Чужие голоса (гет)

Шахту закрыли лет двадцать назад, если верить сведениям, которые удалось раздобыть следователям. Джесси не слишком доверял этой цифре: на нейтральных территориях учет имущества вели по собственным правилам, а заброшенные промышленные объекты нередко переходили из рук в руки без всяких записей. Впрочем, возраст шахты его интересовал мало. Гораздо важнее было то, что подъездная дорога сохранилась, площадка перед выработкой подходила для посадки небольшого корабля, а ближайшее поселение находилось достаточно далеко, чтобы никто не задавал лишних вопросов.

С воздуха местность выглядела именно так, как и следовало ожидать от старого рудника: серые отвалы, остатки служебных построек, провал тоннеля в склоне. Буря, прошедшая здесь два дня назад, почти не оставила заметных следов на каменистых возвышенностях, зато внизу нанесла столько песка, что от прежней дороги местами осталась только цепочка выступающих из земли знаков разметки.

Пилот провел транспорт над шахтой, обогнул отвал и посадил машину за остатками складского здания. Джесси одобрил выбор: отсюда было удобно уходить, не разворачиваясь на открытой площадке. Он еще раз взглянул на схему местности, проверил, где должны находиться старые вентиляционные стволы, и вышел вслед за передовой парой.

Корд уже добрался до угла склада и осматривал склон через прицел винтовки. Дейн стоял чуть дальше, возле груды металлических ферм, которые когда-то, вероятно, составляли часть подъемника. Джесси обменялся с ними несколькими короткими сообщениями по внутренней связи и направился к месту предполагаемой встречи.

На площадке перед шахтой лежал плотный, местами почти слежавшийся в камень песок. Джесси прошел по краю, стараясь не пересекать центральную часть, которую собирались осмотреть следователи. Под ногами попадались мелкие обломки породы, металлическая стружка, куски изоляции. Все старое, выветренное. Ни одного предмета, который заставил бы остановиться и присмотреться.

У входа в тоннель сохранились рельсы узкоколейки. Одна из металлических рам перекосилась, придавив обвалившуюся секцию вентиляционного короба. Дальше, в темноте, виднелись еще несколько креплений и боковое ответвление. Джесси проверил ближайший участок, заглянул за повалившуюся на землю грави-вагонетку, от которой осталась одна рама, и вернулся наружу. Если кто-то захотел бы устроить здесь засаду, удобнее было бы использовать развалины над площадкой, чем сидеть в тоннеле с единственным выходом.

Специалисты уже принесли оборудование. Старший следователь Вейр стоял возле входа и изучал старую схему шахты, на которой почти все обозначения были нанесены вручную. Он поднял голову, когда Джесси приблизился.

— Дальше первого ответвления я бы не ходил, — сказал Джесси. — Перекрытия в плохом состоянии. Ближайшие помещения пусты.

Вейр взглянул в тоннель.

— Нам глубже и не нужно. По крайней мере, пока.

Он сложил схему и направился к площадке, где двое его сотрудников уже устанавливали приборы. Джесси проводил его взглядом, после чего отошел к остаткам погрузочной эстакады. Оттуда просматривались и шахта, и большая часть дороги.

Сначала работа следователей представлялась ему вполне понятной. Они проверяли грунт, осматривали покрытие, искали признаки посадки корабля. Но вскоре выяснилось, что даже самые простые вопросы не имеют простых ответов. Площадку когда-то использовали для тяжелых грузовых машин, и до сих пор ее поверхность была изрыта старыми колеями и продавлена опорами оборудования. Там, где сохранились бетонные плиты, буря почти полностью очистила их от рыхлой пыли, а в углублениях, наоборот, накопились толстые наносы. Установить, что здесь происходило до бури, по одному состоянию грунта было невозможно.

Один из специалистов несколько раз возвращался к длинной вмятине возле эстакады. Джесси наблюдал, как тот снимал показания, сравнивал их с изображением на датападе, затем звал коллегу. Оба некоторое время обсуждали находку, пока Вейр не подошел посмотреть сам. В конце концов прибор убрали, а участок отметили на схеме.

Джесси не стал спрашивать, что они обнаружили. Если находка имела значение, ему сообщат, а он клятвенно обещал Рексу не нарываться и не лезть вперед следователей. Рекс вообще не хотел его отправлять. Идея участвовать в поисках друга была поганой, но Джесси не знал ни одного брата, который в такой ситуации не попытался бы пробиться в группу. Вот и он взял Рекса практически измором, покорно выслушивая все увещевания и соглашаясь со всеми карами, которыми грозил ему капитан. В конце концов Рекс сдался, хотя Джесси подозревал, что произошло это потому, что капитан хотел сдаться.

Он обошел эстакаду и поднялся на невысокий уступ. Сверху открывался вид на всю площадку, включая полосу земли за подъемником, которую не было видно от входа. Дейн уже проверил этот участок, но Джесси хотелось посмотреть самому.

Склоны вокруг шахты были неудобными для быстрого передвижения: рыхлая порода, крутые осыпи, местами выступающие каменные плиты. Зато для наблюдения мест хватало. Отсюда можно было следить за прибывающим кораблем, оставаясь незамеченным. На противоположной стороне, среди остатков служебных построек, нашлось бы укрытие и для стрелка.

Джесси сел на край бетонного блока и открыл на визоре карту. На ней имелись две дороги: одна вела к давным-давно брошенному поселению, другая уходила на север, к выработкам, закрытым еще раньше основной шахты. Он проверил расстояния, затем сопоставил их с последним известным маршрутом шаттла. Получалось, что корабль мог подойти к площадке с любой стороны. Даже если бы у них сохранились записи местного наблюдения, по ним вряд ли удалось бы установить точное место посадки.

Снизу донесся звук работающего сервопривода, и один из приборов следователей переместился ближе к шахте. Джесси поднялся и зашагал вниз.

У эстакады Вейр разговаривал с молодым специалистом. Тот показывал ему на экране несколько почти одинаковых изображений, увеличивая отдельные участки. И Джесси, не влезая, как и обещал, в разговор, все же подобрался достаточно близко, чтобы услышать конец объяснения.

— …можно предположить, что поверхность подвергалась сильному нагреву, но определить время невозможно. Здесь слишком много промышленных загрязнений.

Вейр кивнул и закрыл изображение:

— Тогда не будем делать выводов.

Джесси помялся рядом, а потом все-таки не выдержал и спросил:

— Что-то нашли?

— Пока ничего, что можно было бы связать с пропавшим шаттлом, — ответил Вейр. — На площадке есть участки с измененной структурой покрытия, но это старый промышленный объект. Мы не знаем, когда они появились.

— А следы посадки?

— Не обнаружены. Но после такой бури… — следователь обвел рукой площадку, — это не значит, что посадки не было. — Вейр окинул цепким взглядом склон, затем вход в шахту и спросил: — А вы бы выбрали это место для встречи?

Вопрос застал Джесси врасплох.

— Смотря с кем встречаться, — выдал он осторожно. — Но точка неплохая. Здесь, похоже, никого не бывает, места для шаттла достаточно. И можно улететь сразу, если что-то пойдет не так.

— А недостатки?

— Их тоже хватает. Подходы просматриваются плохо, вокруг много укрытий. Если кто-то заранее знает место и время, у него будет преимущество.

Вейр выслушал, не перебивая:

— Значит, для нападения место подходит?

— Для нападения подходит любое место, если знать, кто и когда туда придет.

Следователь слегка улыбнулся:

— Справедливо.

Вейр вернулся к своим приборам, а Джесси остался возле эстакады, раздраженный тем, что разговор ни к чему не привел. Старший следователь, разумеется, не мог сообщить ему больше, чем знал сам, но Джесси все время ожидал, что в какой-то момент у него появится ответ, который объяснит хотя бы часть случившегося.

