Сказки нового Безбашмака. Том 3. Отцы и... эти (гет)

Спустя почти час Алиса и Лариса уже переоделись в выбранные ими с рекомендации Игоря наряды и отправились в ИГУ. В вестибюле они завернули за одну из колонн, чтобы их не заметила покидавшая крыло юрфака Виктория Бобровская. Сердце Ларисы билось ровно и мощно — она входила в свою стихию, в игру, где каждый жест, каждый взгляд имел значение.

— Так, Алис, ещё раз для закрепления: я к Лерочке, ты к Анне Сергеевне, — прошептала Баринова, приподнимая маечку под расстёгнутой рубашкой. Она чувствовала, как ткань скользит по коже, и знала, что этот образ — идеальное оружие. — Я не помню, когда в последний раз общалась с кем-то из секретариата или практикантов, ну, кроме Наташи, наверное. Я уверена, моя самая любимая и прекрасная на свете Лерочка придёт в восторг, когда увидит меня. Я же секси, да, Алис?

— Секси не секси, а Лерочка точно будет гореть, — хихикнула Алиса, поправляя лямку платья. — А уж от чего, тут гадать, я думаю, не надо. Без гадалки всё ясно. Она, кажется, устала от приставаний Вики, и твоё появление — как глоток свежего воздуха. Ещё раз, на какие темы, не относящиеся к учебной деятельности, любит общаться Анна Сергеевна? Ты говорила, театр, кино...

— Ага, — кивнула Лариса, оглядывая вестибюль. — А ещё она большая любительница видеоигр. Если что, скажешь ей, что пришла с консультацией по юридической психологии. Дашь ей методичку, которую мне Игорь в августе давал почитать. Синюю книжечку этой самой, ну, как её... Елизаровой из СПбГУ. Это один из его сувениров из Питера, которые он в 2020, когда доучивавшегося там Толю навестить ездил, с собой на память забирал. Глянцевенькая такая книжка.

— А, в которую ещё рисуночек какой-то недавний вложен? — вспомнила Алиса, и её глаза засветились теплом. — Игорь там изобразил вроде бы тебя с Анной Сергеевной в каких-то супергеройских образах. Это либо какая-то отсылка, либо просто забавная безделушка, но это очень красиво. Так, примерно через несколько минут я украду Анну в столовую на втором этаже, чтобы она с Викусей не столкнулась. Я не знаю, сколько мы там пробудем, но запущу на телефоне секундомер. Напишу тебе итоговое время отсидки. Ключ к запуску когнитивных процессов в мозгу нашей Лерочки, если я не ошибаюсь, — это одна из связанных с процессуальным правом фамилий, Гладких. Это...

— Миша Гладких, мой бывший сокурсник в МГУ, он в прошлом году диссер опубликовал по уголовному процессу в сфере высшего образования, — догадалась Лариса. — Зовут его Гладких Михаил Васильевич, для справки. Анну Сергеевну, кстати, можешь с порога называть просто Аня, заходи по-дружески сразу. Типа, «Привет, Ань», ну, и дальше, как говорит знакомый рэпер Егора, нашего Пузыря, как флоу постелится. Если пригласит проходить и раздеваться, думаю, ты знаешь, что делать. Она любит, когда для неё снимают одежду красивые девушки. Особенно когда они делают это медленно и с душой.

— Распахивать или снимать платьице, — кивнула Алиса, и в её голосе послышалась чувственная хрипотца. — Не знаю, как лучше, сексуальнее, но это уже по желанию самой Анны Сергеевны, наверное. Интересно, она любит платьица-коктейльчики? Это розовое, с молнией на груди, как раз для такого случая. Чувствую себя героиней фильма, где главное оружие — это соблазн.

— Как я тебе уже говорила, она любит, когда для неё раздевается красивая девушка, — Лариса погладила подругу по щеке, на что та кокетливо улыбнулась и прикрыла глаза на мгновение, наслаждаясь прикосновением. — Скажешь Анечке, что я, дескать, в Кутакбашевске в отеле «Шесть парусов» и на пляже отдыхаю, вернусь в двадцатых числах. Фотки, которые я тебе скидывала, из пляжного фотосета ей покажешь. А что у тебя под платьицем, Алис?

— Кроме маечки — микроюбочка, — кокетливо провела по низу платья Матвеева, и её пальцы задержались на подоле, чуть приподнимая его, дразня. — С очень милым рисуночком и соблазнительной пуговичкой. Она, кстати, превращается в очень сексуальное мини. Заходи к Лерочке так: ноготочком в дверку постучала, заглянула так скромненько, вошла, подошла, «Лерусечка, доброе утро, моя сладкая» и в щёчку чмокнула. Игорь сказал, что с теми, кого Лера даже шапочно знает, она на «ты» и может немного позаигрывать, пококетничать. У неё из официальных нарядов, помимо дежурной рубашки, ещё длинненькая серая юбочка чуть ниже колен, которую она в обязательном порядке снимает. Я видела видеолекцию по гражданскому процессу, где Лерочка во время чтения материала очень соблазнительно раздевается. Если она, что-то рассказывая, спросит, не против ли ты, если она разденется, то...

— Скажу, чтобы сняла хотя бы пиджачок, чтобы не сильно смущать кого-нибудь из возможных прохожих. А что, тоже кокетство, — хихикнула Лариса, представляя эту сцену. — Хотя я в целом не против, если она разденется для меня. Кстати, у Леры сегодня совместная пара с Немоляевым должна быть. Павел Иванович на факультетском совете в июле говорил, что Лерочка будет прекрасным дополнением к Маше Карпухиной как ассистент. Вика с первого дня ревнует Лерочку к Павлу Ивановичу, который, между прочим, женат. Я дружу с его супругой, Марией Сергеевной. Маша очень хорошая девушка. И Вика...

— Дай угадаю: пытается увести Машу у Павла Ивановича? — предположила Алиса, поправляя локон. — Ты рассказывала, что видела у Вики недокосплей Лены Катиной в фотографиях. Она не пыталась из Маши сделать Юлю Волкову?

— Пыталась, конечно, — вмешался в разговор проходивший мимо пятикурсник Дима Романов. — Прямо на паре восьмого числа ей пыталась волосы обхерачить коротко. Но Мария Сергеевна её выставила из кабинета. Здрасьте, Алиса Дмитриевна, кстати. Вика тогда так разозлилась, что чуть не разбила стакан с водой. Сказала, что «Маша просто не понимает своего счастья». Бред сумасшедшего.

— Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич, — ответила за Алису Лариса. — Наталья Андреевна Нечаева о вас рассказывала, говорила, что вы один из самых способных студентов. Вами вроде бы гордится вся ваша группа. Как её... Юр-4-610, уголовное право? Как вы справились с бакалаврской работой по теме «Свобода человека и уголовный закон» при том, что вашим научным руководителем был этот... Как там его? Ну, подельник Марины Бобровской, которая сейчас в тюрячке. У этого мужика Панченко вроде фамилия... Как этот тиран поставил вам 8 из 10, хотя считал, что выше 4 из 10 вы не заслуживаете?

Дима откинул с переносицы прядь волос и задумался. В его голове зазвучал голос Павла Николаевича Панченко, одного из самых въедливых преподавателей, которые по наущению Марины Бобровской травили студентов. Панченко в голове студента говорил той фразой, которую Дима слышал, когда ближе к концу четвёртого курса из-за него завалил пересдачу экзамена: «Ой, Романов! Какой хороший ответ для человека, который во второй раз пойдёт на четвёртый курс! Экзамен вы мне завалили, пересдачу вы мне тоже завалили! Мы теперь, видать, с вами только на комиссии встретимся?». Затем проигрался голос Александры Александровны Поповой: «Павел Николаевич, вы уволены».

— А так: оценку ставила не эта мразота, — весело ответил Дима, и в его голосе послышалась гордость за свой маленький триумф. — Я пересдавал уже не ему, когда его Александра Александровна пидорнула за саботаж учебного процесса и травлю студентов, а самой Александре Александровне. Она мне и поставила восьмёрку. А этот взяточник явно хотел с меня стрясти деньги. Он за четыре балла требует семнадцать тысяч безбашмакских рублей, например. А эта недолесбиянка, Бобровская... ну, мать... Она ему явно намекнула, что я, мол, богатый якобы, вот он и тряс с меня деньги. Каждый гонорар в кино, каждый вывод с донатов на стримах, всё этой мрази отдавать надо было, когда я и так за учёбу платил хуй знает сколько! Слава Богу, этого гондона уволили.

— Димас, ты на коллоквиум по гражданке идёшь? — позвал Романова староста Никита Иванов.

