Стал Героем Щита. Да как так то? (гет)

Я встал из‑за стола, аккуратно сложил всё ценное в рюкзак и снова убрал его в тайник под кровлей крыши, туда, где никто не станет искать.

Подойдя к двери, я осторожно приоткрыл её и выглянул в коридор. Его едва освещало тусклое пламя пары свечей, дрожащие язычки огня отбрасывали неровные тени на стены, и эта полутьма была мне только на руку: в ней легче было остаться незамеченным.

Вышел в коридор, и сделав пару шагов, остановился у двери, за которой была комната Малти. Легонько толкнул её. Дверь поддалась без скрипа, она оказалась не заперта. Тихо скользнув внутрь, я осторожно прикрыл её за собой и замер на мгновение, привыкая к тусклому свету. Потом шагнул к кровати.

Малти спала, крепко обняв подушку. Её алые локоны роскошными волнами раскинулись по ткани, переливаясь в тусклом свете свечей то тёмно‑бордовым, то почти золотым. Лицо было расслабленным, черты смягчились во сне, и весь её облик казался до странности милым и беззащитным, будто исчезла вся её привычная колючесть и гордость.

«Принцесса, ты такая плюшевая, когда спишь… зубами к стенке», с тихой улыбкой подумал я, и в этой мысли сплетались лёгкая насмешка и почти трепетная нежность.

Слегка наклонившись, осторожно погладил её по голове, а потом нежно провёл ладонью по щеке. Кожа была тёплой, мягкой, и на мгновение мне показалось, что я готов любоваться этой девушкой, вслушиваясь в её ровное дыхание, целую вечность. Однако я отдернул себя, вспомнив, кто такая, Малти, со всей своей непростой историей, тайнами, тенью прошлого и поступками которые она совершала. Я постарался отбросить нежные мысли, вернуть себе привычную настороженность, но получалось откровенно слабо… Сердце упрямо не желало подчиняться доводам разума…

Малти накрыла мою ладонь своей, прижала её к щеке, не открывая глаз, и прошептала:

— Лис… — голос был сонным, тягучим, будто каждое слово приходилось вытаскивать из глубины сна. — Лис… — повторила она, будто проверяя, здесь ли я, будто это имя было для неё якорем в темноте.

Я присел возле её кровати, опустил голову так, что наши лица оказались совсем близко, и тихо, нежно произнёс:

— Я здесь, Малти… — легонько коснулся её губ своими. — И я буду с тобой до самого утра.

От моего голоса она расслабилась, пальцы разжались, выпуская мою руку, а плечи опустились, словно с них сползла тяжесть всех дневных тревог.

Я снял свою удобную, новенькую пижамку, и скользнул под одеяло рядом с Малти. Почувствовав моё тепло, она тут же повернулась, прижалась ко мне с левого боку, обняла руками и привычно закинула ногу, эта её маленькая привычка заставила меня улыбнуться.

Я лежал, наслаждаясь тишиной, согретый её объятиями, слушая мерное, спокойное дыхание. Этот редкий миг непостижимым образом завораживал меня. Не удержавшись, я осторожно погладил Малти по бедру. Она тихо замурлыкала, как довольная кошка, и чуть заворочалась, прижимаясь ещё теснее.

— Лис… Я… — попыталась что‑то сказать Малти сквозь сон, но я тихо прервал её.

— Спи, моя милая принцесса, — прошептал я, полным нежности голосом. — У нас с тобой будет ещё целое утро... А сейчас тебе нужно отдохнуть… —

Она будто услышала не слова, а саму интонацию, в которой не было ни спешки, ни тревоги, и сильнее прижалась ко мне, уткнувшись носом мне в плечо. Через несколько мгновений её дыхание снова стало ровным, глубоким, и она умиротворённо засопела мне в ухо.

Я улыбнулся в темноту, осторожно обнял её, стараясь не потревожить сон, и прикрыл глаза. Здесь и сейчас для меня была только она, тёплая, доверчиво прижавшаяся ко мне, и этот хрупкий островок покоя, который я не хотел разрушать ни единым лишним движением.

Время текло медленно, растягиваясь в эти минуты тишины. Где‑то далеко, за стенами гостиницы, город продолжал жить своей ночной жизнью: редкие шаги прохожих, далёкий смех, скрип телеги, проезжающей по мостовой… Но здесь, в этой комнате, всё это казалось чем‑то далёким, почти нереальным.

Постепенно мысли стали тише, растворяясь в ритме её дыхания. И когда наконец усталость взяла своё, я почувствовал, как сам медленно проваливаюсь в сон…

Утро обрушилось на меня резко, без церемоний. Громкий стук в дверь и голос, который я предпочёл бы не слышать вовсе, в один миг стёр остатки сна.

— Майн, открой дверь! Это я, Мотоясу! — голос звучал настойчиво.

Я мигом соскочил с кровати. Лихорадочно натягивая одежду, едва не вдел обе ноги в одну штанину. «Чёрт возьми… Едрёна вошь и грёбаный полярный лис на сдачу… Какого лешего ты тут забыл Мотоясу?! — пронеслось в голове. — Блин а я ведь знал… Знал, что всё пойдет по одному месту!». Ситуация после суда и без того балансировала на грани, а теперь первосвященник мог запросто выставить меня кем‑то вроде маньяка-преследователя. А Малти… наверняка тут же наденет маску невинного недоумения, чтобы выкрутиться, изобразив испуганную, ничего не понимающую принцессу.

Малти тем временем спала, не ведая ни о грозящих бедах, ни о буре, что вот‑вот ворвётся в комнату.

— Майн, если не откроешь, я войду сам! — снова прогремел голос Мотоясу, и в нём слышалась не только настойчивость, но и тревога.

Услышав эти слова я, не раздумывая, метнулся вперёд и рыбкой скользнул под кровать.

Секунду спустя дверь распахнулась, ударившись о стену, и в комнату влетел Мотоясу. Он замер посередине, и озираясь, воскликнул:

— Майн, ты в порядке?! —

От этого грохота Малти наконец проснулась. Её глаза распахнулись, в них мелькнул неподдельный испуг. Увидев перед собой Мотоясу, она на мгновение замерла. Но, заметив, что в постели она одна, а от ночного гостя и след простыл, тут же взяла себя в руки. Натянув одеяло до самого подбородка, она попыталась изобразить смущение.

— Господин Мотоясу, — произнесла она с ледяной интонацией, — зачем вы ворвались в мою комнату? Вы меня ужасно напугали! —

Мотоясу попытался оправдаться.

— Прости, Майн… Я узнал, что Герой Щита тоже остановился в этой таверне. А ты не отвечала, когда я стучал... —

Пока он бормотал свои извинения, я лежал под кроватью, прижавшись к пыльным доскам. На лице застыло выражение крайнего недовольства. Ситуация была до абсурда нелепой, и я никак не мог понять, как вообще позволил всему этому случиться. Вспомнился забавный случай из прошлой жизни как раз на эту тему…

Когда‑то давно я нёс боевую службу вместе с военными моряками. Мой взвод назначили в качестве охранения на большой противолодочный корабль. В день выхода корабля на боевую службу со схода не вернулся молодой лейтенант из БЧ‑3 (минно‑торпедной боевой части), проще говоря, из минёров. Меня, как самого «свободного» от срочных дел, едва не отрядили его разыскивать.