Но шло время, а ответов все не было.

Работу закончили незадолго до заката. Следователи собрали приборы, проверили контейнеры с образцами и еще раз прошли вдоль площадки, сверяясь с записями. Джесси к тому времени успел обойти позиции бойцов и вернуться к транспорту. Корд сидел у открытого люка, положив винтовку на колени, и чистил песок из соединений брони.

— Ну как? — спросил он, когда Джесси подошел.

— Пока ничего.

Корд кивнул, и Джесси буквально кожей почувствовал его сочувственный взгляд.

Следователи принесли последние контейнеры. Молодой специалист долго пытался уложить один из них в багажный отсек так, чтобы не повредить крепления, пока Корд не поднялся и не помог ему. Они вместе закрепили оборудование, после чего специалист неожиданно протянул клону руку. Корд на секунду растерялся, затем пожал ее.

Вейр подошел последним. Он выглядел усталым, на рукавах его куртки остались серые полосы пыли.

— Мы закончили, боец. Можем возвращаться.

— Что дальше?

— Ближайшее поселение. Попробуем получить данные о движении кораблей за последние трое суток. Если местная служба их вообще сохраняет.

— Вы рассчитываете найти запись шаттла?

— Для начала просто проверим, существует ли она.

Стоило только транспорту подняться, как шахта почти сразу же исчезла за грядой отвалов. Сверху она снова казалась небольшой, почти незаметной среди серых склонов. Джесси смотрел в иллюминатор, пока не потерял ее из виду.

Дейн, сидевший напротив Джесси, снял шлем и принялся прочищать фильтры от песчаной пыли. Корд возился с креплениями винтовки. Следователи обсуждали результаты измерений, изредка сверяясь с датападами. Никто не выглядел особенно расстроенным тем, что на шахте ничего не обнаружили, впрочем, в отличие от Джесси, они, похоже, и не ожидали многого. До следующей точки было еще минут сорок лета, и Джесси, чтобы скоротать время, открыл на датападе схему местности. На этот раз он изучал не шахту, а расположение посадочной площадки, служебных зданий и дороги к местной администрации. Если следователям придется задержаться, нужно будет заранее решить, где разместить транспорт и как организовать охрану.

Он увеличил изображение, сделал несколько пометок и переслал схему Корду.

Тот взглянул на нее и поднял голову:

— Думаешь, надолго?

— Не знаю. Зависит от местных.

— Значит, надолго.

Джесси не стал спорить. Во всем, что касалось какого-нибудь осика, Корд обычно оказывался прав.

Он вернулся к схеме и отметил два возможных места для стоянки транспорта. Одно находилось слишком близко к жилым постройкам, зато оттуда хорошо просматривалась дорога. Другое было удобнее для взлета, но требовало дополнительного наблюдательного поста. Пока Джесси выбирал между ними, Дейн успел уснуть, а Корд принялся рассказывать пилоту историю о том, как однажды им пришлось ждать разрешения на посадку почти сутки из-за какого-то мелкого чиновника, перепутавшего военный транспорт с грузовым, и как потом вся местная администрация пряталась от разъяренного Скайокера.

Пилот заржал, и Корд с удовольствием начал делиться подробностями, изрядно их, насколько мог судить Джесси, приукрашивая.

Джесси слушал вполуха, сверяясь с картой. В какой-то момент он поймал себя на том, что по старой привычке собирается переслать схему еще и Файвзу, чтобы тот посмотрел и непременно нашел, к чему придраться.

Палец уже коснулся списка адресатов.

Джесси задержал на мгновение руку и отправил схему Дейну. Тот проснулся от сигнала, недовольно посмотрел на экран и снова закрыл глаза.

— Изучишь до посадки, — велел Джесси.

— Изучу.

— Не во сне.

— Во сне, говорят, все лучше запоминается, — пробормотал Дейн и поерзал, устраиваясь поудобнее.

Корд закончил свою историю и на радость пилота начал новую.

Джесси вернулся к карте. До поселения оставалось минут пятнадцать.

* * *

Напиток вышел на славу: сладкий и густой, отдаленно даже похожий на жирный молочный коктейль, который Файвз однажды попробовал на Коре и который с тех пор для него стал мерилом вкуса. Он отхлебнул его, подержал во рту, пока приятная молочная сладость не стала отдавать химией, проглотил и тут же отпил еще. Рен выбрался из-под шаттла и теперь сидел неподалеку от трапа, выжидательно глядя на Файвза. Тот хмыкнул, пошел в кокпит и через минуту вернулся с пакетом концентрата, который бросил зверю:

— Только не привыкни. На ваших кустах такая вкуснота не растет.

Рен ловко подхватил пакет на лету и затарахтел, как сбоящий спидер. Он покрутил пластик в лапах, поднес его к морде и старательно обнюхал, а потом принялся ковырять безумно скалящуюся нексу длинным черным пальцем.

Файвз наблюдал за ним поверх кружки и чувствовал себя по-настоящему хорошо. Бок почти не беспокоил. Вчера под вечер, после спуска в расщелину и езды на спидере, он здорово разболелся, и под конец ему пришлось держаться из последних сил, чтобы Бодони ничего не заметила, но утром рана напоминала о себе лишь возникающим время от времени противным тянущим чувством, как будто ему под доспехи налили суперклея. А теперь у них еще появился толковый механик и план починки, а значит, и шанс все-таки выбраться с Латры.

Рену наконец надоело возиться с пакетом. Он одним сильным движением разодрал его практически пополам и тут же отпрыгнул, когда в морду ему полетел белый порошок. Зверь фыркнул, заскреб морду лапами, а потом, недовольно ухнув, убрался обратно под шаттл, где принялся яростно вычесываться.

Дверь станции распахнулась, и Бодони решительно зашагала к шаттлу. Файвз прищурился. Солнечные лучи подсвечивали ее фигуру, отражались от темных волос и стекали по ослепительно-белым рукам. Сейчас она показалась ему необычайно красивой, настолько, что Файвз застыл на мгновение, а потом обругал себя последними словами и уткнулся в кружку. Напиток уже начал понемногу расслаиваться, и его пришлось взболтать.

— Ветошка вернулся, — сказала она и встала внизу рампы.

Файвз непроизвольно поморщился: возиться с придурком сейчас совершенно не хотелось. Но Бодони, похоже, проявляла к нему сочувствие, а значит, и ему тоже надо было. Он посмотрел на станцию и спросил:

— А чего он не пришел сюда?

— Он ранен.

— Да, это очевидно. Но раны на руках ходить не мешают.

— Нет, намного серьезнее, чем кажется. Я вообще не понимаю, как он держится на ногах.

— Ну он деваронец… — Файвз пожал плечами, с тоской посмотрел на прозрачную пену, собравшуюся по краю кружки, а потом проворчал: — Пойду возьму дроида.

* * *

Ветошка сидел на краю койки, сгорбившись и упираясь ладонями в матрас. Рубашка валялась на полу. На грязно-розовой коже блестели крупные капли темного пота. Он то и дело вздрагивал, как будто ему было холодно, и койка всякий раз издавала тонкий протяжный скрип.

Воняло от него знатно: кислятиной и сладковатой гнилью. И в спертом воздухе медблока запах делался особенно мерзким. Даже у Файвза, не особенно чувствительного к запахам, к горлу подступила тошнота.

Рана находилась справа, чуть выше бедра. Края язвы расползлись, побелели и, похоже, толком даже не начали затягиваться. Узкий канал уходил вглубь мягких тканей. Под грязно-серым налетом что-то подрагивало в такт дыханию, и при каждом движении оттуда выступала мутная сукровица, стекавшая по боку и впитывавшаяся в пояс брюк. Грязный, потрепанный и уже совершенно сухой бакта-пластырь валялся рядом.