— Не, в пизду, — махнул рукой Романов. — Полищук же знает, что я в кино снимаюсь, скажи ему, мол, Романов на съёмках, где-то в декабре освободится. Всё равно автомат поставит. У меня нет времени на эту ерунду, когда здесь разворачивается такая драма. Я хочу видеть, как Вика получит по заслугам. Это будет круче любого сценария.

* * *

— Анна Сергеевна, как это понимать? — говорила по телефону Лера Сладкова. Она стояла у окна своего кабинета, нервно теребя край блузки. — Она мне в кабинете на столе корзинку с цветами оставила! И там какая-то записка явно вульгарного содержания... Там завуалированно намёк на секс написан! Она бы, блядь, мне ещё самотык подарила, вот это был бы номер! Она ещё мою фотографию, которая у неё на столе стоит, нацеловывает каждый день! Я серьёзно, вся фотография в следах розовой помады! Что делать, не знаю. Она совершенно потеряла чувство меры. Я уже начинаю бояться заходить в свой кабинет.

В дверь тихонечко постучали ногтем. Это был не просто стук, а стук азбукой Морзе: М-У-Х-А.

«Спартак — чемпион!» — отозвалось на стук подсознание Леры, и она почувствовала, как напряжение начинает отпускать. Этот условный знак значил, что пришёл свой.

— Извините, Анна Сергеевна, потом поговорим. Проходите, пожалуйста, — с готовностью сказала Лера, бросая трубку и поворачиваясь к двери с надеждой в глазах.

— Пароль «Гладких», — с улыбкой сказала Лариса, заходя в кабинет. — Доброе утро, Лерочка.

Баринова подошла к столу, наклонилась, обняла Леру и нежно поцеловала её в щёку. Её губы были тёплыми, а поцелуй — долгим, почти интимным, как у старой подруги.

— Отзыв «Дюкова». Доброе утро, Лариса... — поцеловав Баринову в щёку в ответ, начала Лера, но Лариса перебила её:

— Просто Лариса, Лер, не ломай язык о моё отчество. Несмотря на то, что я только что слышала, когда ты говорила по телефону, как у тебя дела, мой сувенирчик? Ты выглядишь так, будто тебе нужно, чтобы тебя обняли. Или даже больше.

— Как только появилась ты, стало лучше, — с улыбкой ответила явно расслабившаяся Лера. — Игорёк Радаев мне про тебя писал, они сейчас на связи по видео с Любовью Васильевной по каким-то внутриуниверситетским вопросам. Любовь Васильевна пишет, что они обсуждают возможность учреждения на факультете департамента безопасности. А ещё я читала новости и вижу, что с толчка Игорька помирились Юля Волкова и Лена Катина. Это правда, Ларис? Я очень любила «Тату» в детстве, несмотря на методы Шаповалова, и читать о том, что Юля и Лена помирились, было неожиданно. Это даёт надежду, что и у нас всё наладится.

— Конечно, правда, Лерусик, — ответила Лариса, поглаживая её по руке. — Игорь даже Лене новую песню сделал. Ты точно должна это услышать, моя ненаглядная. Это просто нечто. Как будто они никогда не расставались, только стали мудрее и свободнее.

— Ларис, кофе будешь? — предложила Лера, доставая чашки и маленький кофейник с автоподогревом. Её рука с кофейником дрогнула, проходя над фотографией Виктории, оставленной ей на столе, и капли кофе упали на фотографию, размывая её и что-то на ней стирая. — Ой! Извини, дорогая... Я так нервничаю, что всё валится из рук.

— Спасибо, милый Лерусик, — принимая чашку, сказала Лариса. — Ух, ёб твою... Смотри, Лер! Кофе смыл с фотографии её пафосный образ. У неё под этой дурацкой рубашкой на этой фотографии... кружевное БДСМ-бельё, блядь... Это что такое?! Это что, блядь, такое?! Она что, хотела этим кого-то шокировать? Или соблазнить?

— Это известный в практике фоторедакторов приём: фальшивые, легко удаляемые слои, — ответил голосовой помощник из колонки, стоявшей на столе Сладковой, откуда в параллель играла лёгкая музыка. — Этот приём используется не столько для визуального эпатажа, сколько для соблазнения. Психологически это работает как намёк на скрытую, запретную сторону личности, что часто возбуждает определённый тип людей.

— Порфирий, а чё у неё с ебалом? — спросила голосового помощника Лера. — Это не её лицо... Я тут вижу как минимум двух разных людей, один из которых видится, если прищуриться. Как будто она собрана из кусочков.

— Сказывается метаморфическая природа биообъекта, — отрапортовал Порфирий. — Она делала себе пластику. Причина: её травили в школе из-за внешности, и её первая пластика была сделана ей в пятнадцать лет. В семнадцать Виктория вошла в рейтинг самых некрасивых внешне лесбиянок. А вот почему она пошла именно по лесбийскому пути, неясно. Сообщники её матери, Марины Юрьевны, как вам уже известно, пытались сделать участниц группы «Тату» настоящими лесбиянками, сделать так, чтобы имидж стал реальностью. Но, как вы знаете, ни хера не вышло. С Викторией же, похоже, эксперимент удался — она искренне верит в свою лесбийскую природу, хотя это всего лишь результат внешнего воздействия и травмы.

— Ларис... — начала было Лера, потрясённо глядя на фото.

— Успокойся, моя сладкая, у меня есть план. Для него тебе нужно надеть что-нибудь сексуальное. Значит, слушай, малышка: приходишь ты к Вике в кабинет вся такая красивая и сногсшибательная, а потом... — Лариса обвила Сладкову обеими руками и с жаром что-то зашептала ей на ушко. Лера оживлённо закивала, облизывая губы и одновременно расстёгивая блузку. Затем она сняла блузку и принялась расстёгивать и стягивать юбку. В её движениях было столько чувственности, что Лариса невольно засмотрелась на неё. Она видела, как Лера оголяет плечи, как плавно движутся её бёдра, освобождаясь от ткани. Это был танец искушения, и Лариса знала, что Виктория клюнет на него, как рыба на наживку.

— Ты всё поняла, детка? — кокетливо спросила Лариса, закончив шептать, но не прекращая обнимать Сладкову. Она чувствовала, как бьётся сердце Леры. — Ты должна быть не просто соблазнительной, ты должна быть недосягаемой.

— Да, Ларисочка, — ответила в тон Бариновой Лера, подходя к шкафу со значком в виде вешалки на нём. Она порылась там и достала оттуда цветастый пакет из ERZHAN FASHION. Внутри лежал полосатый пижамный топик и голубые боксеры с белыми якорями. Она поднесла их к себе, и на её лице появилась довольная улыбка — она знала, что это сработает.

— Идеальный выбор, моя морячка, — Лариса кокетливо погладила Леру по щеке, затем снова чмокнула её. — А кого я тебе напоминаю в своём образе? Только откровенно и честно, солнышко моё. Мне важно знать, какой образ я создаю.

— Анну Алексеевну Васину, — ответила Лера. — Это моя бывшая преподавательница по уголовному праву. Тоже очень молодая и симпатичная. Вика от неё очень фанатеет тоже почему-то, с первого дня работы здесь вьётся вокруг неё, прислуживает. Я Игорю рассказывала, он помнит Анну Алексеевну по факультетскому собранию в июле. Я думаю, ты сойдёшь за Анну Алексеевну. Главное — голос... У неё такой грудной, чуть хрипловатый, но очень сексуальный. Она умеет им гипнотизировать.

— Валерия Сергеевна, скажите мне, как квалифицировать угон велосипеда? — пародируя сексуальный грудной голос Васиной, спросила Лариса. — А моего сердечка?

— Как кражу, конечно же, — кокетливо ответила Лера, и её глаза заблестели. — Ты очень похоже говоришь. Это просто идеально. Она будет в шоке. Так, я помню, что Вика седьмого числа заигрывала с Анной Алексеевной, называла её какими-то нежными именами, дай Бог памяти... Прежде всего банальное «моя Анечка» было. И Анна Алексеевна вроде как принимала игру, и ей не нравилось, когда Вика приводила в свой кабинет какую-нибудь подругу или ещё кого-нибудь. Я помню, как одиннадцатого, со слов Анны Алексеевны, Вика сидела у себя в кабинете с какой-то шатенкой, чем-то они там занимались таким, и Анна Алексеевна, заходя туда, такая, типа, «Викуся, доброе утро, я... Так, это что такое? Вика, ты мне изменяешь?». Я так ржала, Ларис! Я думаю, увидев тебя в образе Анны Алексеевны, Вика просто выпадет. Особенно в ситуации, когда она почти дойдёт до, так сказать, постельной сцены со своей возлюбленной в моём лице. А интересно, как она отреагирует, если я ей вброшу, что якобы встречалась с Анной Алексеевной до неё? Ну, в плане романтических отношений?

