстью к младшим представителям рыжего семейства. В общем, угрызений совести я не испытываю, так что не обольщайтесь на мой счёт».
— Вот ведь... нехороший человек! — воскликнула Гермиона. — Нет, ну какая же он...
— Да ладно, Гермиона, — улыбнулась Эмма, невольно подбадривая дочь, — если ты хочешь назвать его мразью или сволочью, то не стесняйся. Мы, знаешь ли, и не такие слова слышали.
— Оно и понятно, только речь немного не об этом, — пояснила Гермиона что её так возмутило. — Сильнее всего меня взбесило что эти уроды, не имея никакого права, воздействовали на наши чувства. Чёрт, Гарри, да если бы не это, то я бы тебя ещё после нашего полёта на Клювокрыле стала обхаживать. Тебя! А не Крама. Впрочем, давай дальше читать.
Но Гарри читать не стал, а взял и хихикать начал.
— Ты чего? — не поняла Гермиона.
— Да вот, представил себе как это могло бы происходить. Подходишь ты ко мне вся такая и заявляешь самым категоричным тоном: «Так, Поттер, завтра мы идём на свидание. Список вопросов, которые мы будем обсуждать, я уже составила, а если другие появятся, то определимся, в процессе. Всего я запланировала пять свиданий, ну, может десять от силы, а дальше помолвка и всё такое. И возражения не принимаются».
После чего Гермиона слегка покраснела и стукнула его по плечу, а её родители к Гарри присоединились и тоже хихикать начали. Впрочем, недолго она на них дулась и тоже начала смеяться. Так что пришлось им всем сначала успокоиться прежде чем чтение продолжилось.
«Далее, — писал Снэйп, — что касается ребёнка, то к его появлению в доме Грэйнджеров, я имею самое непосредственное отношение. Как я это сделал — неважно, скажу только что очень удобно когда тебя считают мёртвым и для этого имеются некоторые ресурсы.
Теперь о том с какой целью этот ребёнок родился и кто был инициаторами этого действия. Затеяли это три человека: Дамблдор, Шеклболт и Молли Уизли, правда использовать его каждый хотел по своему. Но, тут уже я кое что предпринял и этот ребёнок оказался не совсем тем, появление которого они ожидали, потому как по их плану донором биоматериала наряду с вами, Поттер, должна была стать Уизли-младшая. Задумано так было с целью накрепко, без возможности вырваться, привязать вас, к этой рыжей семейке.
А вот дальше планы Дамблдора, Шеклболта и Молли Уизли кардинально различались. Первые двое, привязав вас к рыжим и устроив на работу в министерство, хотели над вами полного контроля, чтобы вы были не более чем ширмой, а они могли бы проталкивать в жизнь свои планы прикрываясь вашим именем. На случай, если бы вы, конечно, выжили после дуэли с Волдемортом, на что они, почему-то, оба рассчитывали. А ещё Шеклболт был больше чем уверен что он станет министром и тогда вы точно не отвертитесь.
А вот насчёт Альбуса я понятия не имею как он собирался осуществлять свой контроль, ведь он мёртв, совершенно точно, без дураков. Тут я, к сожалению, могу только предполагать, потому что о всех планах Дамблдора знал только сам Дамблдор. И единственное что приходит мне в голову, что тут как-то задействован его портрет, который находится в кабинете директора школы. Слишком уж он умён по сравнению с другими аналогичными артефактами, и будь моя воля я бы его уничтожил.
Это, если вкратце, что касается планов Дамблдора и Шеклболта, а вот согласно планам рыжего матриарха было два варианта. Первый предусматривал что вы выживаете и женитесь на её дочери, а ваш совместный ребёнок выступит весомым аргументом, чтобы вынудить вас к этому браку. Вот только на следующий же день после вашей свадьбы ни вы, ни этот ребёнок стали бы ненужны и новоявленная миссис Поттер, скоропостижно став вдовой, тут же заявилась бы в Гринготтс, чтобы вступить во владением вашими деньгами.
Или, по второму варианту, если бы вы, Поттер, не пережили дуэль с Лордом, то Джиневра Уизли, имея на руках вашего совместного ребёнка, всё равно заявилась бы в Гринготтс и так же вступила бы во владение вашими деньгами, но только в роли регента. И смею вас уверить, что к моменту совершеннолетия у неё на счетах не осталось бы даже ломаного кната.
Дальше, как во всё это оказался замешан я и почему? Тут всё просто, я долгое время был опутан и обвешан Непреложными обетами, как рождественская ёлка. Поэтому у меня и выбора не было кроме как выполнять распоряжения Дамблдора. В общем, исходя из его требований, сначала я похитил подходящую здоровую девушку, чтобы она была в состоянии выносить вашего ребёнка. Затем я раздобыл... биоматериал и когда он достиг нужной стадии, то и подсадил суррогатной матери, ну и приглядывал за ней. Содержалась она в одном из подземелий Хогвартса, а вот где именно кроме меня никто не знал, даже Альбус.
А после того как она родила ребёнка и я инсценировал свою смерть, то выждал некоторое время и переправил их в другое место. И как только Грэйнджеры приземлились в Хитроу, я подчистил ей память, чтобы она не помнила ни кого родила, ни для кого рожала, попросив предварительно написать записку. А затем вручив немалую сумму денег переправил её к родителям. После чего мне осталось лишь дождаться когда Грэйнджеры приедут из аэропорта и доставить ребёнка по назначению.
Зачем я всё это затеял? Да потому что сломать планы всех этих хитрозадых, которые чуть ли не круче Мерлинов себя считают, для меня как бальзам на раны или, как говаривал Тони Долохов: «Сделал гадость, сердцу радость». В общем, информацию я вам предоставил, а как вы ей распорядитесь уже не моё дело.
Да, и чтобы у вас не возникло сомнений в моей правдивости, то обратите вниманием на правый верхний угол моего письма. Там имеется руна правдивости, которая не позволит разместить на листе ложную информацию. И даже если сначала написать текст, а потом добавить руну, то всю ложь просто вымарает. Надеюсь что Грэйнджер об этом знает, потому как именно она из вас двоих изучала древние руны.
Вот, пожалуй, и всё. А ещё я очень надеюсь никогда с вами больше не пересекаться.
С.С.
P.S. И последнее что я забыл сообщить. Дата рождение ребёнка двадцать четвёртое апреля этого года».
Едва Гарри закончил чтение, то передал письмо Гермионе и та подтвердила, что руна истины действительно присутствует, а значит у них нет основания не верить прочитанному. После чего письмо вспыхнуло и через несколько секунд от него даже пепла не осталось. Впрочем, это сейчас было не главным. Перед всеми ними появился вопрос, а дальше-то что делать? Вот, прямо сейчас.
— Видишь ли, Гарри, — определившись стала говорить Гермиона, — прежде, одной из наших задач, после возвращения, было выдернуть тебя и попытаться заставить тебя рассуждать, а потом ещё и увезти отсюда, но судя по всему, ты и сам пришёл к чему-то подобному.
— И не только пришёл, но даже и предпринял некоторые действия, — ответил Поттер. — И это нам с вами повезло, что вы сегодня приехали, а то завтра вы могли бы меня и не застать. А вот теперь наличие ребёнка существенно изменило приоритеты.
— Поэтому нам с тобой просто жизненно необходимо как можно быстрее оказаться в Гретна-Грин.
— Что ещё за Гретна-Грин? — не понял Гарри.
— А это такая деревушка в Шотландии, — объяснила Гермиона, — где мы сможет официально стать женатыми, в течение дня. Ведь ты же хочешь чтобы наша дочь росла в полной семье?
— Разумеется я этого хочу, но, сама-то ты чего хочешь?
— С этими вопросами мы с тобой потом разберёмся, а сейчас у нас есть дочь и это перевешивает всё остальное. К тому же, если даже сейчас между нами нет романических чувств, то мы всё ещё друзья и доверяем друг другу.
— А это дорогого стоит, — согласился Гарри. — Ну, тогда в Грэтна-Грин, друзья.
В итоге Гарри с Гермионой, замаскировавшись с помощью простого театрального грима, на следующее утро оказались в Грентна-Грин и во второй половине дня стали официально женаты, а Дэн, в это время, воспользовавшись своими старыми связями оформил Дорее свидетельство о рождении. А вечером, они все вместе отправились в небольшой итальянский ресторан, где и отпраздновали эти события. Тихо, по семейному. А ещё через день они улетели обратно в Австралию. Опять же тихо и не ставя никого в известность.
И уже в самолёте, когда у Гарри появилось время снова появилось время просто посидеть и подумать, пришла ему в голову мысль, что можно пожалуй и простить. Ну, всех этих рыжих, бородатых и сальноволосых, но, только за то что у него дочь появилась. Только за это, но никак не за всё остальное. «Хотя, также подумалось ему, — ещё и за то что у меня сменились приоритеты тоже. Ведь раньше-то главным было что? Сдохнуть самому и захватить с собой Волди, то есть — разрушить. Зато теперь, — он посмотрел на дочь и улыбнулся, — я, наконец смогу заняться созиданием, а строить это не ломать, тут головой думать надо. Вот этим-то я и займусь, только это будет уже совсем другая история».
Идея о том что Альбусик на самом деле жив встречалась мне в ряде работ. И появилась мысль показать один из вариантов, как ещё это могло бы произойти его появление на публике, так сказать.
**
— Авада Кедавра! — выпустил Волдеморт заклинание в Поттера.
— Экспеллиармус! — ответил ему Гарри.
А дальше, выпущенные одновременно лучи их заклинаний столкнулись посередине между стоявшими друг против друга Волдемортом и Поттером, соединились и начался поединок воли между противниками, но, со стороны это смотрелось как будто бы боролись лучи их заклинаний, а не они сами. В общем, виделось это как поединок сумоистов, один из которых был зелёного цвета, а второй — красного. Схватки, победителем в которой считается вытолкнувший противника за пределы татами. Так же и лучи их заклинаний давили друг на друга заставив вернуться в выпустившие их палочки.
И поначалу казалось что победу одержит зелёный луч, но когда он, двигаясь вперёд, прошёл три четверти расстояния между между Гарри и Волди, то произошла остановка его продвижения и, через некоторое время, двигаться вперёд стал красный. А когда он прошёл то же расстояние что и зелёный до этого, то Гарри услышал очень знакомы голос, который негромко произнёс: «Экспеллиармус». Откуда-то из-за его спины.
После чего Бузинная палочка взмыла ввысь и вращаясь в воздухе полетела прямо в руки выпустившего заклинание. И как только она оказалась в руке выпустившего этот, последний Экспеллиармус, Авада, выпущенная перед этим Волдемортом, попала в него самого.
Разумеется, Волдеморт погиб, убитый собственным обратившимся вспять заклинанием, а Поттер повернулся к теперь уже истинному победителю, которым оказался... Дамблдор. Да-да, тот самый Альбус Дамблдор на похоронах которого, год назад, Гарри с трудом сдерживал слёзы, скорбя о гибели старого мага. Тот, с кем он совсем недавно разговаривал на призрачном Кингс-Кроссе и который чуть ли не клятвенно заверил его что он мёртв. Дескать, мертвее не бывает.
И вот теперь этот самый Дамблдор, на деле оказавшийся совсем немёртвым, а живее всех живых, стоял с лёгкой улыбкой на губах и принимал почести. Правда поздравляли его самые преданные фанаты а остальные принимавшие участи в битве смотрели на это дело... В общнм, не очень хорошо они посматривали. А Поттер глядя на происходящее пытался собрать в единое целое разбегающиеся мысли.
«Нет, ну как так-то? — думалось ему. — Это что получается? Что вся моя жизнь была одной большой, даже огромнейшей, шахматной партией, так что ли? Ну, ладно я, а остальные... ведь куча же народу погибла. И главное ради чего? Чтобы эта старая сволочь стояла сейчас и принимала абсолютно незаслуженные почести? Ты типа, Гарри, давай, надрывайся, жизнью рискуй, ищи хоркруксы, а я пока на пляжике ласты попарю и Мохито попью... Ну, а как время подойдёт, так и появлюсь. Вот ведь... Ну, да ничего. Триумф я тебе сейчас обломаю». Он приставил к горлу палочку и произнёс: «Сонорус». Чтобы его все слышали.
— Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор! — прогремел его голос, перекрывая стоявший гомон. — Ты старая, беспринципная, наглая сволочь и вор. Зато теперь мне абсолютно понятно как именно тебе досталась победа над Гелертом Гриндевальдом.
— Гарри, мальчик мой... — попробовал перебить его Дамблдор и объясниться, но...
Но Гарри не стал много говорить, а лишь плюнул ему под ноги, тут же удалил плевок Эванеско и добавил: «Будь ты проклят во веки вечные, старый ты пидор, гореть тебе в аду!».
После чего крутанулся на пятке и исчез с оглушительнейшим хлопком, настолько сильным что стоявшие недалеко от него не удержались на ногах и попадали.
А пока все молчали пытаясь осознать слова Поттера, к нему присоединился всё ещё державший в руках меч Гриффиндора Невилл Лонгботтом. Он поднял меч, привлекая к себе внимание и крикнул: «Целиком и полностью согласен с Гарри Поттером! Ты вор и беспринципная сволочь Дамблдор! Проклинаю тебя!». После чего тоже аппарировал.
И снова было тихо ещё некоторое время, потому как поступок обоих гриффиндорцев заставил присутствующих задуматься, ведь неспроста же сразу сразу двое, вроде как, людей Дамблдора высказали ему своё недоверие и прокляли его. Но, опять недолго, только в этот раз тишину нарушил тот, чей голос никто услышать не ожидал, а именно Рон Уизли. «Опять Поттер к себе излишнее внимание привлекает, — возмутился он. — Мало ему славы Мальчика-Который-Выжил, так теперь ещё и...».
Бабах! Его речь прервала звонкая и сильная оплеуха, которую ему закатила Гермиона Грэйнджер, вроде как его девушка. «Ты что, так ничего и не понял, Рональд?! Идиот! Кретин! Дегенерат! — закричала она на него. — А может всё понял, но решил, как всегда, что лучше предать и выступить на стороне, типа, победителя. Какой же ты всё-таки мудак, Уизел! — после чего добавила пару слов Дамблдору. — Да и ты не лучше, Альбус. Правильно тебя Гарри вором назвал». И тоже куда-то аппарировала.
После чего народ, наконец-то, загомонил, обсуждаю произошедшее, бросая, при этом, отнюдь не благожелательные взгляды на Дамблдора, а сам он отошёл к группе профессоров. Которых уговаривала Молли Уизли.
— Да что с вами такое? — чуть ли не причитала. — Ведь это же сам Альбус Дамблдор...
— Помолчи, Молли, — перебила её Минерва Макгонагалл, накладывая на неё заклинание немоты, и обратилась к подошедшему Дамблдору. — Знаешь, Альбус, я всегда считала тебя своим лидером, следовала за тобой и выполняла всё, что ты скажешь. Даже самую откровенную дичь, считая что ты лучше знаешь, но... сегодня ты перешёл все границы. Поэтому для всех будет лучше если ты покинешь школу. Тебе здесь больше не рады. И вот что, — обратилась она к подошедшему Шеклболту, — Кингсли, если ты станешь министром или займёшь какой-нибудь солидный пост в Министерстве, то не пытайся пристроить этого... обратно сюда директором. В этом случае тебе придётся подыскивать нового учителя трансфигурации.
— И учителей зельеварения с чарами, — добавил от себя и Слагхорна профессор Флитвик.
— Но, почему? — не понял Альбус. — Ведь всё что я делал, это было для Всеобщего блага.
— И ради этого самого блага ты украл победу у мистера Поттера? — спросил у него Шеклболт. — Действительно, Альбус, возвращайся-ка ты туда где прятался всё это время.
После чего Дамблдор остался в одиночестве. Он постоял немного, и поняв что до него больше никому дела нет, тоже куда-то аппарировал.
Если открыть учебник современной истории магического мира, то прочтя главу посвящённую волшебной Британии можно узнать, что в апреле девяносто седьмого года там случился правительственный кризис. Причём, настолько серьёзный что ещё чуть-чуть и хана бы наступила Международному статуту о секретности, выводить из которого этих спесивых снобов пришлось всему Европейскому магическому сообществу, потому как сами британцы не справились бы.
А главной причиной произошедшего официально считалось что в магической Британии исчез главный сдерживающий фактор, благодаря чему в власти пришёл сумасшедший маньяк. Место которому, если по хорошему, было не во главе государства, а, либо в самой охраняемой психиатрической лечебнице, либо вообще на том свете.
И если уточнить, а что же именно сдерживало этого самого маньечеллу сумасшедшего, то правильно будет спросить не «Что?», а «Кто?». Было у этого самого фактора вполне себе человеческое имя — Альбус Дамблдор, который, в общем-то, на тот момент считался сильнейшим магом Британии и, по неподтверждённым слухам, единственным волшебником кого боялся тот самый придурок психованный. Знали которого под псевдонимом Лорда Волдеморта.
Правда, о том что это ненастоящее имя выяснилось позднее, когда известно стало как его мама назвала — Том Марволо Риддл. Так вот, едва Дамблдор умер, то он тут же дорвался до власти и падение Статута, из-за проводимой им политики нетерпимости к немагическому населению, а так же к магам первого поколения и полукровкам, стало вопросом лишь времени.
Так же в учебнике можно было прочитать что умер Дамблдор не естественной смертью от возраста, а из-за какого-то проклятья. Только, о том, что это было за проклятье и как он его заполучил не упоминалось, потому как дело это было тёмное, а потому и секретное, в связи с чем основной массе волшебников оставалось лишь гадать и строить предположение о том что же именно сразило Альбуса Дамблдора. А засекретили его потому, что причина по которой умер как Дамблдор, так и ещё двое магов и одна ведьмочка, одновременно с ним, была была весьма неприглядной, на самом деле. И назвать её можно было всего лишь одним словом — похоть.
Да-да, именно похоть, которая обуяла одного шестнадцатилетнего недоросля, стала тем самым камешком стронувшим горную лавину, что погребла под собой магическую Британию и она прекратила своё существование в своём прежнем виде. Например, британские маги ранее кичившиеся своей чистокровностью и длиной родословной, вынуждены были пересмотреть свои взгляды в противном случае их дальнейшая жизнь стала бы совершенно невозможной.
В частности, тот же Люциус Малфой, чтобы без проблем появиться на публике был вынужден изрядно умерить свой апломб и уменьшить уровень спеси, которые в прежнее время достигали если не небес, то точно приближались к ним. А уж если бы он узнал имя того похотливого юнца, который этому поспособствовал, то он бы, скорее всего разломал бы и съел бы собственную трость, с которой практически не расставался.