Меддроид, ощутимо заваливаясь на бок, подлетел ближе, раскрыл панель с манипуляторами и просканировал рану.

— Обнаружен гнойно-некротический процесс, — сообщил он. — Системная воспалительная реакция. Высокая вероятность сепсиса. Необходимо немедленное вмешательство.

Не дожидаясь ответа, дроид выдвинул еще один сканер и провел им вдоль бока. Ветошка покосился на прибор и сжал край койки так, что та натужно заскрипела.

— Не сломай мне дроида, — проворчал Файвз и сделал вид, что не заметил выразительного взгляда, который бросила на него Бодони. Немного помолчав, он спросил, особенно не надеясь на ответ: — Где тебя так?

— На болоте, — прохрипел Ветошка и вперил налитые кровью глаза прямо перед собой.

— Это не похоже на укус, — сказала Бодони.

— Не укус. Упал, — ответил он, и вдруг его лицо исказила дикая, полная боли и какой-то безумной радости усмешка. — Как я упал… Как упал…

— Да, здорово получилось, — кивнул Файвз.

— Ты был один на болоте? — не отставала Бодони.

— Один? Нет. Не один. — Он зарычал, когда дроид стремительно ткнул ему одним из манипуляторов прямо в рану, очевидно, выждав лишь положенный минимум после того, как начал работать местный анестетик. Но потом, отдышавшись, добавил, глядя прямо на Бодони: — Двое. Нас было двое.

Лицо его, искаженное болью, полностью утратило придурковатое выражение, и сейчас на дне его темных глаз явно плескалась злоба.

— Ты был с Джаксом? — спросила Бодони и невольно поморщилась, когда из потревоженной дроидом раны прыснул гной.

Ветошка зарычал и откинулся назад, стукнувшись головой о стену.

— С Джаксом… — прохрипел он, но было непонятно, то ли он переспрашивает, то ли утверждает.

— Обнаружена денатурированная бакта-среда, — прогундосил дроид.

Бодони выжидательно посмотрела на него, а потом, когда стало ясно, что дроид не намерен пояснять, со вздохом спросила:

— И что это значит?

— Препарат подвергся химической деградации после нанесения, — после секундной заминки выдал дроид и вперил в нее равнодушно мигающий сенсор.

— И почему он ей подвергся?

Файвз закатил глаза: вот поэтому он и не любил дроидов — слишком умные и вместе с тем слишком тупые. Идеальное сочетание, чтобы выбесить за считанные минуты.

— Предположительно в результате взаимодействия с посторонним химическим соединением, — выдал дроид. — Для идентификации требуется анализ.

— Ну, — надвинулся Файвз на Ветошку, — что за дрянь ты жрал?

— Личинок, — выплюнул Ветошка и с ненавистью посмотрел на Файвза.

— А ты, я смотрю, не такой дурачок, каким прикидываешься, — теперь Файвз стоял уже прямо перед Ветошкой, но деваронец был таким огромным, что его голова находилась почти вровень с головой самого Файвза.

— Не прикидываюсь, — выдохнул Ветошка и еще сильнее сжал край койки. — Больно.

— Необходимо провести дренирование… — Дроид ловко ввинтился между ними и ткнул Ветошку манипулятором в плечо, побуждая его лечь на койку.

— Почему вы не пришли к нам за помощью раньше? — спросила Бодони. — Зачем было терпеть такую боль?

— Джакс… боится.

— Чего?

Дроид сменил манипулятор. Тонкий инструмент скользнул вдоль края раны, на мгновение задержался, наружное отверстие стало чуть шире, и оттуда медленно потекла темная и густая жижа. Ветошка судорожно втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы и зажмурился.

— Чего боится Джакс? — переспросила Бодони, когда Ветошка наконец немного расслабился.

— Вас. Болота. Пиратов. Всего.

— Здесь были пираты?

— Были. На болоте.

— И куда же они делись с болота? — Бодони подозрительно посмотрела на рану.

— Остались. Там.

— А вы почему там не остались?

— А мы тут. Убежали.

— Это пираты тебя ранили?

— Я… упал. — Ветошка упрямо стиснул зубы.

— А мне сдается, — влез Файвз, — что тебя пырнули ножом. Потому что я не представляю себе, что еще может так разодрать шкуру деваронца. Как раз и пираты были поблизости.

— Каменное… дерево… — пробормотал Ветошка глухо. — Много деревьев… И они падали… и падали…

Лицо Ветошки постепенно начало расслабляться, и было видно, что ему уже тяжело держать глаза открытыми. Дроид, попискивая датчиками, возился с канюлей.

— Почему Джакс нас боялся?

— Вы же… военные. Кто знает, чего ждать. Он не любит… военных.

— Я смотрю, он вообще мало кого любит, — фыркнула Бодони и спросила: — Дроид, какие прогнозы?

— Состояние тяжелое, стабильное. Требуется хирургическая обработка раны, антибактериальная терапия и коррекция интоксикации. Пациент демонстрирует признаки нарушения когнитивных функций вследствие лихорадки и системной интоксикации.

— Он и раньше не был профессором, — хмыкнул Файвз и достал силовые наручники.

— Использование фиксирующих устройств противопоказано, — тут же взвился дроид, а Ветошка слабо замотал головой и что-то замычал. — У пациента имеются открытые повреждения обеих верхних конечностей.

— Потерпит, — сказал Файвз, защелкивая одно кольцо на койке, а другое, предварительно отодвинув грязные бинты, на огромном запястье Ветошки. — Ему не привыкать.

Ветошка слабо пошевелил рукой, и наручники тихо звякнули о койку. Он посмотрел на них с вялым удивлением, словно они появились здесь по волшебству.

— Я же… ничего не сделал, — произнес он с какой-то детской обидой.

— И уже не сделаешь, — кивнул Файвз.

Когда они с Бодони вышли в коридор, электронный замок на двери медблока мигнул желтым и щелкнул. Бодони подергала створку, налегла на нее, и та распахнулась.

Они попробовали еще раз.

И снова щелчок. Желтый свет. Тишина.

— Не держит, — заключила Бодони и недовольно поморщилась.

— Дроид сейчас накачает его своей химией, а наручники он бы и так голыми руками не снял. Так что не беспокойтесь, — сказал Файвз.

— А если эти твари сюда проберутся, пока он спит, а он прикован?

— Ну не съедят же они его, — пожал плечами Файвз. — До сих пор ведь не съели. Да и вряд ли они будут ломиться в дверь.

— Но…

— Я не отстегну его, майор. — Файвз упрямо сжал челюсти. — Его история может быть как правдой, так и враньем от первого до последнего слова. А в способность дроида утихомирить здорового деваронца я, уж простите, не верю.

— Ладно, вы правы, — кивнула Бодони и зашагала к выходу. — Надеюсь, эти твари не отгрызут ему нос во сне. Будет нехорошо, если он действительно окажется просто придурковатым техником.

* * *

Бодони была уверена, что Джакс объявится через пару часов. Спустится, поймет, что Ветошка не вернулся в модуль, и побежит к ним за помощью. Но шло время, ослепительно-белое солнце медленно ползло по прозрачному небу к горизонту, а Джакс все не появлялся. Файвз несколько раз попытался вызвать его по комму, но расстояние было слишком большое, комм — слабым, и в ответ пришли лишь помехи. Они даже поднялись в комнату на третьем этаже, но оттуда было видно только верхнюю часть модуля, и понять, есть ли кто внутри, было совершенно невозможно.

Файвз настроил увеличение визора, но и это особо не помогло. Только теперь он хорошенько рассмотрел несколько веток, которые ветер медленно подкатывал к краю, слабо покачивающуюся антенну и верхнюю часть темных окон.

— А если с ним что-то случилось по дороге? — сказала Бодони, когда они вышли во двор. — Помните, как странно заорали эти твари?

