Fate | Судьба (джен)

Судьба

Глава 8 — Затишье перед бурей

От лица Рональда Уизли

В субботу утром Рон проснулся, всё ещё сжимая в руках письмо Пандоры. При виде конверта он вздохнул и решил сначала умыться и одеться.

Спрятав письмо под подушку, Рон прошёл в примыкавшую к спальне ванную. Тео и Блейз ещё спали, значит, было совсем рано.

Освежившись и окончательно проснувшись, Рон сел на кровать и достал письмо. Собрав всю свою храбрость, осторожно вскрыл конверт и начал читать.

Дорогой Рональд!

Поначалу я решила, что ты шутишь насчёт распределения, но, начав писать ответ, поняла: такими вещами ты никогда шутить не станешь. Признаюсь, я совершенно этого не ожидала. Ты не перестаёшь меня удивлять!

Слизерин — прекрасный факультет, Рон, поэтому ни о чём не беспокойся. Ты знал, что сам Мерлин учился в Слизерине? Кто знает, возможно, однажды ты прославишься не меньше него. Я очень на это надеюсь — тогда смогу всем рассказывать, что знакома с тобой лично!

Я сообщила Луне о твоём распределении, и теперь она твёрдо решила тоже попасть в Слизерин. Пожалуй, я не стану возражать: знаю, что ты о ней позаботишься.

Надеюсь, ты уже показываешь всей школе, насколько ты способный и блестящий. Наверняка благодаря этому у тебя появилось немало новых друзей. Особенно в Слизерине — там высоко ценят совершенство.

Мне немного грустно, что ты не попал в Рейвенкло, но я всё равно очень горжусь: тебя выбрал факультет, который верит в силу разума. Слизерин научит тебя многим важным вещам, Рон. Постарайся усвоить их как следует. Хитрость и целеустремлённость — прекрасные качества.

И обязательно сдержи обещание писать каждую неделю. Бедная Луна без конца спрашивает, не пришло ли от тебя письмо! Ксенофилиус тоже передаёт привет. Он заявляет, что всегда знал, куда тебя распределят, ха-ха.

С любовью,

Пандора, Луна и Ксенофилиус.

Дочитав, Рон почувствовал, как грудь наполняют облегчение и безмерное счастье.

Они всё ещё со мной… И они гордятся мной?

Ему хотелось вскочить и пуститься в восторженный пляс, но, увидев такое, Тео и Блейз наверняка шантажировали бы его до конца школы.

Рон перечитал письмо ещё раз и бережно убрал в сундук. Он знал: эти слова понадобятся, когда ему станет тяжело.

Затем подхватил шахматную доску и вприпрыжку отправился в гостиную. Там он первым делом взглянул на огромные часы.

Половина седьмого… Посижу у камина и сыграю сам с собой.

Так Рон и поступил. Всё это время он улыбался, вспоминая слова Пандоры. Ничто не могло принести ему большего облегчения.

Но по мере игры настроение понемногу темнело.

Где-то внутри росла горечь — к собственной матери, которая не сумела стать хоть немного похожей на Пандору. Рядом с Пандорой Рон никогда не чувствовал себя нелюбимым или разочарованием. Рядом с родной матерью — почти всегда чувствовал и то и другое.

В школе его называли вундеркиндом. Новые друзья уважали. Пандора убеждала стремиться к вершинам.

И что сказала обо всём этом мать?

Ей было стыдно… Почему меня вообще должно волновать её мнение? Когда она хоть раз относилась ко мне по-особенному, как к остальным? Стоит мне оказаться рядом — она просто меня не замечает…

В приступе ярости Рон выхватил мерзкое письмо матери из кармана джемпера и швырнул в огонь.

Он с удовлетворением смотрел, как пергамент чернеет, сворачивается и рассыпается.

Вот что я думаю о твоём мнении, мама…

Рон больше не собирался угождать женщине, которая всегда ставила братьев и сестру выше него.

Как в тот раз, когда ему отдали старую палочку, лишь бы купить Перси проклятую сову. Или во все те дни, когда Рон чувствовал себя тенью, а мать даже не замечала, что он сидит в той же комнате и тоже хочет веселиться вместе с ней и Джинни.

Горечь растеклась по телу. Лицо Рона ожесточилось, пока он смотрел на пылающее письмо.

Хватит позволять ей делать меня маленьким и ничтожным… А если папа думает так же, значит, хватит и с ним. У меня есть Пандора и Луна. Перси и Джордж. Даже новые друзья рады, что я попал в Слизерин.

— Рон? — позвал сзади тихий, высокий голос.

Он обернулся. Перед ним стояла Дафна и насторожённо его разглядывала: Рон всё ещё выглядел разъярённым.

Её взгляд переместился к камину, где догорало письмо.

— Это то письмо, которое пришло вчера? — почти сочувственно спросила она.

Рон покачал головой и вздохнул. Лицо понемногу расслабилось.

— Нет, — едва слышно ответил он. — Это письмо от мамы…

Дафна медленно кивнула.

— Хочешь сыграть ещё одну партию? — предложила она, стараясь развеять мрачное настроение. — Остальные слизеринцы уже спускаются. Нельзя, чтобы они заподозрили неладное.

Рон несколько мгновений смотрел на неё, а потом усмехнулся.

Вечно какие-то игры…

Он давно гадал, почему слизеринцы так не любят показывать чувства, но спорить не стал.

— Конечно. Не возражаю снова тебя уничтожить.

Дафна привычно и довольно мило фыркнула и села напротив.

— На этот раз я играю чёрными, — приказала она. — Ты жульничаешь, когда играешь чёрными. Я уверена.

Не умеет проигрывать…

Остальные друзья присоединились к ним как раз вовремя, чтобы вместе отправиться на завтрак.

Рон умирал от голода и мечтал наброситься на еду, за что Тео с притворной строгостью его отчитал.

Рон взглянул на гриффиндорский стол и сразу заметил, каким усталым и несчастным выглядит Фред.

Вот и хорошо. Пусть помучается так же, как я… хотя бы ещё несколько дней.

Затем он встретился глазами с Перси, улыбнулся старшему брату и помахал. Перси ответил тем же.

После завтрака Рон ненадолго вернулся в гостиную. Он играл с друзьями в шахматы и неизменно побеждал.

Даже Дафна больше не могла обвинять его в жульничестве: все не сводили с Рона глаз на протяжении каждой партии.

Тео предложил ему принять участие в турнире юниорской лиги, который пройдёт во второй половине марта. Рон задумался об этом совершенно серьёзно.

На таком турнире можно выиграть кучу денег. И даже немного прославиться!

Он решил разузнать подробности, когда появится свободное время. Сейчас его не было.

Рон собирался пойти в библиотеку и поискать сведения о своих силах. Он наконец освоился в Слизерине — пора было заняться настоящей проблемой.

Перси говорил, библиотека огромная. Там обязательно найдётся хоть что-нибудь, что подскажет ответы.

Рон попрощался с друзьями. К его удивлению, никто даже не спросил, куда он направляется. Видимо, у остальных имелись собственные планы.

Какова бы ни была причина, Рон был рад. Не придётся отвечать на вопросы, ответов на которые он дать не мог.

По дороге в библиотеку он невольно любовался замком. Повсюду висели движущиеся портреты, в коридорах стояли рыцарские доспехи.

И каким-то образом огромный замок оставался безупречно чистым. На стенах не было пятен, на камне — ни трещины, а после множества призраков, встреченных Роном за последние дни, не оставалось ни капли эктоплазмы.

Войдя в библиотеку, он едва не выронил глаза.

ОНА ЖЕ ОГРОМНАЯ! И как мне здесь хоть что-нибудь найти?!

Десятки тысяч книг. Тысячи полок. Сотни тесных рядов.

На то, чтобы перебрать всё, не хватит целой жизни.

Рон сухо рассмеялся и почти повернул обратно, но ему были нужны ответы. Загадочная сущность в сознании могла причинить боль — или даже убить его. Следовало выяснить, случалось ли подобное с кем-нибудь прежде.

Рон не забыл слов Распределяющей шляпы: никого похожего она никогда не встречала. Но, возможно, за пределами Хогвартса кто-то пережил то же самое.

Это был его единственный настоящий шанс.

Он решительно вошёл в почти пустую библиотеку. Лишь несколько рейвенкловцев занимались в безмолвной тишине.

Рон подошёл к большому столу с табличкой «Справочная». За ним сидела женщина, похожая на хищную птицу: впалые щёки, неестественно крючковатый нос.

Сглотнув, Рон медленно приблизился.

— Здравствуйте, — прошептал он.

Женщина подняла голову и прищурилась.

Мерлин… Хочется бежать обратно в Слизерин.

— Первокурсник? — так же шёпотом спросила она, явно удивившись. — Что вам нужно?

Она показалась Рону совсем недружелюбной. Под мышками выступил пот.

— Я хотел… э-э… почитать о провидцах. В библиотеке есть книги, которые мне помогут? — с трудом выдавил он.

Спрашивать о провидцах было опасно для его тайны, но Рон знал, что на самом деле провидцем не является. Если кто-нибудь решит это проверить, он наверняка провалит любую проверку — а значит, разоблачения можно не бояться.

— О провидцах? — На лице женщины появилось удивление. — Зачем первокурснику читать о провидцах?

Она продолжала сверлить Рона взглядом, едва не разрушая его решимость.

— Мне нравится… читать о вещах, которых я не понимаю до конца. Например, о провидцах, — беспомощно закончил он.

Надо учиться врать… Может, Тео с Блейзом покажут пару приёмов.

— Вот как… — Женщина продолжала разглядывать его с пугающей пристальностью. — Вы, должно быть, Рональд Уизли.

Она улыбнулась, и вся её зловещая суровость исчезла.

— Я слышала, вы весьма умный молодой человек.

Рон просиял.

Спасибо, Мерлин!

— Что ж, если хотите почитать о провидцах, ищите в разделе прорицаний. Не смейте повреждать книги. И никаких еды или напитков в библиотеке.

Рон с широкой улыбкой энергично закивал.

— Спасибо, э-э…

— Мадам Ирма Пинс.

— Спасибо, мадам Пинс. Обещаю, я не доставлю хлопот.

Она коротко кивнула, и Рон отправился искать раздел прорицаний.

Нашёл он его довольно быстро, но тут возникла новая беда.

