Ведьма и инквизитор (гет)

Жёлтые глаза смотрели на неё, и Алария впервые за много лет почувствовала страх.

Не тот холодный, рассудочный страх, с которым она входила в заброшенные склепы или спускалась к колодцам, где жили утопленницы. Другой. Древний, звериный, идущий откуда-то из-под рёбер. Страх добычи.

Ведьмы сильны. Они умеют лечить и проклинать, говорить с землёй и звать бурю, заглядывать в чужую память. Но они не бойцы. Не рыцари, не дуэлянты, не инквизиторы с годами выученными стойками. Ведьме нужно время: на слово, на жест, на то, чтобы сила собралась в ладонях. А у того, что стояло перед ней, времени было больше, чем у неё.

Она уже видела, насколько больше. Её лёд разлетелся раньше, чем успел сомкнуться.

Зверь это понимал.

Он стоял среди осколков цветного стекла, огромный, чёрный, с шерстью, в которой ещё поблёскивал иней, и не торопился. Повёл мордой в сторону Альтаира, лежавшего у стены. Фыркнул. Затем снова посмотрел на неё.

Губы растянулись, обнажая клыки. Не оскал. Улыбка.

— Мне приказывали убивать быстро, — проговорил он. Слова выходили из волчьей пасти тяжело, искажённо, но разборчиво. Голос Ремигия, мягкий и учтивый, проступал сквозь рычание, и от этого становилось только страшнее. — Один удар. Чисто. Без следов. Его светлость не любит грязи.

Он сделал шаг. Когти скрежетнули по камню.

— Полгода я слушался. Полгода, госпожа ведьма. Вы представить не можете, как это тяжело — держать во рту тёплое горло и отпускать.

Ещё шаг. Он обходил стол, не сводя с неё глаз. Медленно, наслаждаясь каждым мгновением.

— Но его светлость далеко. А вы здесь. И инквизитор ваш больше не встанет.

Жёлтый взгляд скользнул по ней сверху вниз. По лицу, по шее, по светлому платью. Неторопливо. Оценивающе. Алария видела такой взгляд прежде — у людей. У герцога Вальдемара на том приёме. Только сейчас в нём не было даже притворства.

— Его светлость хотел вас себе, — прорычал волк, и язык скользнул по клыкам. — Он будет недоволен. Но я скажу ему, что вы были очень… сладкой.

Третий шаг.

Алария отступила, упёрлась спиной в стену. Пальцы её дрожали. Она пыталась собрать в них силу, хоть что-нибудь, хоть огонь, хоть ещё один толчок, но сила ускользала, рассыпалась, как песок. Отталкивающее заклинание выпило её почти до дна.

Зверь припал к полу. Задние лапы подобрались для прыжка.

И зал залило белым светом.

Он ударил снизу, от самого пола, ослепительный, как полуденное солнце, отражённое в снегу. Алария вскинула руку, закрывая глаза. Сквозь пальцы она увидела, как из камня вокруг волка вырвались сияющие прутья. Тонкие, прямые, похожие на лучи, пробившиеся сквозь щели ставен. Они сомкнулись на его передних лапах, на задних, на шее, и потянули вниз — к полу, к земле, прижимая огромное тело, как прижимают к столу бьющуюся рыбу.

Волк взвыл. Рванулся. Прутья выгнулись, загудели, но выдержали.

Алария знала этот свет. Видела его на руках Альтаира у двери усыпальницы, видела бледную вспышку на его пальцах за мгновение до прыжка. Священная сила. Магия Ордена.

Она перевела взгляд на стену.

Альтаир полулежал у неё, опираясь на одну руку. Вторая была вытянута вперёд, и пальцы её всё ещё были сложены в тот самый знак, что он начал чертить, когда зверь бросился на него. Он не бросил заклинание. Даже отлетев к стене, даже ударившись так, что она слышала этот звук, он удержал его и довёл до конца.

Кровь с виска стекала по щеке на воротник. Лицо было белым, почти серым. Пальцы вытянутой руки мелко дрожали.

Он поднял на неё глаза.