Но за несколько часов до выхода корабля в море лейтенант всё‑таки вернулся. И на все расспросы лишь упорно отмалчивался, отказываясь объяснять, где пропадал. Лишь спустя несколько дней, не выдержав «добродушных», но настойчивых «допросов», он наконец раскололся.

Оказалось, накануне вечером молодой офицер познакомился с эффектной женщиной и провёл у неё восхитительную ночь. А утром внезапно выяснилось, что дама замужем. И, как легко догадаться, всё следующее утро лейтенант провёл, сидя в шкафу и надеясь, что всё как‑нибудь само собой рассосётся.

Спустя пару дней история дошла и до кают‑компании. За обедом командир БЧ‑2 (ракетно‑артиллерийской боевой части) не удержался от соблазна слегка поддеть коллегу. Он нарочито вежливо, с едва уловимой насмешливой интонацией, обратился к командиру минёров:

— Алексей Степанович, до меня дошли слухи, что ваш молодой лейтенант после ночи, проведённой с дамой, всё утро прятался в шкафу от её мужа. Никогда бы не подумал, что минёры такие пугливые ребята, — закончил он, не скрывая ехидной улыбки.

Командир БЧ‑3 уже собирался достойно ответить, но его опередил замполит, в прошлом тоже минёр, и громогласно заявил:

— Минёры ничего не боятся! Просто у минёров есть совесть! Лейтенант сидел в шкафу, потому что ему было стыдно! —

Но прежде чем кают‑компания взорвалась дружеским смехом, командир БЧ‑2 успел вставить свою реплику.

— Ага, а ещё минёры так делают, когда на корабль начальство с проверкой приходит… —

Я тогда чуть котлетой не подавился, ярко представив себе эту картину.

Пока эти ностальгические воспоминания всплывали в голове, диалог в номере Малти шёл своим чередом...

— Господин Мотоясу, — произнесла принцесса, старательно придав голосу оттенок трогательной наивности, — вчера в лавке кузнеца Герой Щита сказал мне, чтобы я его не боялась, что он меня больше никогда не обидит. Он на самом деле хороший парень… —

Мотоясу на это лишь хмыкнул, будто слушал неразумного ребёнка, который всерьёз поверил в сказку.

— Майн, ты слишком добрая и наивная девушка, — произнёс он снисходительным тоном. — Ты плохо знаешь людей, особенно таких, как этот Лис. С ним нельзя быть мягкой, он тут же этим воспользуется. —

Я лежал под кроватью, и едва сдерживался, чтобы не фыркнуть вслух. «Наивная и добрая?» — саркастично пронеслось в голове. — Да эта „акула“ тебя прожуёт и выплюнет, даже не поперхнувшись». Ехидные комментарии так и просились наружу, но я стиснул зубы и заставил себя молчать.

Малти слегка нахмурилась, но тут же снова надела привычную маску беззащитной девочки, какой она хотела казаться.

— Вы, наверное, правы, господин Мотоясу, — тихо согласилась она, опустив ресницы. — Просто мне хочется верить, что в людях есть что‑то хорошее… даже в тех, кого все считают злодеями. —

— Главное, Майн, не позволяй этим словам усыпить твою бдительность. Герой Щита может говорить всё, что угодно, но, пока он не докажет, что изменился, лучше держаться настороже, — твёрдо подытожил Мотоясу, а затем, будто сбрасывая с плеч тяжесть нравоучений, перешёл на будничный тон: — Я прикажу через час подать всем нам завтрак в общий зал. А через два мы выдвигаемся. Будь готова.

Малти кивнула, и Герой Копья покинул комнату. Едва за ним закрылась дверь, принцесса села на середину кровати, обхватила колени, положила на них голову и шумно выдохнула. В этом вздохе смешались и облегчение и тихая грусть, с одной стороны, она была рада, что Лис успел уйти до появления Мотоясу. С другой, ей было до слёз обидно проснуться одной, не успев хоть на миг прижаться к его плечу, не успев понежиться в его объятиях.

И тут из‑под кровати раздался до боли знакомый, но сейчас предельно недовольный голос:

— Малти! Какого чёрта этот дурень входит к тебе без разрешения?! —

Я вылез из укрытия, отряхнулся и провёл ладонью по волосам, будто стирая с себя остатки этой нелепой сцены. Малти приподнялась, глядя на меня с выражением полного недоумения, словно пыталась осознать, что вообще происходит. А потом её губы дрогнули, глаза вспыхнули, и она вдруг расхохоталась так заливисто, что, казалось, даже стены комнаты вздрогнули. В конце концов она упала спиной на кровать, задыхаясь от смеха.

Я лишь проворчал что‑то невнятное и смерил её мрачным взглядом.

— Ой, не могу, Лис! — выговорила она между приступами смеха. — Ах‑ха‑ха‑ха! Ты меня в могилу сведёшь своими закидонами! —

«И где только нахваталась таких словечек?» — пронеслось в моей голове. — «Неужели от меня?»

А Малти и не думала останавливаться. Она села, уперев ладони в матрас, и с озорным блеском в глазах продолжила свой безжалостный троллинг:

— Сначала тебя облепили эти шары, словно ты глупый котёнок, угодивший в репейник. Потом ты пытался стать героем кухонной утвари… Ах‑ха‑ха! А теперь, выходит, решил сменить направление: не Герой Щита, а Герой‑Любовник? —

Её смех звенел, как серебряные колокольчики. А я подошёл к двери и с громким щелчком задвинул засов, дабы избежать нежелательных вторжений.

— А скажи, о храбрый герой, — не унималась она, хитро прищурившись, — прятаться под кроватью, это у тебя теперь такой новый навык? —

Я вернулся к кровати и остановился у края, глядя на неё сверху вниз. В её глазах плясали бесовские огоньки, а губы подрагивали от сдерживаемого смеха.

— Я так понимаю, ты теперь будешь язвить и припоминать мне это ещё очень долго? — обречённо спросил я.

Малти, всё ещё улыбаясь, утвердительно покачала головой. А затем медленно, соблазнительно подобралась ко мне по кровати, пока не оказалась совсем близко, и обвив руками мою шею, тихо прошептала прямо на ухо:

— Даже не сомневайся, Лис… Я ни за что не упущу такую возможность. —

Её губы коснулись моей шеи, потом скользнули к щеке, к уголку рта, и в этот момент вся эта нелепая, абсурдная история вдруг перестала казаться чем‑то важным. Я не удержался, потянулся к ней и мы вместе повалились на кровать, запутавшись в одеялах и смехе, в нежности и той самой обжигающей страсти, что вспыхивает внезапно, как молния в тёмном небе…

Всё случилось стремительно, ярко, словно мир на эти мгновения сжался до одного дыхания на двоих. Я целовал её жадно, но бережно, будто боялся спугнуть это чувство, и в то же время не мог насытиться, гладил бархатную кожу, скользил ладонью по её стройным ногам, чувствуя, как минута за минутой утекает сквозь пальцы время, которого и так было до обидного мало.

Спустя почти час Малти сидела на кровати, опершись спиной о подушку, а моя голова покоилась на её обнажённых бёдрах. Я лежал, расслабленный и одновременно напряжённый от того, как много значили эти тихие минуты. Рельеф моих мышц чуть поблёскивал от проступившего пота, а Малти перебирала пальцами мои влажные волосы, медленно, будто изучая каждую прядь.