Здесь СОТНИ книг… Я умру от старости раньше, чем найду нужную!

Ему снова захотелось вернуться в гостиную, но Рон прикусил язык и заставил себя продолжить.

Он начал высматривать книги, в названиях которых упоминались провидцы. Через час нашлось всего две: «Провидцы: творцы пророчеств» и «Провидцы и другие мастера прорицания».

Обе были не слишком толстыми, но это уже хоть что-то.

Рон отыскал неподалёку укромное место. Усевшись, он понял, что скоро начнётся обед. Но решил сегодня его пропустить: не хотелось возвращаться сюда и заново искать книги.

Сперва он открыл «Провидцев: творцов пророчеств» — просто потому, что эта книга была тоньше.

В ней говорилось, что провидцы способны произносить пророчества, а некоторые умеют не делиться увиденным.

К немалому удивлению Рона, тёмный волшебник Геллерт Грин-де-Вальд тоже был провидцем. С помощью видений он вдохновлял людей присоединяться к своей революции.

Рон слышал о Грин-де-Вальде из отцовских рассказов о Дамблдоре. Дуэль двух волшебников считалась легендарной.

— Геллерт Грин-де-Вальд, — пробормотал Рон, очарованный тёмным волшебником.

Тот был провидцем и делился видениями, чтобы обретать союзников.

А что, если мне сделать то же самое? Предупредить всех о грядущей войне и собрать армию?!

Мысль захватила Рона, но он был не настолько глуп, чтобы поверить в её осуществимость.

Ни один здравомыслящий волшебник не пойдёт за одиннадцатилетним мальчишкой на войну, которой ещё даже не существует, только потому, что этот мальчишка предсказал её появление.

Но Грин-де-Вальд как-то научился делиться видениями… И книга утверждала, что он не произносил пророчеств, а просто видел будущее и действовал, опираясь на увиденное.

Совсем как я…

Беда лишь в том, что Грин-де-Вальд был признанным провидцем — и подтвердил это не кто иной, как сам Альбус Дамблдор.

Значит, Рон всё же отличался от него. Но это не мешало однажды воспользоваться приёмами старого волшебника.

Если новая война действительно приближалась, Рону могли понадобиться помощники, чтобы спасти брата — и всех остальных, кого удастся встретить на пути.

В шахматы нельзя победить одной фигурой. Каждая должна сыграть свою роль.

— Что ты читаешь? — прошептал кто-то напротив.

Рон подпрыгнул и вскинул голову. Перед ним стояла лохматая девочка, чьи глаза от неожиданности тоже широко распахнулись.

— Прости, — прошептала Гермиона. — Я не хотела тебя напугать.

Рон глубоко вдохнул, стараясь успокоиться.

Прекрасно… Теперь ещё и с ней разбираться.

— Просто читаю, — прошептал Рон. — О провидцах.

Гермиона с любопытством посмотрела на него и уселась напротив.

Ну конечно… располагайся поудобнее, давай поболтаем…

— Зачем тебе читать о провидцах? Прорицания начинаются только на третьем курсе.

— Мне просто нравится узнавать о вещах, которых я не понимаю до конца. Только и всего.

Рон заметил, что Гермиона при этих словах немного ссутулилась.

— А… Наверное, поэтому ты такой умный…

Рон внезапно вспомнил, что весь факультет её игнорирует.

Возможно, это самый долгий разговор за всё время, что с ней здесь кто-то вёл…

— Что ж… не буду тебе мешать… — Гермиона поднялась, явно расстроенная и удручённая.

— Нет! — слишком быстро выпалил Рон.

Она изумлённо на него посмотрела.

— То есть… давай поговорим. Или можем позаниматься вместе… Ты ведь пришла заниматься?

Очень гладко, Рон…

— О! Хорошо! — Гермиона с чрезмерным воодушевлением уселась обратно. — Я как раз заканчиваю домашнюю работу по трансфигурации. То есть… ту работу, которую задали мне.

Последние слова прозвучали тихо. Рону показалось, что в её голосе мелькнула зависть.

— Понятно. Тебе помочь? — Он улыбнулся как можно дружелюбнее.

— Нет, — резко ответила Гермиона.

Э-э… ну ладно…

— Я хотела сказать, что должна справиться сама, — добавила она, покраснев от стыда за грубость.

— Если что-нибудь понадобится, я рядом, — снова улыбнулся Рон и вернулся к чтению.

Они сидели за одним столом, каждый занимаясь своим делом. Поначалу молчание было неловким, но с течением времени стало почти успокаивающим. Рон не понимал почему. Просто стало хорошо.

Закончив книгу, он отложил её и вздохнул.

Бесполезно… Ничего важного, одни жизнеописания известных провидцев. И интересен среди них был только Грин-де-Вальд.

— Всё в порядке? — спросила Гермиона.

Рон посмотрел на неё и покачал головой.

— Здесь почти ничего не объясняется… Придётся искать дальше.

— Поэтому исследования такие увлекательные! — просияла она.

Рон снова усомнился в её душевном здоровье.

— Это словно приключение или охота за сокровищами: сперва нужно отыскать все части загадки.

Она рассказывала об этом с таким счастьем, что Рон и сам почти приободрился.

— А что именно ты ищешь?

— Хочу понять, как действуют силы провидцев. Откуда берутся видения, как рождаются пророчества… Что происходит на самом деле.

Гермиона вдруг посмотрела на него почти с печалью, будто пришла к неприятному выводу.

Куда делось её весёлое настроение? Вот же девчонка…

— Я… я хотела попросить прощения за то, что так грубо с тобой обращалась, — пробормотала она почти неслышно.

Но в тишине библиотеки Рон разобрал каждое слово.

— Мне казалось, ты жульничаешь… на уроках.

Гермиона виновато опустила взгляд на пергамент.

Почему все считают меня жуликом? Сперва Дафна с остальными, теперь Гермиона…

— Почему ты так решила? — искренне заинтересовался Рон.

Вдруг он и правда делал нечто странное, не замечая этого? Например, улыбался как безумец.

— Просто… в обычной школе я всегда была умнее всех. Я думала, что и здесь окажусь первой. Но ты… — Она умолкла.

Так вот почему она постоянно на меня смотрела? Решила, что я отнимаю её место?

— А… — только и сказал Рон.

Что на такое отвечают? Это был удобный случай положить конец её сердитым взглядам. Можно даже подсказать, как поладить с собственным факультетом: Гарри говорил, что она всеми командует — и в итоге все от неё отвернулись.

Но что Рон получит, если ей поможет? Ничего.

Не стоит того…

— Я просто вела себя глупо, — покачала головой Гермиона, не поднимая глаз.

Но Рон так не думал. Он знал, что такое зависть, лучше большинства людей. Всю жизнь завидовал братьям и сестре.

Джинни — потому что все её баловали. Близнецам — из-за их находчивости и чувства юмора. Перси — из-за ума. Чарли — потому что ему хватало войти в комнату, чтобы отец сразу обратил на него внимание. Биллу — потому что тот был безупречен во всём.

На самом деле Рон вовсе не был блестящим мальчиком, каким его считали в Хогвартсе.

Его глубокие знания принадлежали Перси. Умение обращаться с палочкой — Чарли. Все принимали Рона за гения только потому, что он копировал двух братьев, почти целиком передавших ему свои навыки.

В отличие от Гермионы, магглорождённой девочки, которая много и упорно занималась ради своих целей, Рону просто вручили конспекты Перси. Он лишь запихнул их себе в голову.

Гермиона узнала о магии за несколько месяцев до Хогвартса — и всё равно состязалась с ним на равных.

Первой должна быть она, а не такой, как я… не обманщик…

— Ты не глупая, — тихо сказал Рон.

Гермиона подняла голову, удивлённая его словами.

— Ты совсем недавно узнала о нашем мире, но на каждом уроке идёшь со мной вровень. Я вырываюсь вперёд только потому… — Он вздохнул. — Только потому, что вырос в волшебной семье. Думаю… через пару лет ты без труда станешь первой.

Рон отвернулся.

Он не собирался ей помогать. Но зависть Гермионы напомнила, каково это — чувствовать себя хуже других. Мерзкое ощущение, будто ты — ничто.

Из-за него начинаешь ненавидеть почти незнакомых людей или втайне обижаться на младшую сестру за вещи, в которых она вовсе не виновата.

Рон не заметил, с каким смешанным чувством Гермиона на него смотрит. Её удивило, что человек, с которым она обращалась грубо и отвратительно, сказал ей нечто настолько доброе. И одновременно встревожило, что сам Рон говорил с ужасной печалью.

— Может быть, мы оба будем первыми, — предложила она, стараясь развеять внезапную мрачность.

Рон посмотрел на неё и пусто улыбнулся. Он уже собирался ответить, когда увидел приближающегося Перси.

— Здравствуй, Рон, — с улыбкой поздоровался тот.

Затем посмотрел на Гермиону и слегка удивился.

— А… здравствуй, Гермиона. Вижу, ты познакомилась с моим младшим братом.

— Привет, Перси! — широко улыбнулась она. — Мы с Роном учимся вместе. И встретились ещё в Хогвартс-экспрессе. Он показал нам великолепные чары своей чудесной палочкой.

Перси заинтересованно посмотрел на Рона, ожидая объяснений.

Вот же чёрт…

— Рон? — нахмурился он.

— Да я всего лишь починил очки Гарри и с помощью Акцио нашёл жабу, — небрежно ответил Рон.

Пожалуйста, забудь про палочку…

— Понятно, — медленно произнёс Перси. — А ещё она назвала твою палочку чудесной.

Проклятье…

— Покажи её, Рон.

Перси протянул руку. На его лице уже собиралась хмурая складка.

Он всё понял, да?

Рон медленно достал палочку и передал брату. Перси внимательно её осмотрел, затем поднял глаза. На лице ясно читалось разочарование.

Он вернул палочку.

— Немедленно идём со мной.

Перси развернулся и с привычно прямой спиной направился к выходу.

— Я… сказала что-то не то? — виновато и испуганно спросила Гермиона.

Её глаза слегка расширились и пристально смотрели на Рона в ожидании ответа. Он слабо улыбнулся и покачал головой.

— Тут скорее моя вина, чем твоя.

Рон поднялся, вернул книги на места и подошёл к Гермионе.

— Было здорово. Надо чаще заниматься вместе.