— Шкура, — выдохнул он. Голос был едва слышен, но она поняла. — В покоях.

Ещё бы. Ремигий сам выбирал для неё место. Так пожелал герцог.

Алария не позволила себе думать дольше одного удара сердца.

Она бросилась к дверям.

-

Коридоры замка были пусты и тихи. Песня добралась и сюда, сквозь стены и двери: у лестницы, привалившись к перилам, дремал стражник с алебардой на коленях. Ещё один спал на ступенях, сжимая в руке недоеденное яблоко. Алария перепрыгнула через его ноги, подхватив подол.

За спиной, из обеденного зала, нёсся вой. Яростный, захлёбывающийся, полный бешенства. Под ним — гул, низкий и натужный, как звук струны, натянутой до предела.

Прутья держали. Пока держали.

Сколько у неё? Минута? Меньше?

Новое крыло. Оно должно быть здесь — там, где роскошь. Алария бежала мимо простых дубовых дверей, мимо гостевых комнат, мимо кладовых. Мимо узкой двери, за которой пахло ладаном. Дальше, туда, где на стенах висели новые гобелены, а под ногами появился ковёр.

Грохот за спиной ударил так, что под ногами дрогнул пол.

Звук рвущегося света — Алария не знала, что он бывает, но теперь узнала. Короткий, звонкий, как лопнувшее стекло. И сразу за ним — когти. Скрежет когтей по камню, быстрый и частый.

Он свободен.

Впереди, в конце коридора, она увидела её. Высокую двустворчатую дверь, украшенную резьбой: виноградные лозы, птицы, баронский герб. Самую красивую дверь в замке. Самую ухоженную. Бронзовые ручки начищены до блеска.

Алария рванула створку на себя и влетела внутрь.

И сразу увидела.

Шкура висела на стене напротив широкой кровати под балдахином. Растянутая во всю ширину, от пола почти до потолка. Чёрная, как смола, с густым блестящим мехом, который казался почти живым. Голова волка с оскаленной пастью и пустыми глазницами, в которые кто-то вставил два куска жёлтого янтаря.

Слишком большая. Ни один волк, даже вожак самой сильной стаи в самых глухих лесах, не вырастает таким.

Аларии не нужно было тянуться к ней чутьём. Тёмная сила и так сочилась из меха, как вода из мокрой губки. Тяжёлая, густая, маслянистая. Она стекала по стене, растекалась по полу, просачивалась сквозь камень вниз, в основание замка — и дальше, наружу, кольцами по склону холма.

Защита. Та самая, что она почувствовала на подъезде. Не реликвия святого, не древний камень. Вот откуда у барона маленького городка сила, достойная герцога.

Герцог её и прислал.

Рык в коридоре раздался совсем близко.

Алария сложила ладони перед собой.

Заклинание огня ведьмы учат одним из первых, едва девочка научится держать силу в руках и не ронять её. Простое, будничное, почти скучное. Им растапливают печи в сырую погоду. Разжигают костры в поле, чтобы сварить похлёбку. Сжигают трупы павшего скота, чтобы не разнести мор. В нём нет ничего боевого. Ничего грозного. Никто не воспевает его в сказаниях.

Алария вложила в него всё.

Всё, что оставалось на дне после отталкивающего удара. Всё, что ещё теплилось в ней. И ещё немного сверху — из страха, из злости, из тяжёлого удара о камень, который она будет помнить ещё долго.

Пламя вырвалось из её рук ревущим столбом.

Оно ударило в шкуру и поглотило её целиком — от оскаленной морды до кончика хвоста. Мех вспыхнул так, будто его пропитали маслом. Янтарные глаза лопнули. Тёмная сила зашипела, забилась, заметалась в огне, как живая, и Алария почувствовала её крик — не звуком, а дрожью под кожей.

Рык в коридоре оборвался.

Вместо него раздался вой.

Не охотничий, не яростный. Болезненный. Протяжный, рвущий воздух, отчаянный — так воет зверь, попавший лапой в капкан. Так воет тот, кого жгут живьём.