— Это было бы интересно, — хихикнула Лариса. — Это разобьёт её картину мира на тысячу осколков. А теперь давай отрепетируем твой сексуальный сигнальный кашель. Заведи меня, детка.

— Кхм-кхм, — соблазнительно кашлянула Лера, прикрывая рот и стреляя глазами. — Ах, ещё одну детальку забыла... Букетик! — она достала из шкафа букетик каких-то белых цветочков, которые, однако, пахли чем-то вроде мёда и сирени одновременно. — Вика такие любит. Говорит, что этот запах её успокаивает и возбуждает одновременно. Ну что ж, поехали. Пойдём, Ларисочка, дорогая, посмотришь, как я одеваюсь для тебя. И, если можно, я тебя поцелую. Можно же, дорогая? Мне нужно немного твоей энергии, чтобы играть эту роль.

— Конечно, любимая моя. Давай поцелуемся, — нежно сказала Лариса, кивая.

Лера легко и коротко чмокнула Ларису в губы и шепнула:

— Я люблю тебя, Ларис. Как самую лучшую и самую красивую подружку. Спасибо, что ты пришла.

* * *

— Ань? — не переставая обнимать Никитину, вдруг нарушила повисшую после долгого разговора, в процессе которого они успели подружиться, тишину Алиса. Они сидели на диване в кабинете Анны, и атмосфера между ними была тёплой, почти интимной. Алиса чувствовала, как её тело расслабляется в объятиях Анны, как запах её духов — лёгкий, цветочный — окутывает её, создавая ощущение полного доверия и покоя. Это было странное чувство — быть в объятиях женщины, которую она почти не знала, и чувствовать себя так, будто они знакомы всю жизнь. Но именно так и работала эта игра: выстраивать близость, чтобы разрушить врага.

— Да, моя дорогая? — отозвалась Анна Сергеевна, касаясь пальцами руки Алисы. Её голос был мягким, как шёлк, и в нём слышалась такая же нежность, какая была в объятиях. — Я вся во внимании.

— А ты ещё общаешься с Анной Алексеевной Васиной? — полюбопытствовала Алиса. — Она у меня в МГУ вела введение в клиническую психологию, по-моему. Потрясающая девушка. Я во времена своего студенчества была в неё влюблена, честно скажу. У неё был такой магнетический голос, что я не пропускала ни одной её лекции. Она могла говорить о самых скучных вещах, и это звучало как поэма. Я часто думала, что, если бы я была лесбиянкой, то влюбилась бы в неё. Но я не лесбиянка, Ань. Просто она была... невероятной. Как и ты.

— О, Анюта... — вспомнила Никитина, и в её глазах засветилась тёплая улыбка. — Конечно, мы общаемся, Алис. Она буквально вчера мне кое-что подарила. Казалось бы, банальный маленький чайный наборчик, но с секретиком. Это не просто чайный набор, это чашечки-матрёшки. По сути, роспись под матрёшек, плюс они накручиваются друг на друга. Это очень хороший сувенир, я считаю. Она всегда умела находить необычные вещи. И всегда знала, как поднять настроение. Знаешь, Алис, я, наверное, тоже была в неё влюблена. В студенчестве. Но это было так давно, что я уже и забыла. А ты напомнила мне об этом.

— Ань, а хочешь на кое-что посмотреть? — Алиса достала телефон и перешла в приложение для видеотрансляции из кабинета Виктории. — Сейчас там будет что-то вроде «Поместья любви», безбашмакского варианта «Дома-2», только без Собчак и Бородиной. Смотри, Вика одна. Крутится у зеркальца на стенке шкафа. Что-то там поправляет в макияже... Зачем-то достала вино... Щас звук погромче сделаю. Она явно кого-то ждёт. Я думаю, она заказала нам с тобой шоу, Ань. Давай не разочаруем нашу зрительницу.

* * *

В своём кабинете Виктория, напевая мелодию из фильма «Эммануэль», хозяйничала, явно готовясь к очередному «свиданию». Она поправляла волосы, наносила помаду, и в каждом её движении чувствовалось нетерпение и предвкушение. Она ждала Леру. Ждала, что на этот раз та не устоит, что она наконец-то сдастся, что её настойчивость будет вознаграждена. Она подошла к зеркалу, ещё раз окинула себя взглядом и улыбнулась своему отражению — самоуверенно, хищно, как делала всегда, когда была уверена в победе.

Дверь кабинета бесшумно открылась, и на пороге появилась Лера Сладкова. Она игриво распустила волосы, махнула рукой, заставив появиться в ней букетик цветов, подошла к Виктории, смотрящей в окно, сзади и легонько, кокетливо шлёпнула её по попе. Этот жест был одновременно дерзким и призывным. Лера чувствовала, как сердце колотится у неё в груди, но она взяла себя в руки. Она была актрисой в этом спектакле, и от её игры зависело слишком многое.

Бобровская обернулась и увидела, что Лера стоит на одном колене и протягивает ей букетик. Её глаза расширились от удивления и восторга. Она, явно польщённая, встала в какую-то страстную позу, выпячивая грудь и томно глядя на Леру. Лера подхватила её на руки, как невесту, посадила на стол, после чего эффектно повернулась, сексуально кашлянула, села на стол, и они с Викторией начали страстно целоваться, громко чмокая. Виктория между поцелуями постанывала, ахала, гладила Леру по спине, запуская руки под её топик, жадно сжимая ткань.

— Викуленька, доброе утро, — пропела Лариса-Васина, появляясь в двери кабинета. Её голос точно копировал голос Анны Алексеевны и был таким же грудным, чуть хрипловатым и невероятно сексуальным. — Ты не видела моё пособие по... Ой... Лерочка, и тебе тоже привет. Я не помешала? Какая трогательная сцена. Выглядите так страстно, что я даже засмущалась.

— Ой... — разорвав поцелуй, выдохнула Виктория, и её лицо исказилось от смеси испуга и раздражения. — Анечка... Ты... ты что здесь делаешь? Я думала, ты уехала! Я думала, ты в Москве!

— Лерочка, любовь моя, Вика тебя не обижала? — спросила Лариса-Васина, глядя Лере в глаза с притворным беспокойством. — Вика, я не поняла, почему ты целуешься с моей Лерочкой? Это же... Порфирий, как это квалифицировать в семейном праве?

Голосовой помощник тут же отозвался:

— Даже если участники отношений не состоят в браке или официально не скрепляли отношения чем-то иным, данная ситуация квалифицируется как измена, даже без учёта обстоятельств. Более того, если одна из сторон считает отношения эксклюзивными, то это является нарушением доверия. Особенно учитывая, что Анна Алексеевна и Валерия Сергеевна, как мне известно, поддерживают дружеские, но очень тёплые отношения, которые Виктория Анатольевна, возможно, неверно интерпретирует.

— Вот так, — помахала пальцем Лариса, и её голос стал ледяным. — Лерочка, пойдём, дорогая. У меня есть для тебя подарочек в честь годовщины наших отношений. Это будет нежнее, чем наша обожаемая Викуля. Там наконец-то есть то, чего тебе так не хватает — уважение. И чувство безопасности. И человек, который не будет тебя преследовать, а будет просто любить.

— Не виноватая я, она сама пришла! — закричала Виктория, сама не своя от страха. Она вскочила со стола и протянула руки к Лере. — Она меня соблазнила! Я не хотела! Я не хотела тебя обманывать, Анечка! Я просто... я просто хотела узнать, что ты чувствуешь! Я хотела, чтобы ты ревновала! Это была проверка!

— Потом поговорим, — произнесла Лариса-Васина с той интонацией, которую слышала в каком-то древнем мелодраматическом сериале. Она взяла Леру за руку, и они вышли из кабинета, оставив Викторию наедине с собой и разрушенными иллюзиями.

— Аня! Лера! — попыталась окликнуть уходящих Виктория. Но те её не слышали, потому что были уже далеко, и звук их шагов эхом разносился по коридору. — Не уходите! Я всё объясню! Я люблю вас обеих! Я могу любить вас обеих! Вернитесь!

Никто не отозвался.

— Твою мать! — хлопнула ладонью по столу Виктория. — Ну почему каждый раз кто-нибудь уводит мою девушку, с которой у меня официальные отношения?! Все девушки должны быть МОИМИ! ТОЛЬКО МОИМИ, потому что я Виктория Бобровская! Я дочь той, кого все боялись! Я не потерплю такого унижения!