Она с готовностью закивала, а затем смущённо покраснела.

— Я бы хотела.

Гермиона опустила взгляд к домашней работе. Рон повернулся и пошёл вслед за братом.

Он всегда знал, что однажды семья узнает о палочке. Но не думал, что это случится так скоро и так… внезапно.

Рон совсем не был готов. И смертельно устал постоянно оправдываться.

Ему хотелось, чтобы все просто оставили его в покое. Чтобы можно было спокойно учиться в Хогвартсе и не сталкиваться каждый день с новой бедой.

Перси ждал у библиотеки. Вместе они дошли до ближайшего пустого класса. Закрыв дверь, старший брат повернулся к Рону с разочарованно нахмуренным лицом.

— Откуда она у тебя? — обвиняюще спросил он. — Я точно знаю: мама с папой не покупали тебе эту палочку.

— Пандора купила, — сухо ответил Рон.

Хватит лгать и оправдываться. Если им не нравится правда… придётся с ней смириться.

— Когда? Зачем? — запнулся Перси, удивлённый холодностью брата.

Внезапно его глаза расширились от новой догадки.

— Я думал, мама просто идеально очистила твою форму… Неужели ты… Ты и новые мантии заставил миссис Лавгуд тебе купить?

Перси не мог поверить. Это был не тот Рон, которого он знал. Рон не хранил тайн и не лгал. Не тот Рон, которого Перси успел полюбить сильнее остальных братьев и сестры.

Этот Рон был… чужим.

— Я ни к чему её не принуждал, — нахмурился Рон, разозлившись из-за обвинения в использовании Пандоры. — Она повела меня завтракать в Косой переулок, а потом купила всё, чего, по её мнению, я заслуживал.

— Заслуживал? — Глаза Перси распахнулись ещё шире. — И ты тоже так думаешь? Считаешь, тебя следовало наградить за её спасение?..

— Нет, — ответил Рон и заставил себя глубоко вдохнуть.

Почему он просто ищет повод для ссоры?

— Я говорил, что мне ничего не нужно, но она не желала слушать. Просто… какая-то часть меня хотела иметь собственную палочку. Хоть одну важную вещь от мамы с папой… не ношенную кем-то другим. Настоящую палочку…

Перси вздрогнул.

Чем дольше Рон говорил, тем сильнее по телу расползались горечь и зависть. Никому из братьев и сестры он прежде не рассказывал о подобных чувствах. Но теперь устал быть для них ковриком у порога.

— Ронни, ты ведь знаешь… — мягко начал Перси.

Рон его перебил:

— Я знаю, что всю жизнь получал только чужие обноски. И меня это устраивало. Но когда мама с папой не купили мне палочку… когда не купили её только затем, чтобы подарить тебе проклятую сову…

От яда в его голосе Перси отступил на шаг.

— Мне было всё равно, почему Пандора подарила палочку. И на последствия тоже. Я просто хотел иметь свою — как все вы. Как Джинни, которой наверняка тоже купят новую, пока я останусь с чужой палочкой, мёртвой в моей руке. Так почему мне нельзя? Что я сделал такого, что мама с папой предпочли купить тебе питомца, а не мне палочку?..

Рон смотрел на Перси с чистой, неприкрытой горечью. У старшего брата от этого взгляда задрожали колени.

Как он мог ничего не заметить? Почему ни разу не задумался о положении Рона?

Теперь младший брат показывал, как сильно на самом деле обижен на него и на всю семью.

Перси открыл рот, но не смог произнести ни слова. Да и что он мог ответить?

— Нечего сказать, Перс? — с горькой насмешкой спросил Рон.

Перси молчал.

Рон ещё раз яростно на него посмотрел, развернулся и зашагал к слизеринской гостиной, оставив брата одного, точно приросшего к полу.

Использовал Пандору… Да что он знает? Что вообще знает хоть кто-нибудь из них? Только судят меня и сомневаются, что я хороший человек, а сами постоянно обращаются так, словно меня не должно существовать.

В памяти вспыхнули слова Фреда.

«Мама плакала, когда узнала, что ты не девочка», — сказал брат, несомненно желая ранить как можно больнее.

«Пожиратель Смерти» — так Фред назвал его перед всем Гриффиндором.

А затем просто вернулся в жизнь Рона, будто ничего дурного не совершил.

Лицо Рона окаменело. Дрожащие руки сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели.

Лучше бы я родился в семье Лавгудов!

После ухода Рона Перси почти десять минут простоял в абсолютной тишине. Увиденное его потрясло.

Он совсем не знал младшего брата. Во всяком случае, не знал ничего действительно важного.

Перси даже не заметил, что Рон лишился собственной палочки только потому, что ему самому подарили Гермеса. Он думал лишь о том, что стал старостой и потому заслужил настоящую почтовую сову.

Сколько ещё раз Рону доставалось худшее, чтобы кто-то другой получил желаемое?

Перси и прежде стыдился бедности семьи, но сейчас почувствовал настоящее отвращение: тяжелее всех её всегда переносил Рон.

Вся одежда доставалась ему от братьев. Собственных вещей почти не было, а большинство тех, что имелись, подарила миссис Лавгуд.

И хуже всего — Рон терпел молча.

Всё это время внутри него росла… эта ненависть.

Перси никогда не слышал, чтобы кто-нибудь говорил с подобным ядом и обидой. И его потрясло, что этим человеком оказался Рон.

Перед уходом он решил: никому не расскажет ни о палочке, ни об остальных покупках миссис Лавгуд. У него не было права ещё сильнее усложнять жизнь младшему брату.

Остаток дня Рон провёл с новыми друзьями. Если те и заметили дурное настроение, то не произнесли ни слова, за что он был благодарен. Не хватало ещё их расспросов.

Рон достал письмо Пандоры из сундука и спрятал под джемпер. Отныне он хотел всегда носить её слова с собой.

Она и её семья приняли его слизеринцем. Луна даже захотела присоединиться к нему.

Эта мысль приносила облегчение и радость. Рон понимал, что родная сестра теперь может разделить отношение матери.

Он не хотел потерять Джинни только потому, что Распределяющая шляпа испортила ему жизнь. Но по крайней мере теперь Рон знал: нужно заранее готовиться к самому худшему.

Так было не настолько больно.

К ужину настроение Рона почти не улучшилось. А когда он снова поймал на себе взгляды братьев, оно и вовсе стало хуже некуда. Рон не поднимал головы, молча ел и отвечал друзьям тихо и односложно, если те о чём-нибудь спрашивали. Его мрачность не укрылась и от преподавателей, однако они не придали ей значения: ученики в таком возрасте частенько дулись без всякой причины — гормоны, что с них взять.

А вот Альбус Дамблдор не стал списывать всё на гормоны, потому что весь день незримо следовал за Роном по школе.

Ученики не знали, что должность директора Хогвартса давала Дамблдору особые возможности, о которых он не рассказывал даже преподавателям. Одной из них была способность проходить сквозь стены замка и слышать всё, что творилось рядом с ними. Поэтому разговор Перси с Роном он слышал от первого до последнего слова — и собственными глазами видел, сколько горечи таилось в младшем мальчике.

Дамблдора глубоко тревожило, что ребёнок, которому однажды почти наверняка достанется немалая власть, уже способен на такую ненависть. Рональд вновь напомнил ему юного Тома Реддла.

И это начинало по-настоящему пугать Дамблдора.

Сразу после ужина Рон ушёл в спальню, сел на кровать и задёрнул полог. Из дневника он выучил ещё несколько полезных заклинаний — главным образом проклятия «Редукто» и «Экспульсо». Пожалуй, это были самые опасные чары во всём дневнике, и Рону ужасно хотелось их испытать.

Оставалось только придумать где…

В воскресенье Рон проснулся в куда лучшем расположении духа, чем накануне. Он принял душ, надел одну из новых вещей, подаренных Пандорой, и сразу почувствовал себя прежним. Он будет стараться изо всех сил, добьётся успеха в Хогвартсе и больше никому не позволит собой помыкать. А объясняться перед кем-либо он, насколько понимал, вообще не обязан.

Рон бодро поприветствовал уже проснувшихся друзей, и все вместе они отправились завтракать.

Девочки обрадовались, что Рон снова стал самим собой, а мальчики заметно расслабились. Тео и Блейзу вчерашнее уныние Рона пришлось не по душе, а к вечеру и вовсе начало раздражать. Девочек больше занимало, что могло так сильно его расстроить, однако раз всё разрешилось, расспрашивать они не стали.

За завтраком Рон изо всех сил изображал хорошие манеры, чем заслужил одобрение Тео. Вскоре они мирно беседовали о родителях Дафны и о том, откуда у тех взялось такое богатство. Рон немало удивился, узнав, что своим состоянием Гринграссы обязаны торговым связям как в волшебном, так и в магловском мире. Отец Дафны заключал множество сделок в каком-то там гражданском производстве — и в самой магловской Англии, и особенно в заморских странах.

Может, родители Дафны вовсе не были такими нетерпимыми, какими он их воображал?

Впрочем, они явно всё ещё считали, будто заниматься волшебством достойны только чистокровные.

От этих мыслей Рона отвлекла полоумная сова, которая с размаху рухнула прямо в его тарелку, перепугав всех вокруг. Это был Эррол — старый и преданный семейный филин. К его лапе привязали письмо, и при виде него хорошее настроение Рона мгновенно испарилось.

И что она скажет на этот раз? Наверняка устроит мне разнос за то, что я не ответил…

Рон отвязал письмо, а бедняге Эрролу скормил кусочек собственной картофельной оладьи. Филин громко ухнул и поспешно улетел. Рон сердито смотрел на конверт, не решаясь его открыть, и краем глаза заметил, что Дафна тоже на него поглядывает.

Разберусь потом… Там, где никто не станет читать у меня через плечо…

Он сунул письмо под джемпер, рядом с посланием Пандоры. И не заметил, что братья узнали Эррола и теперь смотрят на него с тревогой и беспокойством.

Рон выбросил письмо отца и матери из головы и занялся своими делами. Сейчас ему было решительно всё равно, что хотела сказать мама. Благодаря этой мысли к нему вернулось почти весёлое настроение.