Комнату заполнил едкий, тошнотворный запах палёной шерсти. Алария зажала нос рукавом и, пошатываясь, шагнула к двери. Ноги не держали. Перед глазами плыли тёмные пятна.

Она выглянула в коридор.

Он был там. В двух шагах от порога.

Ремигий бился на ковре, выгибаясь и скребя пол. Его шерсть горела — без огня, без пламени, просто тлела и осыпалась пеплом, будто пожар бушевал внутри. Когти втягивались обратно, ломаясь и кровоточа. Морда укорачивалась, клыки крошились. Сквозь чёрный мех проступала человеческая кожа, бледная, покрытая волдырями. Изорванный синий камзол болтался на худых плечах.

Он выл. Сначала волчьим голосом, потом всё более человеческим. И в этом вое было столько боли, что Алария, сама того не желая, отвела взгляд.

Он выл так, словно жгли его самого, а не шкуру на стене.

Возможно, так и было.

Вой стих не сразу. Он слабел, превращаясь в хрип, затем в стон, затем в тихое, прерывистое дыхание. Человек на ковре свернулся, подтянув колени к груди. Глаза его — снова карие, снова человеческие — смотрели в потолок.

Губы шевельнулись. Алария не расслышала, что он сказал. Может быть, «я не хотел». Может быть, что-то другое.

Потом дыхание оборвалось.

Ремигий, управляющий замка Инконт, человек герцога Вальдемара Симбирского, был мёртв.

Алария сползла по дверному косяку на пол и долго сидела так, глядя на него, пока за спиной догорала шкура.

-

К вечеру замок проснулся.

Сначала очнулись слуги — с тяжёлой головой, с затёкшими руками, недоумевая, как могли уснуть посреди господского обеда. Затем стражники. Затем барон, который долго не мог понять, почему на полу обеденного зала разбитое стекло, а гобелен с дамой в короне лежит в луже вина. Последней проснулась баронесса. Она увидела тело в коридоре у своих покоев, увидела обугленную стену, на которой ещё недавно висел подарок герцога, — и не закричала.

Она просто очень долго молчала.

Альтаира перенесли в гостевую комнату на втором этаже. Небольшую, с узким окном на реку и жарко растопленным камином. Алария сама руководила слугами, когда те несли его по лестнице. Сама велела положить его осторожно, не тревожить голову, принести чистую воду, полотно и всё, что найдётся на кухне из сушёных трав.

Он пришёл в себя лишь однажды.

Открыл глаза, мутные, с расширенными зрачками. Долго смотрел в потолок, будто пытался понять, где он. Затем повернул голову, увидел у двери барона, бледного и потерянного, и заговорил. Тихо, медленно, но так твёрдо, что барон вытянулся, как стражник перед капитаном.

— Тело — в осиновый гроб. Забить гвоздями. Не открывать.

— Да, брат Альтаир.

— Отправить гонца в обитель Святого Мартина. Пусть пришлют брата седьмого круга. Сжечь останки по чину.

— Сегодня же, брат Альтаир.

— Никому из горожан. Пока.

Барон закивал, кланяясь, и выскользнул за дверь, едва не налетев на косяк.

Алария смотрела на инквизитора.

Она видела, что он сделал внизу, в зале. Видела белое пламя свечей и слышала голос, который звучал вместе с его голосом. Видела сияющие прутья, сомкнувшиеся на звере. Человек, способный на такое, мог бы сам прочесть отходную над нечистью и обратить её в пепел. Ему не нужен был седьмой круг. Он почти был им.

Но он попросил другого.

Значит, сил не осталось даже на это. Значит, всё было гораздо хуже, чем казалось.

Альтаир медленно перевёл взгляд на неё. Веки его тяжелели. Он уже проваливался обратно в сон, но губы шевельнулись ещё раз.

— Не вини себя.

И глаза закрылись.

Алария долго сидела неподвижно, сжав руки на коленях.

Не вини себя.

Он знал. Конечно, знал. Он лучше неё понимал, что её заклинание бросило его на камень. Что его рёбра, его голова, кровь на виске, его серое лицо — это её рук дело. Её голос. Её сила.