В её взгляде, тёплом и глубоком, странным образом сплетались нежность и что‑то собственническое, желание не просто быть рядом, а владеть. Неожиданно она наклонилась, уткнулась носом в мои волосы и шумно, неспешно вдохнула несколько раз, словно хотела вобрать в себя мой запах и сохранить его где то внутри.

Когда она отстранилась, я улыбнулся и посмотрел ей прямо в глаза. Малти смутилась, будто пойманная на чём‑то непристойном, и тихо, словно оправдываясь, произнесла.

— Ты говорил, что запомнил мой запах. — Она подняла взгляд, будто хотела убедиться, что я не стану смеяться над её признанием. — Я тоже хочу запомнить твой. —

Я взял её кисть, поднёс к губам и поцеловал каждый пальчик, не сводя с неё взгляда.

— Тебе не нужно ни смущаться, ни оправдываться передо мной, принцесса, — сказал я с лёгкой улыбкой, в которой было столько тепла, сколько я вообще умел вложить в слова. — Ты можешь делать всё, что хочешь. Даже запоминать мой запах. —

Она чуть улыбнулась в ответ, но в этой улыбке сквозила грусть, лёгкая, едва уловимая, как тень от облака на траве. Малти чуть наклонилась и прижалась ко мне.

— Знаешь, Лис… — произнесла она слегка печально. — Мне сейчас кажется, что эти минуты, единственное настоящее, что у меня есть... —

Я сел на кровати и приобнял её сбоку, не крепко, но так, чтобы она чувствовала опору. Теперь она сидела, укрытая моими объятиями, положив голову мне на плечо, и в это мгновение время будто замедлилось, растянувшись в тонкую, драгоценную нить... Но, всё равно текло, неумолимо подходя к концу.

Малти начала осторожно выбираться из моих объятий. А я встал и быстро оделся, стараясь не задерживать взгляд на её шикарной фигуре, потому что знал: если посмотрю чуть дольше, найду тысячу причин остаться.

— До встречи, принцесса, — тихо сказал я, целуя её в шею. — Желаю тебе удачи, что бы ты там ни задумала. И прошу… будь осторожна. Игра, которую ты затеяла, очень опасна. —

Она чуть отстранилась, посмотрела на меня твёрдо, без тени прежней грусти, и произнесла со странной, почти стальной интонацией:

— Не беспокойся, Лис. Я уже не маленькая беззащитная девочка. Больше нет.

В этих словах прозвучало что‑то большее, чем простая бравада. Я зацепился за оговорку, всмотрелся в её лицо, пытаясь прочесть то, что она не договаривала.

— Больше нет? — тихо переспросил я.

Малти вздохнула и, положив ладони мне на грудь, тихо произнесла:

— Если захочешь, я когда‑нибудь тебе расскажу. Не сейчас… но когда‑нибудь.

Я кивнул. И направился к двери.

— Постой, Лис, — услышал я голос за спиной и обернулся.

Малти достала из тумбочки небольшой мешочек из тёмно‑зелёного бархата, перетянутый тонким кожаным шнурком, и протянула его мне с гордой, чуть озорной улыбкой.

— Ты, кажется, просил достать тебе песок из Часов эпохи Дракона, — сказала она, чуть приподняв бровь.

Я замер, не сразу поверив своим глазам, потом медленно взял мешочек. Ткань была тёплой от её рук, а внутри едва слышно пересыпались крошечные крупицы, мерцавшие даже в полумраке комнаты.

— Но как, принцесса? — удивлённо спросил я, поднимая на неё взгляд.

Она хитро улыбнулась, пожав плечами, и сказала с напускной небрежностью:

— У меня свои секреты…

— Спасибо, Малти, — искренне, поблагодарил я. И дело было не только в песке, а в том, что она сделала это для меня. — Нужна будет помощь, обращайся. —

— Иди уже, «Герой‑Любовник», — поддела она меня, но в насмешке её не было ни капли злости, только тёплое озорство. — Не хотелось бы объяснять Мотоясу, что ты тут делаешь. —

Улыбнувшись ей в ответ, я аккуратно вышел в коридор. Поймав пробегавшую мимо служанку, попросил принести пару вёдер прохладной воды, а потом зашёл к себе в комнату.

Закрыв дверь, я на мгновение замер, прислушиваясь к тишине. Потом развязал шнурок бархатного мешочка и высыпал песок из Часов эпохи Дракона прямо на поверхность щита. Крупицы вспыхнули тусклым золотистым светом, на миг озарив комнату призрачным сиянием, и бесследно впитались в камень посередине. Это был ключевой компонент: он позволит в будущем открыть Щит Портала, который даст способность, с помощью которой я смогу телепортировать группу до шести человек в заранее посещённые и помеченные точки мира. Но до этого было ещё далеко: предстояло преодолеть ограничение по уровню и выполнить несколько условий.

Тем временем служанка принесла воду. Я ополоснулся, и холодная вода помогла немного привести мысли в порядок, смыть остатки той странной эйфории, что накатывала всякий раз, когда я был рядом с Малти.

Я вышел из ванной, на кровати уже лежали отданные вчера в стирку вещи. С удовольствием я переоделся в привычный камуфляж с защитной подкладкой, в нём я чувствовал себя увереннее.

Сегодняшний день был расписан по минутам. Прокачка и подготовка к походу в подземелье возле деревни Лафан. Но самым важным пунктом плана оставалось другое: найти целебные растения, чтобы открыть Лиственный Щит и научиться крафтить целебные зелья. Очень скоро они понадобятся Рафталии…

Собрав и аккуратно упаковав вещи в рюкзак, я спустился вниз, в общий зал. Там уже сидел Мотоясу в окружении своих спутниц, а рядом с ним, к моему удивлению, успела устроиться и Малти, она выглядела собранной, но стоило ей заметить меня, как в её взгляде мелькнуло что-то тёплое, тут же скрытое за маской сдержанности.

Я подошёл к трактирщику и сделал заказ, а затем, проходя мимо стола Героя Копья, на секунду задержался.

— Доброе утро, Китамура, — начал я вкрадчиво, чуть склонив голову. — Что за шум ты устроил этим утром? Я, кажется, тебе уже говорил, как отношусь к тем, кто прерывает мой сон! —

— Что тебе нужно, Лис? — холодно спросил он, проигнорировав мои упрёки.

Тогда я перевёл взгляд на девушку, сидевшую напротив него, и улыбнулся чуть шире:

— Как тебя зовут, красавица?

Услышав мои слова, Малти едва заметно нахмурилась, её взгляд стал острым, словно она готова была испепелить свою спутницу одним только взглядом. Девушка, заметив реакцию принцессы, будто специально, мило улыбнулась и ласково ответила:

— Елена… Елена Хейвен, господин Герой.

На что Малти едва не зашипела… «Да у них тут настоящий серпентарий», мелькнула у меня мысль. «Бедный Мотоясу», почти искренне пожалел я парня.

— Лена, сдвинься вправо, — равнодушно бросил я. — А то твоему герою так и придётся смотреть на меня снизу вверх. —

Елена поджала губы, явно недовольная, но всё же послушно подвинулась.