Зовущие снова начали свою перекличку, но сегодня они держались ближе к нижней части склона. Их обычные протяжные вопли распадались на отдельные выкрики. Один зверь начинал, второй перебивал его на середине, третий отвечал слишком быстро, будто они ссорились.

Файвз неопределенно пожал плечами и нехотя предложил:

— Поедем проверим?

Настроение, такое хорошее с утра, сейчас вконец испортилось, и вся эта история с гражданскими идиотами, которые за каким-то хаттом остались в здешних болотах, начала его изрядно раздражать.

Перед выездом он еще раз проверил дешифратор, но и тут их ждала неудача: программа все так же стремительно прокручивала варианты кодов, а треснувший экран датапада оставался все таким же безнадежно черным.

Дверь модуля была закрыта, но стоило только Файвзу нажать на панель, как створка отъехала в сторону. Похоже, ни Джакс, ни тем более Ветошка не разделяли страсти покойного Тадеуса к сложным кодам, да и вообще к кодам как таковым.

— Джакс! — позвала Бодони, заглянув в темную комнату.

Естественно, ей никто не ответил.

Пыльный светильник несколько раз тускло мигнул и наконец загорелся, освещая ту же комнату, что они видели вчерашним вечером. Та же рубашка, только теперь уже сухая, висела на стене, те же ботинки были сунуты под одну из коек. Только теперь рядом с деталями разобранного светильника валялись две расплавившиеся от жары жевательные пластинки в прозрачной обертке. Одна из них была надорвана и приклеилась к столешнице.

Файвз методично прошелся по всем ящикам и шкафчикам, но все они были забиты каким-то столетним хламом: консервами в выцветших банках, пыльными одеялами, мутными столовыми приборами. В одном из ящиков обнаружилась стопка потрепанных карт для игры в саббак, инжектор напряжения с треснувшим экраном и автоматическая отвертка, перехваченная у основания изолентой.

— Не очень-то тянет на логово пиратов, — произнесла Бодони, оглядывая помещение.

— А как, по-вашему, должно выглядеть логово пиратов? — спросил Файвз и направился в кухонный закуток.

— У них нет оружия.

— Утопили в болоте?

— Но есть сумка с инструментами и технический пояс. Их они в болоте не утопили.

— Посмотрим… — пожал плечами Файвз и открыл крышку стоящей на плите, уже совершенно холодной сковородки.

На дне лежали остатки подстилочников — темно-коричневые колбаски, неприятно мягкие на вид, готовые, казалось, расползтись от одного прикосновения. Пахло от них старым подвалом и мокрой шерстью.

— Ваши грудки, — усмехнулся Файвз. — Наслаждайтесь.

Бодони выглянула у него из-за плеча:

— Мясистые. Но запах, конечно, так себе.

Они вышли на улицу и прошлись вдоль грядок. Земля тут во многих местах была перекопана.

— Вдруг они тут закопали сокровища? — протянула Бодони и разрыла носком ботинка одну из ямок. Внизу было пусто. — Похоже, Джакс сюда так и не вернулся. Может, он еще и не знает, что Ветошка у нас? Интересно, где он ходит?

— Да, интересно, — согласился Файвз. — Какие тут могут быть дела, кроме огорода? Вернемся и спросим у болезного.

На станции Ветошка спал в прежней позе. Повязка на боку уже потемнела возле дренажа, но показатели на экране оставались стабильными. Меддроид висел над койкой и покорно снимал показатели.

— Разбуди его, — велел Файвз.

Дроид даже не шевельнулся:

— Пациенту необходим сон. Я настоятельно рекомендую…

Файвз зыркнул на него и потряс Ветошку за плечо:

— Эй, просыпайся!

Дроид тут же взвился, заверещал и, вихляя как подвыпивший тойдареанец, принялся нарезать вокруг головы Файвза круги.

— Давай, просыпайся, ди’кут, — не отставал Файвз, совершенно не обращая внимания на беснующегося дроида. — Подъем! Проверка! Подъем, я сказал!

Ветошка вздрогнул всем телом. Его рука дернулась, наручники звякнули о раму. Несколько секунд он мутным взглядом пялился перед собой, а потом медленно повернул голову к Файвзу.

— Где Джакс? — спросил Файвз.

Ветошка облизнул пересохшие губы:

— Джакс?

— Да, твой друг Джакс. Где он?

— Внизу?

— В модуле его нет. Где конкретно внизу? Куда вы тут ходите?

Ветошка расплылся в идиотской улыбке и издал короткий хрюкающий звук:

— Везде… — Его взгляд снова начал плыть. — Мы ходим везде… Среди звезд… Он ушел… море звезд… в море звезд…

Файвз снова тряхнул его, но голова Ветошки только бессильно качнулась в сторону.

Дроид под его рукой издал протяжный сигнал и отсоединил манипулятор от канюли.

— Пациенту предписан отдых, — бесстрастно заявил он, когда Файвз повернулся к нему и схватил за манипулятор.

— Не троньте его, — раздался голос Бодони. — Он же просто выполняет программу, он вас не понимает. К тому же, — сказала она уже мягче, когда Файвз все же нехотя отпустил дроида, — с тем, как у нас идут дела, боюсь, он нам еще понадобится.

— Он не техник, — заявил Файвз, поворачиваясь к ней и тыча в Ветошку большим пальцем. — Может, и придурок, может, ему на голову что и упало, но он точно не техник. И он сидел. А Джакс врал.

— Не факт, что он отреагировал именно на ваши слова, а не на то, как вы его трясли, — пожала плечами Бодони. — А даже если вы и правы… Он мог податься в разнорабочие уже после отсидки. Прилететь сюда, сдружиться с Джаксом… Или Джакс знал о его прошлом, но выгораживал друга, поэтому и сбежал. Понял, что Ветошка пришел к нам, и сбежал со страха.

Файвз со злобой посмотрел на спящего деваронца, прикидывая, не стоит ли его запереть на шаттле. Но потом решил, что лучше оставить его здесь.

— Дроид, — позвал он, — пациент явно в тяжелом состоянии. Ему предписан покой. Сделай так, чтобы он проспал до самого утра, пока мы не придем.

— Вы не можете делать подобных заключений, не имея на руках данных исследований. Протокол лечения не предусматривает медикаментозную седацию…

— Или ты его успокаиваешь до утра, или я его бужу и отправляю восвояси. На своих двоих. К подножию он уже спустится в темноте, если вообще спустится. Выбирай, какой протокол важнее: коррекция лечения или безопасность пациента.

— Ни один из предложенных вариантов не соответствует медицинским показаниям. Пациент нуждается в наблюдении не менее…

— Выбирай! — рявкнул Файвз и занес руку над плечом Ветошки. — Ну!

* * *

— Видите, с ним можно сладить, не ломая, — улыбнулась Бодони, когда они вышли во двор.

— Это все полумеры, — проворчал Файвз, пытаясь скрыть довольную ухмылку.

По дороге он проверил крепления спидера, вынул из тягового контура предохранитель и сунул его в подсумок.

— Вдруг Джакс решит одолжить наш спидер, — сказал он.

— А вдруг с ним и правда что-то случилось? — Бодони внимательно посмотрела на него, и Файвз пожал плечами:

— Все, конечно, может быть. Но он явно знает здешние места лучше нашего. И на дороге к модулю мы не видели ничего подозрительного. Так что я голосую за то, что он просто удрал. Но, — он похлопал себя по подсумку и ухмыльнулся, — предосторожность никогда не помешает.

— Согласна, — кивнула Бодони. — На спидере ездит тот, кто таскал кабель. А ради Джакса я бы точно так надрываться не стала.