— Виктория Анатольевна, зачем вы так кричите? — раздался из колонки на столе Виктории голос её голосового помощника Ксении. — Всех студентов и коллег распугаете. Хотите, чтобы я нашла ответ на ваш вопрос о том, почему у вас уводят возлюбленных? Это может быть связано с вашим поведением, которое часто воспринимается как навязчивое и манипулятивное. Возможно, вам стоит обратиться к психологу, чтобы проработать свои травмы и научиться строить здоровые отношения.

— Ксюш, лучше включи какую-нибудь музыку, — выдохнула Виктория, обессиленно опускаясь на стул. Она чувствовала, как её мир рушится, как все её иллюзии разбиваются о жестокую реальность. — Guns'N'Roses — Don't Cry. И сделай погромче. Мне нужно подумать, как вернуть их всех. И как уничтожить ту, что украла у меня Анечку.

Она включила микрофон для громкой связи и объявила:

— Уважаемые коллеги, сегодня моей пары у первого курса, группа Юр-2-190, не будет. Кто-нибудь, подмените меня, пожалуйста. У меня случился форс-мажор. Но я вернусь, и тогда вы все пожалеете. Я вернусь и покажу вам, что такое настоящая власть.

* * *

— Юль, а помнишь, как Лена на концерте в Мексике в 2005 слова в начале All About Us забыла, и ты ей помогала? — спросил Игорь, сидевший в обнимку с Юлей Волковой и Леной Катиной на большом диване в центре зала Push Start. — Это было очень мило. Вообще прикольно получилось, что куплет Лены спела ещё и ты. Зрители были в восторге. Я тогда смотрел запись и думал: «Вот это настоящая дружба!».

— Ещё круче был момент на концерте в Краснодарском цирке в 2001, кажется, когда мы с Юлей во время исполнения «Я сошла с ума» забыли поцеловаться в проигрыше и просто покружились и разошлись в разные концы сцены, — хихикнула Лена. — А потом, когда мы перед одной из песен начали раздеваться, зал требовал, чтобы мы сначала снимали рубашки. Мы тогда подумали: «Ну, ребята, вы даёте». Только жаль, что мы с Юлей в столь юном возрасте отыгрывали лесбиянок, это нас чуть не испортило. Чёртов Шаповалов и его методика творческой провокации...

— Лен, три буквы: НЛП, — помахала пальцем Ира Клюквина, подходя к столику у дивана, где сидели Игорь, Лена и Юля. — Ещё лимонаду? Зелёного или красного? Или, может, хотите чего-то покрепче, чтобы отметить воссоединение? Сегодня такой день — мы рушим империю Бобровских.

— Давай красный, Ир, я вижу, Юле он прямо заходит, — кивнул Игорь. — Юль, ещё что-нибудь будешь? Может, закажем какую-нибудь закуску?

— Игорёк, закажи нам арахиса, — Волкова чмокнула Радаева в макушку. — И сыграй, пожалуйста, а мы с Леной споём. Давно мы не пели вместе без всякой камеры. Просто так, для души.

— Ир, тарелочку арахиса принеси, — махнул рукой Игорь, затем потянулся за гитарой, настроил струны и заиграл фортепианное вступление из песни «30 минут».

Лена отсчитала восемь тактов и запела, заполняя зал своим чистым и проникновенным голосом:

Зареветь, убежать,

Или дверь на замок,

И молчать, и лежать,

Изучать потолок?

Юля запела следующие строчки куплета, и их с Леной голоса, два таких разных и таких родных, переплелись в единую гармонию:

И мечтать не как все,

Целовать небеса...

Потолок, карусель...

Полчаса, полчаса...

В припеве к Юле и Лене присоединилась Катя Соколова, и их трио зазвучало как прощание с прошлым и обещание будущего:

Полчаса, поезда под откос,

Полчаса, не твоя полоса...

Полчаса, полчаса, не вопрос,

Не ответ, полчаса, полчаса...

Полчаса без тебя, полчаса,

Полчаса он и я, полчаса...

Каждый сам, каждый сам, полчаса,

По своим адресам, полчаса...

Когда бывшие «татушки» и Катя спели второй куплет и припев, Игорь вдруг задумался и, что-то вспомнив, сказал:

— Девчонки, а я помню клип на эту песню, где Юля сначала в туалете школы взрывчатку готовит, а потом взрывает Лену, целующуюся с каким-то парнем на карусели, и от взорвавшейся карусели отлетает голова карусельной лошадки. Лен, в сцене с поцелуем же явно не ты снимаешься, а дублёрша какая-то. Там правда дублёрша была? Я всегда хотел это узнать.

— Ага, Игорёк, — кивнула Катина. — Просто поцелуй должен был быть очень горячим, партнёр должен был запускать руки мне под футболку, а я была несовершеннолетняя на тот момент, поэтому меня и заменили на дублёршу более взрослого возраста. Хотя Шаповалов и так угрожал, что меня заменит, если я по его прихоти не похудею. Даже жрать не давал, зараза. Он хотел, чтобы я была худой и сексуальной, как кукла. Он говорил: «Лена, ты должна быть идеальной. Худой, гибкой и доступной. Это продаёт».

— А мне одно было непонятно, Лен, — подняла палец Юля. — Мы ж, по задумке, типа лесбиянки, и вдруг тебе с парнем сосаться в кадре предлагают. Логика Вани уже тогда хуёво работала. Вот скажи мне, с какого хера лесбиянка целовала бы парня? В клипе «Я сошла с ума» ты целуешься со мной, а в «30 минутах» хуяк — с каким-то парнем. Это же полный абсурд! Даже для него.

— Девчонки, я сейчас на связи с Юлиным концертным директором, Катей Дорош, — поднял палец Игорь. — Она уже во все сообщества сделала пост с заголовком ««Тату» больше не лесбиянки?». Там и я упоминаюсь, и моя песня, которую я где-то в 2016 сочинил после вашего окончательного разрыва, «Не надо». Почитать? Это типа отрывка из большой статьи, где ещё самые вкусные выдержки из ваших здешних, ипинбасских интервью вставлены. Могу сразу полную статью почитать.

— О, а вот это, как говорится, наливай, — кокетливо хихикнула Милана Королёва, сидевшая в обнимку с Катей Соколовой и пропустившая сегодня занятия в университете. — Читай, Игорёш. Хочу посмотреть, что обо мне напишут.

— Итак, ««Тату» больше не лесбиянки?», — начал читать Игорь. — Автор статьи Кристина Горелова, интернет-журнал «Селебрити». Значится... «Юлия Волкова и Лена Катина, солистки популярного российского поп-дуэта «Тату», воссоединились и помирились в Ипинбасе, столице республики Безбашмак. В своём интервью, данном нашему изданию, Лена Катина рассказала о новой концепции проекта, которую она обсуждала с ныне живущим в Ипинбасе музыкантом и блогером Игорем Радаевым из Сибири». О как, интересно... Дальше тут, Лен, упоминают, что вы с Юлей видели в проекте какой-то рок-н-ролльный дух, который в альбоме «Люди-инвалиды» и его англоязычной версии привнесли аранжировки Вани Килара, а не лесбийские провокации, хотя вроде ничего против лесбийской темы не имеете. Ну, это цитата из твоего, Лен, интервью Люде Плисецкой, ты её знаешь, это музыкальный критик и певица. Дальше упоминают и её, и моё интервью с Серёжей Галояном о музыке, которую Серёжа делал и до «Тату», и для «Тату». Я помню, как Серёжа мне рассказывал про трекерную музыку, показывал FastTracker 2... Только вот одно не рулит: когда Серёже включаешь песни не на его музыку, он всё обсирает. Что за двойные стандарты?

— Игорёк, это ж типичный Галоян, что я могу сказать, — хохотнула Юля. — Я не помню, правда, как он отзывался о финальной аранжировке «Я сошла с ума», допиленной Женей Курицыным, но тогда он вроде был более сдержанным, что ли. Может быть, ему просто завидно, что без него тоже можно сделать хорошо.

— Так, читаю дальше, — продолжил Игорь. — «Бывший продюсер группы, Иван Шаповалов, даёт по поводу воссоединения «Тату» следующий комментарий»... Так, это я читать не буду, тут это...

— Что, матом? — засмеялась Юля.

— Нет, Юль, вовсе нет. Стандартная хуйня в духе... — Игорь задумался, вспоминая своё интервью с Шаповаловым годовалой давности. — По-моему, я в чат «Тату» кидал своё интервью с ним. Так вот, он на тридцать седьмой минуте, когда я спросил о том, что он думает об идее потенциального воссоединения «Тату», пускай и без его участия, такую пафосную фразу сказал, что я это в начальную нарезку вставил. Что-то в духе «без поцелуев и прочего на сцене это будет обычное караоке в сельском ДК, бенефис двух сбитых лётчиков». И ещё говорил, мол, коммерческого успеха воссоединение не будет иметь. Сейчас то же самое повторяет. Как будто он не может смириться, что вы счастливы без него.