В общем, так вышло, что Рон Уизли — так звали этого юношу — возжелал физической близости с девушкой по имени Гермиона Грэйнджер и стал её домогаться, несмотря на то, что сама она не имела никакого желания отвечать ему взаимностью. Происходило это во время их учёбы на шестом курсе Хогвартса, британской школы чародейства и волшебства. Разумеется, началось это не с самого первого сентября и проходило не на глазах у всех, а незаметно для окружающих, так что о поползновениях Рона стало известно только зимой. И закончилось это для него тем, что ему пришлось отлёживаться в больничном крыле.
А вышло вот как. Сама Гермиона не стремилась особо афишировать приставания Рона и старалась отделаться от него самостоятельно, потому как не хотела портить отношения с остальной его семьёй. Не то чтобы она была с ними со всеми очень дружна, в отличие от их с Роном лучшего друга Гарри Поттера, у которого с рыжим семейством были особые отношения. Но к самому Гарри, при этом, у Гермионы тоже было особое отношение, то есть неравнодушна она к нему была и ей не хотелось чтобы из-за неё Уизли и Поттер поссорились.
И лишь когда количество почти переросло в качество и притязания Рона стали совсем уж невыносимыми, она, всё-таки, пожаловалась Гарри. Тогда же и выяснилось что самому Гарри Гермиона тоже далеко не безразлична. Правда, им пришлось тогда же прийти к решению, что пока, в силу ряда причин, они будут скрывать от окружающих свои чувства. Вот, с тех самых пор Гарри частенько сопровождал Гермиону, одним своим присутствием не давая Рону возможности перейти границы дозволенного.
Но, разумеется, вечно так продолжаться не могло, хотя до марта продержаться им удалось. И вот как-то раз, когда Гарри не оказалось рядом с Гермионой, Рону показалось что благоприятный момент настал, настолько похоть затмила его разум, что о последствиях он даже и не задумался.
Он тогда умудрился как-то, под благовидным предлогом, затащить Гермиону в пустой класс и чуть ли не в ультимативной форме потребовал от неё близости. Само собой что она его послала и тогда Рон рассвирепел. В общем, неизвестно чем бы тогда всё закончилось, если бы не Гарри. Понял он, каким-то образом что сейчас может произойти и каким-то чудом — не иначе как магия помогла — оказался в том же классе и... В общем, в больничное крыло он же Рона и доставил.
И казалось бы что на этом должно было всё закончиться, ну, по крайней мере не должно было повториться в ближайшем будущем, если бы Рон не был из многодетной семьи. А было у него целых пять старших братьев и одна младшая сестра — Джинни. Вот ей-то Рончик и пожаловался на Поттера и Грэйнджер, когда она его в больничном крыле проведывала. А Джинни не придумала ничего лучше как высказать Гарри неудовольствие. Дескать, какого Мерлина он за неё вступился и отметелил Рона как бог черепаху. Ну, дала бы она ему разок-другой до свадьбы, не убыло бы от неё. В общем, проговорилась она, а Поттер слова про свадьбу взял, да и запомнил. А дальше он поделился этим с Гермионой и они решили выяснить о какой такой свадьбе речь идёт.
Ну, а дальнейшее было делом техники. Сначала они раздобыли в магазинчике у старших братьев Рона одно хитрое зелье, которое было аналогом веритасерума, хоть и слабее по своему воздействию. Вот его-то они Джинни и подмешали, зная что Рону подобный секрет вряд ли доверили бы. Слишком уж тот был на язык несдержан и мог проболтаться сам того не желая. Ну, и узнали, что и она, и он фактически проданы младшим представителям рыжей семейки. Что никуда теперь ни Поттер, ни Грэйнджер не денутся потому как от их имени заключены брачные контракты.
— Какие нафиг контракты, Джинни? — возмутился Гарри, — Кто это такой умный оказался чтобы за нас решать?
— Как кто? Мама и Дамблдор, конечно, — просветила их Джинни. — А папа подписал. Так что... готовьтесь, можете даже погулять перед свадьбами в своё удовольствие, всё равно вы нашими будете.
Дальше Гермиона подтёрла Джинни память и они с Гарри задумались, дескать, делать-то чего, а то не хотелось им как-то с рыжими на всю жизнь связанными быть.
— Грохнуть их, что ли? Руки так и чешутся. И рыжих, и бородатого. Нет, ну какие же они всё-таки уроды! — возмущался Поттер.
— И чё, в Азкабан? — охладила его пыл Гермиона. — Нет уж, тут тоньше действовать нужно. Но, для начала надо на сами контракты посмотреть.
— Хм-м... — задумался ненадолго Гарри. — Слушай, Гермиона, а это ты здорово придумала. Ведь если в них можно каким-то образом внести кое-какое дополнение, то...
— Вот именно, мистер Поттер, вот именно. Только как?
— Как-как? Домовиков попросим «Нору» и кабинет Дамби перетрясти. Аккуратненько.
В общем, через некоторое время договоры оказались у них в руках и после их тщательнейшего изучения Гарри с Гермионой очень долго удивлялись. «Как так-то? — недоумевали они глядя друг на друга. — Ведь документы-то серьёзные и никакой защиты. Н-да, воистину маги и логика слабо совместимы. Ну что ж, тем хуже для них». После чего они магией немного увеличили размер пергамента, на котором были тексты договоров, внесли в них один пункт и попросили домовиком положить их на место. Ну, а куда ещё? Как-то далеки они были от мысли что и Дамблдор, и мама Молли ежедневно извлекали их и перечитывали содержание. А уж про подписавшего их Артура Уизли, как номинального главу рыжего семейства, и речь не шла.
А дальше было вообще просто. Как-то в марте, во время ужина Рону и Джинни было подлито Зелье похоти настроенное друг на друга и они, конечно же не смогли с собой совладать.
Кстати, зелье это было вполне легальным, его даже женатые пары использовали, особенно если супруги друг друга на дух не переносили, а собственного ребёнка завести было нужно.
В итоге, рыжие добрались до ближайшей кладовки и буквально набросились друг на друга. Только долго предаваться утехам у них не получилось, потому как едва определённая часть Рона оказалась внутри Джинни, то их что-то вроде как склеило и они стали испытывать ощущения, сродни тем что испытывает подвергшийся Круцио. Да и не только они одни, одновременно с ними те же ощущения стали испытывать ещё двое: Дамблдор и Артур Уизли, впрочем, повезло им всем, что не очень долго они мучениям подвергались. Потому как умерли они все, от болевого шока, практически одновременно.
И ещё, в этот самый момент, в местах хранения контрактов начались пожары. Ну, не совсем пожары, а загорелись сами пергаменты с контрактами, после чего огонь стал дальше распространяться. И если в «Норе» пожар удалось погасить и она пострадала от огня не очень сильно, то вот кабинет Дамблдора выгорел практически дотла. Потому как не было его там в это время, он на лестнице ведущей в его кабинет от боли изгибался и умирал.
А почему кроме Рона и Джинни зацепило ещё и Альбуса с Артуром. Да потому что нефиг было подписывать то, о чём их никто не просил. Так как условие, которое Гарри с Гермионой добавили, гласило что контракт считается аннулированным если будущие супруги вступят до свадьбы в противоестественную связь. Включающую в себя как всяких нелюдей, типа, кентавров, гоблинов, вампиров, леших и прочих... домовиков, так и ближайших кровных родственников. И наказание за это понесут не только нарушившие это условие, но и подписавшие. Ибо вот нефиг, потому что, инцест превращать в семейное дело.
Ну, а дальше было как в учебнике истории. Похоронили Дамби, Волди, в апреле взял власть и посадил на место министра свою марионетку, в министерстве как и в стране начался бардак и Европейская магическая конфедерация ввела в Британию свой миротворческий контингент. Потому как слишком хорошо в Европе помнили и что Гриндевальд творил, в своё время, да и время охоты на ведьм не прошло для них даром. Ведь это в Британии инквизиция не особо свирепствовала, а вот по Европе прошлась она... частым гребнем. Поэтому-то и наблюдали из Европы за тем что за Каналом творится, и как только... скажем, масса там стала достигать уровня критической, то были предприняты соответствующие меры, чтобы не рвануло.
И чтобы не затягивать противостояние с бандой возглавляемой Волди и свести к минимуму число жертв, были задействованы демонологи и некроманты. Первые призвали демонов-ищеек и демонов-охотников, а те в несколько дней переловили всех кого им было поручено и доставили в определённое место. Включая одного небезызвестного зельевара, которому в этот раз отвертеться не удалось.
А дальше в дело вступили некроманты, провели несколько ритуалов и уничтожили как хоркруксы, так и самого Волди, ставшего к тому времени личом. Кстати, отмазаться в этот раз мало кому удалось, потому как утверждение что они, типа, под Империо находились, в качестве аргумента не принималось. Но самое интересное, что в числе отмазавшихся снова оказался Люциус Малфой. Вот уж, воистину, скользким другом он оказался.
Разумеется, в такой обстановке одновременная гибель, пусть даже и сразу троих Уизли, никого особо не заинтересовала, тем более что не до них было. Да и мотивы слишком у многих были, потому как не пользовались ни Рон, ни Джинни особой популярностью в школе. Особенно Рональд. Вот особо никто и не заморачивался.
А Гарри с Гермионой, как только стало известно, что власть Волди захватил перебрались во Францию и доучивались Шармбатоне. Не только, кстати, они одни, многие тогда из Британии уехали, а когда вернулись, то это была уже совсем другая Британия. А самое интересное, обнаружили Гарри с Гермионой, когда через несколько лет тоже, как и многие другие, вернулись на Родину, что никаких Уизли там и близко теперь не стояло. Вообще никаких и куда они одевались никто толком не знал.
Разве что Флёр Уизли снова стала Делакур, а её мужа, не очень-то, кстати, и рыжего звали теперь Гийом и фамилия его тоже была Делакур, прямо как у жены. А за Биллом Уизли Флёр замужем никогда и не была, ну, если её об этом спрашивали. И хотя имя «Гийом» было французской производной английского имени «Уильям», что либо выяснять и проводить аналогии никто не рисковал. А всё потому, что Флёр могла принять свою вейловскую ипостась и тогда любопытным не поздоровилось бы. В общем, дурных не было.
Вот так и закончилась эта история, начавшаяся так же, как в своё время Троянская война. Из-за того что юнец не справился со своими гормонами.
Что-то такое мне попадалось, про такого Поттера. Может даже и не на Фикбуке. Вспомнилось и появилась такая вот небольшая работа.
* * *
Всю свою, пока ещё, недолгую жизнь Гарри Поттер считал себя неудачником. А если точнее, то был точно в этом убеждён и держало его в этой самой жизни лишь убеждение, вбитое ему в голову маггловским священником. Тот рассказал когда-то, когда Гарри был ещё ребёнком, что самоубийство это величайший грех и тот кто его совершает попадает прямиком в ад.
А почему Гарри считал себя неудачником? Да потому что никем иным назвать себя он не мог. И если разбираться то так оно и выходило. Сначала он стал сиротой в очень раннем возрасте из-за легкомысленности родителей, погибших в автокатастрофе потому что его папаша-алкаш посчитал себя бессмертным и сел за руль автомобиля. А шлюха-мамаша его не одёрнула, тоже, наверное, в этот момент пьянючая в дрова была и так же бессмертной себя посчитала.
В итоге они разбились насмерть, а Гарри выжил и попал в семью материной сестры. Блин! Да лучше бы он тоже погиб вместе с непутёвыми родителями. Потому что жизнь его с тех пор стала тёмной, беспросветной и не имеющая никаких предпосылок даже к малейшему улучшению. Из-за этого-то у маленького Гарри и возникла мысль прервать своё бессмысленное существование и отправиться вслед за родителями, чтобы иметь возможность высказать им свои претензии. Стало это, можно сказать идеей фикс на долгие годы, одним из жизненных приоритетов.
Но… не стал он этого делать потому что именно тогда он и пообщался со священником. Выслушав которого, решил Гарри что овчинка выделки не стоит, что не имеет смысла менять шило на мыло. Ведь если он попадёт в ад то что изменится? Да почти ничего, только вместо дяди Вернона и тёти Петунии будут какие-нибудь… Вельзевул и Асмодей, а кузена Дадли и его банду заменят рядовые черти, которые будут более успешно играть в «Охоту на Гарри». Потому что от кузеновской компашки зачастую удрать можно было, а от чертей, да ещё и в аду, врядли получится.
А ещё священник рассказал, что подстраивать собственную гибель от чужих рук так же нельзя, потому как такое деяние тоже будет считаться самоубийством, только в этом случае мучения в аду будут в два раза сильнее. А сильнее они буду потому, что такой самоубийца не только сам грех совершит, но и вынудит взять грех на душу того кто его убьёт. В общем решил Гарри что если подстроить такую ситуацию он не может, значит придётся как-то выживать и если у него, таки, получится уйти из жизни, то пусть всё будет по честному, без грехов.
Вот так он и дожил до одиннадцати лет, а потом ему пришло письмо из Хогвартса, школы чародейства и волшебства. И если кто-то подумал бы что Гарри обрадовался и решил что уж теперь-то у него всё будет хорошо, то ошибся бы он. Потому как ничего хорошего от поступления в эту школу он совсем не ожидал. Предполагал Гарри, причём небезосновательно, что неудачи его и там будут преследовать.
И даже то, что ему сообщил доставивший письмо Рубеус Хагрид, не заставило его изменить своё мнение насчёт своей дальнейшей жизни. Да и к покойным родителям он любовью не проникся. Ну и что, что они не были ни алкашом, ни шлюхой, а были «хорошими ребятами» которые сражались за дело, типа, Света, под руководством Альбуса Дамблдора, директора Хогвартса и обладателя ещё целой кучи должностей и титулов? Толку-то от того что они погибли, якобы, за правое дело оставив годовалого Гарри один на один с их убийцей? Пусть даже этот самый убийца обломался об него, ребёнка, и каким-то образом погиб.
Ведь получилось как? А вышло так, что с момента гибели родителей жизнь Гарри превратилась в цепочку сплошных неудач, ну, или же стала одной сплошной неудачей, что, по сути было одним и тем же. В связи с чем и не представлялось ему, что учёба в школе магии будет сродни попаданию в сказку и что как преследовали его неудачи, так оно и будет продолжаться.
И не обмануло его предчувствие. Правда, вместо дяди Вернона и тёти Петунии их роли исполняли теперь другие люди: Северус Снэйп и Минерва Макгонагалл, а роль кузена Дадлика и его банды примерили на себе всякие там тролли, василиски, дементоры и одержимые учителя, но по сути для Гарри ничего не изменилось. Разве что впервые в жизни у него появились друзья, но не пошло это в плюс, потому что если раньше Гарри просто гнобили и он потихоньку выживал, в одиночку, то теперь он ещё и друзей втягивал в разного рода неприятности. Которые теперь тоже вынуждены были вместе с ним разгребать всю ту хрень, что начала твориться в школе с момента его туда поступления.
Кстати, кто такие были Снэйп и Макгонагалл? Первый был деканом факультета Слизерин и преподавал зельеварение, а вторая была деканом факультета Гриффиндор, на который попал учиться Гарри. А ещё она преподавала трансфигурацию и была заместителем директора школы. Так же Снэйп отличался тем что совершенно в открытую демонстрировал к Поттеру неприязнь и придирался к нему по любому поводу и без такового, а Макгонагалл просто махала шашкой не разбираясь. И зачастую свои, которые гриффиндорцы, из-за её чёрствости и равнодушия, сильнее ощущали на себе последствия этих её маханий.
А друзьями Гарри были Рон Уизли и Гермиона Грэйнджер, такие же гриффиндорцы как и он. Правда, настоящим другом, при всех её недостатках, Гарри считал только Гермиону Грэйнджер, потому что, в отличие от Рона Уизли, не было в ней таких черт характера как жадность, зависть и ревность. А эти черты характера у Уизли Поттер на раз-два вычислил, поэтому в разговорах с Роном он не всегда церемонился. И ещё он убедился в том что его неудачливость на других распространяется.
И ярчайшим тому примером было как он с Гермионой подружился. Началось всё на Хэллоуин, на занятиях по чарам, когда она у Рона в напарниках оказалась и выбесила его. Ну, а Рончик, в свою очередь, вызверился на неё и Гермиона умчалась в туалет, поплакать. И поначалу Гарри как-то не придал этому особого значения, ну, поссорились двое учеников — с кем не бывает. Но вечером, во время ужина в Большой зал вбежал профессор Квиррелл и поднял панику, дескать, всё пропало — тролль в подземельях.
А Гарри подумал, да и решил что Грэйнджер нужно предупредить насчёт тролля, а то кто его знает, вдруг по закону подлости он в том самом туалете окажется, где Гермиона всё ещё слёзы льёт. Нет, так-то ему пофигу было, с одной стороны, но вот со второй… В общем, мелькнула у него мысль, что если ему повезёт, то может пересечётся он там с троллем, а если, таки, пересечётся, то глядишь закончится это дело для самого Гарри трагически. И он, наконец, сможет спокойно отправиться на встречу с родителями, чтобы претензии им высказать.
Поэтому по дороге в общагу он приотстал от основной массы и Рона придержал.
— Ты чего, Гарри? — не понял Рон.
— Грэйнджер насчёт тролля предупреждать пойдём — сообщил Поттер.
— Да нафиг надо? Тролль в подземелье, а она в туалете на втором этаже.
— Ты чего-то не понял, придурок? — Гарри посмотрел на друга своим особым взглядом. Выработался у него такой за время жизни. — Или я неясно выразился?
— Э-э-э… Ну… как скажешь, — согласился Рон, который понял что если Поттер говорит таким тоном и смотрит по особому, то с ним лучше не спорить.
Нет, вообще-то самому Поттеру Уизли был не нужен, но, подумалось ему ещё, что если они всё-таки с троллем пересекутся, причём в туалете, то пока Гарри будет его отвлекать, то Рон сможет утащить оттуда Гермиону. В общем, отправились они в туалет и действительно пересеклись там с троллем, который, если бы ещё чуть-чуть и схарчил бы Гермиону, потому как он ещё и людоедом был.