— Меня зовут Елена, — проговорила она чуть резче, но я проигнорировал её, за что поймал благодарный взгляд Малти.

— Мотоясу, могу я узнать о твоих ближайших планах? — спросил я, присаживаясь напротив него, при этом стараясь звучать максимально нейтрально.

В этот момент подошла служанка с подносом и вопросительно уставилась на меня. Я жестом показал, чтобы она поставила тарелку с яичницей и абрикосовый сок передо мной.

— Зачем тебе? — подозрительно прищурился Мотоясу.

— Господин Мотоясу, Герой Щита ничего против нас не замышляет, он решил стать хорошим, я вам говорила, помните, — произнесла Малти с наигранной наивностью.

— Верно, Малти! Спасибо! — сказал я, отправляя в рот кусочек яичницы с копчёной колбаской. Вкус был простым, но таким нужным сейчас. — Я лишь не хочу, чтобы наши места прокачки пересекались. Обидно будет потратить время на дорогу, чтобы потом обнаружить, что вы там уже всех мобов вырезали. —

— И всё равно я не могу делиться с тобой своими планами после того, что ты сделал, — упрямо повторил Мотоясу, скрестив руки на груди. — Ведь со мной путешествуют девушки. —

— Сделал что? — переспросил я, приподняв бровь и с улыбкой откусывая ещё один кусочек. — Я невиновен! Ты что, забыл, Мотоясу? —

— Вот видишь, Майн, ты его защищаешь, а он даже виноватым себя не считает, не говоря уже об извинениях, — произнес Мотоясу.

Я лишь закатил глаза, давая понять, что эта тема мне порядком надоела.

— Ладно, Мотоясу, давай я расскажу о своих планах на ближайшие пару дней, а ты просто подтвердишь, стоит ли мне тратить на это время, — предложил я, делая глоток сока.

Он помолчал, будто взвешивая все «за» и «против», а потом коротко кивнул:

— Я собираюсь в деревню Лафан, — озвучил я свои намерения, стараясь говорить спокойно, без вызова. — Там есть небольшое подземелье, на нём обычно качаются начинающие авантюристы. —

— Можешь не переживать, — ответил мне Китамура, слегка расслабившись. — Мы пойдём в другую сторону. И, насколько мне известно, Ицуки и Рэн тоже не собираются там качаться. —

— Спасибо, Мотоясу, — поблагодарил я, доедая последние кусочки яичницы и собираясь уходить.

— Постой, Лис! — взволнованно воскликнула Малти, подавшись вперёд. — Ты что, собрался туда один? Это слишком опасно! Ты не должен соваться туда, пока не найдёшь себе спутников! — добавила она, и в её голосе теперь звучали не только нотки тревоги, но и некоторая властность.

— Да? — наигранно удивился я, чуть приподняв бровь. — Но ты ведь сама посоветовала мне это подземелье… Помнишь? В наш первый день, когда мы ужинали в этой самой таверне? —

На мои слова Мотоясу лишь презрительно фыркнул, скрестив руки на груди.

— И вдвоём мы действительно бы справились, — не сдавалась Малти, — но ты собрался туда один!

— Он виноват в этом сам, — вставил своё слово Герой Копья, пожав плечами. — Так что это его проблемы… —

— Лис, там обитают скелеты, — обеспокоенно добавила Малти, не обращая внимания на реплику Мотоясу. — Не очень сильные, но их много. Очень много. —

— Я знаю, принцесса, — спокойно ответил я, не отводя взгляд. — Вчера я подробно расспросил Эльхарта об этом подземелье. И даже предпринял меры, чтобы подготовиться к тому, что меня там ждёт. Вы же не думали, что я собираюсь сунуться туда, полагаясь лишь на удачу? — закончил я с хитрой улыбкой.

— Ну, я в тебе и не сомневался, — саркастично бросил Мотоясу, и на его лице проступило недовольное выражение. Однако во взглядах его спутниц мелькнуло нечто похожее на уважение. А Малти взглянула на меня с явным облегчением, будто тяжёлый камень скатился у неё с души.

— Что ж, мне пора, — сказал я, вставая из‑за стола и протягивая руку для рукопожатия. — Желаю удачи. —

Мотоясу не спешил её пожать. В его взгляде читалось и недоверие, и неприязнь, и просто упрямое нежелание.

— Мотоясу, хочешь ты этого или нет, но мы соратники, — твёрдо произнёс я, не убирая руку, глядя ему прямо в глаза. — Рано или поздно волны станут чрезвычайно сильными и опасными. И вам троим придётся полагаться в том числе и на меня. А мне придётся прикрывать вас своими щитами. —

Он помолчал ещё мгновение, будто внутренне спорил сам с собой, а потом, вздохнув, все же пожал мою ладонь крепкой, уверенной хваткой.

— Ладно, — буркнул он, отпуская мою руку и отводя взгляд. — Только не подведи.

На что я лишь ухмыльнулся и, развернувшись, зашагал по своим делам.

Выйдя из таверны, я вдохнул прохладный утренний воздух. Солнце только начинало подниматься над крышами, окрашивая их в золотисто‑медовые тона. А на дороге уже появлялись первые повозки, день вступал в свои права, и для меня он начинался с охоты на простеньких монстров и поиска лекарственных трав.

По пути я зашёл в знакомое ателье и за пару десятков медяков купил недорогую поясную сумку. Лёгкая, с несколькими отделениями, она идеально подходила для моих целей.

Пройдя по улицам города, я вновь оказался на знакомой локации, там, где не так давно охотился на зубастых шаров в компании Малти. Знакомые поляны, заросшие высокой травой, небольшие подлески, петляющие между открытыми участками...

Я перемещался от одной поляны к другой, внимательно осматривая заросли. В голове всё ещё стоял образ растения, который я так тщательно изучал в лавке аптекаря. Я искал его и в траве на полянах, и в тени подлесков, но пока безуспешно. Лишь время от времени приходилось отбиваться от зубастых колобков, они налетали внезапно, катясь по земле, словно живые шары с острыми зубами.

Сражаться с ними я привык. В ход шла проверенная связка ключей, в качестве импровизированного кастета. Но сегодня я экспериментировал: пробовал использовать в атаке и щиты, скопированные вчера у Эльхарта. Некоторые из них в ударе были сильнее связки ключей, но из‑за размеров и веса ими было неудобно размахивать. «Надеюсь, щиты, которые Эльхарт изготовит по моему чертежу, будут более компактными и удобными для атаки», — подумал я, отбивая очередной выпад колобка острой гранью Каплевидного Щита.

Время шло. Я продолжал бродить, собирать шкурки поверженных монстров и искать ту самую траву. К полудню у меня уже набрался внушительный свёрток шкурок, но заветного растения всё не было. Солнце уверенно поднималось к зениту, тени становились короче, а терпение, тоньше.

Тогда я решил сменить локацию и отправился туда, где обитали агрессивные грибочки. Там было больше лесистых участков, тенистых полян, а вдруг нужная травка предпочитает именно такую местность?

Ещё около часа я блуждал среди деревьев, отбиваясь от грибных монстров, пока наконец не присел на небольшой камень, чтобы заглянуть в меню. Незадолго до этого пришло уведомление о получении нового уровня. Оказалось, за утро я всё‑таки набил 80 очков опыта и получил шестой. До седьмого уровня теперь нужно было ещё 120.