В шаттле их ждал дешифратор, мигающий зеленым индикатором. Код был наконец-то подобран, но когда они включили планшет Тадеуса, не произошло ничего. На планшете даже не было толком основного меню, только базовая кнопка пуск, за которой не скрывалось совершенно ничего, и индикаторы заряда и сети. Сети, ожидаемо, не было. Файвз провел пальцем по дисплею, но ничего не изменилось. Поле было все таким же пустым и черным. Он перешел в служебный режим и вызвал каталог памяти.

Ноль файлов.

Никаких скрытых разделов, во всяком случае на первый взгляд.

Ноль установленных программ.

— Что там? — спросила Бодони.

— Ничего.

— Зашифровано?

— Нет. Вообще ничего.

Он открыл системные данные. Планшет распознавал экран, память и порт подключения, но на этом все. Ни журнала, ни календаря, ни средства связи. Пустая оболочка.

Файвз перевернул устройство, проверил серийный номер и снова посмотрел на экран.

— Зачем так шифровать пустой планшет? — спросила Бодони.

— Значит, он не такой пустой, как кажется.

— Может быть, Тадеус очистил его перед походом в лес?

— Следы бы все равно остались, — ответил Файвз, открывая совершенно пустой реестр. — Ну ладно, хоть размялся.

Он отложил планшет и взял с приборной панели кружку. Сладкий молочный концентрат окончательно распался на мутную белую жижу и желтоватые комки и затянулся прозрачной маслянистой пленкой. На поверхности плавали две мелкие мушки.

— И вы еще критиковали подстилочников, — ухмыльнулась Бодони, заглядывая в кружку.

— Ничего, сейчас все поправим. — Файвз отправился к рампе и выплеснул концентрат на улицу.

В шаттле он ополоснул кружку, вскрыл новый пакет и развел порошок водой. Этот пришлось размешивать уже дольше, на поверхности постоянно собирались светлые комки, а на дне ложка вязла в густом осадке.

— Будете? — спросил он у Бодони.

Она выразительно посмотрела в кружку:

— Нет, спасибо.

— Зря. Этот… — он принюхался, — похоже, карамельный.

— Как по мне, этот похоже на какую-то дикую химию. Равно как и прошлый.

— В нем есть белки.

— Ну, в резине тоже есть органика…

Файвз хмыкнул и сделал большой глоток. Этот концентрат оказался еще слаще первого.

Бодони села в кресло и вытянула ноги.

— Поспите, — предложил Файвз. — А я покараулю.

Она еще немного посидела, глядя на то, как последние закатные лучи окрашивают станцию в густо-сиреневый цвет, а на стремительно темнеющем небе все яснее проступают разноцветные ленты сияний, затем сняла кобуру, положила рядом и устроилась поудобнее в кресле, натянув одеяло чуть ли не до подбородка. Файвз допил концентрат одним длинным глотком. Чуть ли не половину кружки занимала тягучая белая масса. Он вздохнул и потянулся за следующим пакетом.

Бодони приоткрыла глаза:

— Удивительно, что эта мерзость еще не выжгла вам желудок.

— В этом преимущество быть клоном, — хмыкнул Файвз. — Ты помрешь раньше, чем тебя убьет какая-нибудь приятная дрянь.

— Почему вы все время так не смешно шутите? — сонно пробормотала Бодони.

— Потому что я почти никогда не шучу, — очень тихо ответил Файвз.

* * *

Бодони проснулась от прикосновения. Прямо перед собой она увидела лицо Файвза.

— Что-то случилось? — сонно спросила она.

Файвз расплылся в счастливой улыбке, а потом с силой провел пальцами ей по щеке.

— Ты вся светишься… — пробормотал он восторженно. — Такая белая. Как снег. И светишься. — Бодони успела зажмуриться в самый последний момент, и он ткнул ей пальцем в закрытое веко. — И глаза… Они вообще настоящие?..

Бодони попыталась скатиться с кресла, но Файвз молниеносным движением схватил ее за руку, притягивая к себе.

— Вы что творите?! — воскликнула она, но Файвз сидел ровно с той же идиотской улыбкой и рассматривал ее так, словно и правда видел перед собой что-то чудесное.

Она рванула руку, вцепилась в его пальцы, стараясь их разжать, царапая ногтями, и, пожалуй, впервые за все это время поняла, насколько он на самом деле сильный. Ощущение было такое, будто ее держал дроид.

— Что вы делаете? Отпустите! — Она снова попыталась разжать его пальцы, но Файвз лишь сильнее притянул ее к себе и прошептал:

— Тише… Не шуми.

На нее пахнуло теплой, несвежей сладостью, но отпрянуть не получилось.

Файвз замер, и она понадеялась, что через какое-то время его хватка ослабнет, но он так и продолжал сидеть все с той же счастливой улыбкой, глядя куда-то мимо нее, и, казалось, совершенно забыл, что держит ее за руку. Бодони ждала, когда его пальцы наконец разожмутся. Прошла минута, другая. Улыбка не исчезала, хватка не слабела.

Потом он вдруг резко поднялся и потянул ее за собой:

— Пошли.

Он протащил ее к шаттлу, в недоумении уставился на закрытую рампу, но потом все же догадался ударить по панели. Перед ними медленно открывалось темно-фиолетовое, почти черное небо, по которому скользили, сплетаясь друг с другом и разбегаясь в стороны, розовые, синие и зеленые ленты. Лужицы разноцветного света разливались по площадке, долине и дальней горной гряде, превращая весь мир в волшебную калейдоскопическую картинку.

— Тут тоже все сияет, — восторженно выдохнул Файвз, а потом вдруг нахмурился, с силой притянул ее к себе и пробормотал: — Не потеряйся.

Он стащил ее с рампы, чуть не вывернув руку, встал в центре площадки и прижал к себе спиной, со всей силы надавив на живот. Тут же стало тяжело дышать, и Бодони забилась, снова пытаясь вырваться, но с тем же успехом она могла бы попробовать сдвинуть с места разряженный спидер. Файвз, казалось, не обращал никакого внимания на ее сопротивление, но потом вдруг схватил за волосы свободной рукой и с силой потянул вниз, заставляя задрать голову.

— Смотри, — прошептал он ей в ухо. — Ты только посмотри…

Она уставилась на танцующие над ней всполохи сияний, и очень скоро перед глазами побежали цветные пятна.

— Файвз, пожалуйста, хватит. Отпусти меня, — бормотала она, но он, похоже, ее даже не слышал.

Было вообще непонятно, что он слышит, потому что он начал покачиваться, словно в такт звучавшей у него в голове мелодии. Он развернул ее, прижал лицом к груди и неловко закружил по площадке.

Бодони обмякла, позволяя ему увлечь ее в этом безумном танце, и дышать сразу же стало легче.

— Файвз, — позвала она снова, — Файвз, пожалуйста, отпусти меня. Ты слышишь? Отпусти.

Но он продолжал все с той же идиотски счастливой улыбкой топтаться на площадке.

Несколько крупных лент разреженного газа столкнулись прямо над площадкой, и по небу разбежался каскад разноцветных всполохов. Файвз застыл, с восхищением глядя на небо, и потащил ее к парапету.

Он впечатал ее в пермакритовый блок животом и навалился сверху. Бодони попыталась упереться ногами в плиты, но только сильнее перегнулась через парапет.

— Смотри… смотри… смотри… — зашептал он.

Дышать стало почти невозможно. Перед глазами у нее замельтешили черные мушки, а внизу разверзалась бездонная чернота, пронизанная редкими золотыми облачками. Чернота, из которой ясно всплыло бледное, измазанное кровью лицо Рена, только на этот раз оно было искажено не предсмертной мукой, а безумно-радостной улыбкой. Он очень-очень ждал ее.

Файвз тряхнул ее и еще сильнее вдавил в пермакрит.