Вот тогда-то, когда всё закончилось, подумалось Гарри что его неудачливость на других распространяется, потому как живы они остались, все трое. И Рон, и Гермиона, и сам Гарри. А вот троллю не повезло. «Н-да… — мыслилось ему когда он смотрел на распростёртого тролля, сражённого ударом дубины по голове, причём его же собственной. — Слабак и неудачник. Нет, ну как так-то, почему эта здоровенная орясина не смогла уделать меня — маленького, слабого мальчика? Блин! Да чего ж мне так не везёт-то?».
В общем, как уже говорилось, оправдалось предчувствие Гарри, а встреча с троллем оказалась всего лишь первой ласточкой в череде смертельно опасных приключений, которые стали его преследовать, вынуждая его в них участвовать. И ни разу Гарри не повезло. Ни одного раза. Взять, например, второй курс в конце которого Поттеру довелось с василиском переведаться. Блин! Здоровенной десятиметровой, ядовитейшей змеюкой, которая умудрилась Поттера за руку цапнуть. «Ну, вот и всё — подумалось тогда Гарри его затухающим сознанием, — наконец-то и на нашей улице наступил праздник».
Только нифига он не угадал, потому что прилетел директорский феникс, поплакал Гарри на ранку и Поттер не умер. «Нет, ну чего за дела такие? — возмущался про себя Гарри. — Здоровенная дурмашина для убийств мертва, а я живой. Как так-то? Нет, ну точно меня сплошные неудачники окружают».
И много ещё таких моментов было за семь лет. Дементоры, дракониха высиживающая кладку… но вишенкой на торте оказался Волдеморт aka Том Риддл, тот самый террорюга что его сиротой сделал. Полный неудачник. Даже не полный, а полнейший и абсолютнейший. Как он начал пытаться Гарри завалить ещё в восемьдесят первом, так и не удалось ему это и в девяносто восьмом сам он сгинул, окончательно, от рук самого Гарри.
И глядя на его труп подумалось Поттеру, что плохо это, потому как специально убивать Гарри больше некому. А раз некому, то… делать-то ему чего? Жить и ждать всю оставшуюся жизнь пока его снова кто-нибудь завалить захочет, что ли? «Блин! — выругался он тогда. — Да что ж мне так не везёт-то?».
А ещё подумалось ему в тот момент, что теперь и от друзей ему подальше держаться нужно будет, потому как его неудачливость теперь не только на врагов распространяется. Ведь сделал же Гермиона самый худший выбор в своей жизни, выбрав Рона в спутники жизни, а зла ей он не желал. И отправился он на Гриммо, двенадцать, отшельником дальше жить, отгородившись от всех и от всего. Он даже уже и привык к такой жизни, в одиночку, но… Не получилось так долго жить.
В общем, какими-то неисповедимыми путями дошло до него письмо от родителей Гермионы, людей не имеющих к магии никакого отношения кроме дочери-волшебницы. В котором они срочно просили его приехать в Мунго, потому что её кто-то сильно проклял и теперь Гермиона лежала там при смерти, теряя потихоньку и жизнь, и магию. Разумеется, Гарри не смог оставить это так просто и тут же прибыл в Госпиталь.
И уже там он узнал, что в Гермиону пальнул каким-то заковыристым заклинанием один неприметный представитель факультета Хаффлпафф, тайный почитатель Волди и фанатичный сторонник его идей. На которого никто даже и подумать не мог. А в неё он пальнул от отчаяния, потому что хотел проклясть Поттера, но тот исчез со всех радаров и где его искать не знал никто. Вот он и понадеялся, что Поттер узнав об этом появится, а там и его проклятие не минует.
Единственное, не учёл он что его почти мгновенно вычислят, заметут, вольют в него веритасерум и запоёт он как птичка, давая показания. После чего его быстренько осудят и отправят прямиком в Арку смерти. Только Гермионе от этого не полегчало и жить ей оставалось всё меньше и меньше.
«Нет, ну какая же всё-таки тварь, — думалось Гарри по дороге к целителю лечившему Гермиону, после того как ему рассказали об этом инциденте на ресепшене. — И неудачник, конечно. Сука! Уж если так сильно хотел меня завалить так вызвал бы на дуэль, как нормальный маг, а там, глядишь, повезло бы ему, так ведь нет же. Чёрт! Да даже Волди покойный таким мудаком не был. Крыса грёбаная!».
Целителем, кстати, оказался не просто какой-то рядовой колдомедик, а сам Главный целитель Мунго Гиппократ Сметвик. Он тепло поприветствовал Гарри и сообщил, что обычными методами Гермиону не спасти, но есть один ритуал.
— Ритуал этот старый и редко применяемый, — сразу предупредил его Сметвик. — Во время него происходит передача жизненной и магической силы от донора к реципиенту. Таким образом наполняя его магическую систему и тем самым вытесняя наложенное проклятие. Правда, тут есть условия. Во-первых, маг-донор должен быть достаточно силён и, во-вторых, дело это сугубо добровольное.
— Хорошо. Сколько вам нужно времени чтобы всё подготовить? — с ходу согласился Гарри.
— Час. Но, вы уверены, мистер Поттер?
— Разумеется я уверен, сэр. И ещё я совершенно точно знаю, что если бы дело касалось меня, то Гермиона тоже не раздумывала бы.
В общем, через час Гарри с Гермионой оказались в ритуальной комнате Мунго, за запечатанными магией дверями, и действо началось. А вдвоём они там были потому что ритуал так проводился. Но, как только Гарри отговорил все положенные слова и ритуал завершился, то двери туда сразу открылись и участников сразу же переместили в палаты. Каждого в свою. После чего Сметвик лично проверил состояние каждого и только удостоверившись что проблем нет, сообщил родителям Гермионы, что опасность миновала и их дочь сейчас просто спит, восстанавливаясь после ритуала.
— Спасибо, — поблагодарили они от всего сердца, — но… кто выступил донором? Кого нам ещё поблагодарить? Вы так нам и не сказали.
— Точно не сказал? — удивился Сметвик. — Н-да, старость не радость. Ну, склероз и всё такое… Мистер Поттер это был и сейчас нужно ждать пока он восстановится и в сознание придёт. Дня два-три.
Но Гарри этот график взял, да и опередил и пришёл в себя всего через полтора дня. Всё-таки, дури магической в нём оказалось четь больше чем предполагалось, поэтому своё магическое ядро он хоть и изрядно вычерпал, но до конца так и не опустошил, оставался у него небольшой запас. Сначала, конечно, его обследовали, сообщив попутно что с Гермионой всё в порядке, покормили, напоили Восстанавливающим зельем, для ускорения процесса, после чего пустили к нему Грэйнджер.
— Привет, Гермиона, — обрадовался ей Гарри. — Как же я чертовски рад что у нас всё получилось. Ты… это… даже как-то… расцвела, что ли.
— Привет, Гарри, — поздоровалась она с ним и обняла. — Спасибо тебе огромное, только… новость у меня для тебя. И я не могу сказать наверняка, хорошая или плохая. И не знаю как её тебе сообщить. Сразу или издалека начать.
— Ну… давай сразу.
— Тогда позволь представиться. Гермиона Джин… Поттер.
— Что-о?! — Гари вскочил с кровати и принялся бегать из угла в угол, вцепившись в волосы, по старой школьной привычке. — Это, как? Ведь мы же… э-э-э… ни помолвки, ни конфетно-букетного периода… — после чего остановился и уставился на Гермиону. — Подожди, а что насчёт Рона, ведь у вас вроде как на мази всё было?
— Сядь, Гарри, — попросила она. — Насчёт Рона всё просто. Не было у нас ничего на мази, во всяком случае мысли у нас на этот счёт разные были. Это я про замужество думала, а он всего лишь хотел поматросить меня и бросить.
Дальше она рассказала как расколола Рона, используя доброе слово, волшебную палочку и заклинание щекотки. Когда тот стал её чуть ли не домогаться, как какой-нибудь Малфой, типа, должна она, вынь да положи. В общем, как выяснилось, Рон видел в ней эдакую тренировочную девушку, на которой он поупражняется прежде чем за какой-нибудь чистокровной ухлёстывать начнёт. А повелась она потому что опыта общения ни с кем кроме Рона и Гарри у неё и не было. Нет, рано или поздно этот козёл рыжий своё гниловато нутро проявил бы, и огрёб бы… Впрочем, как она сказала, это был полезный урок, по снятию розовых очков.
— Что-?! — Гарри снова вскочил с кровати, когда она закончила рассказывать. — Да я его…
— Тихо, тихо, Гарри, — на сей раз Гермиона перехватила его и обняла. — Не волнуйся, а то в нашем случае выражение: «Жили они долго или не очень, но умерли в один день», — стало весьма актуальным. А Рончика мы с тобой вдвоём потом…
А Гарри, оказавшись в объятиях Гермионы постепенно успокоился, да и соскучился он по ней, если быть честным. У него, вообще для неё в сердце всегда был особый уголок. Нет, Рон, конечно тоже вроде как другом был, но, из тех с кем ухо востро держать нужно и не позволять на шею садиться. А вот Гермиона, в этом плане была своим человеком.
— Ладно, — согласился упокоившийся Гарри. — Насчёт Рончика мы с тобой потом подумаем, а вот как так получилось что ты в одночасье миссис Поттер стала?
— Так ведь ритуал, Гарри, — пояснила Гермиона. — В общем, у тех кто его проводит возникает связь как при заключении магического брака, только ещё сильнее.
— Это потому что жизнь теперь, типа, одна на двоих получается, из-за того что умрём вместе? А почему интересно мне Сметвик ничего не сказал?
— А у них записи не полные. Почитала я их. А полные я в библиотеке у Блэков откопала.
Дальше Гермиона рассказала про ритуал, точнее про его последствия для участвующих, а Гарри задумался.
— Плохо, — наконец выдал он.
— Что значит плохо? — не поняла Гермиона. — Ты что…
— Да подожди ты, — перебил её Гарри. — Плохо то, что я, получается тебе выбора никакого не оставил и теперь ты свою жизнь и магию с неудачником связала.
— Чего-о?! Каким таким неудачником? Эй! Дома есть кто-нибудь? — она легонько постучала Поттера по голове.
— Каким-каким? Обыкновенным, — ответил Гарри.
А после приступил к рассказу о том почему он себя неудачником считает и что этому поспособствовало, а так же о своём настойчивом желании с покойными родителями пообщаться и предъявить им. А Гермиона чем дольше его слушала, тем больше удивлялась. А когда он закончил рассказывать то выразилась, причём совсем нелитературно:
— Ну нихрена себе какие у тебя тараканы в башке. Офигеть. Окстись, Гарри. Какая нахрен неудачливость? Да если бы не твоя везучесть, то нас бы похоронили давно и не один, а все восемьсот или даже девятьсот раз…
— Подожди, — перебил её Гарри. — Ты что, хочешь сказать что это везение, что ли?
— Конечно. К тому же, теперь когда мы семьей стали, ты эти мысли из головы выбрось. Ишь ты, родителя покойным предъявлять он спешит. Нет уж, сначала как положено свадьбу сыграем, Рона кастрируем, детей заведём и вырастим, внуков дождёмся, а потом уже вместе к твоим родителям отправимся и спросим почему они поступили именно так, а не иначе.
— Н-да, — Гарри снова взлохматил волосы, — тяжеловато это будет, вот так в одночасье перестроить своё мышление, но, я буду стараться изо всех сил, тем более что в твоих словах есть рациональное зерно и даже не одно. А что касается Рончика так слушай что я придумал…
Попалась мне работа в которой Поттер узнаёт что он не Поттер на призрачном Кингс-Кроссе, правда ни автора, ни точного названия не скажу, не помню. Что-то вроде «Сами с ним мудохайтесь». В итоге появилась вот такая моя фантазия.
* * *
Так вышло, что Гарри Поттер, ученик четвёртого курса Хогвартса, школы чародейства и волшебства, в этом году оказался против его воли втянут в Турнир трёх волшебников. Только оказался он, ни с того, ни с сего, не третьим, а четвёртым, незапланированным участником. Состоял Турнир из трёх заданий, последнее из которых заключалось в том, чтобы пройти лабиринт и коснуться кубка, из которого был сделан портключ.
Перенести их должно был прямо к судейскому столу, но оказались они в другом месте. Их, потому что кубка одновременно коснулись два участника. Одним из них был вышеупомянутый Гарри, а второго звали Седрик Диггори. И там, куда их перенесли, Седрик был убит в первые же мгновения, а дальше… дела закрутились. В итоге, сначала личный враг Поттера, по имени Волдеморт, возродился, а после обстоятельства сложились самым невероятным образом. Даже для магов, каковыми были и Поттер, и Волдеморт.
А получилось вот как.
— Ты стоишь на могиле моего папаши — маггла и дурака, — шипел Волди, расхаживая перед Гарри, который стоял привязанный к памятнику, на кладбище Литтл Хэнглтона. Том самом на котором против своей воли оказались они с Седриком, а Поттер, помимо всего прочего и, опять же совершенно того не желая, поучаствовал в процессе, во время которого Волдеморт, он же Том Риддл заполучил себе взрослое тело.
— Только не дурака, а мудака, — не промолчал в ответ Гарри. Нет, ну а чего молчать-то если, в основном, он согласен? — Потому мудаки что только от мудаков и рождаются.
— Что-о?! — разозлился Волди и… не сдержался. — Ах ты.! Авада Кедавра!
После чего, разумеется, в Гарри полетело заклинание и сразу же как его луч угодил в него, кратковременно испытал он боль и потерял сознание. А когда очнулся, то оказалось что он лежит на какой-то поверхности и в каком-то белом тумане, сквозь который ничего не было видно. Да ещё и совершено голый и ему тут же захотелось одеться. И как только ему этого захотелось, одежда мгновенно появилась рядом и пока Гарри одевался, туман начал рассеиваться.
Рассеялся, кстати, туман довольно быстро и сразу же, как он окончательно исчез, Поттер осмотрелся и увидел что он находится в зале ожидания вокзала Кингс-Кросс, только всё какое-то призрачное, что ли, тут было. Так же, невдалеке, буквально в двух шагах от него, Гарри увидел какого-то парня, откуда-то ему знакомого, на руках у которого был уродливый ребёнок. Правда, если быть честным, то выглядел ребёнок покрасивей того Волди что в него Авадой пальнул. Так, наверное он мог бы выглядеть в восемьдесят первом, когда Поттеров убивать заявился.
После чего парень прижал ребёнка к себе и они начали сливаться, а внешность их начала меняться, как во время приёма Оборотного зелья. И как только метаморфозы завершились, Поттер, наконец, узнал его. Риддл это был.
Тот самый Том Марволо Риддл он же Волдеморт, с которым он в Тайной комнате встретился в конце второго курса. Только сейчас он выглядел немного постарше чем во время той их встречи. Кстати, до того как Том стал с собой экспериментировать парнем он довольно красивым был.
После чего Риддл схватился руками за голову и кое-как примостился на скамейке. А дальше, всё так же удерживая голову руками, принялся раскачиваться из стороны в стону, как будто бы те, явно небезболезненные, изменения, которые наблюдал Гарри, продолжились, но уже у Тома в голове.
А дальше, когда всё закончилось окончательно и он почувствовал себя получше, то огляделся и увидев Гарри задал вопрос, услышать который тот никак не ожидал.
— Ты кто? — спросил он.
— Не узнаешь, что ли? — спросил Гарри в свою очередь.
— А должен? — задал Том следующий вопрос. — Впрочем, посмотрись-ка ты в зеркало.
Он махнул рукой и оно появилось прямо перед Поттером, кстати, достаточно большое, чтобы себя рассмотреть. И он посмотрел, конечно, чтобы не только очень сильно удивиться, но и… обалдеть. Да-да, именно что обалдеть, если не выражаться более матерно. Потому что… на него… из зеркала… смотрел кто угодно, но только не Гарри Джеймс Поттер.
— А-а.? А-а.? А кто это? А это как? Да что за хрень тут творится? — начал задавать он вопросы самому себе, одновременно ощупывая своё лицо, откидывая чёлку чтобы удостоверить что шрама на лбу больше нет и осматривая себя всего.
— Ну что, скажешь, наконец, кто ты такой и почему я должен был тебя узнать? — спросил Том подождав немного. — И с чего это тебя так колбасит? Поделись, глядишь и помогу чем смогу.
— Кто-о?! Ты-ы?! Поможешь?! Мне?! — у Гарри началась самая натуральная истерика. — Ха-ха-ха… ты… ха-ха-ха… Волдеморт… ха-ха-ха… поможешь… мне… чем?.. ха-ха… Авадой в лобешник… а-ха-ха-ха-ха…
И неизвестно сколько бы истерика продолжалась если бы Том не попробовал подойти и закатить ему оплеуху. Только не получилось, потому что не иначе как чудом Гарри это почувствовал и отскочил от Тома, одновременно принимая боксёрскую стойку.
— Только сунься, сука, — пригрозил Гарри. — Урою нахрен.
— Да что с тобой не так-то? — спросил Том примирительно подняв руки, выставив их ладонями вперёд.
— Да всё со мной не так, — ответил Гарри опустив свои руки и вдруг почувствовав себя смертельно уставшим. — Впрочем, чего уж теперь-то… Раз я вроде как умер, то почему бы и не поговорить.
В итоге, поговорили они. Для начала, Гарри рассказал что до самого последнего момента он себя Поттером считал, и не просто считал, а был в этом абсолютно убеждён. И о жизни своей, не самой радостной, поведал вкратце. Подробнее Том попросил остановиться на событиях, произошедших на кладбище и выслушав, содрогнулся, от отвращения. «Да уж, представляю какое уё… э-э-э… чудовище из котла вылезло. Нет, ну это ж надо было до такого опуститься?», — возмутился он как Поттера выслушал.
И, разумеется, ответил он на закономерный вопрос появившийся у Гарри, почему он выглядит совершенно по другому. Объяснил, что нифига он не Поттер получается, так как здесь, в этом месте их сущности свой истинный облик принимают.
— И для чего тогда это нужно было это всё затевать? — задумался Гарри, который оказался совсем неГарри.
— Думается мне, — просветил его Том, — что тут есть два варианта. Первый — что его родители и Дамби подсуетились, а настоящий Гарри Поттер в этот самый момент где-нибудь на пляжике ласты парит пока ты его дублёром работаешь. А ещё может быть и так, что его вообще никогда не было, точнее он был, но погиб от моей Авады, в восемьдесят первом, а Дамби тебя за него выдал, чтобы какую-то свою интригу закрутить. Это второй вариант.
— А узнать-то как об этом? Насчёт жив он или нет?
— К гоблинам сходить. Они, конечно, те ещё засранцы, но дело своё чётко знают. И если они скажут что деньги Поттеров принадлежат Поттерам, а ты к ним никакого отношения не имеешь, то значит живы они. И ребёнок, и родители.