И тут, наконец, взгляд зацепился за то, что я так упорно искал всё утро. Я осторожно приблизился, будто боялся спугнуть удачу. Растение выглядело невзрачно, куцые стебли, скромные листья; оно словно старалось слиться с землёй и остаться незамеченным. Но это было оно, я хорошо его запомнил. В реальности оно немного отличалось от того, что было показано в аниме. Растение, представляло собой, нечто среднее между тем, что было нарисовано в мультике, и обычной крапивой.

Я осторожно приблизился, будто боялся спугнуть удачу, и сорвал несколько ростков. А потом, не теряя времени, скормил их щиту.

И — о чудо! — Лиственный Щит наконец открылся.

Экипировав его, я тут же получил навык «Травничество». Теперь, пока щит был активен, я мог видеть целебные травы в радиусе нескольких десятков метров, словно невидимая нить тянулась от меня к каждому растению, помечая их для меня. Вокруг меня было достаточно много нужных мне ростков, но до этого я просто не мог их увидеть в высокой траве, по этому я и не мог так долго найти нужное мне растение. К тому же навык улучшал качество собираемых трав: стоило мне сорвать один из ростков, как он будто наполнялся жизненными соками, становился ярче, сочнее, будто только что распустился.

Не теряя времени, я собрал все ближайшие растения и аккуратно уложил их в поясную сумку. Потом двинулся дальше, обходя небольшие опушки, пока сумка не наполнилась до отказа.

Дальше я начал скармливать собираемые травы щиту, в качестве материала для создания лечебных зелий. Готовые флаконы я складывал в рюкзак, не забывая между делом отбиваться от грибных монстров. Каждое зелье, созданное таким способом, было ценнее обычного: оно хранило в себе не просто свойства растения, а частичку той самой магии, что пробуждалась в щите.

Когда рюкзак заметно потяжелел, я ненадолго остановился, чтобы перевести дух, и укрылся в тени раскидистого дерева. Листва над головой шелестела на лёгком ветру, отбрасывая на землю узорчатую тень. Я вновь открыл меню.

Навык «Травничество, 1‑й уровень» подрос на 32 процента. Ещё 68, и можно будет поднять его до второго. От этой цифры в груди шевельнулось странное чувство удовлетворения.

Я отметил и другое: навык «Рукопашный бой, 3‑й уровень» возрос на 16 процентов, очевидно, сказалась моя недавняя драка с рыцарями. А ещё, навык «Рефлексы Виверны, 2‑й уровень», открытый в лавке Эльхарта благодаря тому самому чешуйчатому щиту, который я вчера сунул под нос принцессе. Теперь он был связан с рукопашным боем и прокачивался вместе с ним, словно два потока энергии текли рядом, усиливая друг друга.

Напоследок я проверил прогресс по уровню: после взятия шестого я набрал ещё 70 очков опыта, и до следующего оставалось всего 50. Совсем немного...

Встав после непродолжительного отдыха, я стряхнул с плаща прилипшие листья и направился в город. Расслабляться было рано. Солнце уже клонилось к вечеру, длинные тени ложились на тропу, а мне ещё предстояло продать лут с монстров и целебные растения.

Через полчаса я уже шагал по мощёной улочке, вдыхая знакомые запахи города: дым из печных труб, пряности с рыночной площади, лёгкий аромат свежеиспечённого хлеба. Первым делом я направился к вчерашнему скупщику частей низкоуровневых монстров.

Сегодня он встретил меня иначе: без прежней насмешливой ухмылки, и с некоторой опаской. Быстро оценил мой лут, шкурки колобков, споры и другие части грибных монстров, и отсчитал одну серебряную и восемьдесят медных монет. А потом, чуть прищурившись, ехидно бросил:

— Говорят, ты вчера так лихо разделался с теми рыцарями, что половина города шепчется: не монстр ли ты часом. Да я и сам всем знакомым торговцам рассказал про твою несправедливую жестокость. —

Я лишь молча протянул ему обратно двадцать медных монет. Он не спешил их забирать, уставился на меня с подозрением, будто ждал подвоха.

Тогда я положил монеты на стойку и спокойно произнёс:

— Я тебе вчера обещал скидку, если расскажешь обо мне другим торговцам. — Устало сказал я. — Можете думать обо мне что угодно, можете даже считать меня чудовищем. Но я всегда держу слово, что бы и кому ни пообещал. —

Скупщик помолчал, потом хмыкнул, пододвинул монеты к себе и едва заметно кивнул. Не прощаясь, я развернулся и направился к лавке аптекаря. День ещё не закончился, и дел оставалось немало.

У двери аптеки я на секунду задержался, вдыхая терпкий запах сушёных трав, который всегда витал возле этого места. Внутри было полутемно, полки до потолка уставлены банками и склянками, а за прилавком, как обычно, стоял сам аптекарь, сухощавый, седой мужчина с внимательными глазами, которые, казалось, замечали каждую мелочь.

Я подошёл к прилавку и начал выкладывать собранные травы. Аптекарь чуть приподнял бровь, а потом наклонился, чтобы рассмотреть их поближе.

— Ого… Какое высокое качество, — протянул он, беря в руки один из ростков. Тот, усиленный навыком «Травничество», выглядел куда сочнее и ярче обычного. — Откуда они у тебя? —

— Нашёл в лесу за стенами города, — пожал я плечами.

— Не бывал там? — спросил я, чуть склонив голову.

Аптекарь хмыкнул, задумчиво покрутив стебелёк между пальцами.

— Не думал, что там можно найти нечто подобное. —

— Это ещё не всё, — сказал я, выкладывая на прилавок лечебные зелья. — Оцените, эти лекарства.

Он взял флаконы, повертел в руках, присмотрелся к цвету жидкости, к прозрачности стекла, а потом поднял на меня удивлённый взгляд.

— Очень высокое качество. Господин герой, вы обучены фармацевтике? —

— Нет, — спокойно ответил я. — Я обучался в военном училище, и мои познания в медицине в основном касаются травматологии и оказания первой помощи при серьёзных ранениях. Так что вряд ли смогу поделиться с вами какими‑либо полезными знаниями.

— Жаль, — тихо произнёс он. — Я могу вам заплатить… —

— Я бы не стал наживаться на таком, — добавил я, глядя ему прямо в глаза. — Лекарства могут спасти людям жизнь. И если бы я знал, как их синтезировать, рассказал бы вам просто так. —

Аптекарь посмотрел на меня с явной долей уважения.

— Единственное, чем мог бы поделиться… — я немного помолчал, подбирая слова, — в моём мире есть одно мощное лекарство. Оно называется пенициллин. Его применяют для лечения огромного количества инфекционных заболеваний, а также для предотвращения сепсиса при сильных ранениях. Получают его из особого вида плесени. Колонии этой плесени имеют сине‑зелёный оттенок, а по краям, белые. Но как синтезировать из неё лекарство достаточной чистоты, мне, к сожалению, неизвестно. —

Мужчина замер, будто каждое моё слово он складывал в памяти, как драгоценный осколок мозаики.

— Я… — он запнулся, потом глубоко вдохнул, словно пытаясь удержать в себе этот поток новой информации. — Я искренне благодарю вас, Герой Щита. Того, что вы сказали, уже достаточно, чтобы начать исследования. —

— Что ж, пожелаю вам удачи, — улыбнулся я. — В моём мире это лекарство спасло жизни миллионам людей. Кстати, можете звать меня Лис, — закончил я, протягивая руку.