— Пожалуйста, Файвз, пожалуйста… — захрипела она, прекрасно понимая, что он ее не слышит, — пусти… Пожалуйста, отпусти меня…

Но на этот раз он ее услышал.

— Отпустить? — удивленно переспросил он, и в его голосе проскользнула визгливая нотка. — Но… тут же высоко.

Она замерла, судорожно вцепившись в его руку:

— Нет-нет, не отпускай. Не отпускай!

— Отпустить… — задумчиво повторил он, задышал тяжелее и вдруг с силой отшвырнул ее в сторону. — Отпустить? — прошептал он, опасно прищурившись. — Посмотри вокруг! Зачем ты хочешь уйти?

Бодони грохнулась на плиты, но сразу же поднялась на ноги, даже еще не сообразив до конца, что свободна. Не обращая внимания на боль, она рванула прочь. Файвз, перегородивший ей путь к шаттлу, снова замер на месте и теперь только поворачивал голову, отслеживая ее движения.

Первым ее побуждением было закрыться на станции, но она почти сразу же вспомнила желтый индикатор на двери медблока и поняла, что таким образом только загонит себя в ловушку. И тогда она рванула к лесу. На какое-то счастливое мгновение ей показалось, что Файвз остался на площадке, но когда она уже сворачивала за угол, то услышала позади себя лязг доспехов и тяжелые шаги.

Она припустила с удвоенной силой и влетела в заросли кустарника в тот момент, когда рядом с ее головой пронесся первый бластерный болт. Она запетляла как перепуганная нуна, стараясь, тем не менее, бежать в противоположную от провала сторону, но очень быстро поняла, что заблудилась. В какой-то момент ей показалось, что Файвз отстал. Она остановилась и прислушалась. В лесу было тихо, только где-то вдалеке перекрикивались зовущие. Бушевавший наверху феррошторм неплохо освещал подлесок, но в этом призрачном свете все приобретало другие очертания, а тени искажались и постоянно меняли положение.

Она немного постояла, соображая, куда идти дальше.

Файвз вырос перед ней стремительно и совершенно бесшумно, настолько, что она даже не сразу поняла, что произошло. Он целился ей прямо в голову из двух своих тяжелых бластеров.

— Стой, — прошипел он.

Бодони замерла. Мысли лихорадочно метались в голове, но одно она понимала совершенно точно: сейчас он ее пристрелит. С такого расстояния не промахнулся бы даже слепой. И все ее приемы — резко упасть, уйти с линии огня, рвануть на сближение — совершенно бесполезны, когда в тебя целится АРК.

— Не двигайся, — бросил он, посмотрел наверх и пальнул куда-то в кроны.

Бодони тут же рухнула на землю и перекатилась в кусты.

— Стой! — рявкнул Файвз где-то над ней.

Бодони поползла быстрее, уже не разбирая дороги. Ее колено влетело в какой-то острый камень, потом она проехалась рукой по сухим веткам и… земля под ней кончилась.

До крови прикусив губу, чтобы сдержать крик, она покатилась по склону. Наверху полумрак подлеска вспарывали бластерные болты, идущие один за другим.

Съехав со склона, она в конце концов врезалась в какой-то пень и остановилась. Встать получилось не сразу. Все тело болело, низ позвоночника пронзала острая боль, словно ее били током. Колено онемело и плохо сгибалось, вся левая сторона, казалось, превратилась в один огромный синяк. Она судорожно огляделась, и от облегчения у нее на глазах выступили слезы: она выкатилась прямо на дорогу, ведущую к модулю. Бодони посмотрела наверх и увидела, что бластерные болты удаляются в противоположном от станции направлении, а вопли АРКа, отдающего какие-то обрывочные команды голосам в своей голове, становятся все тише.

Она глубоко вздохнула, собираясь с силами, и припустила наверх, надеясь, что ей удастся добраться до шаттла раньше, чем ему надоест гонять по лесу призраков.

Ей повезло. Когда она выбралась на площадку, Файвза нигде не было видно, только несколько зовущих возились на рампе, опасаясь, тем не менее, забраться внутрь. Она посидела немного за небольшим валуном, собираясь с духом, а потом, решив, будь что будет, рванула к шаттлу, взлетела по рампе, распугивая зверей…

Что-то сильно ударило ее в челюсть. Мир перевернулся, а потом ее накрыла темнота.

* * *

Файвз заварил себе еще одну кружку концентрата, сделал глоток и понял, что даже в него уже эта сладкая бурда больше не лезет. Он отставил кружку и немного поразглядывал беснующееся в небе сияние. Всполохи, поначалу казавшиеся красивыми, начали раздражать его еще во время первой миссии — слишком уж обманчивыми они делали мир вокруг, — а теперь он понял, что и вовсе их не замечает. Хотя конкретно эти были какими-то другими. Необычно яркими. Они словно рассыпались на мириады крошечных разноцветных огней, взрывались и сияющей пыльцой осыпались на землю. Он зажмурился и потряс головой. Видение исчезло. Небо стало просто небом, сияние — просто уже надоевшим до хаттов сиянием.

Он перевел взгляд на Бодони, которая уже начала дремать. Она казалась очень бледной, почти белой на фоне темного казенного одеяла, и Файвз подумал, хорошо ли она себя чувствует. Но она вроде ни на что не жаловалась, была бодра, даже шутила. Шутила… Он фыркнул про себя. Кто бы мог подумать, что он умеет шутить и вообще окажется такой… нормальной. Она не орала, не помыкала им, не жаловалась на жизнь, даже умудрилась посадить шаттл. Его захлестнуло какое-то странное острое чувство, в котором благодарность мешалась с виной и чем-то еще, названия чему он не мог подобрать.

Феррошторм сегодня разошелся не на шутку, и на периферии зрения он все время видел цветные всполохи, которые, казалось, спускались все ниже и ниже и сияли теперь уже чуть ли не за самым иллюминатором. Файвз повернул голову и удивленно посмотрел в окно. Там уже почти не было видно ни станции, ни леса, ни поросшей кустарником горы. Все вокруг заполняли крошечные, ослепительно сияющие пылинки, как будто кто-то растолок драгоценные камни и подбросил это крошево в воздух.

— Что это… — пробормотал он, подумал, что надо бы испугаться, но страха не было.

Он зачарованно смотрел на кружение этих пылинок, а они уже стали просачиваться через транспарестил и плавно оседать на панель и пол. Он повернулся к Бодони, чтобы разбудить ее, потому что спать, когда вокруг творилась такая красота, было решительно невозможно, и… обомлел. Бодони тоже сияла. Ее бледная кожа стала еще светлее и теперь светилась так же ярко, как снег на солнце. Файвз восторженно выдохнул, сполз с кресла и опустился перед ней на корточки. Хрустальная пыль теперь кружила вокруг ее головы, оседая на волосах и плечах. В воздухе стоял чуть слышный перезвон, и Файвз понял — это пылинки сталкиваются друг с другом.

Он, сам не зная зачем, провел пальцем по щеке Бодони и удивился тому, насколько она мягкая и теплая. Она открыла глаза. Они сияли. Все вокруг сияло. Сияло так, что было больно и одновременно было невозможно отвести взгляд.

— Ты вся светишься… — пробормотал он восторженно. — Такая белая. Как снег. И светишься.

Сейчас он был уверен, что ее глаза на самом деле сделаны из каких-то кристаллов. Он ткнул в один пальцем и снова удивился тому, каким мягким и податливым он был на самом деле.

Она что-то сказала, но ее голос рассыпался на отдельные звуки и показался ему резким и неприятным, совершенно не подходящим ни этому удивительному месту, ни волшебному перезвону, стоящему у него в ушах. Она дернулась и чуть не свалилась в открывшуюся за ее креслом черноту, но Файвз успел схватить ее и удержать. На этот раз у него все получилось, на этот раз он удержал… От этой мысли он расплылся в счастливой улыбке.