— А Дамби они меня не заложат если к ним сунуться?
— Не боись, тайна банковских вкладов, всё такое.
Дальше неГарри поинтересовался почему Том так с ним откровенничает, да и вообще, ведёт себя вполне благожелательно. И откуда он так много знает, ведь если судить по внешнему виду, то он едва ли намного старше той части его души с которой он в Тайной комнате пересёкся. На что Том ответил, что знания он получил от того уродливого ребёнка с которым у него слияние произошло, потому что это тоже часть его души, носителем которой неГарри как-то оказался. Но, почему так произошло он и сам понять не может, пока, во всяком случае, потому как не должно было такого случиться.
И просветил ещё, что по дороге сюда с разума слетают любые ментальные закладки, которые при жизни «доброжелатели» навнедряли. А в том, что это делалось, он даже и не сомневается, в противном случае ему бы даже и в страшном сне не приснилось хоркруксы клепать. Так же Том рассказал что у неГарри имеются все шансы обратно вернуться, чтобы кое-кому похохотать устроить и ему помочь, заодно.
И ещё он предложил заключить договор. В общем, прямо сейчас он просвещает и учит неГарри тем вещам, которые должен любой уважающий себя маг знать и уметь, а он взамен выцарапывает ещё один осколок его души из Диадемы Рейвенкло, благо что искать её не нужно, в Хогвартсе она. И побыстрее, по возможности, желательно прямо после возвращения в Хогвартс.
— А для чего тебе так быстро? — спросил неГарри. — Я имею в виду часть души из Диадемы выцарапать?
— Видишь ли, — объяснил Том, — кое-кто меня тут просветил, что если часть души будет иметь определённый вес и объём, ну, это если более понятным языком говорить, то до конца восстанавливать её необязательно. Можно дальше двигаться, а там, глядишь, мне побольше повезёт чем в предыдущей жизни. Да и скучно здесь.
— Понятно. А как насчёт времени, ведь пока мы тут языками болтаем, там…
— Там, по отношению к нам время не двигается. Так что нормально всё будет.
— Ну… тогда я не против, — согласился с предложением неГарри и они с Томом пожали друг другу руки, в знак закрепления договора.
А дальше началось обучение. Правда, сначала неГарри спросил, будет ли достаточно для практической отработки заклинаний просто пожелать чтобы в руке у него палочка появилась, как это с одеждой было, а Том подтвердил что это это так. И ещё неГарри убедился, во время обучения, что учителем Том оказался высококлассным и так же ему подумалось, что если бы ему, в своё время, дали возможность преподавать, то, глядишь, и история по другому пошла бы. По крайней мере вероятность этого была очень высокая.
Так же, помимо заклинаний, которым учил его Том, он весьма настойчиво порекомендовал неГарри привязать к себе домовика и объяснил что это ни в коем случае не будет рабством, а всего лишь симбиозом. И ещё просветил почему Пожирателей так боялись. Как выяснилось, одной из причин этого была их одежда, благодаря которой они становились очень трудно уязвимыми.
«Это сейчас, — объяснял он, — в Британии учат ЗОТИ, жалкой, кастрированной версии нормальной Боевой магии, а раньше учили именно ей и в старых семьях сохранились нужные знания. И одной из, так сказать, составляющих боевого мага является его экипировка. Пропитывалась вся одежда боевого мага специальным составом и приобретала свойства выделанной драконьей кожи. И я тебе подскажу где такой обзавестись».
А ещё, не менее настойчиво, Том порекомендовал ему обзавестись одной хитрой татушкой на голове.
— Ты, пока, окклюменцией не владеешь вообще, от слова «Совсем», — так обосновал он свою рекомендацию. — Поэтому она станет огромнейшим подспорьем, когда кто-нибудь захочет поковыряться в твоих мозгах и закладку внедрить, чтобы ты потом ошибок моих не совершал. Где её сделать я тебе тоже подскажу, а ещё подскажу где взять кровь грифона чтобы добавить её в тушь для татушки.
— А себе-то почему такую не сделал, в своё время? — спросил неГарри.
— А ты думаешь я об этом способе сразу, что ли, узнал?
В общем, много о чём ему Том рассказал и много чего показал, так что неГарри был более чем готов вернуться обратно. И когда его потянуло обратно, то сначала он завис над своим телом, наблюдая за происходящим, что было очень правильно. Потому что Волдеморт сначала два раза приложил его тело Круцио. И если первый раз это было сделано для контроля, то вот второй — явно потому что он стал садюгой конченным. Затем он склеил его тело с телом Седрика, а сверху пристроил портключ. Вот прямо перед этим неГарри обратно окончательно и вселился.
А дальше было возвращение в Хогвартс, где его сразу же доставили в больничное крыло — всё-таки два Круцио от Волдемота той ещё гадостью оказались. Потом — расследование, в ходе которого выяснилось что в Турнир неГарри втянул Барти Крауч-младший, один из самых преданных фанатов Волдеморта, которого все мёртвым считали. Впрочем, живым, после того как его задержали, он недолго оставался, поцеловал его дементор с лёгкой руки министра Фаджа.
Ещё, конечно, рассказал неГарри как Седрик погиб, а так же и про ритуал, по окончании которого на свет появилось какое-то чудовище, назвавшееся Волдемортом. И затем, когда ему полегчало немного, через пару дней, он вызвал Добби и привязал к себе.
Добби, в свою очередь, упросил привязать так же и Винки, ещё одну домовушку, потому как вышло, что бесхозной она оказалась и спивалась из-за этого. «А если ещё учесть что она всю жизнь прожила у Краучей, в живых которых теперь не осталось, — пояснил ещё Добби, — то у Гарри Поттера, сэра, появился шанс их бывший дом себе отжать. И пусть там даже голые стены останутся, главное к рукам его прибрать успеть, а об остальном мы с Винки позаботимся».
Но, сначала, конечно, нужно было всё-таки сходить к гоблинам, в Гринготтс, чтобы попробовать выяснить о себе побольше. Глядишь, как его по настоящему зовут известно станет. А пока суд да дело сводили его домовики в Выручай-комнату, где Диадема спрятана была, нашли её и неГарри долбанул по ней Авадой, как его Том научил. Мысленно пожелав ему, при этом, удачи в следующем большом приключении.
— Нет, ну а чего? — пояснил он свои действия удивлённым домовикам. — Договор-то выполнить надо было.
— Да нет, — пояснили, в свою очередь, Добби с Винки, — мы не этому удивились, а тому что вы, Гарри Поттер, сэр, в таком юном возрасте Аваду смогли применить, да так, что у вас всё получилось. Нет, всё-таки вы, Гарри Поттер, сэр великий маг.
Дальше они с домовиками посетили несколько мест, в которых Том, в своё время заначек наделал и распотрошили их. Заодно и кровь грифона в одной из них оказалась, помимо денег. После чего и каникулы наступили и они с друзьями разъехались по домам. Кстати, чтобы на этих каникулах как можно меньше пересекаться с поттеровскими родственничками домовики им типа провалов в памяти организовали. Ну, чтобы, они о нём вспоминали как можно реже.
К ним, к родственничкам, ехать пришлось потому что Дамблдор настоял. Ну, а так как неГарри решил пока шифроваться, то и не стал противиться этому. Единственное, что было не очень хорошо, что, типа, охраняли его и ещё, скорее всего приглядывали, чтобы он чего-нибудь, типа, необдуманного не совершил. Поэтому и удавалось из дома выбираться нечасто. Впрочем, как бы усиленно за ним не наблюдали, покидать дом родственничков, да ещё и незаметно ему удавалось.
Первым делом, разумеется, посетил неГарри Гринготтс, где выяснилось что к Поттерам и их деньгам он никакого отношения не имеет, что в общем-то, ожидалось. И намекнули ему там, очень и очень завуалировано, что живы Поттеры. А вот то, что к магическому миру никто из его предков никого отношения никогда не имел, было немного огорчительно. Потому что как его зовут и кто были его родители выяснить так и не удалось и всё что ему оставалось, это придумать себе новое имя.
В общем, подумал он, подумал и решил, что раз уж привык он к имени Гарри Джеймс и фамилии Поттер, то особо мудрствовать не будет, а станет отныне Генри Джонатаном Палмером. Под этим именем и заявил он право на владение бывшим домом семейства Краучей, что и закрепилось, когда он магии своей и крови добавил. Так же Генри занялся экипировкой и татушкой. Нашёл он мастеров которых ему Том посоветовал и слова им даже нужные сказал, чтобы они его с ходу не послали никуда. Ну и другими разными делами занимался.
И настолько он ими увлёкся, делами всякими, что даже как-то не особо внимание обращал что друзья ему почти не пишут и даже с днём рождения в этот раз не поздравили. Ни они, ни Сириус Блэк, типа, его крёстный, который на самом деле был крёстным Поттера. А задумался об этом Генри только третьего августа, когда услышал как тётушка Петуния с мужем сплетнями последними делилась. Рассказывала она что намедни вечером какой-то непонятный шухер в их городке случился, какая-то погодная аномалия. Кстати, самого Генри в тот вечер в их городке вообще не было.
Выразилась это явление в резком понижении температуры и полном затемнении, таком что даже свет ночных фонарей видно не было. Причём было оно локальным и подвижным. Как будто бы кто-то или что-то невидимое передвигалось по определённому маршруту, а эти непонятные явления перемещались вместе с ним. И понять что это была за фигня такая так никто и не смог. Кроме Генри, конечно.
Потому что сталкивался он уже с таким явлением и даже не один раз. Дементоры это были. Вот только с какой целью они тут появились, понять он тоже не смог. Но зато он, порассуждав, понял почему ему в этот раз друзья ничего не пишут. Пришёл он к выводу что без добрейшей души дедушки Дамби тут не обошлось, да и вообще, у него какая-то очередная интрига закручивается. Кстати, интригу крутил, судя по всему, не только Дамблдор, но и власти магической Британии. Впрочем, самому Генри теперь это было по барабану. В конце концов от что, Поттер, что ли?
Единственное, на что он обиделся, что друзья его где-то вместе тусуются, в то время как он тут один, типа, прозябать должен, пребывая при этом в информационном вакууме. А так бы оно и было если бы не домовики, которые и газеты ему носили и сплетнями последними снабжали. Ну и решил Генри, что с такими друзьями лучше, в дальнейшем, дело не иметь. И как это сделать он совершенно точно теперь знает
А ещё, когда он первого сентября их перед посадкой в Хогварт-Экспресс увидел, да ещё и со значками старост то понял что правильно он решил. Потому как очень уж похоже это было на то, что откупились от них подкинув эти должности. Нет, то что старостой Гермиону Грэйнджер назначили вопросов не вызывало, заслуживала она этого значка, тут спора не было.
Но вот то, что старостой назначили его второго друга было как минимум спорно. Был Рон Уизли — второй его друг — жадным, ленивым, завистливым и ревнивым. И назначать его старостой было либо глупостью, либо, опять же, частью какой-то интриги Дамблдора. Впрочем, Генри любом случае, дальше дружить с Роном не собирался и даже не жалел о том что их дружба в Лету канула.
Это с Гермионой рвать дружбу было искренне жаль, потому как именно с ней они в предыдущие годы прошли через многое. Но, если она этим летом выбрала для себя в покровители Дамби и рыжую семейку Уизли, например, в будущие родственнички, то кто ей теперь виноват? В общем, решил он со стороны понаблюдать как дела пойдут, а там, глядишь, удастся на свою сторону её перетянуть, не лишним это будет.
Кстати, в Хогвартс Генри ехал вернув себе свою настоящую внешность. А поехал он потому что ситуация немного парадоксальной оказалась.
Получалось, не мог он не поехать из-за того, что контракт на обучение в Хогвартсе всё ещё имел место, так как на его магию он был завязан. И если бы Генри не поехал, то и лишился бы он её. Никуда не делся этот контракт, даже несмотря на то, что и внешность у него была теперь другая, и волшебная палочка изменила его магическую подпись. Да и магическая сигнатура его немного изменилась из-за того что он больше не являлся носителем части души Тома Риддла.
Палочка, кстати у него теперь была из виноградной лозы с сердечной жилой дракона, как у Грэйнджер и купил он её совсем не у Олливандера, а в Лютном переулке. Так вот, несмотря на всё это контракт с Хогвартсом никуда не делся и он до сих пор числился в списках учеников. Но, как Гарри Джеймс Поттер.
А чтобы обойти этот момент, умные товарищи посоветовали Генри воспользоваться одной лазейкой, а именно, пройти распределение по новому. То есть получалось, что как только он наденет Распределяющую шляпу и она направит его на один из факультетов, то контракт будет заключён уже с Генри Палмером. А чтобы всё было законно, ему приготовили документы о том, что он до этого дома обучался, причём подлинные. И если бы не встреча Генри с Томом Риддлом — ушлым тот был парнишкой и связи у него обширными были — там на призрачном вокзале, то фиг бы чего получилось.
Единственным тонким моментом во всей этой истории было наличие совы Гарри Поттера у Генри Палмера. Уж слишком она была приметна, но и этот вопрос удалось решить оставив её, на первое время, дома под присмотром Винки.
Впрочем, сам Генри не собирался в школе на весь год задерживаться. Рассчитывал он, что администрацией Хогвартса будет допущено нарушение этого самого контракта и он сможет уйти оттуда уже без всяких последствий. А в том что что-то такое случится он даже и не сомневался, если учесть предыдущие годы. И вроде бы всё он предусмотрел, но… тем не менее чуть не прокололся ещё в поезде, по дороге в школу.
А получилось как? Он когда свободное купе искал, то познакомился с одной девочкой. Луной Лавгуд, которая назвала его Гарри Поттером, едва на него глянув и Генри пришлось с ней договариваться что она никому не расскажет его секрет. А как она это сделала он нифига не понял, потому как объяснения её оказались какими-то… фантастическими, что ли.
В общем, судя по её словам, получалось что помимо видимого мира параллельно существовал невидимый, обитателей которого она видела. А так как поговорить с ней и представиться они не могли, то и называла она их по своему. Всякими там мозгошмыгами, микозюбрями, жгучехвостиками и прочими лунопухами. И ещё она видела что некоторые из них неразрывно связаны с магами, причём, например, мозгошмыги связанные с одним магом совершенно непохожи на тех кто связан с другим. В общем, мозгошмыги у него какими были, такими и остались, так она его и вычислила.
А дальше они спокойно доехали до школы, Генри вместе с первачками прошёл распределение и снова оказался на факультете Гриффиндор. И уже сидя за гриффиндорским столом во время ужина, глядя на то, что творится в зале, задумался он, а что теперь будет. Особенно было интересно что Дамблдор предпримет, а то раньше как-то не до этого было.
«Это теперь он чего, на Лонгботтома переключится? — рассуждал Генри. — Нет, ну запросто же, заявить, например, что Поттер всё это время подставным был, а настоящий герой у нас Невилл. А что? С него станется. Или же он вынужден вынужден будет настоящего Поттера выдернуть и публике представить? Ну, пусть попробует, только, хлопотно это будет. Впрочем, поживём — увидим, а я себе пока ещё картошечки положу».
Ну, тут из названия всё понятно.
* * *
Кто такие малефики? Хороший вопрос, на самом деле и ответ на него довольно прост. Это маги, обладающие таким даром, которых ни в коем случае нельзя злить, потому что так проклянут, что никакие колдомедики не помогут. Так же смело можно заявить что данной способностью, пусть и в самой малой степени, но обладают все маги. Только если они кого и проклянут, то несильно и ненадолго, а если тот кого они проклинают достаточно силён, магически, то и пофиг ему на такие проклятия.
Так же, малефики могут снимать чужие проклятия, наложенные, так сказать, их коллегами, но только если накладывающий проклятие послабее магически будет. А проявляется этот дар у каждого по разному, но, в основном, в период пубертатного периода. Так случилось и с Гарри Поттером, учеником факультета Гриффиндор, школы чародейства и волшебства Хогвартс, через некоторое время после того как ему четырнадцать лет исполнилось. И сначала, конечно же, он даже и не подумал что у него дар такой прорезался.
А получилось как? В тот год, в Хогвартсе проводился Турнир трёх волшебников, только в этот раз участника оказалось четыре. И четвёртым, незапланированным участником Гарри как раз и оказался. И хотя сам он для того чтобы стать этим самым участником даже пальцем не пошевелил, но не понравилось это остальным ученикам и они стали высказывать ему своё неудовольствие. Особенно изощрялся школьный недруг Поттера Драко Малфой, со Слизерина.
В общем, перед одним из уроков зельеварения который проводился совместно у слизеринцев с гриффиндорцами, Драко попробовал, в очередной раз, поглумиться над Поттером, а тот ему ответил и тоже в очередной раз, да так что народ стал над самим Малфоем смеяться. Что, разумеется, ему не понравилось и он схватившись за палочку, пульнул в Поттера заклинанием роста зубов или Дантиссимусом. Но, Гарри не сплоховал и успел выпустить встречное заклинание из своей палочки, которое называлось Фурункулюс.
А дальше получилось так, как бывает очень и очень редко. Лучи их заклинаний попали друг в друга и отрикошетив, задели совершенно других людей. Фурункулюс попал в одного из прихлебателей Малфоя, то ли в Гойла, то ли в Крэбба — Гарри, если честно, так и не научился их различать, слишком уж они были похожи — оба здоровыми были и тупыми. А Дантиссимус попал в Гермиону Грэйнджер, лучшую подругу Гарри, которая стояла рядом с ним. И тут, конечно же, появился профессор Снэйп, декан Слизерина, который откровенно предвзято относился к представителям любого другого факультета, кроме своего. А Малфоя он откровенно крышевал, потому как крёстным ему был. В общем, мерзопакостная он был личность, а самого Поттера он не любил особенно.
— Что тут произошло?! — рявкул сходу Снэйп. — Малфой, рассказывай.
— На нас напал Поттер, — глумливо усмехаясь ответил Малфой.
— Враньё! — выкрикнул в ответ Гарри. — Я защищался, любой подтвердит.
— А что это с вашим товарищем, мистер Малфой? — задал Снэйп следующий вопрос.
— В него попало заклинание Поттера.
— Хорошо, отведите его к мадам Помфри.
— Но в Гермиону тоже попало заклинание! — воскликнул Поттер. — Ей тоже нужно к Помфри.
— Не вижу особых отличий, так что все в класс.
— Да пошёл ты, — Гарри откровенно разозлился из-за такой несправедливости.