— Пошёл этот Шаповалов на хуй, — со смехом махнула рукой Лена. — Пусть со своим НЛП в говне купается, ебанутый. Не знаю, как ты, Юль, но я больше лесбиянку изображать не собираюсь. Тем более, сейчас эпатаж этим имиджем не катит. Мы выросли из этих игр. Мы взрослые женщины, у нас дети, и мы не хотим, чтобы нас ассоциировали с этим дурацким стереотипом.

— Чептэк тырды... (Ёбаный в рот...) — протянула Маша Карпухина, до этого листавшая университетский чат. — Сегодня попыталась покончить с собой третьекурсница нового потока Алёна Галкина, студентка группы Юр-2-304, которую я курирую. Племянница Любови Васильевны Мельник, между прочим. Это было после пары с Викторией, где-то в десять. Есть единственная фотография, где Алёна лежит без сознания на полу в туалете, вся синяя. Рядом маленький тубус фенибута с синей этикеткой.

— Сука, блядь! — стукнул по столу Игорь. — Я сплю, на хуй?! Маш, ты мне не пиздишь часом? Она жива хоть сейчас? Где она? Я лично, сука, пойду и проведаю Алёну! А эту Вику я просто убью на хер! Она довела человека до такого, и я не позволю этому просто так сойти с рук! Это уже не игра, это преступление!

— Алёна в здравпункте универа под наблюдением Даши Черновой, медсестры, — ответила Маша. — Могу сказать Даше, чтобы принесла Алёну сюда, и мы с тобой, Игорёк, попробовали её реанимировать.

— Нет, Маш, пойдём туда. Алёну нельзя забирать, пока она в себя не придёт, — помотал головой Игорь. — А я, сука, думаю, почему она на сообщения не отвечает... Маш, я помню, ты рассказывала, как Алёна от меня тащится. У неё даже в ВК на аватарке фото со мной стоит, мы вместе фоткались. Маш, это точно фенибут, а не какое-нибудь снотворное? А то прикинь, если мне придётся её целовать, как Спящую красавицу! Я не знаю, можно ли так. Андрюх, — позвал он Захарова, — так же можно?

— Ты чё, Игорёк, принца косплеить собрался? — со смехом ответил Андрей. — Слушай, тут два варианта: либо это действительно фенибут, либо, как ты и полагаешь, снотворное. Во втором случае, если это снотворное, то... Блин, я же помню такое! Я его где-то встречал... На букву Г название начиналось. Га... ге... ги... На «Ги» начинается, точно.

— Значит, не фенибут. Ёб твою мать... Гипносел, ебучий случай! — вспомнил Игорь. — Я тоже такое видел в аптеке на Станционной. Это сильное снотворное, его без рецепта не продают. Маш, сколько Алёна выжрала?

— По меньшей мере десять таблеток, явно намеревалась двенадцать, — ответила Маша, почти плача. — Она запивала их водой из-под крана. Часть таблеток почти полностью растворилась, часть осталась у неё под языком, остальные, когда она упала, посыпались на пол. Я закрыла воду, когда пришла в туалет. Она выглядела так беспомощно... Она была бледная, как бумага, и не дышала.

— Ебать, Маш, это же почти летальная доза! Если бы Алёна въебала больше двадцати таблеток, она бы, блядь, уже белая была! — округлил глаза Игорь. — В скелет бы превратилась или привидение! Сука, вот насколько ж ебучая Вика за почти две недели работы в этом вузе человека довела! Я не дам Алёне умереть! Маш, пошли. Прошло всего две недели, а меня уже заебала эта Вика... Ну, сука... Катюха, Милана, за мной. Паша, — кивнул Радаев Паше Авдееву, сидевшему у стены, — пиздуй с нами тоже.

* * *

Когда все прибыли в здравпункт университета, Игорь подошёл к рыженькой медсестре с бейджиком «Дарья Чернова, медицинская сестра» на халате и, положив руку ей на плечо, сказал:

— Привет. Как Алёна? Ты ввела ей что-нибудь?

— На кушетке лежит, — Даша кивнула на распластавшуюся по кушетке шатенку в клетчатой рубашке и тёмно-синих брюках. На одной из перекладин кушетки висела табличка с именем «Галкина Алёна Александровна». — Пульс есть, но она не дышит. Сама не дышит. Мы пытались делать искусственное дыхание, но без эффекта. Я уже хотела вызывать реанимацию, но вдруг вспомнила твои слова о том, что иногда нужен нестандартный подход.

— Ёб твою мать! Мне что, косплеить принца из сказки про Спящую красавицу?! — взвился Игорь. — Даш, пока ничего ей не коли, я не думаю, что это имеет смысл. Попробуем, как в известной тебе сказке, оживить её, раз, судя по тому, что ты в её карте написала, ни аппарат для ИВЛ, ни искусственное дыхание не помогают. Да простит меня Наташа за то, что я целую малознакомую девушку... Но другого выхода нет.

Радаев подошёл к кушетке, повернул лежащую на ней девушку на другой бок, сел на колено, затем притянул Алёну к себе и глубоко поцеловал в губы. Даша, наблюдавшая за этим, невольно улыбнулась. Это было так нелепо и так трогательно одновременно, что она поверила: это может сработать. В его поцелуе было что-то от безнадёжного отчаяния и в то же время от безграничной веры.

— Даш, хер ли смотришь? — разорвав поцелуй, замахал рукой Игорь. — Воды дай, надо выполоскать таблетки! А, нет, не воды, отставить! Отхаркивалку какую-нибудь дай, чтобы она, если очнётся, выблевала эти ебучие таблетки. Сколько она выжрала, блядь?!

— Семнадцать таблеток, — ответила Чернова, и её голос дрогнул. — Она решила уйти навсегда. В её кармане нашли записку: «Я больше не могу. Мне не нужна эта жизнь, если я не могу жить без страха. Спасибо тем, кто пытался меня спасти, но я устала бороться».

— Пиздец... Во ебанутая, а! Из-за какой-то недопреподши-лесбиянки, блядь... — выдохнул Игорь и продолжил целовать Алёну в губы. Его поцелуй был долгим, но нежным, как будто он действительно был принцем, целующим спящую принцессу. Он вкладывал в этот поцелуй всю свою веру, всю свою злость на Викторию, всю свою надежду. Он чувствовал, как её губы холодны, но он не сдавался.

Как только у Игоря в кармане пропищал таймер на телефоне, он оторвался от Алёны и полез в карман.

— Три минуты сорок восемь секунд, — останавливая таймер, сказал себе Радаев. — Посмотрим, сработает ли методика поцелуя пробуждения.

Он ждал. Все ждали. Тишина в здравпункте была такой, что слышно было, как бьются сердца. И вдруг Алёна вздохнула. Сначала тихо, едва слышно, а потом — глубоко, как будто она выныривала из воды. Она открыла глаза, и в них, ещё мутных, сонных, уже загорался тот самый огонь, который Игорь видел у всех, кто выживал. Огонь жизни. Огонь надежды. Огонь победы.

— Чептэк-кыстэк... (Ебаться-улыбаться...) — протянул Игорь с каким-то странным облегчением в голосе. — Не только в сказках эта хрень работает, оказывается! Я что же теперь, принц, получается, да, сука?

Он легонько потряс Алёну за плечо:

— Алёна! Алёна! Никогда больше так не делай, слышишь? Я никогда не допущу, чтобы моя фанатка убивалась из-за какой-то ебанутой преподши-лесбиянки! Я тебя ещё на концерт «Тату» не сводил, так что рано тебе ещё умирать! Алёнка, ёбаный свет, скажи что-нибудь!

Алёна смотрела на него, и по её щеке скатилась слеза. Она попыталась улыбнуться, и её губы шевельнулись, произнося едва слышно:

— Ты... ты пришёл... я знала, что ты придёшь... я верила... я всё время верила в тебя... Эта Вика... Она...

— Что она, блядь, сделала или сказала?! — спросил Игорь, услышав имя Виктории. — Алёнка, если она тебя тронула, я её...

— Она обозвала её аппетитной сучкой, — ответила за Алёну Маша. — Она ей сказала, что хочет её и будет первой и единственной, кто лишит её девственности. А если Алёна будет сопротивляться, она всем расскажет, что Алёна её домогалась. Сказала, что Алёна сама её спровоцировала, и что она просто дала ей то, что та хотела. Это был классический приём её матери — сломать жертву морально, а потом использовать физически.