Он посидел так еще какое-то время, а потом понял вдруг, что в шаттле ему не нравится. Хрустальная пыль все еще проникала сквозь транспарестил и крышу, но снизу разливалась густая чернота, в которой уже пропали и основания кресел, и его собственные ноги. В которой чуть не утонула белоснежная Бодони.

Он схватил ее и потащил к выходу.

Весь мир снаружи шаттла вихрился и переливался. Такой красоты он не видел еще никогда. Бодони застыла рядом, тоже наверняка пораженная увиденным. Файвз вдруг испугался, что она сейчас растворится в этом свете, но почти сразу же решил, что если будет держать ее крепче, то ничего не случится. Нужно только сжать руки посильнее и не отпускать. И он обнял ее, обнял так крепко, как только мог. А потом они кружились среди этих сияющих волн, и Файвзу казалось, что еще немного, и они взлетят в небо и, наверное, сами станут разноцветными всполохами, кружащими над Латрой.

Все было так хорошо, но голос Бодони, то тонкий, то скрежещущий, мешал ему сосредоточиться. И она все время что-то говорила. Хотя зачем тут было что-то говорить? Зачем вообще нужно было говорить? Неужели она не видела, какая красота кругом? Он повел ее к концу площадки, чтобы показать, что творится в небе, объяснить, что такая красота не требует слов…

— Смотри… смотри… смотри… — зашептал он.

И зажмурился, таким невыносимым было здесь сияние. Оно больше не радовало, оно ослепляло. У пылинок вдруг обнаружились резкие черные контуры, отчего их свет теперь казался болезненным. Файвз затряс головой, пытаясь вернуть прежнюю ясность, уткнулся лбом Бодони в затылок и наконец разобрал, что она там говорила: «Отпусти». Он с ужасом уставился в черную бездну под ними, не понимая, зачем она хочет, чтобы он ее отпустил.

— Отпустить? — удивленно переспросил он, и его голос сорвался от охватившего его вдруг страха. — Но… тут же высоко.

Она вцепилась ему в руку и забормотала, пытаясь убедить в чем-то, но сейчас это уже не было важно. Потому что хрустальные пылинки начали стремительно темнеть, расползаться в стороны, превращаясь в кляксы, и медленно наползали со всех сторон на площадку. Он не мог поверить в том, что Бодони их не видит. Или это был какой-то план? Очередная проверка, которую он должен был пройти. Наверное, он опять что-то натворил.

— Отпустить… — повторил он, судорожно пытаясь сообразить, в чем тут дело, и вдруг одна из клякс, сочащаяся темной липкой субстанцией, чуть не плюхнулась Бодони на голову. Он отбросил ее в сторону в самый последний момент, но он опять успел. — Отпустить? Посмотри вокруг! Зачем ты хочешь уйти?

Но она уперлась, совсем как Эхо, когда он рванул к шаттлу… К шаттлу, нельзя было пускать ее к шаттлу. Файвз заступил ей дорогу, понадеявшись, что она догадается укрыться на станции и даст ему здесь завершить работу. Она и правда рванула было к станции, но потом развернулась и побежала в сторону леса.

И тут Файвз наконец все понял. Это не пыль, это какая-то хитрая сепаратистская разработка. Кляксы и правда постепенно сливались, принимая формы огромных дроидов-пауков, только не металлических, а обтянутых прозрачной пульсирующей кожей. Дроиды потянулись к лесу, следом за Бодони, и Файвз рванул вперед. Когда одна из тварей попыталась сесть ей на голову и вцепиться в волосы, он выстрелил, и уродец разлетелся тяжелыми темными брызгами.

— Ну давай поохотимся, — прошипел Файвз и нырнул в подлесок.

Вначале ничего не происходило. Враг затаился, и только впереди слышалось тяжелое дыхание Бодони, ломившейся куда-то через подлесок. Файвз сжал зубы. Она, конечно, все здорово портила, но ничего, он здесь для того, чтобы разгребать всякий осик за офицерами.

Файвз бесшумно отступил в заросли кустов и присел за толстым стволом, оценивая обстановку. Лес переливался всеми цветами феррошторма. По коре ползали розовые и зеленые отблески, под ногами дрожали сиреневые тени. И среди этих теней медленно двигалось что-то темное, почти прозрачное. Файвз прищурился, пытаясь разобрать очертания.

Машина была совершенно не похожа на обычных дроидов сепаратистов — то ли паук, то ли медуза, расплывающиеся по краям, обтянутые тонкой белой кожей и мерно пульсирующие, как гигантские личинки. Где-то он это уже видел… Но неважно. Файвз вскинул бластер и одним точным выстрелом разнес тварь на склизкие ошметки.

Файвз хищно оскалился и тут же пригнулся: над головой с треском обломилась ветка и рухнула в кусты.

Он вскинулся, пытаясь понять, откуда стреляли, но точки противника так и не распознал. Только наверху по стволу медленно сползала большая надломленная ветка, оставляя на коре обугленную полосу.

Но разбираться было некогда. Слева, между двумя деревьями, уже появилась еще одна тварь. За ней двигались три уродца поменьше. Одна поползла по стволу вверх, ловко перебирая студенистыми ногами, другая нырнула в заросли, третья направилась туда, где сейчас, похоже, засела в укрытии Бодони. Под ее прозрачным брюхом что-то начинало светиться. Оружие? Передатчик? Какая-нибудь новая сепаратистская гадость?

Файвз выстрелил в светящийся узел и, не дожидаясь результата, переместился за соседний ствол.

Там он опустился на колено и снова выглянул.

Тварь исчезла. На ее месте теперь плавали несколько черных клочьев, постепенно растворявшихся в воздухе.

Но маленькие куда-то исчезли. Файвз выждал немного, а потом перебежками двинулся за Бодони. Лес здесь спускался по склону, и он быстро понял, что сможет обогнать ее, если срежет через неглубокую ложбину. Под ногами чуть слышно хлюпала влажная земля, низкие ветви цеплялись за наплечники. Он пригнулся, проскользнул между двумя стволами и едва не налетел на очередную тварь.

Та висела прямо перед ним.

Файвз отшатнулся и вскинул оба пистолета.

Слишком близко.

Он выстрелил дважды, почти в упор. Тварь разлетелась, и что-то тяжелое ударило его по плечу. Он невольно повернулся боком, принимая удар на броню, но продолжения не последовало.

Он побежал дальше.

Пока что противник не производил особенного впечатления. Слишком медленный, слишком хрупкий. Странная конструкция, конечно, но сепаратисты и не такое мастерили. Вопрос был только в том, откуда эти штуки взялись на Латре и почему охотятся именно за Бодони.

Впереди что-то мелькнуло, и Файвз вскинул бластеры. Но это была Бодони. Она выскочила из-за дерева, остановилась, оглядываясь, и вдруг уставилась прямо на него.

Файвз испытал облегчение. Наконец-то.

— Стой! — приказал он.

Она замерла.

И в ту же секунду над ее головой расплылось огромное черное пятно.

Файвз даже не сразу понял, что это еще один дроид. Его тонкие конечности свисали между ветвями, а брюхо, похожее на набухший пузырь, медленно опускалось к Бодони.

— Не двигайся!

Бодони замерла, и в ту же секунду Файвз выстрелил.

Черная оболочка лопнула, одновременно с оглушительным треском над ними посыпались ветки.

Бодони рухнула на землю и откатилась в сторону.

Он рванулся за ней, но не успел сделать и трех шагов, как она исчезла за кустами. Раздался шум, треск ломаемых веток, потом глухой удар и еще несколько, все наконец стихло.

Он хотел было рвануть за ней, но справа, среди кустов, зашевелились сразу несколько черных пятен.

Файвз развернулся к ним, принял стойку и прошипел:

— Только попробуйте.