Весь день, если не считать обеда и ужина, Рон провёл в гостиной за шахматами с друзьями. Несколько старшекурсников заметили, что он выигрывает партию за партией, и из любопытства решили бросить ему вызов. Первым сел за доску самый старший из них — пятикурсник. Не прошло и двадцати минут, как Рон одержал победу. Затем без особых усилий обыграл нескольких четверокурсников и одного третьекурсника.

Нет, шахматы явно были не слизеринской игрой. Конечно, умение хитрить давало за доской свои преимущества, но порой требовались ещё смелость и дерзость. Остальные слизеринцы этого словно не понимали: все они играли чересчур осторожно, пытаясь уберечь сильные фигуры даже ценой ключевых позиций.

Письмо, которое Эррол принёс за завтраком, Рон открыл уже вечером, с неприятной тяжестью в животе.

Я точно хочу это читать? А вдруг оно ещё хуже прошлого? Вот же чёрт…

Рональд!

Мы с Джинни (то есть мама) решили написать и узнать, как ты привыкаешь к Хогвартсу и Слизерину. Надеюсь, в школе ты занимаешься так же усердно, как занимался дома. Мы с отцом получили письмо от профессора Макгонагалл. Она сообщила, что ты сломал другому мальчику нос и при этом сам пострадал. Я не одобряю такого поведения, но рада, что ты не забыл о ценностях, которым мы с отцом тебя учили. Надеюсь, с твоим другом тоже всё хорошо.

Джинни места себе не находит с того самого дня, как ты уехал, и очень хочет получить от тебя письмо. Поэтому, пожалуйста, Ронни, пришли нам сову и сообщи, если тебе что-нибудь понадобится. И обязательно напиши, всё ли у тебя в порядке.

С любовью, мама и сестра.

P. S. Отец тоже желает тебе всего хорошего и надеется, что в следующий раз ты пустишь в ход палочку, а не кулаки.

Рон во все глаза уставился на письмо, а потом перечитал его ещё несколько раз.

Нет… Ничего не изменилось. Да что, чёрт возьми, на них нашло?

Он и правда не понимал, почему мать и отец вдруг совершенно переменили своё отношение к его попаданию в Слизерин. И почему так внезапно? Потому что он сломал Малфою нос? Или им стало стыдно за то, как отвратительно они с ним обошлись?

Какова бы ни была причина, письмо окончательно сбило Рона с толку. Он понятия не имел, как на него отвечать. Сделать вид, будто прошлого письма никогда не существовало? Объяснить, почему заколдованная говорящая шляпа отправила его в Слизерин?

Нет. Хватит. Я же решил больше не объясняться.

После этого Рон ещё полчаса просидел на кровати, пытаясь придумать ответ.

В конце концов он решил написать только Джинни и рассказать ей о первой неделе в школе. Мама с папой всё равно наверняка прочтут письмо. Сам он пока не хотел с ними разговаривать.

Рон поведал Джинни о новых друзьях и о том, что преподаватели считают его возможным вундеркиндом. Написал о Гарри Поттере и о том, что подружился с легендарным Мальчиком-Который-Выжил. Рассказал даже о Слизерине и профессоре Снейпе, которого назвал страшным, но потрясающим. Закончив письмо, Рон решил лечь спать, а утром отнести конверт в совятню.

Следующая неделя тянулась для него невыносимо медленно по трём простым причинам.

Во-первых, он ждал ответа Джинни — который, без сомнения, будет написан рукой матери. Во-вторых, на уроках Рон скучал, потому что и без того всё знал наизусть. Но он по-прежнему старался заработать как можно больше баллов, чем несказанно радовал товарищей по факультету. А в-третьих, в четверг должны были начаться занятия по полётам. Рону до смерти хотелось испытать метлу получше тех, что пылились в отцовском сарае.

Он даже надеялся попасть в сборную факультета, хотя прекрасно понимал, что это невозможно. Первокурсников в команды ещё никогда не брали. Да и если бы его всё-таки выбрали, пришлось бы играть против любимого факультета всей его семьи.

Ничем хорошим это бы не кончилось.

Письмо Джинни прилетело с утренней почтой в среду, а прочитал его Рон в спальне во время обеденного перерыва. Почерк принадлежал матери, но слова совершенно точно были Джинни. Половину письма занимали вопросы о Гарри Поттере, её кумире с самого детства, а вторую половину — расспросы о друзьях Рона. Особенно пристально Джинни интересовалась девочками. Видимо, опять ревновала и боялась, что кто-нибудь займёт её место.

Рон рассмеялся над сестринской назойливостью — главным образом от облегчения — и ответил на все вопросы. Письмо вышло длинным…

Закончив с Джинни, он написал и Луне. Рассказал почти всё то же самое, только в конце ещё спросил, как поживают её родители, — Джинни об этом спрашивать не было смысла. Конверт он подписал лично Луне, потому что знал: ей будет приятно.

Рон успел отправить оба письма до конца перерыва и даже проглотить пару куриных ножек, чем привёл Тео в ужас.

Утро четверга началось с настоящего переполоха: все слизеринские первокурсники наперегонки рвались во двор, чтобы наконец попробовать себя в полётах. Не отставали даже Малфой и его гориллы. Сам Малфой хвастался всем, у кого имелись уши, будто в родовом поместье летал на метле до самых облаков.

Не обращая внимания на напыщенного придурка, Рон поспешил во двор. Урок у Слизерина проходил вместе с Гриффиндором. Первокурсников встретила женщина с короткими седыми волосами и жёлтыми, как у ястреба, глазами. От её взгляда Рону стало немного не по себе.

— Первокурсники! — рявкнула она, и все разом вытянулись по струнке. — Встаньте справа от своих мётел. Живо!

Рон послушно занял место и посмотрел на лежавшую справа метлу.

Вот чёрт… Это ещё что?

Метла выглядела так, словно её сперва проглотил, а потом выплюнул дракон. Старая, пыльная, вся в щербинах и сколах.

Если эта рухлядь взлетит, значит, я — Тёмный лорд.

— Итак, первокурсники, меня зовут мадам Трюк, и я буду учить вас летать. Вы узнаете, почему в полёте так важно соблюдать осторожность, и если кто-нибудь подвергнет опасности себя или других, я без колебаний вышвырну его с занятия. Ясно?

Все кивнули. Все, кроме Рона, который по-прежнему таращился на жалкое подобие метлы справа от себя.

— Превосходно. Теперь вытяните над метлой правую руку и с чувством произнесите: «Вверх!»

Мадам Трюк пронзительно свистнула, и первокурсники принялись выполнять приказ. К удивлению Рона, Гарри справился с первого раза. Следом метла прыгнула в руку Малфоя, и тот самодовольно ухмыльнулся. Рон протянул правую ладонь и велел своей метле подняться.

Она поднялась.

Взлетела, словно молния, и со всего размаху врезала ему древком по лицу.

Рон поморщился от боли, прикрыл рот рукой и почувствовал, как по нижней губе потекла кровь.

ЧЁРТ ПОБЕРИ! ПРОКЛЯТАЯ МЕТЛА!

Сбоку раздалось сдавленное хихиканье. Рон поднял голову и увидел, как Тео с Блейзом из последних сил стараются не рассмеяться. Даже Трейси, Дафна и Миллисента отчаянно сдерживались, чтобы не расхохотаться во весь голос. Нахмурившись, Рон послал друзей куда подальше — и этим окончательно сломил их сопротивление.

Лицо и уши Рона вспыхнули от смущения, хотя и ему самому происшествие казалось немного забавным.

Гарри и Гермиона, напротив, смотрели на него с искренней тревогой. Рон улыбнулся, показывая, что с ним всё в порядке, а затем попробовал снова. На этот раз он произнёс приказ чуть тише, и метла послушно взмыла ему в ладонь.

Проклятая зараза…

Когда наконец все справились с метлой — даже Гермиона, у которой это почему-то заняло больше времени, чем у остальных, — мадам Трюк снова подала голос:

— Молодцы. А теперь садитесь верхом. От земли не отталкиваться!

Она вновь свистнула, и первокурсники повиновались.

Рон оседлал дрожащую метлу и вцепился в неё обеими руками. Тут послышались крики. Он вскинул голову и увидел Невилла Лонгботтома, который поднимался в воздух.

— Мистер Лонгботтом, немедленно спускайтесь! — громыхнула мадам Трюк.

Но Невилл не спустился. Он взмыл вверх быстрее всего, что Рону доводилось видеть. Класс изумлённо ахнул. Вот уж кто действительно умел разгоняться — этот пухлый мальчишка!

Слишком быстро, — подумал Рон.

Через несколько секунд всем стало ясно, что Невилл совершенно не управляет метлой. Мальчик кричал о помощи и по спирали нёсся прямиком к стене.

И тут — ГРОХОТ!

Невилл врезался в стену и рухнул вниз, по пути ударившись ещё о несколько выступов. Мадам Трюк бросилась к нему, а следом побежали и первокурсники. Гриффиндорцы переживали за товарища, слизеринцы же из мрачного любопытства хотели посмотреть, умер мальчик или нет. Рон испытывал понемногу и того и другого.

Подбежав ближе, они увидели, что Невилл жив, но левое запястье сломано, а из раны на голове течёт кровь. Мадам Трюк подняла его с такой лёгкостью, словно он ничего не весил, и обернулась к остальным.

— Всем оставаться здесь. Если хоть кто-нибудь попробует взлететь… — Она умолкла и обвела учеников грозным взглядом. — Я исключу его из Хогвартса прежде, чем он успеет произнести слово «квиддич».

И она зашагала к замку, неся Невилла на руках, словно младенца.

Рон посмотрел на друзей. Тео и Блейз изо всех сил старались не рассмеяться. Девочки, похоже, вообще ничего не чувствовали.

Слизеринцы… Холоднокровные, как змеи. Все до единого…

— А это ещё что? — донёсся из-за спин первокурсников напыщенный голос. — Похоже, Лонгботтом обронил свой Напоминатель.

Малфой захихикал. Рон лишь закатил глаза.

Ну почему он всегда ведёт себя как последний придурок?

— Отдай, — процедил Гарри, протягивая Малфою руку.

Тот посмотрел на неё и расхохотался. Крэбб, Гойл и Пэнси тут же поддержали его, и Гарри покраснел от злости.

— Сейчас будет весело, — шепнул Рону Блейз.

Рону так не казалось. Если Гарри с Малфоем и правда затеют драку, он уже знал, в кого полетит его заклятие.