— Сорен, — ответил он, крепко пожимая мою ладонь.

— Возвращаясь к моим зельям, — сменил я вектор разговора. — Я получил их, используя свой щит, так что, полагаю, они и правда лучше обычных. —

— Скажи-ка, — задумчиво продолжил я, — сколько таких понадобится, чтобы вылечить человека с сильным кашлем? —

— Думаю, хватит трёх, — задумчиво произнёс аптекарь. — По половине пузырька утром и вечером в течение трёх дней, и пациент будет здоров. —

— А если пациент, ребёнок, лет семи‑девяти? Точнее, девочка‑получеловек, — последнее слово я выдавил из себя весьма неохотно. Местные термины «получеловек» и «нелюдь» мне очень не нравились, скорее всего, из‑за того, что у меня они подсознательно ассоциировались с нацизмом. Полагаю, что многим моим соотечественникам, окажись они на моём месте, эти слова тоже резали бы ухо… Но уточнить этот вопрос было нужно, вдруг у маленькой тануки немного другая физиология.

— Для ребёнка любой расы дозировка будет составлять треть пузырька, — спокойно ответил Сорен, не заостряя внимания на моей заминке. — Таким образом, тебе понадобится два пузырька, чтобы полностью излечить её. —

— В таком случае я оставлю себе пять пузырьков, а остальное продам, — сказал я.

Аптекарь быстро подсчитал стоимость и отсчитал ровно пятнадцать серебряных монет. А когда я, попрощавшись, уже собирался уходить, он остановил меня.

— Постой, Лис, я хочу тебе кое‑что подарить, — произнёс он и ненадолго скрылся в подсобке.

Вернулся он с добротным широким кожаным поясом. Справа и слева на нём были аккуратно пришиты небольшие подсумки, как на разгрузке.

— Вот, — сказал он, протягивая пояс. — Такие носят опытные искатели приключений. Слева, отделения под лечебное зелье, чтобы оно всегда было под рукой, — он указал пальцем на три небольших кармашка слева. — А справа хранится перевязочный материал, я тебе его положил. В случае ранения сразу вылей часть лечебного зелья на рану: это остановит или снизит кровотечение. А после, перед перевязкой, смочи им бинты, это предотвратит сепсис и ускорит заживление. —

— Спасибо, Сорен, — искренне поблагодарил я, надевая пояс и укладывая зелья по ячейкам. «В будущем можно будет освободить часть подсумков под патроны», пронеслось у меня в голове. Оставшиеся два пузырька я аккуратно завернул и положил в рюкзак.

Попрощавшись с аптекарем, я вышел на улицу и направился к лавке Эльхарта. Когда я добрался до кузницы, было примерно пять‑шесть часов вечера, длинные тени легли поперёк мощёных улиц, а воздух заметно остыл.

Эльхарт встретил меня широкой ухмылкой и тут же продемонстрировал свою работу. Щит был великолепен: кузнец верно ухватил суть моего замысла. Он сделал его таким, что я мог орудовать им словно кастетом, по максимуму используя навыки рукопашного боя против скелетов. Небольшие габариты позволяли наносить множество быстрых и точных ударов, а за счёт ловкости, скорости и отточенности движений я мог парировать атаки противника, не теряя инициативы в бою.

— Восхищён твоей работой, Эльхарт, — спокойно произнёс я, проводя ладонью по гладкой поверхности щита. — Особенно учитывая столь короткие сроки. —

— Спасибо, — буркнул он, чуть склонив голову в знак признания похвалы.

— Но, к сожалению, теперь нужно обсудить вопрос не столь приятный, — я нарочно сделал паузу и печально вздохнул, будто сам тяготился предстоящим разговором. — Цену.

— Сорок серебряных монет, парень, — тут же твёрдо и безапелляционно заявил он, скрестив руки на груди. — Этот щит слишком специфический. Даже если ты его просто скопируешь, продать такой кому‑то другому я не смогу. —

— Ты неверно меня понял, Эльхарт. Я вовсе не собираюсь обесценивать твой труд. Просто хочу договориться о разумной цене. —

— Цена разумная, — настаивал он, не отводя взгляда.

Я выдержал короткую паузу, взвешивая слова, потом кивнул:

— Хорошо. Договорились. Плачу сорок за этот щит, но следующие два ты изготовишь по тридцать серебряных. Итого сто серебра за весь заказ, — закончил я, протягивая руку.

Эльхарт замер на мгновение, будто внутренне спорил сам с собой, а потом всё же пожал мою ладонь.

— Черт с тобой Лис, пусть будет 100 серебра. Но чувствую я с тобой разорюсь. — сказал он наигранно печальным тоном, но по его глазам я понял, что он доволен сделкой...

После этого я достал из внутреннего кармана один золотой и выложил его на стойку.

— Если не против, я сразу оплачу весь заказ. Не хочу таскать с собой лишние деньги, — пояснил я.

— Хочешь, плати сейчас, — равнодушно пожал плечами Эльхарт и убрал монету в карман.

Затем я прикоснулся к щиту и скопировал его. В моём меню тут же появился «Щит‑кастет». Он не давал прибавки к характеристикам и не открывал новых навыков, но при экипировке позволял наносить вполне ощутимый дробящий урон. Причём этот урон рос с повышением моего уровня, а так же при увеличении характеристик силы и ловкости. Помимо этого дополнительные бонусы к урону этого щита давали навыки «Рукопашный бой» и «Рефлексы Виверны».

Пока я разглядывал новый щит в меню, Эльхарт кашлянул, привлекая внимание.

— Кстати, ты вроде собирался в подземелье возле деревни Лафан? — спросил он, отвлекая меня.

— Да, — кивнул я, сворачивая интерфейс.

— Тогда советую заглянуть на центральный рынок, — посоветовал кузнец, протирая тряпкой рабочий стол.

— Зачем? — нахмурился я.

— Там ты сможешь закупить необходимые припасы. — Наставительно произнёс он, чуть наклонив голову. — Но главное, туда привозят товары крестьяне из окрестных деревень. Там ты легко найдёшь повозку до нужного тебе места. Крестьяне обычно возвращаются порожняком, и кто ни будь с удовольствием возьмёт тебя за десяток медных монет. —

Я тут же оживился. Идея доехать на попутке, не тратя силы на долгий пеший переход, выглядела очень заманчиво.

— А до какого часу работает рынок? — спросил я, уже прикидывая, возможность добраться до места сегодня.

— Ещё пару часов будет идти активная торговля, — уверенно ответил Эльхарт.

— В таком случае, Эльхарт, спасибо тебе за всё, но мне пора бежать, — торопливо бросил я, уже разворачиваясь к выходу.

— Удачи, парень, — услышал я вслед его спокойный голос.

Выскочив из кузницы, я почти бегом направился к центру города. Улицы становились всё оживлённее: торговцы громко зазывали покупателей, разносчики выкрикивали цены на горячую выпечку, а запах жареного мяса смешивался с ароматом пряностей. Не удержавшись, я купил себе мясо на палочках и свежую выпечку: с утра во рту не было ни крошки, и теперь голод брал своё. На ходу уничтожая свой нехитрый ужин, я шагал дальше, вглядываясь в лица, в повозки, в каждый уголок шумной площади.