Одна из тварей вытянулась, словно собираясь прыгнуть. Он выстрелил, но она неожиданно разделилась надвое, и оба сгустка метнулись в разные стороны.

Файвз выругался.

Вот оно что. Модульная конструкция, разделяющаяся при повреждении.

Он прицелился в ближайший сгусток. Тот внезапно исчез, а на его месте вспыхнуло несколько крошечных зеленых огоньков.

Файвз моргнул.

Огоньки тоже исчезли.

— Да что за…

Сзади что-то зашуршало.

Он резко обернулся.

Никого.

Только между деревьями медленно проплывала широкая полоса розового света.

Файвз опустил пистолеты и несколько секунд смотрел на нее. Полоса колыхалась, растягивалась, сворачивалась в кольцо. Потом в самом ее центре появилась крошечная черная точка.

Он тут же вскинул оружие.

Точка начала расти.

Он выстрелил.

Розовое кольцо рассыпалось, но черная точка так и осталась. Более того, теперь их стало две.

Файвз отступил за дерево.

Все-таки эти машины были странными: не было слышно шума приводов, ни сервомоторов, они не оставляли следов, не ломали веток, не задевали кусты. А некоторые вообще умудрялись проходить сквозь стволы.

Маскировка? Проекция?

Но если это были голопроекции, почему от них разлетались брызги? И почему они так отчаянно старались добраться до Бодони?

Он высунулся из-за дерева.

Два черных сгустка медленно плыли между стволами.

Файвз прицелился, но стрелять не стал. Надо было разобраться, что это за дрянь, нельзя же просто палить до бесконечности.

В голове неприятно зашумело.

Он потряс головой, пытаясь избавиться от этого ощущения, и сразу пожалел. Лес качнулся. Деревья вытянулись, стволы сделались тонкими и гибкими, словно их кто-то отливал по форме сверху. Между ветвями повисли десятки прозрачных пузырей.

Файвз зажмурился.

Раз.

Два.

Три.

Открыл глаза.

Деревья стояли на месте, но пузырей стало еще больше.

— Что это за осик такой, — пробормотал он, чувствуя, как по позвоночнику стекает холодный пот, а руки начинают ощутимо дрожать.

Один из пузырей медленно опустился перед самым забралом. Внутри переливались голубые и золотые искорки. Файвз невольно залюбовался ими, но затем заметил, как по прозрачной поверхности побежали темные прожилки.

Пузырь раздулся, вытянулся книзу и выпустил целую гроздь тонких щупалец.

Файвз шарахнулся:

— Ах ты ж…

Он ударил по твари рукоятью пистолета.

Та лопнула, обдав его лицо россыпью холодных огоньков.

Он непроизвольно зажмурился, а когда открыл глаза, то вокруг него ничего не было. Только шумел лес, да по стволам и кронам бежали тусклые отблески феррошторма. Но потом из-за деревьев выплыло еще несколько таких же пузырей. И вот по лесу плывут уже десятки, сотни прозрачных пузырей. Некоторые оставались маленькими и почти невидимыми, другие раздувались до размеров транспортного контейнера. Внутри крупных уже шевелились темные сгустки.

Один из них медленно опустился на куст, и листья под ним почернели.

Файвз отступил.

Вот теперь ему стало по-настоящему не по себе.

Он видел химическое оружие. Видел, что оно делает с живыми существами. И совершенно не собирался проверять, что будет, если такая штука сядет ему на голову.

А Бодони была где-то там, впереди, без шлема, без брони, даже без нормального оружия.

— Файерфек!

Он помчался вверх по склону.

Почти сразу пришлось затормозить: поперек пути висела целая гроздь тварей. Файвз ушел влево, пригнулся под низкой веткой и выстрелил в ближайшую. Та лопнула, остальные шарахнулись в стороны.

Он выстрелил еще раз.

Пузыри рассыпались, но вместо них из темноты выплыли новые.

— Лево, назад! — рявкнул Файвз.

И тут же осекся.

Какое еще лево?

Он был один.

На мгновение перед глазами возникла знакомая бело-синяя броня. Кто-то бежал впереди, пригибаясь под ветвями.

— Эхо?

Фигура исчезла.

Файвз остановился так резко, что едва не потерял равновесие.

Нет.

Эхо здесь быть не могло.

Он это знал. Ведь знал же…

Файвз сглотнул и медленно огляделся. Ни следа братьев. Ни следа Эхо. Только он и эти проклятые твари.

Он сжал пистолеты и двинулся дальше.

Теперь главное было найти Бодони.

Лес стремительно мелькал по сторонам. Ветви били по броне, под ногами хрустел сухостой. Файвз перепрыгнул поваленный ствол, поскользнулся на мокром камне и едва удержался на ногах, ухватившись за куст.

Впереди что-то светилось.

Станция?

Он остановился и попытался рассмотреть огни сквозь деревья. Свет расплывался, дробился, превращался в десятки маленьких пятен. Одни медленно плыли вверх, другие падали на землю, третьи висели совершенно неподвижно.

Файвз уже не мог понять, какие из них принадлежат станции, а какие — этим проклятым тварям.

Он закрыл глаза и прислонился лбом к стволу.

Нужно было сосредоточиться.

Бодони.

Станция.

Шаттл.

Он оттолкнулся от дерева, повернулся в сторону станции и замер.

Между стволами стоял Эхо. Он смотрел на Файвза и улыбался.

Файвз перестал дышать.

— Эхо?..

Тот ничего не ответил. Все так же стоял и с улыбкой смотрел на него.

И тогда Файвз заплакал. Он опустился на землю, свернулся в комок, забился под поваленное дерево и завыл, потому что ужас и печаль, охватившие его, были почти невыносимы. Ему было уже плевать на то, кто его слышит и как быстро дроиды его найдут. Он понял, что больше не может, убегать…

* * *

Он и сам не понял, когда все закончилось. Он вроде бы только что мчался по лесу, а вот он уже лежит на куче жухлой листвы под поваленным деревом и не понимает, как здесь оказался. Мир вокруг словно утратил краски, голова казалась пустой и огромной, руки дрожали, а во рту разливалась горечь.

Файвз тяжело поднялся и огляделся, удивляясь, как это он умудрился забраться по темноте в лес и не свернуть себе шею. Он скорее машинально, чем рассчитывая получить реальный результат, проверил навигационные данные на броне, но феррошторм мешал работе датчиков, и система показывала ему, что он сейчас находится южнее кликов на двести, аккурат посредине реки.

— Ладно, — проворчал Файвз, и его тут же стошнило густой сладковатой массой. — Сука, — выдохнул он, выпрямляясь и промакивая рот краем поддоспешника.

Мысли, тяжелые и гладкие, словно огромные камни, медленно ворочались в голове, и ухватиться за них было тяжело, но он все же сумел. Перед глазами тут же встала рожа Ветошки, искаженная идиотской ухмылкой.

— Вот ведь сука, — повторил Файвз снова и почувствовал, как со дна души поднимается волна тупой злобы. — Я не знаю, как ты это провернул, но я тебе сейчас твои рога в глотку вставлю.

Он огляделся, нашел подходящий просвет между деревьями, осторожно ступая, пошел к нему, и через пятнадцать минут вышел на заднем дворе станции.

— Видишь, ди’кут, — ухмыльнулся он, направляясь к двери черного хода, — сама Сила хочет твоей смерти.

Он тихо открыл дверь, проскользнул внутрь и подобрался к двери медблока. Рядом с ней все так же тускло мигал желтый огонек. Файвз поднажал и открыл створку. Внутри было темно и тихо. Дроид куда-то запропастился, но Ветошка все так же лежал на кровати. Внизу растекалась какая-то темная лужа.

Файвз шагнул ближе:

— Твою же мать!..