— А я, пожалуй, не отдам, Поттер, — выплюнул Малфой с презрительной усмешкой. — Может, попробуешь забрать?

С этими словами он оседлал метлу и поднялся в воздух. Гарри решительно посмотрел на него и тоже взялся за свою, но Гермиона схватила его за руку.

— Нет, Гарри, нельзя! Мадам Трюк сказала, что тебя могут исключить, — заявила она своим обычным командным тоном.

Гарри довольно грубо стряхнул её руку — во всяком случае, так показалось Рону — и взмыл следом за Малфоем.

— Вот идиот… — пробормотала Гермиона.

Рон подошёл и встал рядом.

— Тут я с тобой совершенно согласен, — тихо сказал он.

Гермиона вздрогнула: она даже не заметила его приближения. А потом улыбнулась, обрадовавшись, что Рон её поддержал.

— Это всего лишь Напоминатель, — продолжил он. — Но Гарри хочет вступиться за друга. Ничего плохого в этом нет.

Улыбка Гермионы сменилась хмурой гримасой.

— А если его за это исключат? Вся его жизнь будет разрушена!

— Это Гарри Поттер, если ты ещё не заметила, — усмехнулся Рон. — После того как он уничтожил Сам-Знаешь-Кого, его будущее и без Хогвартса устроено.

Гермиона уже открыла рот, собираясь возразить, но тут гриффиндорцы оглушительно закричали, и оба испуганно подпрыгнули.

Что случилось? Малфой врезался во что-нибудь и ужасно погиб?! Пожалуйста, Мерлин…

Они вскинули головы и увидели, как Гарри снижается, сжимая в руке Напоминатель. Он показывал добычу всем вокруг и улыбался до ушей. Гриффиндорцы взревели ещё громче, а Рон готов был себя стукнуть за то, что пропустил самое интересное и не увидел, как Гарри его заполучил.

Он повернулся к Гермионе, которая явно пыталась спрятать довольную улыбку.

— Видишь, всё обошлось…

Рон умолк: к первокурсникам стремительно приближалась профессор Макгонагалл.

Прощай, Гарри. Рад был познакомиться, приятель…

— Мистер Поттер! — Голос Макгонагалл прокатился над двором, и все разом смолкли.

При виде профессора Гарри побледнел.

— Немедленно идите за мной.

Она развернулась и зашагала обратно в замок. Понурый Гарри поплёлся следом.

— Так что ты там говорил?.. — самодовольно прошептала Гермиона.

Рон посмотрел на неё и виновато улыбнулся.

— Думаю, ему самое большее назначат наказание и снимут с вашего факультета несколько баллов.

Ему было жаль, что Гарри попал в беду из-за Малфоя.

— Несколько баллов? Мы и так проигрываем Слизерину — благодаря тебе, между прочим, — раздражённо сказала Гермиона.

Рон горделиво ухмыльнулся. Она сердито сощурилась.

— А теперь нас обошёл ещё и Рейвенкло. Нам дорог каждый балл, а Гарри только и делает, что теряет их!

— Неправда.

Рон и сам не знал, зачем защищает Гарри, но чувствовал, что должен.

— Откуда тебе знать? Профессор Снейп уже снял больше двадцати баллов с Гарри и столько же с Невилла! В сумме сорок! Такими темпами нам никогда не завоевать Кубок факультетов…

К концу этой тирады лицо Гермионы раскраснелось от праведного гнева. Рон не придумал, что ответить, и выпалил первое, что пришло в голову:

— Будущее в твоих руках.

Он улыбнулся — главным образом собственной тайной шутке. Гермиона удивлённо уставилась на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Хочешь победить — помоги Гарри и Невиллу с учёбой. Или сама постарайся заработать ещё больше баллов. — Рон пожал плечами.

Гермиона слегка прищурилась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Почему ты мне помогаешь? В библиотеке ты сказал мне что-то очень хорошее, а сразу после этого из-за меня у тебя вышла ссора с братом Перси. И теперь ты опять пытаешься помочь. Почему?

— Не знаю. Ты выглядела расстроенной, вот я и решил тебя подбодрить. Просто не люблю, когда кому-то грустно, — без затей ответил Рон.

Гермиона покраснела и тихо его поблагодарила.

— Слушай, хочешь потом позаниматься вместе в библиотеке? Во вторник нам задали целую кучу по травологии, а я терпеть её не могу. У тебя есть домашнее задание?

Несколько секунд Гермиона лишь смотрела на него.

— У… у меня есть задание по защите от тёмных искусств, — запинаясь произнесла она. — Ты уверен… что хочешь заниматься со мной?

Она выглядела немного… испуганной.

Почему она…

И тут Рон вспомнил. Однокурсники по-прежнему не обращали на неё внимания, и, скорее всего, друзей у Гермионы так и не появилось. Он разозлился на Гарри за то, что тот ей не помог, но тут же проглотил злость. Гарри ничего ей не был должен, а значит, винить Мальчика-Который-Выжил Рон не имел права.

— Конечно, уверен, — сказал он, натянув самую лучшую свою улыбку. — Я ведь сам предложил!

Не перестарайся, болван… Ради Мерлина, хватит так скалиться…

Рон немного умерил улыбку и заметил, что Гермиона просто сияет от счастья.

— Хорошо! Встретимся там же, где в прошлый раз, сразу после уроков.

Её радость оказалась заразительной, и теперь Рон улыбнулся уже по-настоящему.

— Отлично. Тогда до встречи после занятий.

Он развернулся и направился к слизеринцам, но на полпути его остановила Дафна, смерившая его сердитым взглядом.

— Что? — спросил Рон.

— Зачем ты разговаривал с Грейнджер? — быстро спросила она.

— Потому что хотел… — озадаченно ответил Рон, не понимая, чем её так рассердил.

— Она гряз… маглорождённая, — прошептала Дафна.

Рон стиснул челюсти. Дафна тут же это заметила.

— Успокойся… Я не говорю о ней ничего плохого. Это всего лишь факт. Факт, которым Малфой легко может воспользоваться.

Она хотела сказать «грязнокровка»… Клянусь Мерлином, если бы она договорила…

— Малфой уже две недели пытается настроить против меня весь факультет. И у него ничего не выходит. Знаешь, зачем я стараюсь заработать для Слизерина столько баллов? Почему отвечаю на каждый вопрос преподавателей?

— Любишь покрасоваться, — ухмыльнулась Дафна.

— Немного. Но ещё я хочу стать ценной фигурой на доске.

Глаза Дафны чуть расширились.

— Пока старшекурсники видят, что от меня пользы больше, чем от Малфоя, — а добиться этого, между прочим, совсем нетрудно, — они от меня не отвернутся. Слишком уж им хочется завоевать Кубок факультетов.

Закончив, Рон и сам ухмыльнулся. Дафна тихонько рассмеялась.

— Это очень… по-слизерински, Рон, — произнесла она почти восхищённо. — Ладно, общайся с Грейнджер сколько хочешь. Только не попадайся никому на глаза.

Рон медленно кивнул, и они вместе направились к остальным друзьям. Не дойдя до них нескольких шагов, он тихо сказал:

— Никогда больше не произноси при мне оскорблений, связанных с кровью, Дафна. Тебе не понравится то, что я сделаю, если это повторится…

Дафна застыла, но ничего не ответила.

Хорошо. Это должно её напугать и отучить изрыгать подобную мерзость рядом со мной. Только давить слишком сильно не стоит. Я не хочу лишиться защиты, которую они все мне дают.

Остаток дня пролетел быстро. После уроков Рон встретился с Гермионой в библиотеке, и они принялись за домашние задания. Он и сам не понимал, почему так упорно старается, чтобы Гермиона не чувствовала себя одинокой в Хогвартсе. Пожалуй, видение, в котором над Луной издевались, оставило в его душе куда более глубокий след, чем он думал.

Впрочем, заниматься с Гермионой ему нравилось. Она охотно отвечала на все его вопросы о корнях мандрагоры, а он помог ей с заданием о лечении укусов оборотня — «профессор» Квиррелл даже не потрудился объяснить эту тему на уроке.

Со своими заданиями они управились как раз к ужину. Рон настоял, чтобы до Большого зала они дошли вместе: расходиться поодиночке было попросту глупо. Гермиона очень удивилась. Она полагала, что слизеринцу не захочется показываться рядом с «Грейнджер-заучкой» — грубой кличкой, которую придумали, конечно же, Малфой и Пэнси.

Но Рону не было никакого дела до мнения Малфоя. Он и без того терпеть его не мог.

До Большого зала они дошли рядом, но внутрь вошли по отдельности. Гермиона настояла, что, если их увидят вместе, у обоих возникнут неприятности с собственными факультетами. Рон лишь улыбнулся и не стал спорить.

Сам ужин прошёл не слишком приятно: Дафна решила, что настало самое время допросить Рона о занятиях с Гермионой. Выслушав ответы на все вопросы, она возмущённо фыркнула. Ей, оказывается, тоже требовалась помощь с домашней работой по защите от тёмных искусств, а Рон обещал всегда помогать в первую очередь ей.

Тео совершил ошибку и хихикнул над её избалованностью. Дафна ущипнула его за руку так сильно, что на коже остался синяк. Наблюдавшие за участью Тео Блейз и Рон решили есть быстро и молча.

Уже после ужина, когда все расходились по гостиным, Рон заметил неладное.

Малфой пробирался к гриффиндорцам — прямо к Гарри. По самодовольной ухмылке было ясно, что назревает драка. Рон извинился перед Тео и Блейзом и скользнул в толпу. Он медленно приблизился к Малфою и Гарри, которые уже сердито спорили, и услышал, как Малфой вызывает Гарри на волшебную дуэль.

— В полночь, Поттер, — ухмыльнулся тот. — Приводи своего секунданта, Лонгботтома, и не опаздывай в зал наград. Пора показать тебе, на что способен настоящий волшебник.

Рон закатил глаза при виде его непомерного самомнения.

Кто вообще воспитал этого идиота?

— Мы придём, — с вызовом ответил Гарри. Выглядел он свирепым и решительным.

А вот Невилл дрожал так, словно его голышом выставили на зимнюю стужу.

И как он только угодил в Гриффиндор? Эта шляпа совсем спятила!

Малфой и его гориллы расхохотались, глядя на Гарри с Невиллом, а затем растолкали Рона и остальных учеников и ушли.