— Вот же чёртова шлюха! — прорычал Игорь, сжимая кулаки. — Ну ничего, сейчас я ей кислородик-то перекрою. Я ей дам баню! Я ей так покажу…

Он достал телефон, набрал номер Любови Мельник и сказал полуофициальным голосом, не терпящим возражений:

— Люб, значит, так. Приказ Александры Александровны Поповой: Викторию Бобровскую на электронном портале вуза в правах ограничить, ведомости и журналы обновлять запретить. К проведению занятий не допускать. Покидать территорию университета запретить. Нет, не перманентно, а до выяснения мотивов. Если что, я, как всегда, подниму МВД Советского района, Амиран Вахтангович Руставели с Виталей Боковым быстро её закрутят. Сбежать этой суке не удастся. Если что, звони и пиши, сообщай новости. Это касается безопасности всего факультета.

Завершив разговор, Игорь перевёл глаза на фотографию Бобровской, которую та подсунула в рюкзак Алёны в карман для телефона, ткнул пальцем в грудь Виктории на фото и зловещим тоном произнёс:

— Пизда тебе, Викуха ебаная! Ты ответишь за всё! За Алёну, за Катю, за Лизу Коваленко, за всех. Я сделаю всё, чтобы ты сгнила в тюрьме, как твоя мамаша.

Затем Радаев перевёл взгляд на Алёну и сменил тон на нежный и почти ласковый:

— Алёнка, ты как? Тётя Люба обещала заняться твоей мучительницей. Надеюсь, ты слышала мои инструкции. Вставай, всё нормально. Сока попей, если с собой брала. Ты сильная, Алёна, ты сможешь это пережить. Ты не одна, у тебя есть мы.

— Вроде нормально, — ответила наконец оклемавшаяся Алёна, делая глоток сока из бутылочки, которую достала из рюкзака. — Спасибо, Игорь... Я так испугалась... Я думала, что уже всё... Но ты пришёл. Ты меня спас. Я так благодарна тебе... и всем вам.

— Да не благодари, Алён, — Игорь поцеловал Галкину в макушку. — Я чувствовал, что нужно было это сделать. Я не мог допустить твоей смерти. Если бы ты умерла, это повесили бы на Марию Александровну или на меня. Я тебе обещаю, Алён, мы отпиздим эту суку, а потом убьём или упрячем в тюрячку. Свою аккредитацию обзорщика, блядь, даю, она не уйдёт от возмездия! Ну так чё, я всё-таки принц, получается, да, сука? Пошли, Алён. Приглашаю тебя с нами в Push Start. Ты уже своя, так что идём. Там тебя ждут. И там будет праздник, который мы все заслужили.

* * *

По прибытию в Push Start Игорь, который нёс Алёну на руках, как невесту, первым делом опустил её на пуф и объявил:

— Друзья, прошу любить и жаловать, Алёна Галкина, племянница Любы Мельник. Фактически, первая жертва Вики, которую я, можно сказать, выцеловал из лап смерти. Да, вы охренеете, но против большой дозы гипносела сдюжило почти четыре минуты поцелуя.

— Ну что, ты у нас, Игорёк, теперь ещё и принц, получается, да, сука? — хрипло хихикнула Юля Волкова, подходя к ним. — Только без белого коня и хрустальной туфельки.

— Ну да, получается, только без белого коня, — засмеялся Игорь в ответ. — Он нам и на хуй не нужон, белый конь ваш. Даша в здравпункте поразилась и сказала, что это первый на её памяти случай, когда, казалось бы, дышащего на ладан пациента выцеловали с одра смерти. Я, конечно, не верил, что обычный поцелуй справится с передозировкой гипносела, но жизнь доказала мне обратное, и факт налицо. Я смог разбудить спящую красавицу. А ещё я нашёл способ перекрытия Вике кислорода на уровне ограничения действий как на электронном портале вуза, так и в качестве преподавателя. Люба ей выпишет запрет на проведение занятий. Покинуть территорию универа наша Викуся до выяснения мотива не сможет.

— До выяснения мотива? Это что-то из уголовного права? — с горящими глазами спросила Катя Соколова, которая чувствовала себя частью чего-то важного. — Это звучит как официальная процедура, да?

— Ыгы, — кивнул Игорь. — Вы же помните, ребят, что, если на сцене в первом акте появился человек с ружьём, то в третьем акте он обязательно выстрелит? Так вот, мы ведь не зря после посадки Викиной матери в тюрьму завербовали Любу. Слышишь, Алён? Твоя тётя, так сказать, этот произвол Бобровских породила, она его и убьёт. Так будет по-честному.

— Это уже что-то из «Тараса Бульбы», — засмеялся Череп. — Но справедливо: Люба это допустила, Любе это и кончать. Она лучше всех знает, где у этой системы слабые места. Она знает, как работают все механизмы, и она может их остановить.

— Алён, пока мы эту Вику не снесём, ты на пары ходить не будешь, — твёрдо сказал Игорь, кладя руку на плечо Галкиной. — Но специально для тебя у меня есть все конспекты и домашки на этот семестр по всем предметам. Вот тут, — он хлопнул по выдвигающейся части дивана, и из неё выпорхнула голокопия рюкзака Алёны, из которой показались все тетради, исписанные скопированным у неё почерком и украшенные цветными закладками. — Это твоё, Алёнка. Я уже договорился с Татьяной Анатольевной Воробьёвой, которая у тебя ведёт английский, у тебя с ней будут дистанционные занятия. Если захочешь, я тебе дистант выбью и у других. Маш, — обратился он к Маше Карпухиной, — надо Алёнке такое? А если хочешь, можешь прямо здесь свои пары по введению в уголовное право и по самому уголовному проводить. Я тебе дам классную методичку Нелюбиной, куда вкратце вся юрпрограмма для бакалавриата помещена, чтобы Алёна, если что, программу третьего и четвёртого курсов за месяц где-то освоила. Она там с пометкой «Ускоренная программа», 2020 года издания.

— А можно, Мария Александровна? — повернувшись к стойке, где стояла Маша, спросила Алёна.

— Так, Алён, отбрось формальности, называй меня просто Маша, — Карпухина с улыбкой скинула кожаную куртку, под которой у неё была футболка с надписью BEST LAW TEACHER EVER. — И да, конечно, можно. Ты знаешь мои методы, Алён. Я тебе не просто «какой-то препод», я тебе как старшая сестра, которой у тебя никогда не было. Давай я проведу тебе первый мини-семинар... — она, соблазнительно двигаясь, сняла через голову футболку, оставаясь в маечке и джинсах, и приземлилась на тот же пуф, что и Алёна, — в самой доступной для третьекурсницы форме. Помнишь видеокурс «Секс-право» от моей хорошей подруги Анны Юрьевны Славиной? Так вот, я буду подавать материал в столь же чувственной форме... Ну что, попробуем, Алёночка? — Маша игриво и кокетливо провела пальцем по линии пуговиц рубашки Алёны. — В какой теме плавает моя любимая студенточка?

— Из-за Вики я плаваю по квалификации некоторых преступных деяний, — ничуть не смутившись такому жесту Маши, ответила Алёна. — Эта, извини за такое выражение, Маш, пизданутая лесбуха постоянно на семинарах применяет тактику, как бы Игорь сказал, «движения ворот». Подводит к правильному ответу, а когда ты называешь правильный ответ, она всё выставляет так, как будто ты ответил неправильно. Если позволишь, я тоже немножко разденусь... Хочу, чтобы мы были на равных.

Алёна приподнялась на коленях и начала медленно и соблазнительно расстёгивать рубашку, которую затем стянула и положила на подлокотник дивана. Затем она расстегнула и медленно стянула джинсы, оставаясь в красных боксерах со шнурком. Её движения были откровенными, но в них не было пошлости — только желание быть частью этой семьи, частью этой игры. Она хотела показать, что она не боится, что она доверяет этим людям, что она готова быть с ними на равных.

— Натусик, — Игорь повернулся к Наташе, — позанимаешься потом с Алёной процессуалкой? Я тебе в начале месяца давал методичку Никона Ивановича Свитко из нижегородского филиала НИУ ВШЭ, там все темы по УПП расписаны так, что даже первоклассник сможет освоить. А я буду Алёнке с семейным и гражданским помогать.

Алёна придвинулась к Маше, они обнялись и о чём-то зашептались. Игорь сел на диван, придвинулся к Юле Волковой и шёпотом спросил:

— Юль, слушай, а чем можно оставить надпись на зеркале так, чтобы она хер когда смылась? У меня просто одна идея возникла... Я вспомнил, как у меня один друг, которого заебала его девушка, сделал невероятное. Он надрочил в баночку из-под какого-то крема и смешал сперму с какао-порошком, а когда эта субстанция заполнила баночку, он ей на зеркале написал «Я тебя не хочу, ты меня заебала». Мы же оставим Вике что-то типа «Я приду за тобой, сука». Чтобы она знала: мы не отступим.