Нет, так-то обычно он старался особо со Снэйпом не препираться, так как бесполезно это было, но видимо в этот раз чаша его терпения переполнилась и он вызверился. Тем более что зубы у Гермионы расти не перестали. После чего ухватил он её за руку и потащил в больничное крыло. А ещё он взял, да и пожелал Снэйпу, тихонечко, так чтобы никто не слышал, но от всей своей души: «Чтоб у тебя глаза, сука, лопнули!». А потом подхватил Гермиону на руки и помчался бегом.
Кстати, домчался он до больничного крыла, в этот раз, довольно быстро. Видимо магия поспособствовала. Так что успела их школьная медведьма мадам Помфри и рост зубов у Гермины остановить, и вручить ей уменьшающее зелье, прежде чем до больничного крыла добрались Малфой, вместе с тем кого Гарри Фурункулюсом долбанул и… Снэйп, которого привели под руки двое слизеринцев, потому как глаз-то у него и небыло. «Блин! Да он прямо как василиск, когда тому Фоукс глаза выклевал», — подумалось Поттеру, едва он на него глянул. Потому как глазницы его были пустыми и кровоточили не переставая.
Разумеется, этому то ли Крэббу, то ли Гойлу пришлось ждать, потому как мадам Помфри первым делом к профессору бросилась. Только остановить кровь у неё так и не получилось, это удалось лишь срочно вызванному в больничное крыло директору школы, Альбусу Дамблдору. На вопрос которого можно ли что-то сделать, мадам Помфри сразу же заявила что сама она и пробовать не будет. Дескать, не в её это компетенции, поэтому Снэйпа отправили в госпиталь.
Но и там, как потом узнал Гарри, помочь ему не смогли, сильным оказалось проклятие, которое на него кто-то наложил. Да что там говорить, если даже его глазницы почти не заживали, а представляли из себя две открытых раны. И, разумеется, Поттер тогда даже и не подумал что это с его лёгкой или, если точнее, то нелёгкой руки обрушилась на Снэйпа кара. Впрочем, поделом ему было, потому как мерзопакостный он был человечишка, как уже говорилось.
Во второй раз дар у Поттера проявился когда Турнир уже закончился, но сам Гарри оказался на каком-то кладбище и невольно поучаствовал в приобретении взрослого тела его заклятым врагом Волдемортом. Для этого у Поттера взяли кровь и вылили её в котёл, в котором и происходило данное действие. И из которого, в итоге, вылезло страхолюдище, помесь человека и змеи, которое вызвало своих прихлебателей и принялось выражать им неудовольствие, потчуя их Круциатусом.
И ладно бы только их, но он и Гарри приложил два раза, причём очень сильно, так что Гарри стоял прямо сейчас только потому что его перед этим верёвками к памятнику привязали. А дальше, когда Волдеморт вдоволь поиздевался над своими шестёрками, он решил что и над Поттером поглумиться тоже лишним не будет. И сообщил всем что он товарищ милостивый и справедливый и чтобы потом никто не говорил потом, что Поттера он просто так убил, то дуэль у них состоится прямо сейчас. Чем Гарри и разозлил.
«Да какая нахрен дуэль, сука ты змеемордая, если я на ногах не стою после твоих Круцио, — подумал он в этот момент, а в слух, снова тихонечко произнёс. — Чтоб ты сдох, тварь, окончательно, вместе со своей змеюкой Нагини и всеми мечеными шестерками. Включая отсутствующих». А пожелал он этого снова, от всей души, как Снэйпу тогда.
И неожиданно пожелание его исполнилось. Увидел Гарри как взлетел вдруг Волди метра на четыре вверх и застыл там, раскинув руки в стороны, при этом голова его запрокинулась рот раскрылся и начал он орать. А одновременно из рта куда-то в небо устремился луч грязносерого цвета. И ещё, в этот же самый момент все присутствовавшие на кладбище Пожиратели стали кататься по земле и тоже орать, испытывая, судя по всему, очень сильную боль. Как и большущая змея Нагини, фамилиар Волдеморта. И от всех от них, к висящему в воздухе Волдеморту протянулись такие же грязносерые лучи. Которые в него впитывались и которые, тот пропуская сквозь себя отправлял дальше, по назначению.
А так же, почти одновременно с этим шрам на лбу Гарри прострелило сильнейшей болью, дальше он взорвался изнутри и из образовавшейся раны, одновременно с кровью и какой-то чёрной жижей, тоже вылете грязносерый луч. Который тоже устремился прямиком к Волди и так же в него впитался. После чего Гарри одним глазом, — второй был залит кровью и этой самой жижей залеплен — рассмотрел, что ещё к Волди прилетело штук пятнадцать-двадцать таких же лучей, только откуда-то издалека.
После он сделает вывод, что их источниками, этих самых лучей, были сидевшие в это время в тюрьме Азкабан самые фанатичные последователи Волди, а так же находящийся в Мунго Снэйп и двое меченных которые в это время в Хогвартсе были. Директор школы Дурмстранг Каркаров и тот самый шпион про которого рассказал Волди и который участи Гарри в Турнире обеспечил. А так же Поттер подумал, что если такие лучи вылетели как из его змеюки, так и из него самого то, наверное, были ещё предметы или живые существа заражённые подобной гадостью.
В результате, когда всё закончилось, упал Волди обратно и прахом рассыпался, а все прочие иссохли до состояния мумий, включая змеюку. А сам Гарри, после того как исчезли наколдованные верёвки, сначала просто упал лицом вниз, а затем кое-как собравшись с силами перевернулся на спину и улёгся поудобней, прислонившись к тому самому памятнику, к которому он привязан был. И хорошо ещё, что сил у него хватило домовика знакомого позвать, а дальше сознание его померкло и он провалился в спасительную тьму.
Очнулся он только на следующий вечер, с всё ещё дёргающимися руками, ногами, дрожащими внутренностями и ничего не соображая. Единственное что он понял, что находится он в больничном крыле, в Хогвартсе. А дальше мадам Помфри тут же напоила его какими-то зельями и он снова погрузился, но на этот раз уже в сон.
И, на сей раз уже проснулся Гарри следующим утром. Чувствовал он себя получше, конечно, хоть и ненамного, но получше, а мадам Помфри просветила его, что всё не так просто. Что последствия ощущаться буду ещё недели три, а может и четыре и всё это время Гарри нужно будет соблюдать режим отдыха, ни в коем случе не работать физически и не колдовать по возможности. А так же регулярно и обильно питаться.
А дальше в больничное крыло примчался их директор Дамблдор и министр магии Корнелиус Фадж. С вопросами. Разумеется, Гарри рассказал о случившемся, единственное о чём он умолчал — подсказала ему интуиция что не стоит говорить об этом — как он пожелал Волди и всем его шестёркам сдохнуть. А сказал что видимо, Хвост, который непосредственно совершал магические действия по возврату тела, чего-то накосячил и что-то пошло не так. «Нет, может я и не прав, — рассказывал Гарри, — всё-таки я всего лишь обычный недоучка и могу сделать неправильные выводы, но, ничего другого мне в голову не приходит».
— А кто там присутствовал из Пожирателей? — уточнил Дамблдор.
— Да фиг его знает, простите за выражение, — объяснил Гарри, — я как-то не прислушивался, когда он их по именам называл. Единственный, кого я запомнил, был старший Малфой. Да и то, только потому запомнил, что он его называл «Люциус, мой скользкий друг».
Дальше Гарри рассказал чем всё закончилось и Фадж ушёл, разгребать последствия, скорее всего, а Дамблдор… умер. А получилось как? После того как Фадж ушёл Дамблдор стал вливать Поттеру что на каникулах он снова, непременно, просто обязан вернуться к родственникам в Литтл Уингинг. И Гарри опять разозлился.
Нет, ну оно и понятно, ведь если бы он и на этих каникулах к ним вернулся, то все усилия мадам Помфри точно пошли бы насмарку. А если ещё вспомнить, что на прошлых каникулах Гарри надул тётю Мардж, сестру дяди Вернона, который натурой был весьма злопамятной, то возвращаться туда Гарри было если и не смерти подобно, то грозило очень большими неприятностями. И он начал орать.
«Да чего ж вы такой тупой-то, профессор?! — кричал он Дамблдору. — Я же вам простейшим языком, который понятен даже идиотам рассказываю, что не хочу я туда ехать, прямо перед каждыми каникулами, а вы всё убеждаете меня что они моя семья, и что они меня любят! А вот хрен вам больше, так что сдохните уже и вы, вслед за Волди».
Правда, последнюю фразу он проговорил опять тихо, чтобы только Дамби, сидевший у его кровати её и услышал. И помер дедушка. Схватился рукой за грудь, захрипел и… скончался. Упав при этом со стула. Дальше Гарри позвал мадам Помфри и наблюдал за тем как она помахав над ним палочкой, констатировала смерть от инфаркта.
— Да что ж они всё мрут-то, как сговорились, — возмутилась мадам Помфри. — Н-да, хоть и плохо так говорить, но хорошо что учебный год почти закончился и сессию все сдали, да и Турнир тоже.
— А кто ещё? — поинтересовался Гарри, пока мадам, отправив Патронуса Минерве Макгонагалл, заместителю директора, сидела в ожидании рядом.
— Да много кто, — пояснила она, — включая директора Каркарова, Барти Крауча-младшего, который за профессора Муди себя весь год выдавал и профессора Снэйпа.
А дальше примчалась Макгонагалл и Помфри стало не до Гарри. А сам он задумался. Просто не мог не задуматься, потому как получалось по принципу, что один раз это случайность, два — совпадение, а три — закономерность. «Это чего получается? Я теперь что, малефик что ли? — про то кто это такие знал Гарри, им про них ещё в прошлом году на занятиях по ЗОТИ рассказывали. — И если это действительно так, а так похоже и получается, то делать-то мне чего теперь? Ведь малефицизм у нас тут считается темнейшей магией и запрещён, а рано или поздно меня вычислят и как бы в Азкабан не отправили. Блин и посоветоваться не с кем. Хотя, нет. Посоветуюсь-ка я с Сириусом, пожалуй. Он же у нас из тёмной семьи, глядишь, чего и подскажет».
А дальше Гарри подумал ещё немного и решил, что к лучшему оно, ну, что дедушка Дамби ласты склеил. «По крайней мере теперь никто не будет настаивать чтобы я к родственничкам на каникулы возвращался, а уже одно это дорогого стоит. А там глядишь, Бродяга действительно что-то стоящее посоветует и свалим мы с ним подальше от всяких там Министров и прочих чистокровных мудаков. Главное сейчас после двойного Круцио побыстрее оклематься, а там мы посмотрим. В конце концов, Дамблдор не выдаст, Волдеморт не съест. Хотя теперь и выдавать, и есть некому. Хи-хи-хи».
Есть такое крылатое выражение, что если хочешь рассмешить богов, то расскажи им о своих планах. А Дамбушка наш взял, да и забыл об этом.
* * *
«Н-да. Не стоило этого делать. Не стоило, — подумалось Альбусу Дамблдору в то самый момент когда он смотрел на Гарри Поттера в последний раз. — Ведь сколько живу, а всё время забываю что далеко не всегда наши желания исполняются так, как мы того хотим». Произошло это в тот самый момент когда лежал он поверженный, на полу одного помещения. Впрочем, долго рассуждать ему не пришлось, потому что вскоре он услышал последние слова Гарри. «Прощай, старичок», — сказал он Альбусу… и тот умер.
А началось всё с того что первого сентября тысяча девятьсот девяносто первого года Гарри не появился в школе, куда должен был приехать и начать обучение. Школа эта была не совсем обычная, так как учили в ней наделённых даром магии и называлась она Хогвартс. Начиналось в ней обучение с одиннадцати лет, а доставка учеников в школу осуществлялась на поезде — Хогвартс-Экспресс он назывался — который отправлялся из Лондона, с вокзала Кингс-Кросс, от платформы 9и¾. Попасть на которую со стороны немагической части вокзала можно было через специальный проход, что-то вроде магического портала.
Так вот, войти-то в этот портал Гарри вошёл, но… на платформу так и не вышел. Выкатилась туда только тележка с его чемоданом и клеткой, в которой сидела сова. И с тех пор его никто не видел, да и поиски положительных результатов не принесли. Мальчик словно растворился, а о том что он всё-таки жив показывали только кое-какие артефакты в кабинете директора школы. И гоблины в банке Гринготтс доступ к его хранилищу на ближайшие сто лет перекрыли, а это делалось только если владелец денег был жив, но, по какой-то причине находился, так сказать, вне зоны доступа.
Ну, а Дамблдор, зная что Гарри жив, решил рискнуть осуществив призыв Поттера. Сделал он это в рамках проводимого в этом году Турнира трёх волшебников, в Хогвартсе. А использовал он для этого Кубок огня, который был артефактом отбиравшим участников и если имя такового определялось Кубком, то участие избранного закреплялось магически. И даже если он находился где-то далеко, то магия артефакта сама обеспечивала как его появление среди участников Турнира, так и участие в заданиях.
Для этого Альбусу пришлось предпринять ряд мер, включая внесение поправок в его работу, чтобы вместо трёх участников выбрали четверых. На что он надеялся, при этом? Ну, помимо всего прочего, подумалось ему, что на появившегося из ниоткуда Гарри, обрушатся гнев и презрение как учеников Хогвартса, так и представителей других школ участниц Турнира. Должны будут они посчитать Поттера мошенником и тогда Поттер вынужден будет обратиться к нему — старому и мудрому магу — за разъяснениями и поддержкой. И если бы Гарри появился, как представлялось Дамблдору, ничего не понимающим и перепуганным, то так бы оно и получилось.
Но, когда Гарри, таки, появился, то Дамблдор понял что такой Поттер за разъяснениями к нему точно не кинется, а сам справится. И что никто из учеников не осмелится выражать ему своё неудовольствие, потому как… хлопотно это и небезопасно. А послушной и доверчивой марионеткой, какой он нужен был Альбусу, чтобы добровольно отправиться на заклание, Гарри уж точно не является.
В жертву же Гарри должен был себя принести, чтобы пророчество одно выполнилось. По крайней мере другого способа его исполнения Дамблдор не видел, а раз не видел он, то и не было такого. Ведь Альбус-то у нас кто? Самый великий и мудрый маг повсюду, а значит и прав он.
Он для этого даже заранее начал предпринимать шаги, ну, ещё когда пророчество услышал, а сам Гарри даже ещё не родился и готовить его на роль этой самой жертвы, чтобы оно стало исполняться. Для чего он сначала опутал клятвами его родителей, чтобы они не могли покинуть Британию, когда узнали что их сын, типа, Избранный. А ещё, в это самое время прокатились массовые вспышки драконьей оспы и магическая Британия, решением других стран, была объявлена карантинной зоной. Кстати, если разбираться, то как-то очень уж вовремя, эта самая драконья оспа начала выкашивать старшее поколение многих магических семей, для Альбуса, конечно.
Разумеется, доподлинно известно не было, произошло ли это с лёгкой руки Дамблдора или нет, но ему оно точно в плюс пошло и всё что Альбусу оставалось, через третьих лиц натравить на Поттеров главного террориста магической Британии, которого тоже касалось пророчество, чтобы тот лично заявился к Поттерам домой и убил их всех. И это почти удалось, но… только почти, потому что об ребёнка Волдеморт обломался. Так, кстати, того самого террориста звали, а ещё он Тёмным лордом был.
А для чего, если подумать, всё это Альбусу было нужно? Так ведь гласило пророчество что только ребёнок родившийся в определённое время может либо справиться с этим самым Волдемортом, либо погибнув сам, сделает того уязвимым для другого специалиста по устранению Тёмных лордов. А кто у нас таким спецом был? Альбус, конечно.
Правда, не получилось у него в тот момент, когда он к Поттерам заявился с Волди переведаться, потому как вражина тогда тело утратил. И хоть дух его за грань не ушёл — были для этого способы — а как сражаться с бестелесными сущностями, Альбус понятия не имел. И что ему оставалось делать? Только дождаться когда Волди себе новое тело заполучит и снова его в схватке с Гарри свести.
Но, для того чтобы их схватка закончилась так, как это нужно было Альбусу. А нужно ему было чтобы мальчик сам на смерть пошёл, добровольно, типа, для всеобщего блага, и непременно погиб бы. Для чего было необходимо его воспитать соответствующим образом. И как только мальчик умрёт, то появится Дамби и прикончив Волди станет победителем, ну, и плюшек, заодно, снова подзаработает. Так-то с одним таким Тёмным удалось ему справиться, но давно это было, из-за чего прежние заслуги стали народом забываться и слава тускнеть начала. Так что победа над вторым Тёмным очень даже Альбусу на пользу пойдёт.
Для этого он сначала поместил малютку Гарри во враждебную обстановку, на целых десять лет, а после собирался подвести к нему правильных друзей и самому в роли доброго дедушки выступить. Типа, спасшего его от гнёта родственничков, к которым он же Поттера и поместил. И у него получилось, но только почти… потому как просто исчез Гарри. Тогда Альбус, точно зная что Волдеморт рано или поздно вернётся, подошёл к делу с другой стороны.
Он закинул удочки и начал проталкивать в жизнь возрождение Турнира, который был отменён, в своё время, из-за большой смертности участников. И в этот раз он наконец-то заполучил Поттера. «Да, уж, — подумалось при этом Альбусу, когда он Гарри увидел, — правильно я всё-таки поступил, а то, по некоторым признакам, Волди в этом году снова возродиться решил. Вот, наконец, пророчество и исполнится».
Правда, снова не всё пошло как Альбусу представлялось. Потому что, когда явился Поттер пред его ясные очи и Дамблдор немного к нему присмотрелся, то подумалось ему что легко и просто задуманное у него не получится. Потому как совсем совсем другим мальчиком оказался Гарри, не тем кого ожидал увидеть Дамблдор.
А вышло как? Сперва, как только Дамблдор произнёс имя и фамилию Гарри, то почти сразу рядом с Кубком появилась пятнышко яркого света, которое стало увеличиваться в размерах. И как только его диаметр превысил средний человеческий рост, так из образовавшегося круга шагнул… подросток лет пятнадцати, ну, выглядел он так.