И всё равно сказал это.

Она могла бы ответить, что не было выбора. Что и правда не было. Она не умеет останавливать время, как Верховная Мелисандра, которая одним словом замораживает всё вокруг себя, оставляя врагов застывшими, как мухи в янтаре. Не умеет обращать живое в камень, как наставница Горгона, — та, что однажды на её глазах превратила в серую статую целую стаю гулей прежде, чем те успели закричать. Аларию учили другому. Говорить с животными. Лечить. Петь колыбельные, от которых засыпают люди.

Она сделала всё, что могла. Иначе челюсти сомкнулись бы на его горле. Один удар. Быстро. Чисто.

Она повторяла это себе снова и снова.

Почти верила.

-

Барон и баронесса не показывались весь вечер.

Алария слышала их — приглушённые голоса за стеной, торопливые шаги в коридоре, хлопанье дверей. Иногда голос барона срывался почти на крик, и тогда его обрывал короткий, холодный ответ жены.

Ей не нужно было подслушивать, чтобы понять, о чём они говорят.

Нечисть, полгода терзавшая их землю, жила у них под крышей. Ела за их столом. Вела их счета, держала ключи от их кладовых, кланялась гостям у их дверей. Одиннадцать человек — мельник, сторож, подмастерье, две сестры, державшиеся за руки, — погибли от рук того, кому барон каждое утро говорил «доброе утро».

Барон думал о них. Алария знала это. Об их вдовах и сиротах. О том, как выйдет к людям на площадь. Как посмотрит в глаза мельничихе, которая не пустила ведьму на порог.

Баронесса думала о другом.

Зверь пришёл не из соседнего леса. Не из проклятой деревни, не из старого кургана. Его привёз человек герцога. С письмом герцога. Вместе с подарком герцога, на котором держалась защита их замка. А герцог Вальдемар Симбирский — их сюзерен. Тот, кто пишет им каждую неделю своей рукой.

Тот, кто особенно просил сообщить о прибытии ведьмы.

Если правда выйдет за стены замка — а она выйдет, потому что гонец уже скачет в обитель Святого Мартина, — это будет не просто скандал. Это будет буря. Орден, Ковен, корона, герцог. А их маленькое баронство, о котором ещё весной никто не слышал, окажется прямо посреди неё.

Изольда хотела, чтобы о Инконте узнали. Теперь узнают.

Алария понимала и это. Понимала, что завтра или через неделю к ней придут. Барон, баронесса, посланник герцога, посланник Ковена. Мелисандра со своими бумагами. Будут просить. Будут намекать. Будут поправлять: «Возможно, госпожа ведьма ошиблась, и управляющий был простым одержимым». «Возможно, шкуру купили на ярмарке». «Возможно, не стоит упоминать его светлость в отчёте». Её показания будут переписывать, сглаживать, перекраивать, пока от правды не останется удобный для всех клочок.

Она знала, как это делается. Видела в зале Верховного круга.

Но это будет потом.

Сейчас на столе у камина стоял медный котелок, и в нём медленно закипала вода. Алария бросила в неё щепоть сушёного тысячелистника, затем горсть ромашки, затем растёртый корень окопника — он хорошо сращивает кости. Помешала деревянной ложкой. Наклонилась, вдохнула пар и добавила ещё немного, совсем чуть-чуть, мелиссы. Для сна.

Шепнула над котелком несколько слов. Вода потемнела, стала густой и пахнущей летним лугом.

За спиной тихо, неровно дышал Альтаир.

Алария обернулась и посмотрела на него. На бледное лицо, на тёмные от крови волосы у виска, на руку, лежащую поверх одеяла. Пальцы её были сбиты. Старые шрамы на костяшках, светлые и тонкие. Она не замечала их раньше.

Она сняла котелок с огня, налила отвар в глиняную кружку и подула на него.

За окном над рекой поднималась луна. Почти полная. Холодная и равнодушная.

Ей было всё равно, что зверь, которого она ждала, уже мёртв.