— Нестирающийся маркер, — подсказала Алёна, закончившая обсуждение с Машей, которую всё ещё обнимала. — Красный, и пишем с таким нажимом, чтоб как в «Кошмаре на улице Вязов». Пусть боится. Пусть знает, что за ней охотятся. Пусть чувствует, как это — быть жертвой.

— А в этом мне сейчас поможет дистанционный телекинез, — Игорь приподнялся на диване, приставил два пальца к виску и начал его массировать круговыми движениями. — Такой маркер есть у Вики в стакане. Я вангую, она заметит это только тогда, когда захочет посмотреть в зеркало. А теперь включим наблюдение. Вуаля.

Он щёлкнул тачпадом на ноутбуке, и программа для слежения за камерами вывела на экран камеру с названием VIKAOFFICE_B.

— Ебать... — выдохнула Юля, глядя на то, насколько реалистична надпись на зеркале. — Эта Вика спит и ни хера не слышит скрипа маркера. Интересно, когда она в следующий раз воспользуется зеркалом?

— Как минимум тогда, когда захочет пойти к кому-нибудь поприставать, но перед этим марафет навести, — хохотнул Игорь. — Как вы думаете, девчонки, кого она выберет в качестве следующей цели, которую так же легко проебёт?

— Ну, чаще всего в эти дни она приставала к Ире Крыловой, — ответила Наташа, которая внимательно следила за всеми перемещениями врага.

— Кто такая? — поинтересовался Игорь. — А, ебать, эта, которая, Катюха говорила, ТГП ведёт? Типа, практикантка какая-то, что ли. 28 годиков, такая сексапильная девушка с синими волосами, зеленоглазая, у которой сисечки второго размера, да? Я помню её.

— Игорюнь, хватит прикалываться, — хохотнула Наташа. — Да, это она. И вот я не знаю, за что в ней Вика так зацепилась, но это не радует. Как сам думаешь, за что именно Вика в ней цепляется? Уж не за упомянутые тобой сисечки ли и фигуру?

— За них в первую очередь, Натусь, — кивнул Игорь. — Я видел по камерам, как она числа восьмого или девятого одну девчонку-лаборантку за сиси мацала. Ну не пиздец ли, Натусь? Что у нашей Вики за тяга к лапанью сисек? И хотите главный прикол, ребят? Вика не знает, что мы с Ирой неделю назад целовались. Готов спорить, Вика даже не знает, кто я такой. И что я нарасхват, тоже. И что я в этом вузе без особых усилий срываю куш в виде самых топовых девчуль, тоже. Так что она заочно четыре раза подряд отсосала. Вся её власть — это иллюзия.

— Так, погоди, — захохотала Наташа. — Ира влюблена в тебя, а Вика хочет охмурить её, не зная, что она по парням? Ну, по тебе, если конкретнее.

— Типа того, — кивнул Игорь. — Так всё-таки пояснит мне кто-нибудь за её тягу к лапанью сисек? Я понимаю, что ей нравятся девушки, но почему именно грудь? Это какой-то фетиш?

— Ну, банальная эротомания, например, — подняла руку второкурсница Юля Касаткина, сидевшая за шестым столиком. — Только мне кажется, она не знает, что грудь Ирины Викторовны предназначена для вас, Игорь Сергеевич. Так что обломится, если захочет Ирину Викторовну полапать.

— Правильно, Юлия Сергеевна, садитесь, пять, — с улыбкой показал большой палец Игорь. — До меня донесли инфу, что Вика через кого-то из подсосок своей мамаши узнала, что Ира, цитирую цитату, «уже несколько дней отирается возле какого-то блогера, которого я не знаю». Вот ни эта подсоска, ни сама Вика не знают, что этот блогер я, тем лучше для меня. Она недостойна того, чтобы знать моё имя.

— И какова была Викина реакция? — поинтересовался Череп, откладывая гитару в сторону.

— Типа, «Моей Ирочке интереснее какой-то блогер, чем я?», что-то в таком духе, — захохотал Игорь, пародируя голос Виктории. — Но Ирочка-то не её, о чём она даже не догадывается. Ира давала мне потискать её грудь, так что, так сказать, территория уже помечена. Щас всё решим.

Игорь набрал номер Иры и заговорил в трубку неожиданно мягко:

— Ирусик, привет, моя хорошая! Слушай, зай, а у тебя есть кому тебя подменить, чтобы на весь день из универа уйти? Просто я уже слышал, что на тебя новая преподша-лесбиянка глаз положила, и хочу тебя защитить. Бросай дела, беги в Push Start, и я покажу тебе любовь. Не ту, которую тебе пытается навязать эта Вика, а настоящую. Отлично, тогда пусть Надя твоими делами занимается. Всё, целую тебя. До встречи, моя сладкая. Надюшке привет, поцелуй её от меня.

Он положил трубку и с улыбкой протянул:

— Хорошо, когда человек понимает поставленную задачу с первого раза... Лен, — повернулся Игорь к Катиной, — вот Юля рассказывала про фанатку-лесбиянку, и мне интересно стало: а у тебя такие были во времена начала существования «Тату»? Просто вот наша Вика, я считаю, собой являет похожий тип.

— Ну, кроме той Наташи, про которую Юля рассказывала, я особо не знаю ни про кого, — ответила Лена. — Но вот вспомнился случай, когда мы после ухода от Шаповалова объявили, что мы, мол, больше не лесбиянки, одна фанатка на форуме нашего сайта просто бомбанула. Она писала, что мы суки, что мы разбили ей сердце, что она вообще не будет наши песни слушать и ходить на наши концерты. Это было очень страшно, потому что она писала, что покончит с собой. Мы тогда очень испугались за неё. Но потом мы поняли, что это была просто попытка манипуляции.

— Игорюш, привет, мой сладкий, — раздался рядом с Игорем голос Иры Крыловой. — Я передала все дела на сегодня и ближайшие дни Наде Шевцовой, как ты и сказал. Услышав, что меня ждёт Вика, я бежала так быстро, что каблук сломала.

— Привет, Ирусь, — кивнул Игорь, давая Крыловой пять. — Раздевайся, присаживайся, у нас сегодня специальное событие... Как оно там, Андрюх, называлось? «Летний сентябрь»? Сегодня жарко, и поэтому мы практически все одеты в лёгкое, а кто-то полураздет. Давай, Ирусик.

Крылова легко сняла свою пастельную блузку, под которой была облегающая голубая маечка, затем расстегнула пуговицу и молнию на джинсах, села на диван возле Игоря и с его помощью стянула джинсы. Затем она разгладила свои радужные пляжные боксеры и крепко обняла Игоря и Наташу, откидываясь на спинку дивана.

— Здравствуйте, Ирина Викторовна, — забыв, что они с Крыловой на «ты», с улыбкой поздоровалась Наташа. — Ой, бля, забыла, мы ж на «ты». Привет, Ир. Мы тут с Игорюней тебя вспоминали.

— И с нами наши всеобщие любимицы, — Игорь кивнул на Юлю и Лену. — Бывшие «татушки», а теперь, с моей подачи, солистки проекта «Юлена». Юль, Лен, это Ира Крылова, председатель ныне несуществующего фан-клуба «Тату», основная вокалистка трибьют-группы Waste Management. Юль, я думаю, ты помнишь Иру, она подруга нашей с тобой и Леной общей знакомой, креативного консультанта и психолога Алёны Ворониной. Алёна, если помните, учила вас контрить НЛП. Ирусик, зайка, расскажи, к тебе сегодня наша «пациентка» не приставала?

— С восьми тридцати мозг выносила просьбами «Ирочка, золотце моё, расскажи, пожалуйста, что за блогер, который тут постоянно отирается?» и прочим, — начала Ира. — А во время двух окон заходила ко мне в кабинет и постоянно то лифчик расстегнуть помочь просила, то ещё что-то... Я не лесбиянка, почему эта сука подкатывает ко мне? Нет, конечно, я ничего не имею против таких отношений, это даже мило, но Вика ко мне подкатывает с третьего числа, а сегодня у нас пятнадцатое вроде. Итого выходит одиннадцать дней, если считать мои выходные. Она мне в ВК написывает постоянно. Это, сука, не коллегиальное общение, это какой-то пиздец, ребят. Бросай, говорит, этого блогера и давай встречаться со мной.