Щит я переместил за спину. Вряд ли это могло меня как‑то замаскировать, но так он хотя бы не бросался в глаза каждому встречному. Я начал расспрашивать торговцев и крестьян, не найдётся ли здесь кого‑нибудь из деревни Лафан. После пары коротких разговоров мне кивнули в сторону небольшого импровизированного прилавка у скромной повозки.

Там сидела небольшая семья: мужчина, женщина и девочка лет десяти, «их дочь», подумал я. Они выглядели усталыми, но довольными: в их движениях чувствовалась привычная деловитость людей, для которых работа, часть жизни.

Я допил воду из фляги, стёр с пальцев крошки и подошёл к ним.

— Добрый вечер, — поздоровался я, стараясь звучать спокойно и не слишком напористо. — Меня зовут Лис.

— Я Алира, — ответила женщина, чуть приподняв голову. В её взгляде не было страха, лишь осторожный интерес, будто она пыталась понять, несёт ли этот незнакомец, беду или просто спешит по своим делам.

— Это мой брат Марик и моя дочь Оливия, — добавила она, мягко коснувшись плеча девочки.

Алира была женщиной редкой, естественной красоты, лет тридцати, не больше. В её фигуре сочетались крестьянская стать и мягкая женственность. Простое, но опрятное платье подчёркивало внушительную грудь, а тонкая талия, соблазнительным изгибом перетекала в округлые широкие бёдра. Чёрные, словно вороново крыло, волосы были заплетены в шикарную косу, придававшую её облику особую привлекательность.

— Рад познакомиться, Алира, — кивнул я. — Дело в том, что мне нужно добраться до деревни Лафан. Мне сказали, что вы как раз оттуда. Могли бы вы отвезти меня туда? Я заплачу, — сразу перешёл к делу, чтобы не тянуть время.

— Вы авантюрист? — спросил Марик, не отрываясь от осмотра колеса повозки, но внимательно следя за мной краем глаза.

— Скорее искатель приключений… — Ответил я… — Я не состою в гильдии авантюристов, но мне очень нужно поднять уровень до следующей волны. А как вы догадались? —

— К нам постоянно едут авантюристы, чтобы спуститься в то подземелье, — буркнул Марик, подбивая клин молотком. — Уже примелькались. —

— Ну да, это логично, — протянул я, едва заметно улыбнувшись. — Так что насчёт моей просьбы? —

Алира смерила меня задумчивым взглядом, будто взвешивала не только мои слова, но и то, насколько я могу быть безопасен для её семьи.

— Двадцать медных, — произнесла она после небольшой паузы.

Марик хмыкнул и вернулся к своей работе, потеряв интерес к разговору.

Я пожал плечами и протянул Алире двадцать монет.

— Не против, если я ненадолго отлучусь? Хочу купить кое‑какие припасы, — спросил я.

— Только не задерживайтесь, — предупредила Алира, пряча монеты в карман фартука. — Мы скоро отправляемся обратно.

— Хорошо, — кивнул я и отошёл от повозки.

Большая часть снаряжения для похода у меня уже была: спички и прочие мелочи перекочевали из прошлого мира, а котелок я купил накануне. Так что я ограничился сухарями и крупой, напоминавшей рис. Рацион скудный, но калорийный, пару дней на нём вполне можно протянуть. В конце концов, во время службы бывали случаи, когда я со своими бойцами несколько дней держался только на сухарях и воде.

На обратном пути я купил ещё один шашлычок на палочке, а потом, немного подумав, добавил к нему ещё три. Вернувшись к повозке, я выбрал себе один, а остальные три протянул Алире.

— Угощайтесь, — сказал я, чуть наклонив голову.

— Спасибо, — тихо произнесла Алира, принимая угощение и раздав по одному шашлычку брату и дочери. Её взгляд на мгновение потеплел, но тут же снова стал настороженным. — Но с чего такая щедрость? — спросила она, чуть прищурившись.

— Да просто подумал, что вы, как и я, весь день в работе, — пожал я плечами. — Наверняка тоже с самого утра ничего не ели. К тому же торговец этими вкусностями собирался закрываться и предложил мне взять четыре шашлычка по цене двух, так что не переживайте, я особо не потратился, — немного соврал я в конце, чтобы снять напряжение.

Алира чуть улыбнулась, и напряжение между нами слегка спало.

— А какая у вас сегодня была работа, господин Лис? — с любопытством спросила Оливия, осторожно откусывая кусочек шашлыка и глядя на меня большими внимательными глазами.

Я невольно улыбнулся, вспомнив, с чего началось моё утро, и в этой улыбке проступила тихая, почти домашняя нежность.

— Этим утром я проснулся в объятиях такой потрясающей девушки, словно она, живое воплощение красоты, — негромко произнёс я. — Так что, можно сказать, мой рабочий день начался с поцелуя моей принцессы.

Оливия на секунду замерла, а потом возмущённо скрестила руки на груди:

— Хм! Разве целовать свою любимую, это работа?

Марик не выдержал и расхохотался во весь голос, а Алира смерила меня строгим, взглядом.

Я тут же поднял руки в примирительном жесте:

— Я и не думал вдаваться в подробности. Прекрасно понимаю, что маленьким девочкам знать такие вещи ещё рано.

— Какие вещи? — тут же ухватилась за слово Оливия.

— Вот вырастешь, и мама сама тебе всё расскажет, — спокойно ответил я, забираясь в повозку и устраиваясь на дощатом борту. — А пока давай я лучше расскажу тебе, что было дальше? —

— Хорошо, — кивнула Оливия и села напротив меня, прижавшись к боку матери. Алира теперь смотрела на меня уже более снисходительно.

— Первым делом я отправился на поляну с оранжевыми зубастыми шарами. Там я искал целебные травы, ну и охотился на монстров, когда они на меня нападали. Кстати, когда я в первый раз столкнулся с этими шарами, произошёл забавный случай. Я тогда ещё не наловчился уворачиваться, и они облепили меня с ног до головы. Моя подруга, авантюристка Майн София, — назвал я Малти её псевдонимом, — увидев меня, рассмеялась и сказала, что я как глупый котёнок, который угодил в заросли репейника. —

Мои спутники рассмеялись, представив эту картину: искатель приключений, облепленный прыгающими оранжевыми колобками. Даже Алира не смогла сдержать лёгкую улыбку.

— А эта Майн София и есть девушка, с которой вы проснулись утром? — отсмеявшись, тут же спросила Оливия.

— Оливия, невежливо спрашивать такие вещи! — строго оборвала её мама.

— А с чего ты вообще так решила? — улыбнулся я.

— У вас голос был другой, когда вы о ней говорили. Как будто… как будто вы влюбились, — смущённо закончила девочка, опустив глаза.

Я помолчал какое то время, задумавшись, а потом кивнул:

— Ты всё верно поняла, Оливия. Молодец, ты умная и наблюдательная девочка… — сказал тихим и грустным голосом, и вновь замолчал.

Повозка тем временем давно уже покинула город и катила между деревьев, а тени стали гуще.

— А почему вы с ней не вместе? — не унималась Оливия, не в силах отпустить эту историю, словно это была волшебная сказка с обязательным счастливым концом.