— Гарри, нельзя! — раздался знакомый голос одной лохматой ведьмочки. — Вас поймают, и Гриффиндор потеряет ещё больше баллов. А на этот раз вас и вовсе могут исключить.

Услышав ворчание Гермионы, Гарри закатил глаза.

— Я… я согласен с Гер… с Гермионой, Гарри, — подал голос Невилл.

Никто из троих до сих пор не заметил Рона среди остальных учеников.

Странно. Мои рыжие волосы обычно видны как сигнальный огонь…

— Он вызвал меня, Невилл. Если не хочешь идти — я пойду один, — мягко сказал Гарри и ободряюще улыбнулся другу.

Тогда Рон решил вмешаться.

— Не самая разумная мысль, приятель, — непринуждённо сказал он, подходя к троим гриффиндорцам.

Гарри и Гермиона ему улыбнулись, а Невилл снова насторожился.

— Семья Малфоя не гнушается тёмными искусствами… Он может серьёзно тебя покалечить.

Гермиона закивала, явно радуясь поддержке. Гарри нахмурился, но покачал головой.

— Мне надоело, что Малфой мной помыкает. Пора дать ему отпор.

Он прошёл мимо Рона, и Невилл поспешил следом. Рон остался наедине с Гермионой. Она шумно вздохнула и покачала головой, глядя вслед Гарри.

— Какой же он глупый… — пробормотала она, раздосадованная его пренебрежением к правилам.

— На этот раз я, пожалуй, даже соглашусь, — шепнул Рон. — Он пострадает…

— И из-за него мы потеряем столько баллов… — начала Гермиона, но осеклась, увидев, как недоверчиво Рон на неё смотрит.

Серьёзно? Баллы? Малфой наверняка применит против Гарри какое-нибудь смертельное заклятие, а она переживает за Кубок факультетов?

— Я попробую остановить его в гостиной, — торопливо добавила она.

Рон кивнул и отправился к себе. Гермионе определённо стоило научиться смотреть на правила проще, решил он, иначе друзей ей никогда не найти.

Остаток вечера Рон помогал Дафне и остальным с заданием по защите от тёмных искусств, одновременно заканчивая собственное. Чем ближе подбиралась полночь, тем сильнее он тревожился за Гарри. Черноволосый мальчик ему нравился: он был вежлив и никогда не кичился славой. Рон точно знал, что сам на его месте расхаживал бы повсюду с видом короля.

За двадцать минут до полуночи Рон остался в гостиной один. Он сидел и размышлял, не пойти ли посмотреть на дуэль. Но что, если их поймают? Или, того хуже, кто-нибудь пострадает? Рону не хотелось, чтобы Снейп застал его за нарушением правил. Он хотел нравиться мастеру зелий.

Вдруг дверь гостиной начала открываться. Рон подпрыгнул и метнулся за диван.

МЕРЛИН, ТОЛЬКО БЫ НЕ СНЕЙП!

— Не верится, что Поттер на это клюнул, — произнёс напыщенный голос, который Рон узнал бы где угодно. — Сегодня этот мерзкий сквиб Филч поймает их на нарушении правил. Надеюсь, этого хватит, чтобы отправить Поттера и безмозглого болвана Лонгботтома туда, откуда они явились.

Крэбб и Гойл захихикали.

Это ловушка… Гарри идёт прямо в руки Филчу. Я должен…

Мысль оборвалась, когда Малфой со своими громилами затопал вниз, к спальням мальчиков.

Рон глубоко вздохнул и ещё раз обдумал свой замысел. Стоит ли тайком пробраться наверх и предупредить Гарри? А если поймают его самого и отправят домой? Не могут же исключить за первое нарушение правил? Но Рон знал, что Филч ненавидит учеников и скажет что угодно, лишь бы хоть кого-нибудь из них вышвырнули из школы.

Он снова посмотрел на часы. Без четверти полночь.

Проклятье, нет времени спорить с самим собой.

Рон вылетел из гостиной и со всех ног помчался к залу наград.

Замок был тёмен и тих. Пугающе тих. От этой зловещей тишины внутри у Рона всё переворачивалось. Портреты спали, а те немногие, кто ещё бодрствовал, велели ему: «ПОГАСИ СВЕТ!»

Рон, разумеется, зажёг «Люмос»: в кромешной тьме, заполнявшей сейчас замок, он ничего не видел. Добраться до Гарри оказалось непросто. Рон то и дело ударялся обо что-нибудь плечом и путался в собственных ногах.

Наконец он ворвался в зал наград и едва не растянулся на полу, до смерти перепугав Гарри, Невилла и Гермиону.

— Рон? Что ты здесь делаешь? — спросил Гарри.

Но Рон всё ещё пытался отдышаться.

Почему в этом проклятом замке столько лестниц?.. Кто вообще его строил?!

— Рон?.. — уже встревоженно повторил Гарри и положил ему руку на спину, помогая восстановить дыхание.

— Это ловушка, Гарри, — выдохнул Рон. — Малфой тебя подставил и рассказал Филчу, где ты будешь…

Гарри потрясённо посмотрел на него, а потом обернулся к сердитой Гермионе и перепуганному Невиллу.

— Гарри, нам нужно уходить…

Рон мгновенно умолк: снаружи послышались шаги.

ФИЛЧ!

Все в зале наград запаниковали. Впрочем, Рон испугался куда меньше остальных. В конце концов, ему доводилось попадать в передряги и похуже…

Он оглядел зал и заметил ещё одну дверь, через которую можно было выбраться из этого проклятого места.

— Туда! Все за мной, живо, — прошептал Рон и бросился ко второй двери.

Он осторожно её открыл и выскользнул наружу. Трое гриффиндорцев последовали за ним.

— А теперь бежим, — шепнул Рон и помчался прочь от зала наград и Филча.

Гриффиндорцы не отставали. Рон даже не задумывался, куда их ведёт. Он знал лишь одно: нужно убираться отсюда ко всем чертям.

Коридор завёл их в тупик. Дорогу преграждала запертая дверь.

— Вот же чёрт… — пробормотал Рон.

Он повернулся к гриффиндорцам — и с ужасом увидел свет в дальнем конце коридора.

Проклятый Филч…

Трое остальных проследили за его взглядом и дружно ахнули.

— Скорее! — процедила Гермиона. — Подвинься.

Она легонько оттеснила Рона и направила на дверь палочку.

— Алохомора, — отчётливо прошептала Гермиона.

С другой стороны щёлкнул замок. Она торопливо распахнула дверь, трое мальчиков юркнули следом, и все вместе они постарались закрыть её как можно тише.

— Это было чертовски здорово, Гермиона! — с облегчённым смехом воскликнул Рон.

Гарри горячо закивал. Гермиона покраснела, и на её лице появилась робкая улыбка.

— Я даже не вспомнил об отпирающих чарах, — добавил Рон, теперь уже сияя от восхищения её находчивостью.

Гермиона залилась краской ещё сильнее.

— Ребята… — раздался дрожащий голос Невилла.

Остальные трое посмотрели на пухлого мальчика, а затем туда, куда смотрел он.

Кровь застыла у Рона в жилах.

Из угла комнаты медленно поднимался огромный трёхголовый пёс. Рон видел: когда чудовище выпрямится во весь рост, оно будет возвышаться над каждым из них.

Вот же чёрт… Проклятая школа!

— Все наружу! — крикнул Гарри, распахивая дверь, через которую они только что вошли.

Дети едва успели выскочить в коридор. Чудовище бросилось следом и с такой силой врезалось мордой в дверь, что захлопнуло её.

— ЧТО ЭТО БЫЛО?!

— Ч… чудовище… — пробормотал Невилл, помогая Гермионе подняться.

Рон встал и отряхнул мантию.

По сравнению с этой тварью Филч — просто добрая фея… Лучше бы уж он нас поймал…

Гермиона сердито смотрела на Гарри. Затем подступила к нему и ткнула пальцем в грудь.

— Это всё из-за тебя! Если бы ты послушался, мы бы не оказались в такой передряге! — почти закричала она. — Мы могли погибнуть, Гарри Поттер… Или, что ещё хуже, нас могли сегодня исключить!

В её понимании исключение хуже, чем оказаться жевательной игрушкой чудовища… Ей срочно нужно разобраться, что в жизни важнее…

Гарри виновато уставился себе под ноги.

— Я не знал, что там будет… — Он осёкся и указал на дверь. — Зачем школе вообще держать внутри такую тварь?

Хороший вопрос, приятель! Дамблдор явно спятил…

— Разве ты не заметил? — надменно отозвалась Гермиона. — Пёс стоял на люке. Очевидно, он что-то охраняет. Что именно — мне всё равно. Я хочу вернуться в гостиную Гриффиндора. СЕЙЧАС ЖЕ!

Случившееся явно выбило её из колеи. И не только её: Рон тоже мечтал добраться до спальни и уснуть. После того как тебя едва не съели заживо, обычно хочется именно этого.

— Я согласен с Гермионой, Гарри, — вставил Невилл.

Его голос всё ещё дрожал, но Рон никогда прежде не слышал, чтобы Невилл говорил так смело.

Гарри кивнул ему и Гермионе, затем посмотрел на Рона и смущённо улыбнулся.

— Простите, что втянул вас во всё это… — произнёс он с искренним раскаянием. — Надо было вас послушать.

Гермиона уже открыла рот, собираясь сказать нечто такое, что наверняка испортило бы всё извинение, но Рон поспешил её перебить:

— Всё в порядке, приятель, — как можно беззаботнее сказал он.

Получилось не слишком убедительно: Рон всё ещё не оправился после встречи с чудовищем по другую сторону двери.

— Я сам решил прийти, помнишь? Так что в том, что я здесь оказался, ты не виноват.

Гарри и Гермиона ему улыбнулись. Даже Невилл выдавил слабую улыбку.

— И всё-таки спасибо, — сказал Гарри и протянул Рону руку.

Рон пожал её крепко и от души.

— Ты нас здорово выручил, когда прибежал и предупредил.

— На что ещё нужны друзья?

Рона переполняли чувства. Подумать только — сам Гарри Поттер его благодарит!

Вот бы Джин-Джин это увидела… Больше никогда не позволила бы мне мыть эту руку!

Слова Рона на миг застали Гарри врасплох, а затем он просиял.