Вот только его поведение… Для начала, он сразу же сместился в сторону, уходя с линии возможного огня и взмахнув рукой — рукой без палочки в ней, сразу же установив вокруг себя серьёзный магический купол, наверняка имеющий защитные свойства. А ещё он согнул руки в локтях, ладонями кверху, в каждой из который засветилось по шарику магической энергии, размерами как теннисные мячи. Да и одежда парня была подстать: вся она была из кожи какой-то рептилии и тоже, судя по всему, предоставляла носящему её солидную защиту. Кстати, совсем не новая она была, а имелись на ней и подпалины, и потёртости. Да и сидела она на парне так как будто носит он её не первый год, что тоже для опытного человека о многом говорило.
После чего Гарри обвёл всех взглядом и задержался на Хагриде, который, когда-то сопроводил его на Дигон Аллею и помог приобрести учебные пособия. И только убедившись что агрессии в его адрес никто не проявляет, шарики из его ладоней исчезли, как и защитный барьер.
— Привет, Хагрид, — помахал он рукой полувеликану.
— Э-э-э… Гарри, ты штоль? — спросил Хагрид. — Ох, как ты вырос-то? Где ж ты всё время был-то?
— Здесь, там… В разных местах. Потом расскажу, может быть, — ответил Поттер, а это оказался именно он. — А сейчас меня интересует, какого… меня сюда выдернули? И… кто оказался настолько недалёким и глупым, чтобы сделать это?
— А почему глупым и недалёким? — уточнил Альбус.
— А вы кто? — в свою очередь поинтересовался Гарри.
— Альбус Дамблдор, директор Хогвартса.
— А-а… Тот самый великий человек о ком мне Хагрид тогда все уши прожужжал… Понятно. А я, как вы поняли, Гарри Поттер. Так вот, насчёт почему «глупый и недалёкий»? Да потому, что когда я узнаю кто это затеял — а я это узнаю — то лично откручу его телячью голову.
Кстати, обещая подобное неизвестному, пока, доброхоту Поттер голословным не был. Это выглядел он подросток, а на самом деле ему было уже двадцать лет. В общем, получилось как? Тогда, в девяносто первом, он вместо платформы 9и¾ оказался в другом мире. Правда, он до сих пор так и не понял, как именно это произошло и что этому поспособствовало, разве что были у него на этот счёт пара теорий, но… Какая из них была истинной? Кто его знает?
В общем, войдя в стену на вокзале Кингс-Кросс, Гарри вышел на какую-то лесную дорогу, по которой двигался конный караван. Причём, повезло что в его сторону. А дальше произошло всё так быстро что он запаниковать не успел. Его подхватили чьи-то руки и усадили на одну из телег, а там ему на шею надели кулон-переводчик и принялись расспрашивать. И снова ему повезло когда выяснили что он ехал поступать в школу магии, потому что караван двигался к городу в котором располагался Магический круг западного предела Империи.
Тут, кстати, повезло не только Гарри, но и хозяину каравана. Потому что если любой человек находил наделённого магическими способностями ребёнка — бывало такое, пусть и редко, что ребёнок имеющий магический дар оставался необнаруженным — и доставлял его в Круг, то ему за это выплачивалось солидное вознаграждение. Так что обоим им повезло.
А Кругов магов было, кстати, довольно много по Империи —это так страна называлась где Гарри оказался — раскидано. Западный, Южный, Центральный и так далее. И это самый круг из себя эдакий… многоотраслевой центр, что ли. Административный, научный, хозяйственный, боевой, медицинский и всё такое.
Так же при Круге, в обязательном порядке, была школа магии, в которой Гарри, в конце и оказался. А там ему снова повезло потому что попал он в класс Магистра Атераса, который был уже немолод, имел среди других магов огромный авторитет и учил только тех кого сам отбирал для своего класса. Принцип, при этом, Магистр исповедовал всего один: «Тяжело в учении, легко в гробу. Да и то, только до тех пор пока твою могилу не разроет некромант и не превратит твой труп в зомби».
А дальше для Поттера начался персональный ад. Но, не зря он уподобился на этот период рабу на плантации, совсем не зря. Потому что, когда Атерас посчитал что учить его больше нечему, то на пальце у Гарри появилось кольцо Мастера, а не Подмастерья, как у преобладающего большинства тех, что обучались у Магистра.
Вообще, если разбираться то градация магов была в том мире такой. Сначала — Ученик, до самого выпуска из школы магии. Затем, после окончания школы, он становился Магом, который потом мог стать Подмастерьем, Мастером и Магистром, если конечно прилагал для этого усилия. И только единицы могли, в итоге, стать Архимагами. Но, для этого нужно было бы гением родиться, а так как рождаются таковые нечасто, то поэтому Архимагов было мало.
Причём, обучение в школе, для основной массы занимало, как правило, семь лет, но Атерас считал что это много, особенно если его ученики умнее и талантливее основной массы. Поэтому, в его классе учились, если максимум, то пять лет, да и то единицы, которым Магистр уделял особое внимание — в числе которых оказался и Поттер — а остальные справлялись за четыре года.
А ещё, как уже говорилось, если обычный, так сказать, Ученик по окончание школы становился Магом, то выпускники Магистра Атераса, после обучения, становились сразу Подмастерьями, на меньшее он не разменивался. И уж если кто-то из его учеников заканчивал обучение Мастером, то и жизнь, как он считал, прожита не зря.
А ещё таким, особо отличившимся ученикам, он вручал личный подарок, ну, в честь успешного окончания обучения. В частности Поттеру он подогнал тот самый костюмчик что был на нём в момент его переноса в Хогвартс. Изготовлен он был из шкуры песчаной виверны, очень редкого вида этих зверей и имел много разных опций вроде автоматической подгонки размера, вентиляции, обогрева, охлаждения, не говоря уже о крутой защите и всего такого. А в сапогах из её кожи ноги не мёрзли, не потели и не уставали. А ещё в них можно было безбоязненно бегать как по раскалённой породе, так и по вечному льду, не опасаясь поскользнуться, да и в болоте в них увязнуть было невозможно. В общем, крутой был комплект, как раз то, что для боевого мага доктор прописал.
Но этот подарок оказался не единственным. Сводил Магистр Атерас Поттера в гости к своему знакомому Архимагу, которого звали Азазель. Заинтересовался тот иномировым происхождением Гарри и захотелось ему на него взглянуть. А под конец их беседы спросил:
— Тебе в этом мире как? Обратно не тянет?
— Ну, — ответил Гарри, — пожалуй, нет. Мало того что привык я тут, так ещё и магам прятаться ненужно, а уже одно это обстоятельство перевешивает всё прочее.
— А что будешь делать если тебя обратно перенесёт? — спросил Азазель.
— А вы думаете что такое возможно?
— Ну сюда-то ты как-то попал. Так почему не можешь обратно? — ухмыльнулся ему Архимаг.
— Н-да… Не хотелось бы, если честно. А делать-то чего? — уточнил Поттер.
— Ну… сам процесс произвольного переноса из одного мира в другой я предотвратить не смогу, потому как даже мне непонятно как это работает. Но вот помочь тебе, — успокоил его Азазель, — в случае чего обратно вернуться, это в моих силах. Правда, не совсем бесплатно.
— И чем мне с вами расплатиться? И почему вы мне помогаете? — спросил тогда Гарри. Потому как Архимаги теми ещё были «пацифистами» и мизантропами, и за бесплатно ничего не делали.
— Потому что могу и потому что хочу. А расплатишься тем, что подопытным поработаешь, не если, а когда тебя обратно переместит. Чувствую я, что чаша сия тебя не минует. И заодно удостоверюсь в правильности некоторых моих теорий.
В общем, Азазель соорудил что-то, типа, портальной арки, стационарного типа. У себя в башне, а Поттеру вручил ещё одну, но уже переносную. Дальше он смог связать обе арки используя кровь и магию Поттера, и всё что Гарри оставалось, когда его выдернут обратно в его родной мир, так это подыскать соответствующее место, установить её там и переместиться обратно. Разумеется сама переносная арка была немаленькой по размерам, поэтому для её хранения у Гарри имелся карман с расширенным внутренним пространством. Вот такие вот подарки получил он после окончания учёбы.
А ещё, напоследок напутствовали его и Атерас, и Азазель: «Запомни, длина родословной и титул для таких как мы значения не имеют. Не разочаруй нас». Потому как были дворяне в том мире, а некоторые маги прогибались под них, шли к ним на службу и всё такое. В общем, приспосабливались, находя себе, так называемые, хлебные места. А Атерас и Азазель всю жизнь считали, что всякие там барончики, графчики и прочие корольки сами к ним обращаться обязаны, да ещё и с уважением. Ну, если им что-то нужно, поэтому и напутствовали они Гарри соответствующим образом.
Вот он и старался все последующие годы не разочаровать своего учителя и Архимага, в чём весьма преуспел достигнув, заодно, совсем недавно уровня Магистра. И собирался после этого немного отдохнуть, типа отпуск небольшой себе взять. Вот тогда-то и появилась у него вдруг мысль, дескать, а что там в его родном мире творится. Интересно вдруг ему стало, а его взяло, да и перенесло туда.
И случилось это в тот самый момент когда Альбус его имя произнёс, вылетевшее из кубка. Единственное, что Гарри было непонятно, почему он выглядит на четырнадцать — пятнадцать лет. Может таково было условие перехода, что он здесь смотрится на тот возраст, которого он тут должен был достигнуть на тот момент, если бы остался в этом мире.
«Впрочем, то, что я выгляжу сейчас как подросток, — рассуждал Поттер, параллельно слушая Дамблдора, — это пусть это моим козырем будет. Не стану я им пока рассказывать ни о том где был, ни о том что сейчас умею, ни о том сколько мне на самом деле лет. Кстати, если там прошло девять, а здесь только три года, то получается что время в разных мирах течёт с разной скоростью. Ну да и бог с ним, я подумаю об этом попозже».
И, разумеется Гарри не собирался просвещать окружающих насчёт того, что колдовать он теперь может используя свою ауру, с тех пор как уровня Магистра достиг и концентратор ему теперь совсем не нужен. Это Ученики, Маги, Подмастерья и даже Мастера с их помощью колдовали. Впрочем, жезл у него с собой был, а те шарики, что он в первое мгновение наколдовал попав сюда, всегда можно было объяснить работой артефактов.
В общем, пока суд да дело, решил Гарри посмотреть что здесь творится, так как и сам, о чём уже говорилось, хотел небольшой отпуск себе устроить. Тем более, что когда его перенесло, то непроизвольно вспомнилась ему история рассказанная Хагридом, насчёт того как он сиротой стал и у не любящих его родственничков оказался — многое в этой истории его смущало. И раз уж он тут оказался, то почему бы не узнать как оно на самом деле было. Ну, попытаться, по крайней мере. А пока он из пространственного кармана, заодно, жезл извлечёт, который, сдаётся скоро он ему понадобится. Ну, чтобы из образа не выбиваться.
Все эти мысли промелькнули у Гарри в голове пока он Дамблдора слушал, который, тем временем, говорил о том что они непременно разберутся что, мол, за фигня такая и накажут виновных. А пока Гарри просто обязан соответствовать потому как Турнир, контракт, потеря магии в случае отказа, все дела. «Ага, разберётесь вы как следует и накажете кого попало», — хмыкнул про себя Поттер.
— Общем, тебе пока туда, Гарри, мальчик мой, — Дамблдор указал на дверь какой-то комнаты.
— А вы тоже туда подойдёте? — уточнил Поттер. И получив подтверждение преложил. — Тогда я вас тут подожду. И у меня к вам будет большая просьба. Не называйте меня мальчиком, и тем более вашим.
— Ты уж прости старика, я всех так называю. Привычка такая.
— Тем не менее именно меня попрошу так не называть, потому что у меня тоже привычка имеется. Понимаете, там где я был, за меньшее на дереве вешали, при этом вспоров повешенному живот и развесив его кишки по соседним веткам. Но ведь нам с вами этого не нужно?
А дальше Гарри пришлось, таки, применить жезл потому что в их разговор неожиданно влез какой-то учитель, наверное. Весь в чёрном, глаза — чёрные, нос — крючком, а волосы тоже чёрные, но ещё и засаленные. Звали его, как потом оказалось, Северус Снэйп и был он учителем зельеварения и тем ещё говнюком.
— Ты такой же наглый, невоспитанный, избалованный и не уважающий старших как твой папаша, Поттер… — начал было он наезжать на Гарри, но, вынужден был замолчать. А замолчал он потому что Гарри слегка пошевелил жезлом, направив его в сторону хама и тому прямо в голову шандарахнуло молнией, прилетевшая откуда-то сверху. «Да какого хрена?! Я же по человечески попросил! Что, неужели так сложно проявить вежливость?! Особенно к незнакомому человеку, — и уточнил у Дамблодора. — У вас тут что, страна непуганых идиотов, что ли?».
Вот тогда-то и подумалось Дамблдору что не тот Гарри мальчик которого он ожидал увидеть. Совсем уж старших не уважает, если Снэйпа приложил глазом не моргнув. «Нет, Северус сам виноват, конечно, никто его за язык не тянул, но… Если Гарри так ведёт себя по отношению к учителям, пусть даже и не своей школы, то… Где же он учился и кто его воспитывал? — рассуждал Альбус. — И это Заклинание молнии… молод он чтобы применять его невербально да ещё и в неизвестной мне модификации… Н-да… Пожалуй Северуса придётся посадить на короткий поводок, а то где мне сейчас другого зельевара искать?».
В следующий раз Альбусу пришла в голову эта же мысль когда Барти Крауч, представитель Министерства курирующий Турнир, сообщил участникам условия первого задания.
— Ваше единственное оружие, это — волшебная палочка, — сообщил он. — А от вас ожидается что вы проявите находчивость.
— И это что, всё, что ли? — спросил у него Поттер. — А если чуть поконкретнее?
— Я не обязан посвящать вас в суть задания, — ответил Крауч поглядывая на него с некоторой долей спеси. Впрочем, он всегда немного высокомерным выглядел.
— Ну, если вы идиот и хотите лишиться своей магии, — Гарри не сдержал ухмылки, — то можете не рассказывать. В конце концов кто я такой чтобы препятствовать?
— Что-о?! — возмутился было Крауч, но его заткнул Дамблдор.
— Гарри, ма-а-а… э-э-э… поясни пожалуйста, — попросил он.
— Да тут всё просто, — тут же представил объяснение Поттер. — Если мы заключили контракт на участие в Турнире, то нам просто обязаны рассказать в общих чертах какие примерно задания нас ожидают. В противном случае, если кто-то из участников облажается из-за незнания, то откат долбанёт по организаторам. Это же элементарно и мне непонятно почему я должен объяснять это вам.
Дальше он немного помолчал и добавил:
— Хотя… если в работники школы и Министерства допускаются такие хамы и невежды, как тот мудель сальноволосый или вот этот сноб спесивый… то… Чему тут удивляться?
— Бартемиус, боюсь тебе всё же придётся внести чуть больше ясности, — порекомендовал Дамблдор. — А то Северусу уже удалось разозлить нашего юного друга.
— И что?
— Опасаюсь что результат тебе не понравится, к тому же мистер Поттер совершенно прав насчёт ответственности за ненадлежащее выполнение контракта.
— Подожди, Альбус, — не понял ещё один куратор из Министерства, Людо Бэгмен. — А нас-то каким боком это касается?
— Как каким, Людо, мальчик мой? Ведь ты же не только комментатором на предстоящем Турнире работать будешь, но и судьёй, а твоя беспристрастность в этом деле тоже магией Кубка закрепляется.
В общем, Крауч, как ни скрипел зубами и не изображал из себя бескомпромиссного и неподкупного парня, но аргументы приведённые Гарри признать ему пришлось, потому как прав он оказался. Поэтому он и выложил что первое задание будет связано с магическими хищниками класса опасности от четырёх до пяти иксов.
Глава вторая.
А дальше Дамблдор вновь убедился что на этого Поттера, выражаясь фигурально, где сядешь, там и слезешь. Например, когда Гарри спросил где он будет жить во время Турнира, Дамблдор попробовал сагитировать его на общагу факультета Гриффиндор. А ещё он начал настаивать что Гарри нужно пройти распределение, ведь должен же он будет учиться всё это время. Ну и друзей ему завести нужно будет, а на Гриффиндоре как раз учатся очень хорошие дети. В частности братья Уизли и их младшая сестра.
— Кстати, — заметил Дамблдор, — ты должен помнить эту семью, это их мать подсказала тебе как на платформу 9и¾ пройти.
— Вы имеете в виду большое рыжее семейство? — уточнил Гарри. И получив подтверждение попросил держать их от него подальше. По возможности.
— Но… почему? — не понял Альбус.
— Именно потому что они рыжие, — отрезал Поттер. — Бзик у меня такой, как рыжего увижу, так и тянет его на ноль помножить.
Ну, действительно, не рассказывать же, что рыжий цвет для всех боевых магов того мира был как красная тряпка для здешних быков. И всё потому что оркские шаманы там носили парики из человеческих волос и непременно рыжего цвета. В общем, заявил Поттер что никаких рыжих в качестве друзей он не приемлет, и что он заведёт их себе сам.
И ещё он уточнил где ключик от его банковского хранилища и нет ли, совершенно случайно, у Альбуса в какой-нибудь заначке ещё каких-то поттеровских вещей. Например, книг или артефактов. Потому что если у Дамблдора вдруг что-то завалялось, даже если он и сам об этом забыл, а Гарри проведёт ритуал призыва, а он его проведёт, и такие вещи обнаружатся, то он будет очень… разочарован. Им, Дамблдором.
Что, в общем-то, и получилось, потому что слово у Гарри с делом не разошлось и ритуал этот он провёл. И как бы Альбусу не хотелось припрятать пару книжек которые он, в своё время, типа, одолжил у Джеймса Поттера, а возвращать не собирался — дескать, крамольные в них слишком знания — но, оказались они у поттерёныша на руках. А уж когда Гарри увидел их семейную мантию-невидимку и выяснил как и когда она оказалась у Альбуса, то Дамблдору в этот момент стало по настоящему страшно. Но, к счастью, сдержался Гарри, только в Хогсмид перебрался и поселился там.
Хотя в школе он появлялся регулярно. Исследовал замок в котором располагалась школа, засиживался в библиотеке, тренировался на опушке Запретного леса. Да и не только на опушке, но и в глубь леса он так же заходил, поохотиться. Заодно он уничтожил колонию пауков-акромантулов, которые непонятно каким образом расплодились недалеко от школы. А когда на него из-за этого попробовал наехать Хагрид, по совместительству здешний лесник — дескать они такие милашки — то пообещал и его вслед за пауками отправить.
И так же он настучал по головам кентаврам, которые считали лес своей вотчиной и претензии ему предъявлять вздумали. Ну и в банк Гарри тоже сходил и изъял оттуда всё своё золото.