— Оливия, я, кажется, уже сказала, что спрашивать такое невежливо! — снова осадила дочку Алира, но по её глазам я видел, что ей и самой жутко любопытно.

— Ну, мам, это же настоящая история про любовь! Это же так интересно! — жалобным тоном возразила девочка.

Я глубоко вздохнул, глядя, как лучи заката пробиваются сквозь кроны деревьев, и тихо произнёс:

— Жизнь, сложная штука, Оливия, и мы не всегда можем быть с теми, кого любим. Иногда обстоятельства сильнее наших желаний. И твоя мама права: давай я расскажу эту историю в следующий раз. —

«К тому же, чем закончится эта история, вообще хрен его знает», подумал я…

Девочка надулась, но спорить не стала. Вместо этого она придвинулась ближе к матери, уткнулась ей в бок.

— Ладно, — пробормотала она, чуть шмыгнув носом. — Тогда расскажите ещё, что ни будь. —

— Да без проблем, — улыбнулся я и начал рассказывать, нарочно добавляя в историю побольше смешных деталей: как один шар застрял у меня на плече и пытался укусить за ухо. Рассказал пару историй из своего мира, адаптировав их под местные реалии…

Постепенно напряжение ушло. Алира время от времени тихо посмеивалась, Марик ворчал, что в его молодости монстры были серьёзнее.

— Кстати, надеюсь, у вас в деревне есть гостиница? — спросил я, будто между делом, но на самом деле мне хотелось заранее знать, где можно будет спокойно разложить вещи и переночевать перед походом в подземелье.

— Да, есть небольшой трактир, в котором можно снять комнату, — ответила Алира, чуть наклонив голову. — К нам частенько наведываются авантюристы, так что место найдётся. Если хотите, мы высадим вас возле него. —

— Буду благодарен, — кивнул я и, прикрыв глаза, какое‑то время ехал молча. До деревни Лафан оставалось ещё около часа пути.

Мы двигались сквозь закатные сумерки: небо наливалось тёмно‑синим, тени становились гуще, а воздух, прохладнее. Дорога петляла между старых деревьев, и лес вокруг будто прислушивался к стуку колёс.

Где‑то вдалеке раздался волчий вой, протяжный, низкий. Я мгновенно напрягся, мышцы сами собой сжались, а мой щит рефлекторно «перепрыгнул» из‑за спины на правую руку.

Алира удивлённо посмотрела на щит, и в её взгляде непонимание быстро сменялось осознанием, а следом пришёл страх.

— Лис… Вы… Вы Герой Щита, — произнесла она сдавленным голосом, едва слышно.

Марик тут же напрягся и резко обернулся к повозке, рука его невольно потянулась к тяжёлому топору, притороченному к борту. Оливия переводила непонимающий взгляд с матери на меня, чувствуя, как воздух вокруг стал тяжёлым и колючим.

Я пожал плечами и устало посмотрел на Алиру…

— Да... Я Герой Щита — Произнес я спокойно. — А ещё, я еду с вами уже почти два часа. Ну подумай сама: если бы я хотел вам навредить, то давно сделал бы это. —

Алира крепче прижала к себе Оливию. Её взгляд был настороженным.

— Я не совершал преступления, в котором меня обвинили, — тихо произнёс я, глядя вперёд, туда, где сгущались сумерки и таились тени. — Впрочем, думайте что хотите. Вы даже можете считать меня монстром, как все остальные. Но я никогда не обижаю детей и всегда держу слово. И вот тебе моё слово, Алира, никто из вас не пострадает. —

Я посмотрел ей прямо в глаза, стараясь вложить в этот взгляд всю свою твёрдость и честность.

Взглянув вперёд по ходу движения повозки, я заметил поваленное дерево оно лежало поперёк дороги где‑то в полукилометре впереди, тёмной преградой, слишком ровной, чтобы быть случайностью.

— Марик, притормози немного, — напряжённо сказал я, указывая вперёд.

— Зачем? — не понял он, но скорость всё же сбавил. Теперь телега еле ползла, колёса глухо поскрипывали на неровностях.

— Сейчас уберём и поедем дальше, — буркнул Марик.

— Это может быть засада разбойников. — равнодушно сказал я.

Алира вздрогнула.

— А зачем для этого дерево? — напряжённо спросила она.

Я спокойно, словно читал инструкцию по технике безопасности, пояснил:

— Во‑первых, чтобы остановить повозку. При засаде на транспорт прежде всего нужно обездвижить его. Во‑вторых, так сразу не видно, сколько в повозке людей и вооружены ли они. А когда пассажиры выйдут убрать преграду, их можно оценить и решить нападать или нет. —

Алира посмотрела на меня так, будто в моих словах звучала пугающая логика того, кто сам устраивал подобные ловушки.

— Не смотри на меня так, — спокойно сказал я. — Я никогда не был разбойником. В своём мире я был профессиональным военным. Да, я устраивал засады. Но не сожалею об этом, я защищал свою родину. —

Марик медленно опустил руки.

— И что нам делать? Возвращаться в город? — спросил он глухо.

— А если это обычное дерево? — возразил я. — Сделаем так: я спрыгну с повозки, и прочешу лес возле препятствия. Если всё в порядке, вернусь, уберём дерево и поедем дальше. —

— А если нет? — напряжённо выдохнула Алира.

— Тогда по обстоятельствам. Если их не очень много, разберусь с ними. Если не получится, крикну вам, чтобы уезжали. Тогда вам нужно будет развернуться и как можно быстрее ехать обратно в город.

— И зачем тебе рисковать ради нас? — спросила она, и в этом вопросе было не столько недоверие, сколько изумление. «Да не так уж сильно я рискую, к тому же с разбойников можно собрать трофеи и опыт». Пронеслось в голове. Так что я искренне надеялся на засаду…

— Ты разве не слушала? — спокойно ответил я, глядя ей прямо в глаза и добавив щепотку пафоса в голос продолжил. — Я всегда держу своё слово, Алира. —

Мне уже порядком надоело повторять эту фразу снова и снова, но как говорил когда то один злодей и нацистский преступник по фамилии Гебельс: «Ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой». В моём же случае это была чистая правда, и оттого эффект должен был со временем лишь усиливаться. Оставалось только не прекращать своей методичной работы и повторять эти слова из раза в раз, пока для всех они не станут непререкаемой истиной.

Я подошёл к краю повозки.

— Лис, не иди туда! — испуганно вскрикнула Оливия, протягивая ко мне руку, будто хотела схватить и удержать.

Я наклонился к ней, и спокойно произнес.

— Не беспокойся, маленькая принцесса. Скорее всего, это просто поваленное дерево. Я лишь всё проверю и скоро вернусь. —

С этими словами я спрыгнул с повозки и растворился в вечерних сумерках, сливаясь с тенями, которые теперь были мне союзниками.

=====================

P.S. Не так давно была критика, что я не углубляюсь в прокачку персонажа... Тут дело в том, что если я постоянно буду описывать, что происходит с навыками и характеристиками персонажа, то на мой взгляд текст станет душным... Но это не значит что я не слежу… Я даже веду подсчет денег которые тратит и зарабатывает ГГ… И в качестве доказательства вот табличка из MS Excel в которую я все заношу…

(Как сюда вставить рисунок я не разобрался, но все иллюстрации есть на сайте АвторТудей)