— Пожалуй, ты прав, — ответил он с широкой улыбкой.

— Вообще-то я говорил о Гермионе, — пошутил Рон, стараясь сделать мгновение не таким приторным.

Он не слишком-то умел открыто показывать радость. Гермиона и Невилл рассмеялись при виде притворно оскорблённого Гарри. Даже Рон не удержался от смешка.

— Ладно, давайте выбираться отсюда и ложиться спать. На сегодня с меня неприятностей хватит.

Все решительно закивали.

У движущихся лестниц Рон расстался с друзьями-гриффиндорцами. Они поднялись к своей гостиной, а он отправился вниз, в подземелья. Благополучно добравшись до кровати, Рон испустил долгий вздох.

А завтра я, пожалуй, всё-таки убью Малфоя…

Следующие две недели жизнь Рона текла по заведённому распорядку. Благодаря конспектам Перси он блистал на уроках. Однажды вечером Снейп даже похвалил его успехи перед всем Слизерином — довольно холодно, конечно, — и старшекурсники дружно захлопали Рона по спине.

Малфой по-прежнему вёл себя со всеми как последний мерзавец, а после похвалы Снейпа особенно невзлюбил Рона. Сам Рон каждый день занимался с друзьями — кроме пятниц. По пятницам он встречался в библиотеке с Гермионой, чтобы сверять записи и учиться вместе с кем-нибудь под стать себе.

Он даже начал привыкать к её слепой преданности правилам и неприязни к любым нарушителям. Рону было немного грустно, что Гарри и Невилл до сих пор не считали Гермиону настоящей подругой — особенно после безумного приключения, пережитого ими вместе.

Поэтому Рон решил сам с ней подружиться. Гермиона была невероятно умна — даже умнее его — и очень трудолюбива. Она никогда не стала бы отлынивать от занятий, как порой делали его слизеринские друзья.

Когда Рон сказал, что считает её своей подругой, Гермиона крепко его обняла. Он покраснел, совершенно растерялся, но всё-таки понял: возможно, он стал первым её настоящим другом.

К концу сентября Рон снова начал тренироваться. Он просыпался в семь утра, надевал одежду для бега и отправлялся вокруг озера. На его взгляд, место было идеальным: просторным и уединённым. Даже днём к озеру почти никто не приходил, а ранним утром там не было ни души.

Поэтому после пробежки Рон начал упражняться в самых опасных проклятиях из дневника заклинаний.

Первым он испробовал «Редукто», вырвавшее огромный кусок из толстого дерева. Затем настал черёд «Экспульсо». Этими чарами Рон разнёс валун на мелкие осколки, а взрывной волной его самого швырнуло наземь.

После двух проклятий Рон расхохотался как безумный. Просто не верилось, что Чарли, ни секунды не колеблясь, научил его настолько опасным чарам.

Через несколько дней Рон решил испытать единственное проклятие, которое Чарли снабдил предупреждением.

Оно называлось Взрывным. В дневнике Чарли ясно написал, что применять его следует лишь в самом крайнем случае, потому что оно «НЕВЕРОЯТНО ОПАСНО И МОЖЕТ РАЗНЕСТИ ТЕБЯ НА КУСКИ».

Предупреждение только сильнее разожгло любопытство Рона. Закончив утреннюю пробежку, он забрался подальше в лес, окружавший озеро.

Убедившись, что его никто не увидит, Рон направил палочку на дерево примерно в тридцати футах от себя. Глубоко вдохнул и выкрикнул:

— Конфринго!

Палочка раскалилась у него в руке. С её кончика сорвался огненно-оранжевый луч — и выбранное дерево взорвалось с такой силой, что земля содрогнулась, а Рон оцепенел от ужаса.

Этим проклятием можно было убить…

Он посмотрел на палочку. Та уже остыла и снова источала мягкое, успокаивающее тепло. Рон решил, что Чарли был прав: он никогда не применит эти чары, если только не возникнет крайняя необходимость.

Вскоре наступил октябрь, и Рон продолжил жить по привычному расписанию. Он всё больше сближался со слизеринскими друзьями. Трейси даже пригласила его к себе на Пасху, в конце марта. Рон пообещал спросить разрешения у родителей и, если они не станут возражать, провести каникулы вместе с ней. Трейси пришла в восторг.

Каждую пятницу Рон по-прежнему отправлял письма Джинни и Луне. Он подробно рассказывал, чему научился за неделю и какие интересные события произошли. А вот поговорить с матерью и отцом так и не решился, хотя понимал: долго это продолжаться не может.

Перси и Джордж знали, что отношения Рона с родителями разладились, но ничего ему не говорили. Несколько раз в неделю они случайно встречались, и беседы всегда выходили приятными. Перси и Рон притворялись, будто того гневного взрыва никогда не было, а Рон был благодарен брату за то, что тот никому не рассказал о его палочке.

Фред по-прежнему избегал Рона, но лишь из-за собственного чувства вины.

Рон вынужден был признаться себе, что скучает по нему. Именно Фреда он намеревался спасти во что бы то ни стало от неминуемой гибели в грядущей войне — и от этого становилось особенно тяжело.

Рон хотел, чтобы Фред наконец набрался мужества и извинился. На этот раз он бы простил брата и постарался оставить ссору позади.

Мысли о Фреде напомнили и о другой, куда более серьёзной беде, которая начинала по-настоящему пугать Рона: видений давно не было.

Вдруг Распределяющая шляпа, пытаясь заглянуть в его разум, каким-то образом лишила его этого дара? Если так, Рон разнесёт проклятую шляпу на клочки.

Весь октябрь каждую свободную минуту он пытался понять, что могло произойти с его способностями. Библиотека оказалась бесполезна: книги о провидцах выражались туманно, а сам Рон даже не был провидцем. Просто их дар был ближе всего к его собственному — во всяком случае, насколько он знал.

Тревоги разрешились лишь в конце октября. В день Хэллоуина к Рону наконец пришло новое видение.

Стояло утро пятницы, и у Рона только что закончился урок заклинаний. Ученики упражнялись в чарах левитации, и он поразил профессора Флитвика, справившись с первой же попытки. Следом то же самое сделала Гермиона, и маленький профессор запрыгал от радости.

Рон невольно заметил, с какой завистью однокурсники смотрят на их успех, и почувствовал немалое самодовольство, хотя внешне его не показал.

Преподаватели уже смирились с тем, что Рон превосходно владеет палочкой и знает куда больше положенного по всем предметам. У них наверняка было множество вопросов о том, откуда взялись его умения, но прямо его никто ни о чём не спрашивал.

Рон был этому рад. Однако его раздражало, что теперь за проявленный талант преподаватели давали ему меньше баллов. Все попросту привыкли.

Поэтому Рон ничуть не удивился, когда профессор Флитвик наградил Гермиону пятью баллами сверх тех, что только что получил он за совершенно такое же заклинание. Друзья возмущённо фыркнули за него, но Рон лишь улыбнулся и пожал плечами.

Гермиона заслужила эти баллы. Она сама нашла заклинание и сама его отработала. У неё не было двух гениальных старших братьев, которые заранее усадили бы её и объяснили весь материал.

Гермиона блистала благодаря собственному таланту. Рон же блистал потому, что талантливы были Перси и Чарли.

Размышляя о способностях Гермионы, он не заметил, как стоявшие у неё за спиной гриффиндорцы начали завистливо перешёптываться.

Слизеринцы вместе с гриффиндорцами направлялись на трансфигурацию. Трейси и Миллисента громко обсуждали кошку Миллисенты, а Рон и трое остальных друзей молча прислушивались.

Внезапно внимание Рона привлёк Симус Финниган, громко жаловавшийся на свой очередной «взрывной» провал на заклинаниях.

— Я опять спалил себе брови, — сокрушался гриффиндорец с густым ирландским выговором. — Клянусь, дело в палочке. Что-то с ней не так… Она вечно всё взрывает!

— Может, тебе стоит больше упражняться, — выпалила Гермиона из-за его спины. — Однажды ты кого-нибудь покалечишь… или пострадаешь сам.

Её голос прозвучал немного властно, но Рон уже понял: так Гермиона говорила лишь тогда, когда нервничала… или беспокоилась. Её сердце всегда было на правильном месте. А вот голос и жесты — далеко не всегда.

Рона эта странность больше не раздражала, хотя поначалу ужасно действовала на нервы. Он продолжал идти, не оборачиваясь, но теперь всё его внимание принадлежало разговору позади.

— Отвали, Грейнджер, — огрызнулся Симус.

Гермиона ахнула, а Рон резко обернулся.

— Лучше потренируй заклинание, которое сделает тебя не такой всезнайкой… Может, тогда у тебя наконец появится хоть один друг.

Все вокруг смолкли. Рон уже хотел вступиться за Гермиону… но опоздал. Слизеринцы открыто расхохотались, а многие гриффиндорцы, особенно девочки, захихикали и едва пытались скрыть смех.

Вот же мерзавцы…

Рона хотя бы утешало, что Гарри с Невиллом не разделяли общего веселья. Оба хмуро смотрели на ирландца.

Но прежде чем Рон успел что-либо сказать, Гермиона торопливо прошла мимо. Она прижимала книги к груди, словно спасательный круг. Быть может, в каком-то смысле они и правда были единственным, что удерживало её на плаву…

Рон заметил, как огромные слёзы наполняют её глаза, и захотел утешить. Он протянул руку, собираясь взять Гермиону за локоть, но она резко отшатнулась и при этом задела его ладонь.

— Не трогай меня… — всхлипнула девочка, не замедляя шага.

Рон её не услышал. Внезапно голова закружилась, а тело стало невесомым.

Я знаю это чувство…

В следующий миг школьный коридор исчез. Его место заняло чёрно-белое видение.

ЧЁРТ ПОБЕРИ! Видение… Мой дар никуда не делся!

Рон едва не запрыгал от счастья. Но позади раздался тяжёлый грохот, и вместо этого он испуганно подскочил. Медленно обернулся — и чуть не лишился чувств от открывшегося зрелища.

Перед ним возвышался огромный, не меньше десяти футов ростом, горный тролль. В лапе чудовище сжимало дубину, которая была по меньшей мере на фут длиннее самого Рона. Более уродливого и жуткого существа он не видел никогда в жизни.

Разглядев тролля целиком, Рон отпрянул и тяжело шлёпнулся наземь.