А ещё он знакомился с другими учениками и с некоторыми даже подружился. Например, с девушкой по имени Гермиона Грэйнджер. Не только с ней, конечно, Гарри вообще со многими общался когда выяснял как тут всё устроено, но именно с ней они как-то сблизились, а потом вдруг взяли, да и исчезли на три дня, незадолго до рождественского бала. Кстати, то, что она отсутствует сам Альбус и заметил. А когда он поинтересовался у её декана, Минервы Макгонагалл, где девушка, то прямо перед ним приземлилась сова с запиской от Поттера, в которой он предупреждал что их с Грэйнджер некоторое время не будет. Сова, что самое интересное, была той самой что Поттеру когда-то Хагрид подарил, перед поступлением в школу. Белоснежная полярная красавица, которую Гарри назвал Хедвиг.
Где она всё это время была никто не знал. Её когда из клетки выпустили вечером того дня, в который Поттер исчез, то улетела она куда-то, а когда Гарри появился, то вернулась и устроила ему взбучку. Типа, куда это ты подевался безмозглый двуногий птенец и заставил меня, старую, больную сову волноваться. В общем, пришлось Поттеру долго с ней мириться, прежде чем она гнев на милость сменила.
А через три дня Поттер с Грэйнджер появились, как ни в чём не бывало, и на все наезды Гарри отвечал что Гермиону лечить они убывали, потому как прихрамывала она, точнее передвигалась с большим трудом — был на их первом курсе случай когда Грэйнджер чуть тролль не сожрал, но к счастью обошлось всего лишь… типа, хромотой. «Да ладно, — объяснял Гарри, помимо всего прочего, — я Гермиону на бал пригласил, а она ходить нормально не может. И как мы, по вашему, с ней танцевать должны? К тому же, вы кто такие чтобы наезжать на меня? Разозлить меня хотите, что ли?».
Кстати, хромота у Грэйнджер взяла, да и исчезла, а бал о котором заметил Гарри действительно в этом году намечался, на Рождество. А на вопрос где именно такие целители имеются, что с её недугом запросто справились, отвечали что там где целители действительно целителями являются, а не их жалким подобием. В общем, помогли ей там, причём, почти бесплатно.
А с приглашением на бал у них как получилось, почему Гарри именно её пригласил? Сначала они в библиотеке познакомились, где Гарри частенько засиживался она тогда мимо стола где он сидел прошла и он обратил внимание, что походка у Грэйнджер какая-то… неправильная. Поттер подумал тогда, мол, как так-то, что за фигня? Ну не должно такого было быть в его представлении, потому что в их мире такие вещи на раз-два решались. Вот он этим заинтересовался и расспросил о причине.
А когда она поведала про встречу с троллем и о том что такие травмы как у неё здесь не лечатся, дескать темномагические они, то Гарри удивился. Точнее ох… как сильно удивился из-за откровенной бредовости услышанного. «Нет, ну хрень же полная, — подумалось ему тогда. — Ведь если даже в нашем откровенном средневековье, в плане лечения маги более продвинутые чем здешние, то у них тут, в медицине, получается полный застой и деградация».
Потом, как говорится, слово за слово и сблизились они. Поэтому-то он и решил, что обязательно сводит её в свой мир и познакомит с Магистром Делайлой. Бала такая учительница целителей в их школе, которая по совместительству ещё и в тамошней больнице консультировала и лечила. А Гермиона чем-то зацепила самого Гарри, причём настолько, что появилась у него уверенность, что если бы она тогда вместе с ним попала в Круг западного предела, то учились бы они вместе. Точнее, в параллельных классах — Атерас, если разбираться, учил исключительно будущих боевиков. А Гермиона, как раз, могла бы учиться, например, в у той же Магистра Делайлы, которая обучала будущих целителей. И которая, как и Атерас имела право лично отбирать себе учеников.
К тому же, когда про бал ещё только поползли слухи и Гарри, разузнав что это мероприятие точно будет, решил что как раз одно к одному и складывается и умыкнул её в свой мир. И на экскурсию, и чтобы подлечили, заодно. К тому же, Гарри ещё до этого обнаружил место где можно установить переносную арку и опробовал переход туда и обратно. А то ведь умыкнуло-то его совершенно неожиданно, что не могло не вызвать беспокойство у его тамошних друзей и учителя, вот он и сообщил им что его некоторое время не будет.
В общем, утащил он в свой мир Гермиону и та буквально влюбилась в него. В мир, конечно, а не в Гарри, хотя Гарри ей тоже вроде как понравился, но рано про это было ещё говорить. Во-первых, влюбилась из-за того что тут не было никакого Статута о секретности и магам не нужно было прятаться. А, во-вторых, что маги тут более продвинутыми были. И ещё она очень понравилась Магистру Делайле, которая лечила её ногу, настолько, что та готова была хоть сейчас взять её в ученицы. Был, как оказалось, у Гермионы талант к этому делу, так что шансы на то, чтобы стать Мастером сразу после обучения, а затем и Магистром были у неё очень высокими.
Да и сама она была совсем непротив остаться здесь, но, посовещавшись, все вместе они решили что пусть Грэйнджер четвёртый курс Хогвартса всё-таки закончит, только посвятит это время парочке учебников, чтобы Магистр не тратила потом с ней время на изучение азов. Да и Гарри, заодно, подучит её кое-чему, потому как хоть он и был боевиком, но основы военно-полевой медицины были ему знакомы.
А когда Гарри уточнил, что по этому поводу скажут её родители, ну, если она в другой мир переберётся, то Гермиона объяснила, что в принципе они люди неплохие, но со своей магией в их размеренный мир она не вписывается, поэтому всё внимание и любовь достаются её младшему братику, который магией совсем не владеет. Так что, с этой стороны проблем не будет.
Так же, общаясь с новыми знакомыми и узнавая у них подробности про Хогвартс и британский магический мир, не переставал Гарри удивляться некоторым моментам. Например, распределение по факультетам вызывало у него откровенное недоумение. Нет, ну бред же. И если разделение учеников по уровню интеллекта он понимал и даже приветствовал — сам в таком классе учился по более усложнённой программе, которую ученики со средним уровнем интеллекта просто не усвоили бы или им просто магической силы не хватило бы — то вот насчёт остального… хитрость, храбрость, трудолюбие, амбиции. Как спрашивается по этим чертам характера учеников по факультетам делить? Нет, ну бред же. Впрочем, лезть со своим уставом в чужой монастырь Гарри не собирался.
А занялся он потихоньку расследованием того как он у своих родственничков оказался и почему именно там, а не в какой-нибудь другой семье. Да и вообще, решил Гарри что, заодно, побольше разузнать о тех временах лишним не будет, из-за чего вообще тогда сыр-бор-то разгорелся. Ну и выяснил, что не все приспешники того самого Волди, что его сиротой оставил, подверглись наказанию и оказались в здешней тюрьме под названием Азкабан. Удалось некоторым отмазаться заявив что они находились под воздействием особого заклинания принуждения.
С одним таким, которого Люциус Малфой звали, Гарри даже лично побеседовал, разумеется, после того как задницу ему надрал. А получилось как? Сын этого самого Люциуса, Драко, как-то заявил ему что тот не должен общаться с отребьем, типа, грязнокровок. Дело это в библиотеке происходило, когда они там с Гермионой сидели.
— И кто это такие? — уточнил Гарри, а то раньше он такого слова не слышал.
— Это те кто родился от грязных магглов.
— То есть, с теми кто родился от чистых магглов мне общаться можно, так что ли? А ты кто такой вообще, чтобы мне указывать?
— Я Малфой. Драко Малфой, — представился тот с самодовольным видом.
— А-а… Ты должно быть из тех кто кичится длиной своей родословной и бессмертными себя считают? Ну-ну, — ухмыльнулся ему в ответ Гарри. — А ты вот так умеешь?
После чего взял, да и зажёг огонёк на кончике пальца. И ещё попросил и Гермиону это сделать. Фокус этот был очень простой на самом деле, по крайней мере для того мира и делать подобное умели все первокурсники магических школ. А Гарри показал ей как это делается и она смогла воспроизвести этот фокус уже со второго раза.
— Что, Малфой, не получается? — спросил он у него через пару секунд. — А раз так, то вся твоя чистокровность яйца выеденного не стоит, да и сам ты всего лишь маленький кусочек белобрысого дерьмеца.
— Мой отец узнает об этом, — уходя, пообещал напоследок Малфой.
Уж неизвестно что там наговорил Драко своему папаше, но заявился тот в Хогсмид, через пару дней когда там Гарри поселился. И разумеется, не в одиночку Люциус туда прибыл. Вот тогда-то Гарри ему задницу и надрал, причём самым натуральным образом. Нет сначала он, конечно, обездвижил всю эту компашку — да и немного их было, всего человек пять — после чего оголил Люциусу филей, взял в руки ремень и устроил показательную порку. А затем ещё и парочку вопросов задал, в частности, его интересовало за каким таким надом Волдеморт лично к Поттерам заявился.
И выдал ему Люциус, что если кто и может знать, то это Снэйп. Потому как именно после их с Волди разговора, тот дал команду разыскать Поттеров, для чего проверить все места где они могут прятаться. При этом он запретил всем их трогать, заявив, что, мол, это достойные противники, убить которых он должен лично. Тем самым он обрёк Снэйпа, который тоже был в компании Малфоя-старшего, на полевой допрос третьей степени. А ещё вместе с папашей и Малфой-младший так же соизволил поприсутствовать, думая что у Поттера нет шансов на его претензии не ответить.
Допросы такие Гарри проводить умел, хоть и не любил. Но, что сделать если у боевых магов работа такая и иногда от того насколько быстро будут получены правдивые сведения зависела жизнь двух-трёх сотен человек? Тут уж и не до сантиментов было. Например, когда этих людей захватили в плен орки, чтобы шаман принёс их в жертву духам предков или случалось ещё что-то в таком же духе.
В общем, как Снэйп не ерепенился, а умолчать о хоть о чём-то шансов у него не было. Всё он рассказал. И о том как пророчество подслушал, и как Волди о нём донёс. А так же как он умолял Волдеморта чтобы тот не убивал мать Гарри, Лили Поттер и что на жизнь Джеймса, его отца, как и на жизнь ребёнка ему было пофигу. И про то, что он к Дамблдору с почти аналогичной просьбой обратился, Снэйп тоже рассказал.
В общем, подумал Гарри, подумал да и продал всю эту шатию-братию гоблинам. Нет, ну а чего самому убивать их, что ли? Нет уж, нафиг, слишком легко они тогда отделаются, а так он ещё и деньжат по лёгкому срубил.
Ещё Поттера, когда он в Хогсмид перебрался, человек один нашёл, который представился Сириусом Блэком и его крёстным. Но, не понравилось Гарри то, что Блэк ему рассказал, в частности, о событиях в Годриковой впадине где Поттеры прятались и погибли, в итоге. Получалось, что первым на месте трагедии Хагрид оказался, который отказался отдавать Сириусу Гарри, дескать, приказ Дамблдора. А тот не нашёл ничего лучше как с Хагридом согласиться и помчался за предателем. В итоге, загремел в тюрьму. Ну и ещё кое-какими подробностями Блэк поделился.
— Ну, и что мне с тобой делать? — спросил Гарри после того как выслушал. — Может быть… понять и простить?
— Но… почему ты так говоришь, Гарри? — удивился Сириус.
— А как мне ещё говорить если ты и другом хреновым оказался, и крёстным, если для тебя приказ Дамблдора, даже самый бредовый, важнее безопасности и благополучия собственного крестника. Ну, ладно, допустим не доверять старичку у тебя оснований тогда не было, но какого хрена ты погнался за предателем вместо того чтобы о телах Джеймса и Лили позаботиться, в первую очередь?
— Э-э-э… я-я… ну-у…
— Вот именно что «Э-э-э» и «Ну-у». В итоге ты и сам в Азкабане оказался, и я на десять лет в семье у Петунии застрял. Отсюда у меня вопрос, а нужен ли мне такой хороший крёстный?
В ответ на это упал Сириус на колени и взмолился, дескать больше он никогда и на за что, и всё такое. «Ладно, — решил в конце концов Гарри. — Хрен с тобой, живи. Я тебя даже в одно место переправлю, но если ты и там накосячишь…». Дальше он переправил Сириуса к себе, в тот мир и сдал его целителям. Особенно, по мнению Гарри, Блэку голову нужно было лечить и избавить от зависимости, которая у него от Дамблдора была. А сам обратно вернулся.
В общем, чем больше Гарри узнавал о тех событиях, тем больше убеждался в том что там из всех щелей дамблдоровская борода торчит. А раз так, то придётся дедушке на вопросы ответить, но, только после того как Турнир закончится.
Кстати, для Гарри Турнир этот проходил как эдакая разминка, что ли. Ну, типа, чтобы не застояться. Нет, ну а чего сложного-то? Подумаешь, вытащить из гнезда у виверны фальшивое яйцо, даже не убивая её, повеселиться на балу, и спасти со дна озера своего заложника. Гарри даже нырять не стал, делать ему было больше нечего. В общем, ничего особо сложного организаторы Турнира не предложили, впрочем на то оно и спортивное состязание, а не настоящая война.
Правда, несмотря на относительную лёгкость турнирных заданий сам Гарри особо не расслаблялся и проявлял бдительность в разумных пределах. Ну, оно и понятно, без этого и ещё некоторых других качеств боевой маг, это — мёртвый маг. Да и не только боевой. И ещё, общаясь с другими учениками, узнавал он разное, что навевало некоторые размышления.
Во-первых, почему его выдернули? С какой целью? Во-вторых, знакомые слизеринцы сообщили в разговоре, что в этом году, детишки тех чьи отцы входили в состав приближённых Волдеморта часто шушукаются и это неспроста. Как бы эти их шушуканья не стали предвестниками очередной попытки тёмных захватить власть. В-третьих, Поттеру совершенно не нравился преподаватель по ЗОТИ — был тут в Хогвартсе такой предмет. А не нравился потому что его интуиция, которой Гарри привык доверять, прямо криком кричала что с ним что-то не так.
И ещё, те же знакомы слизеринцы подсказали, что если что-то и произойдёт, такое в чём Поттера захотят использовать, то будет это в первые же мгновения после окончания Турнира. Впрочем, он и сам к такой мысли склонялся, поэтому во время третьего задания он по сторонам поглядывал. И правильно он сделал, потому что, в итоге, когда прозвучал гонг оповещающий об окончании Турнира, то оказался Гарри на каком-то кладбище, где его хотели использовать в ритуале становления лича, да ещё и в качестве жертвы.
В общем, если не вдаваться в подробности, то Волдеморт, к тому времени как Поттеров убивать отправился, поместил части своей души в разные предметы, создав так называемые хоркруксы, эдакие недофилактерии. А дальше, когда он Гарри убивть пытался, то по каким-то причинам тела лишился, но дух его окончательно за грань не ушёл. А сейчас его дух — временно подселённый в гомункула — с помощью своих прихлебателей — собирался вернуть себе взрослое тело, окончательно стать личём и Гарри в жертву принести. Потому как — пророчество.
Всё это Гарри узнал, когда на кладбище оказался и вдумчиво расспросил ожидавших его там. А после заключил всех в энергетическую сферу и спалили особым пламенем, температура которого была, примерно, как в солнечной короне. Кстати, пламя это так же задействовалось когда нужно было лича грохнуть, а филактерия его ещё не была уничтожена — бывали такие ситуации в жизни Гарри, в том мире. В общем, после такого огня сущность лича окончательно уничтожалась, его связь с филактерией обрывалась, а сама филактерия становилась инертна. Как-то так.
После чего Гарри, снабжённый, так сказать, новыми знаниями, вернулся обратно в Хогвартс и незаметно шепнул Дамблдору что нужно поговорить. «Пора, пожалуй, — решил он, — окончательно расставить точки над «i», тем более что и Турнир закончился».
А дальше, оказавшись у Дамблдора в кабинете, Поттер прежде всего задействовал один хитрый артефакт, который ему Азазель порекомендовал. Ведь Гарри частенько к себе домой наведывался, рассказывал о том что у них тут происходит и всё такое, общаясь при этом и с Азазелем, и с Атерасом. Вот во время одной из таких бесед Азазель ему и посоветовал этот артефакт, который был направленного воздействия и блокировал магическое ядро, превращая мага, на время, в обычного человека.
— Нет, ну а чего? — рассуждал при этом Азазель. — Этот Дамблдор, судя по рассказам, тот ещё борец за Всеобщее благо. И чужую жизнь пожертвовать ради этого для него в порядке вещей. Так почему бы ему, наконец, не пожертвовать своей жизнью? И тоже для Всеобщего блага, разумеется.
— Совершенно и абсолютно с вами согласен, — не возражал Гарри. И ухмылялся. — И, если технически, то это даже не мы его убьём. Сам помрёт от старости, испытав напоследок, так сказать, все её прелести. Прочувствует что такое всякие там болячки: артрозы и артриты, ревматизмы, ослабление зрения и слуха и всё такое.
— И я бы ещё добавил, что вижу во всём этом некую… э-э-э… поэтическую справедливость, — дополнял их Атерас, подразумевая что такая жертва поспособствует восстановлению норм нравственности и объективной истины. Ну, как минимум с точки зрения самого Гарри.
В общем, после того как Поттер применил артефакт, на Дамблдора непосильной тяжестью обрушился груз его прожитых лет и долбануло его настолько сильно, что он даже в кресле не усидел, а на пол свалился. Вот тогда-то Дамби и подумал что зря он всё это затевал. А Гарри высказал меж тем всё что о нём думает и, дождавшись когда старичок окончательно отправится в своё следующее большое приключение, покинул его кабинет. Делать тут, в Хогвартсе, как собственно и в этом мире ему было больше нечего, а дома его ждут друзья, учитель Атерас, архимаг Азазезль, да и как там обустроилась Гермиона — он их вместе с его совой переправил — тоже поинтересоваться не помешает. А свои дела тут он закончил, так что домой пора. В конце концов жизнь только начинается и столько ещё всего предстоит сделать.
«Хотя, нет, — подумалось ему так же. — Забыл я ещё кое что. Ведь к родственничкам-то я так и не наведался, чтобы за моё счастливейшее детство отблагодарить. Вот к ним ещё загляну и тогда точно будет к себе отправляться». С этими мыслями он переместился в городок Литтл Уингинг, где прожил долгих тёмных и беспросветных лет в семье тётки. А там он подошёл к нужному дому и позвонил в дверной звонок. А когда ему открыли, то поздоровался: «Ну, здравствуйте… дядя».
Есть много работ в которых Гарри призывает Магию, чтобы она провела справедливый суд. И происходит это, как правило, в зале заседаний №10, летом, после четвёртого курса. А дальше следует разбор полётов, отдельно по каждой из семи книг. Но у меня будет всё гораздо короче и проще, разве что начнётся как обычно, с допроса Фаджа.
* * *
— Вы Гарри Джеймс Поттер, проживающий по адресу..? — спросил для начала министр Фадж начав допрос.
— Да, — подтвердил Гарри.
— Вы получали предупреждение о несанкционированном применении маги на каникулах три года назад?
— Да, но...
— Тем не менее! — эту фразу Фадж выделил, повысив голос, перебивая Поттера и не давая ему развернуть свой ответ, — второго августа этого года вы снова применили магию?
— Да, но... — снова попытался объяснить свои действия Гарри и снова его перебили.
— И вы снова колдовали на каникулах, но на сей раз ещё и в присутствии маггла? — продолжил наседать Фадж.
— Я защищался от дементоров! — выкрикнул в ответ Гарри, поняв что если он будет придерживаться правил по которым ведётся разговор то останется виноватым.
— Вы вретё, мистер Поттер, — безаппеляционно заявил ему Фадж.
— Это вы врёте, мистер Фадж, а я взываю к суду Магии! — заорал в ответ Поттер и добавил чуть тише, но так чтобы его могли услышать. — Вот и посмотрим как ты, сука, подёргаешься теперь.
О том что можно обратиться к Магии — именно так, с большой буквы — как к первостихии, Поттеру рассказал один из портретов в доме Блэков. Главное было в этот момент очень, очень сильно захотеть и быть совершенно искренним в своём желании, чтобы Магия услышала. Вот в таком случае она могла откликнуться, но только ещё нужно было чтобы повод был действительно весомым, а то ведь она запросто могла счесть что её дёрнули из-за ерунды, и тогда прилетало самому просителю.
И если бы события разворачивались по другому и Поттеру дали возможность объясниться, то он, конечно же, к Магии обращаться не стал бы, но... Что ему было ещё делать, если здесь и сейчас творился полный беспредел? Да и ещё и защищать Гарри, судя по всему, никто не собирался, даже Дамблдор. «Нет, ну как так-то? — думалось Гарри. — Он вообще чего тут делает? Почему он не только объявил себя не Защитником, а всего лишь Свидетелем защиты, но и сидит, при этом, как будто бы меня вообще в первый раз увидел? Чисто для мебели, что ли? Скотина».
А то, чем сейчас занимался Фадж иначе как беспределом назвать был нельзя. Он, не давая Поттеру защищаться, усиленно проталкивал решение об исключении его из Хогвартса и сломе волшебной палочки, изображая его, при этом, виновным чуть ли ни во всех смертных грехах и пытаясь представить членам Визенгамота как исчадие ада. И всё бы у него могло получиться, если бы Гарри к Магии не воззвал.
Правда, сначала ничего не произошло, ну, в смысле никаких визуальных эффектов воззвание Гарри не вызвало. Не было ни какого-нибудь, например, изменения освещённости, не гремел гром и молния не сверкала или ещё чего-то такого... эдакого. Не произошло вообще ничего и через какое-то, непродолжительное время, Фадж, похихикивая, уточнил: «Ну, и где же эта ваша... хи-хи... Магия, мистер Поттер?». Но, если Корнелиус думал что ничего не случится и он останется безнаказанным, то ошибся. Потому что... «Да здесь я, здесь», — послышалось ответ и в зале, как будто бы из воздуха, появилась женщина.
Была женщина довольно красивой, но одета совсем просто. Да и особых украшений на ней не было, всего лишь серёжки и перстенёк. «Хотя... — подумалось Гарри позже, — чего я хотел-то? Ведь это же Магия, а Малфой какой-то чтобы понты колотить. Так что правильно всё».
— Э-э-э... А вы кто? — удивился Фадж. Потому что с его точки зрения такого просто быть не могло.
— Идиот, — констатировала женщина. — Магия я, Корнелиус, Магия. Точнее одна из Её многочисленных Аватар. И прямо сейчас ты ответишь нам на вопрос сколько тысяч золотых галлеонов находятся в том мешочке, что тебе вручил твой лучший друг Люциус, во время вашей последней встречи буквально вчера вечером. И расскажешь за что он тебе его вручил.
— Десять тысяч, — ответил Корнелиус. Да и не мог он не ответить, потому что сама атмосфера в зале после появления этой женщины как-то незримо изменилась и соврать уже никто из находящихся в зале не смог бы. Как и перебить воплощение самой Магии. — Чтобы изгнать Поттера из магического мира, потому что панику он сеет рассказывая о возвращение Сами-Знаете-Кого.
— Вот как? Значит место тебе здесь.
И как только она это произнесла, то рядом с креслом в котором сидел Поттер, появилось ещё одно, точно такое же. Фаджа переместило в него и его обвили цепи.
— Теперь ты, Долорес, — обратилась она к женщине похожей на самую настоящую жабу, — скажи-ка нам кто отправил в Литтл Уингинг двух дементоров вечером второго августа?
— Это была я, — ответила та.
— Ну значит и твоё место рядом с Фаджем, — сообщила ей Магия и рядом с креслом в которое переместило Корнелиуса появилось ещё одно. В котором теперь сидела Долорес, так же опутанная цепями.
После чего она обвела взглядом присутствующих и выразила надежду, что к мистеру Гарри Поттеру претензий у них больше нет. И как только Визенгамот вынес решение о невиновности Поттера, в связи с непричастностью, так сказать, Магия взмахнула рукой и всё в зале замерло. За исключением её самой, Гарри и сидящего рядом с ним Дамблдора. Это, как выяснилось, она время так приостановила.
— Теперь давай мы разберёмся с тобой, Альбус, — обратилась Магия к старому магу. — Скажи-ка мне, дружочек, если, например, положив в правый карман галлеон, ты вспомнишь что там дырка, то каковы будут твои дальнейшие действия? Ну, чтобы не потерять его?
— Скорее всего, преложу в левый, — ответил Дамблдор, — если он цел, конечно. — И поинтересовался, — А к чему этот вопрос, позвольте узнать?
— Да всё к тому же, — последовало пояснение. — Если ты точно знал что Гарри является носителем осколка чужой души, то почему ты не заменил этот самый носитель, чтобы безболезненно потом этот осколок уничтожить? Ведь ситуация-то, примерно, такая же как с галлеоном. При том, что у тебя точно были знания и умение как это сделать.
— Э-э-э... — начал тянуть Дамблдор.
— Что? Соврать хочется, но не получается? Так ведь и не выйдет, я же тебе не какой-нибудь Джеймс Поттер или Сириус Блэк, а Аватара первостихии, врать которой себе дороже. Впрочем, неважно, монетку мне дай.
— Какую? — не понял Альбус.
— Лучше всего серебряную.
— Э-э-э... Вот, пожалуйста, — Дамблдор порывшись в карманах протянул требуемое.
А сам Гарри в это время смотрел на происходящее широко разинув рот. Для начала, потому что хоть он и захотел чтобы состоялся суд Магии, но в глубине души был готов что ничего не получится. А когда всё же получилось, то он был просто сражён на повал тем, что всё произошло обыденно да ещё и очень быстро. Всё-таки Гарри ожидал что происходить это будет как-то более... торжественно или помпезно, наверное. А тут... трах-бах... и Фадж с Амбридж уже сидят на скамье подсудимых. Вот тогда-то у него появилась мысль что Магии понты колотить как не к лицу будет.
Но, что поразило Гарри больше всего, так это то, что он являлся всё это время носителем осколка чужой души, а Альбус, сука старая, знал об этом. И не просто знал, но... получается что он использовал Гарри с какими-то одному ему понятными целями, вместо того, чтобы избавить его от этого... паразита, наверное. Или как его ещё назвать? Ну и кто Дамблдор после этого всего? Сам такой же паразит получается и есть.
Нет, конечно, в прошедшем учебном году Гарри как-то подутратил к нему доверие, но пока ещё не настолько чтобы считать старичка конченным уродом. Вот только то, что он услышал сейчас, подорвало остатки его доверия к старому, казалось бы, мудрому, доброму и справедливому магу. А Магия меж тем протянула сикль ему и попросила приложить его к шраму на лбу.
— Прижми покрепче и приготовься, будет немного больно, — предупредила она. — На счёт «Три». Давай... Раз! Два! Три!
— А-а-а!!! — заорал Гарри потому что стало действительно очень больно, хорошо хоть недолго.
— Ну, всё-всё, — успокоила она Гарри. — На тебе платок, он заживляющим раствором пропитан, шрам протри.
Дальше она забрала у Гарри сикль и положив его на открытую ладонь левой руки взяла, да и дунула на него. А он взял и исчез.
— Простите, а что это вы сейчас сделали? — уточнил Дамблдор.
— Я эту штуку Смерти отправила, — пояснила Магия. — Она к нему остальные осколки его души притянет и отправит мальчика Томми по назначению, а то ишь ты, бегать он вздумал и от Смерти, и от Судьбы.
— И это что... всё? — спросил Гарри, удивившись ещё больше.
— А ты чего ожидал? Что я его выдерну сюда и у нас состоится эпическая битва? Вот уж делать мне нечего. Сам помрёт в скором времени.
— А когда, позвольте узнать? Как скоро это произойдёт? — поинтересовался Дамблдор.
— Примерно, через час, если по вашему времени, — сообщила Магия.
— Так это же хорошо! Как же здорово, что больше никаких Тёмных лордов... — воскликнул было Поттер но услышав вопрос что задала ему Магия, так и застыл, ещё больше открыв рот.
— А кто тебе сказал что настоящий Тёмный это — Волдеморт? — спросила она у него и кивнула на Альбуса... с намёком.
После чего они замолчали. Поттер, потому что слова не мог вымолвить от удивления. «Это что получается, — запрыгали в его голове мысли, — что настоящим Тёмным всё это время не Волди был, а самый что ни на есть... Дамби? Да ну нафиг, хотя... Бли-ин!». Но, выходило, если разбираться, что так оно и было. Ведь если дедушка зная что он носитель паразита и имея все возможности это дело устранить, до сих пор этого не сделал, то не получалось по другому.
А Дамблдор, в это самое время ёрзал когда на него Магия взгляд переводила. Очень уж ему, судя по всему, не хотелось чтобы правда о его делишках наружу вылезла. «Н-да, не вовремя мальчик к Магии обратился, совсем не вовремя, — думалось ему. — Но кто бы мог подумать что он до такого додумается и у кого он узнал что так тоже можно?».
— Но, подождите, вы хотите сказать, — нарушил тишину Гарри, — что настоящий Тёмный это... Альбус?!
— Хороший вопрос, — ответила Магия. — А ещё хорошо что ты смог сделать правильный вывод, значит пока не всё потеряно.
— Что значит... не всё потеряно?
— Только то, что если бы ты обратился ко мне через год, то в твоей психике наступили бы необратимые изменения и такой вывод ты бы уже не сделал, — пояснила она. — Ты ни за что не поверил бы что такое возможно. Типа, быть того не может ведь это же сам Дамблдор. Впрочем, я тут время слегка подкрутила, так что пойдёмте я вам одну штуку покажу, чтобы голословной не быть.
Магия щёлкнула пальцами, так смертным легче её воздействие на события переносить легче было, и они вместе с Дамблдором переместились куда-то в другое большущее помещение. Которое было заставлено бесчисленными рядами полок с маленькими стеклянными шариками на них, заполненными какой-то белесой субстанцией.
— А где это мы? — поинтересовался Гарри.
— В зале с пророчествами, — ответила она. — А вот, кстати, и оно, то которое тебя касается. Но, как видишь, цвет шарика всё ещё белый. Значит пророчество пока не исполнилось. Но, если сделать вот так, — она снова щёлкнула пальцами, — то, как видишь, содержимое шарика начало чернеть, а Альбус... Посмотри на него...
А посмотреть было на что. Дамблдор начал как-то, буквально на глазах у Гарри стареть ещё больше и через несколько секунд стал выглядеть не бодрым столетним дедушкой, которому ещё жить да жить — лет как минимум пятьдесят а то и все сто — а эдакой дряхлой питисотлетней развалиной. В общем, он постоял так совсем немного и упал, замертво.
— Э-э-э... вы его убили, что ли? — спросил ошарашенный Поттер.
— Нет, конечно. Сначала я на него все магические откаты скинула, которые он заработать должен был, но умудрился на других перевести, а после дара моего лишила. Так что если он от чего и умер, так это от старости, — пояснила магия, подбирая, при этом палочку Альбуса и засовывая её в карман. — А теперь пойдём, я тебя до каминов провожу и на Гриммо отправлю.
— А как быть... — он указал на тело Альбуса.
— Да никак. Найдут его минут через десять-пятнадцать, я сигнализацию включила, так что бегут сюда уже, — объясняя Магии взяла Поттера за локоть и через мгновение они уже стояли в атриуме Министерства, возле каминов.
После чего они отошли в сторону и Магия дала Поттеру последние наставления.
— Вот что, Гарри, — начала говорить она напоследок, — то, что у тебя случился проблеска разума, это — хорошо. Но учти, если эта акция было одноразовой, то я через год вернусь и обрежу твои магические способности. Так чтобы тебе хватало только на метле летать и снитч ловить.
— Но почему?
— Потому что всё это время ты головой не думал, а только в неё ел. Вот почему. И чтобы тебе было понятней дам пару подсказок. Первая, это — Уизли. Помнишь как вы познакомились? Кингс-Кросс и Молли, которая кричит на весь вокзал: «Так и знала что будет целая куча магглов! Какой, кстати, у нас номер платформы?». А Джинни, так чтобы все слышали отвечает: «9и3/4».
— А вторая? — спросил Гарри.
— Сириус.
— Сириус?! — Поттер снова удивился и застыл с открытым ртом.
Она снова замолчала давая Гарри возможность подумать, но видя что до него не доходит, подсказала ещё.
— Вспомни прошлые каникулы и где в это время Сириус находился.
— В тёплых краях, вроде бы, — вспомнилось ему.
— Вот именно, — Магия даже пальцем вверх указала. — Так что ты поинтересуйся, а какого, как вы тут говорите, Мерлина, что ли, он был там, а ты у родственничков сидел. Или ещё, вот какой момент. Тот же Люпин, например. Он у нас кто?
— Оборотень, — ответил Гарри.
— Правильно, а у оборотней что повышено, по отношению к людям?
— Ну... — Поттер задумался и вцепился руками в волосы на макушке. — Обоняние, насколько я помню, ещё слух...
— Вот именно. И как он тогда не смог унюхать Петтигрю в Роновой крысе в Хогвартс Экспрессе? В общем, ты думай, Гарри, думай. А через год мы с тобой встретимся и посмотрим напрасен ли был этот разговор или нет.
Сразу же после чего она исчезла, как тут её и не было, а Гарри отправился в дом на Гриммо. Только он поднялся на поверхность и прогуляться решил, а то слишком уж нерадостная картина вырисовывалась и надо было действительно подумать, а дальше-то чего делать. Так и остаться непонятно чьей марионеткой или укорот кое-кому дать?

|
serj gurow
riky Хороший склероз. В смысле, что иногда — склероз — это хорошо !))) Отомстил — забыл— еще раз можно отомстить! Отомстил — забыл — повторил операцию!))))Спасибо. Слушайте а может у них склероз. Типа, отомстили и забыли.😉 3 |
|
|
Спасибо, автор
|
|
|
serj gurowавтор
|
|
|
LenokY17
ВАм спасибо. |
|
|
serj gurowавтор
|
|
|
Gek-Chuk-Tom
Тоже вариант.😃 |
|
|
Старый Гоблин Онлайн
|
|
|
Паши ишо. То есть пищи ещё. Очень мне нравятся твои коротушки. Да похоже и не мне одному.
1 |
|
|
serj gurowавтор
|
|
|
Старый Гоблин
Спасибо. Они у меня действительно получше получаются.😉 |
|
|
Qwerty1976
serj gurow otterhalf на ao3 ничего так серию выложил(а) пост Хогвартс гармония 5 миников, верибельноНет ни одного нормального пост Хогвартса и я сейчас не про вас. Вообще нет. Даже проклятое дитя от ро - лютая дичь. 1 |
|
|
Старый Гоблин Онлайн
|
|
|
Ко всем фанфикам, где для воскрешения Волдеморта используется насильно взятая кровь неГарри я отношусь со скепсисом. Там всё должно было пойти не так. Ну не могла кровь подменыша сработать правильно, как в каноне. Не влазит Пентиум на место АМД и граната та не той системы.
3 |
|
|
Спасибо, читаю с удовольствием
2 |
|
|
Qwerty1976 Онлайн
|
|
|
Чёт другое лето какое то ну прям очень неопределённое.
|
|
|
Старый Гоблин Онлайн
|
|
|
А ещё Гарри узнал что он подменыш и прилетело маме и папе. А братец не при чём. И жил он долго и счастливо в Сиэтле, прямо напротив обзорного колеса, над первой в мире кофейней Старбакс и летал в эскадрилье Голубые ангелы. На самолете F-4, а не на том, о чем некоторые подумали.
1 |
|
|
Старый Гоблин
С какого буя? Фантомы списаны с 1974. Так что только Ф-18, сиречь Хорнеты. Ангелы на них с восемьдесят шестого летают. 1 |
|
|
Мысль после последней главы:
Сириус - так себе советчик, особенно в том, что касается темной магии. 3 |
|
|
Спасибо, автор
1 |
|
|
Qwerty1976 Онлайн
|
|
|
Вот чем данный автор хорош, так это тем, что Снейп у него всегда тот, кем он и является - подонок и падла))
3 |
|
|
Qwerty1976 Онлайн
|
|
|
Kairan1979
А у Гарри выбора нет к кому обращаться - больше никого нет)) Ну и мож у Сириуса что-то в памяти завалялось, всё таки детство его прошло в темной семье. 1 |
|
|
Qwerty1976 Онлайн
|
|
|
Молоток — это ручной ударный инструмент, предназначенный для нанесения ударов с целью забивания гвоздей, разбивания предметов, рихтовки металла, укладки плитки и выполнения других работ. Он состоит из двух основных частей: головки и рукоятки (черенка).
И именно молоток летел в голову Гарри Поттера.. только это совсем другая история. Конец! Примерно так автор пишет некоторые истории))) 1 |
|
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|