— НАЗАД! НЕ ПОДХОДИ! — завопил он, потянувшись за палочкой и торопливо отползая.

Тролль даже не услышал. Он продолжал тупо озираться по сторонам.

Это видение… Они не видят меня и не могут причинить вреда… Слава Мерлину.

Рон остановился, сделал успокаивающий вдох и медленно поднялся на дрожащие ноги. Пусть всё происходило лишь в видении, смотреть на тролля всё равно было страшно.

Где я?

Рон быстро оглянулся и осмотрел помещение. Похоже на уборную, но он её не узнавал. Писсуаров не было, зато вдоль стены позади тянулись кабинки.

Это что… женская уборная?

Рон шумно сглотнул и слегка покраснел.

Тут распахнулась дверь одной из кабинок. Оттуда вышла лохматая девочка — единственное цветное пятно в бескрасочном мире — и принялась тереть красные, опухшие глаза.

Гермиона… ТРОЛЛЬ!

Рон резко обернулся. Тролль смотрел на Гермиону с невероятно глупым и растерянным выражением. Рон снова взглянул на девочку. Та застыла на месте, широко распахнув покрасневшие глаза.

— ГЕРМИОНА, БЕГИ! — закричал он, не в силах сдержаться.

Он знал, что его не видят и не слышат. Но прямо перед проклятым горным троллем стояла его подруга…

Гермиона пронзительно закричала и бросилась обратно в кабинку, из которой только что вышла. Тролль заревел так громко, что Рону пришлось зажать уши, а затем взмахнул чудовищной дубиной.

Она прошла прямо сквозь Рона.

Кабинкам повезло меньше. Дубина даже не замедлилась, размолотив в щепки верхнюю половину деревянных перегородок.

Рон оцепенело смотрел на уничтоженные кабинки. Гермиона наверняка погибла. Ноги подкосились, он рухнул на колени и согнулся пополам.

Она мертва… Эта тварь её убила!

Миллионы мыслей разом хлынули в голову. Откуда в женской уборной взялся тролль?! Почему Гермиона оказалась здесь?! Кто найдёт её тело? Будет ли хоть кому-нибудь не всё равно?

Ужас захлестнул Рона. Тело затряслось, дыхание сбилось и больше ему не подчинялось.

Всё как с Пандорой… Будто я умираю…

Но тут послышались торопливое шуршание, стук дерева о дерево и грохот щепок по каменным плитам. Всё ещё стоя на коленях, Рон резко вскинул голову.

Гермиона была жива.

К его безмерному облегчению, она выползала из-под обломков кабинок. Мантия покрылась пылью и щепками, а из небольшой раны на лбу тонкой струйкой стекала кровь.

Позади Рона загрохотали медленные шаги. Он сразу понял: тролль идёт за Гермионой.

Обезумев от страха, Рон вскочил, подбежал к девочке и попытался помочь ей подняться — но прошёл насквозь.

Да ради Мерлина!

— ВСТАВАЙ И БЕГИ! — оставалось только кричать.

Гермиона заметила ковылявшего к ней тролля, снова завопила, вскочила и бросилась искать новое укрытие.

— ХВАТАЙ ПАЛОЧКУ, ГЕРМИОНА! — надрывался Рон. В животе затянулся тугой узел. Почему она не защищается?! Так она погибнет!

Гермиона нырнула под раковину. Тролль вновь замахнулся и разнёс раковины вдребезги. Девочка, кажется, не пострадала. Всхлипывая и плача, она поползла под обломками в угол уборной.

Самый дальний от выхода угол…

Рону оставалось в ужасе смотреть, как огромное чудовище медленно ковыляет к беспомощной девочке, поднимая дубину для нового удара по её маленькому телу.

Вот и всё… Она погибнет… Страшной смертью…

Рон отвернулся к выходу. Он не хотел и не должен был видеть, что сейчас случится с его подругой.

И вдруг замер, охваченный одновременно потрясением и надеждой.

У двери стояли Гарри и Невилл с палочками наготове. Оба выглядели испуганными. Невилл — гораздо сильнее Гарри, но он не убегал.

— Я его отвлеку, а ты вытащи Гермиону, — сказал Гарри.

Не дожидаясь ответа, он подобрал с пола отломанный кран и швырнул в тролля.

— Оставь её в покое! — крикнул Гарри.

Кран угодил чудовищу в затылок. Тролль вяло покачал головой и потёр ушибленное место свободной рукой. Затем медленно обернулся к Гарри и впился в него злобным взглядом. Издал оглушительный рёв и двинулся на мальчика.

Гарри вскинул палочку, но вместо заклинания ему пришлось прыгнуть в сторону, чтобы дубина не расплющила его.

Тем временем Невилл подбежал к Гермионе. Та сжалась в углу, закрыв глаза руками, и громко плакала. Он схватил её за плечи.

— Гермиона, пойдём… — умоляюще произнёс Невилл дрожащим голосом. — ГЕРМИОНА! — крикнул он и сильно её встряхнул.

Это словно пробудило девочку от оцепенения. Она посмотрела на Невилла широко распахнутыми от ужаса глазами.

— Скорее! — крикнул он, поднял её и повёл за руку к выходу.

Гарри метался из стороны в сторону, уворачиваясь от дубины, которая при первом же попадании раздробила бы его на части. Рон застыл посреди безумия. Напряжение было таким, что он не мог ни пошевелиться, ни вздохнуть.

Они должны выбраться… Они не могут здесь погибнуть. ГДЕ ПРЕПОДАВАТЕЛИ?! ГДЕ ДИРЕКТОР ДАМБЛДОР?!

Рон смотрел, как Гарри кружит вокруг тролля, снова и снова ускользая от дубины, и всем сердцем надеялся, что все трое благополучно покинут уборную.

Но надежде не суждено было сбыться…

Тролль заметил Невилла и Гермиону, которые пытались проскочить у него между ног, и совершенно потерял интерес к Гарри. Рон с ужасом увидел, как чудовище изо всех сил ударило дубиной по диагонали. От чудовищного взмаха всё его тело с молниеносной быстротой развернулось следом.

Гермиона находилась у самой ноги тролля, и дубина пронеслась над её головой.

Невиллу, бежавшему впереди, повезло меньше…

Дубина с тошнотворным хрустом врезалась ему в спину. Рона едва не вырвало. Тело перепуганного мальчика ударилось об пол. Сокрушённое страшным ударом, оно покатилось по плитам, оставляя за собой влажный чёрно-белый след.

Рон во все глаза смотрел на то, что осталось от Невилла, и от ужаса дрожал, словно лист на ветру.

Но тролль потерял равновесие и начал падать. Это сразу отвлекло Рона.

Чудовище рухнуло прямо на Гермиону. Увидев участь Невилла, она застыла возле его ноги и успела закричать лишь на мгновение. Затем по уборной прокатились новый тошнотворный хруст и тяжёлый грохот.

Рон стоял неподвижно. Он пытался закричать, но ужас не позволял даже открыть рот.

Они… он… он их убил…

Рона затошнило, голова закружилась. Он упал на колени, и его вырвало завтраком. Глаза жгло от мучительных спазмов, горло и нос обожгло рвотой.

Кто-нибудь, помогите… Где преподаватели?..

Рон сдавленно всхлипнул и попытался подняться. Колени сильно дрожали. Он совершенно не замечал тролля, который снова стоял во весь рост прямо перед ним. Кто-то ещё кричал, но Рону было всё равно.

Он ничего не мог понять. Голова раскалывалась.

Вдруг раздались новый громовой рёв и полный ужаса крик. Рон опять задрожал и вскинул глаза.

Горный тролль держал Гарри в свободной лапе.

Мальчик вырывался и кричал во весь голос, но чудовище лишь тупо на него смотрело. Тролль сжал пальцы, послышался хруст. Гарри забился от боли, а Рон заплакал и не смог отвести взгляд.

Пожалуйста, не надо… Только не его…

Тролль поднёс бьющееся тело Гарри ко рту и сомкнул зубы на его голове. Огромные клыки раздробили череп. Звук был настолько омерзителен, что Рон никогда не сумел бы ни описать, ни забыть его.

Он стоял, оцепенев и рыдая, пока крик не оборвался, а по разрушенной уборной не разнёсся громкий хруст жующего тролля.

Глаза Рона оставались открытыми, но он словно ослеп. Всё расплывалось, тонуло в тумане…

Рон не переставал плакать. Тролль медленно поковылял к выходу, небрежно сжимая обмякшее тело Гарри без головы.

Казалось, время остановилось и теперь Рону суждено вечно стоять здесь и рыдать от пережитого ужаса. Он молил и умолял любую высшую силу вырвать его из видения.

Ничего не произошло.

Тогда Рон зажмурился, обхватил голову руками, и из горла вырвался ещё один надломленный всхлип. Он резко открыл глаза.

Всё осталось прежним.

Он по-прежнему находился в разрушенной уборной. Всё вокруг было бесцветным — кроме изломанного, искалеченного тела лохматой девочки, которую он считал своей подругой, и огромной лужи крови вокруг неё.

Герм… Гермиона… Гарри… Невилл…

Рон обхватил себя руками так крепко, как только мог, пытаясь унять дрожь.

Не помогло.

Он посмотрел на изувеченное тело Невилла Лонгботтома. Узнать его было невозможно… Конечности вывернуло под неестественными, жуткими углами. Из разорванной кожи торчали кости. На лице застыло удивление. Невилл погиб так быстро, что выражение даже не успело измениться…

От этой мысли и этого зрелища голова у Рона закружилась ещё сильнее. Он тяжело сел на пол, не отрывая глаз от кошмара перед собой.

Мысли бились в истерике, и сам он уже не мог их разобрать. Тело становилось всё легче и легче — таким невесомым, что первый же сильный порыв ветра мог унести его прочь.

Рон понял: видение заканчивается.

Но легче не стало…

Они погибнут страшной смертью, а он даже не узнал дату. Известно было лишь, что это случится скоро. Очень скоро, если судить по внешности Гермионы.

Что же… Что мне делать?

И в тот же миг Рон вновь стоял в школьном коридоре, а мир вокруг обрёл краски.

Он опустошённо смотрел вслед Гермионе. Она убегала, громко всхлипывая, опустив голову.

Рон не попытался её остановить.

Он вообще не мог пошевелиться.

Мог только смотреть…

* * *