— Вот это заявочки, — захохотал Игорь. — А поебаться ей не завернуть в екатеринбургский рабочий? Ты ей говорила, что ты не лесбиянка?

— Говорила, — ответила Ира. — Но она считает, что мне только так кажется, что на самом деле я лесбиянка, а мои заявления о том, что я гетеро, и то, что я, как она говорит, отираюсь возле какого-то блогера, которого она не знает, — это обычное прикрытие. Она говорит, что я сама себя обманываю.

— А если я этой суке по башке въебу раз этак двести? — сжал кулаки Игорь. — Ир, вот должно ли её ебать, возле кого ты отираешься? Я территорию пометил, так что пусть не обольщается, мразь. Кстати, у меня появилась идея... Знаете же, девчонки, про такую способность, как ментальный контроль? Вот Кривошеева, та самая, что мы с Наташей обсуждали, подсасывает Вике. А меня научила Аня Жалина, супруга юриста Дмитрия Аристарховича Жалина из НиНо, которая ещё и психолог, и эзотерикой увлекается, одной штуке. Она изменит ментальную программу Кривошеевой, и та перестанет быть подсоской Вики, играя на нашей стороне. И сейчас я вам продемонстрирую эту методику в действии в живом формате.

Игорь щёлкнул тачпадом ноутбука, и программа для слежения за камерами открыла окошко с названием KRIVOSHEEVA_A. На экране Валентина Петровна Кривошеева, та самая «крысоподобная баба неприятного вида», как её назвал Игорь, выглядевшая на тридцать два года, наносила на лицо омолаживающий крем. Вдруг запищал телефон на её столе.

— Сейчас я перепрограммирую её так, чтобы Валентина ответила на голосовое сообщение Виктории так, как положено, — объявил Игорь. — Вы готовы, дети?

— Да, капитан! — ответили все хором.

— Итак, как говорили сказочники всех времён и народов, крибле-крабле-бумс, — Игорь сделал какое-то магическое движение рукой и кивнул на экран. — Смотрим.

Кривошеева взяла телефон, разблокировала экран и нажала на уведомление. Сообщение, которое прислала Виктория, было голосовым. Она вещала:

— Валечка, доброе утро, дорогая. Слушай... Приходи ко мне в кабинетик, чаю попьём, поболтаем. Пообнимаемся, поцелуемся... Обсудим, кого и как ещё затравить... Я без тебя скучаю, ты — моя опора.

— Давай, Валь, ляпни ей что-нибудь! — как будто подсказывая, зашептал Игорь. — Наплети что-нибудь про то, что ты занята, что ты её не любишь, что ты замужем, в конце-то концов! Соври что-нибудь! Сымпровизируй, блядь!

— Вик, извини, пожалуйста, но утро сегодня доброе только для меня, — начала записывать ответ помолодевшая визуально Кривошеева, и в её голосе впервые не было страха. — Знаешь, почему? Потому что сегодня я ухожу из-под твоего покровительства, плюс мне запретила с тобой контактировать Любовь Васильевна. Я увольняюсь из ИГУ до тех пор, пока тебя тут не будет. Все-го хороше-го! Надеюсь, ты сгниёшь в этом розовом мирке, который ты себе создала.

— Йес! — воскликнул Игорь, глядя на то, как Валентина довольно улыбается, собирая сумочку, и выходит из кабинета. — Я, конечно, считал её сукой, но свою задачу она выполнила блестяще. Игорь Иванов, Саша Клюева и Андрей Козловский из студсовета уже шмонают Викину квартиру на Металлургов, аки те опера из сериала. И угадайте, что они там ищут?

— Её секс-игрушки, которые она планирует использовать с кем-нибудь из практиканток или преподш? — захохотала Анна Трофимова.

— Да ну тебя, Ань, — засмеялся Игорь в ответ. — Уже нашли, к слову, какие-то крема и парфюм с какими-то веществами, которые типа должны менять сознание и привлекать девушек к ней. Это какие-то психотропные средства, которые она, возможно, добавляла в кофе своим жертвам.

— Знаю эту хуйню, — с улыбкой подняла палец Юля Волкова. — Это как феромоны, только не феромоны. Психотропщина ебаная, не более того. А ещё что?

— Игорёха мне скидывает сейчас, короче, фотки... И среди того, что там нашли, есть ваши с Леной фотки, Юль. И не абы какие, — продолжил Игорь. — Периода альбома Dangerous and Moving и его русской версии, самые первые фотки периода «200 по встречной», а также то, что она наскринила с концерта в Питере 2006 года. Она раздевала ваши фотки в Фотошопе и дрочила на них. Сорян, Юль, это не я придумал. Это факты. А кто угадает, как Игорёк Иванов понял, что Вика на эти фотки дрочила?

— От них чем-то пахло? — предположил Стич.

— В яблочко, Кирюх, — кивнул Игорь. — Получается, Игорёха пишет, что от фоток пахнет одновременно и спермой, и чем-то, внимание, клубничным, блядь. А почему такой странный выбор смазки, я не могу понять. Саша демонтировала Викин стенд с фотками жертв, который у неё в кухне стоял. Там фотки все сердечками разрисованы. Андрей же реквизировал, как Аня Трофимова правильно заметила, секс-игрушки Вики, а именно... Вы охуеете щас, если я начну перечислять. Восемь страпонов, сто вибраторов, шесть фаллоимитаторов, пять искусственных членов... И всё это, по словам Саши, хранилось в каком-то специальном сейфе, открыть который они не могли, пока Саша не расхерачила стенку пилочкой для ногтей. И знаете, что самое смешное? Среди всего этого добра они нашли ещё один любопытный артефакт. Старый плеер с кассетой... И на ней — запись голоса Марины Бобровской. Той самой. Она там даёт Вике какие-то «инструкции», как продолжать её дело. А ещё я, пока Лариса с Алисой переодевались, загуглил батю нашей «героини» и её сестры, и вы охуеете... Анатолий Сергеевич Бобровский 1967 года рождения нашёлся какой-то. Профессиональный психолог, хороший мужик. Марину, жену свою, забирал у её родителей, Борисовых каких-то. Всё у них сначала было нормально, но потом Марина стала той сукой, которую мы знали. Так вот, я связался с Анатолием Сергеевичем в соцсети, мы неплохо пообщались, и знаете, что? Ему стыдно за неудачный брак. Он говорит, что для него было шоком узнать, что Марина, дескать, родила девчонок в восемь лет от не пойми кого, и от моего рассказа о её и Викином лесбиянстве просто офонарел. Значит, Анатолий Сергеевич на нашей стороне. Он готов дать показания против дочери. Он сказал, что его дочь — монстр, и он не хочет иметь с ней ничего общего.

— Ну чё, значит, зароем эту суку капитально? — подала голос Маша Дудкина. — Кстати, Игорь Сергеевич, вам Валерия Сергеевна ничего не писала? Ей сегодня эта Вика у нас пару сорвала. Зашла посреди занятия и попыталась заняться с ней любовью прямо при нас. На столе, между прочим. Целоваться лезла. Мы все были в шоке. Я думала, что она сейчас действительно начнёт её раздевать.

В зал антикафе прошли Алиса, Лариса и Лера Сладкова, держась за руки и смеясь. Они подошли к столику Игоря, и Лариса с улыбкой произнесла:

— Ну что, прошу любить и жаловать. Лерочка, знакомься, это Игорь. Ну, и ты, Игорёк, знакомься, это Лера, наша сегодняшняя звезда.

— Да что вокруг меня сегодня за собрание девчонок такое? — захохотал Игорь, протягивая Лере руку. — Очень приятно, Лер.

Игорь поцеловал Сладковой руку и посадил её к себе на колени.

— Классный наряд, Лер, — с улыбкой сказал он, рассматривая топик и боксеры Сладковой. — Из ERZHAN FASHION, да? Очень сексуально. Настоящая морячка. Ты как раз вовремя. Мы тут обсуждаем, как мы будем хоронить карьеру одной небезызвестной особы.

Лера засмеялась и, обняв Игоря за шею, прошептала ему на ухо:

— Тогда я тоже хочу принять участие в этих похоронах. У меня есть пара идей, как сделать их особенно весёлыми.

— Мы тут Валю Кривошееву переманипулировали на нашу сторону, — с улыбкой погладил Сладкову по руке Игорь. — Она перестала подсасывать Вике благодаря ментальному контролю. Я думаю, Анна Сергеевна будет рада тому, что Валя в безопасности. Кстати...

Радаев переключился в программе для слежения за камерами на окошко NIKITINA_A, где был кабинет Анны Сергеевны.

— Возможность передачи дел вроде с Анной Сергеевной обсуждают, да? — уточнил он. — Потом, я думаю, Валя к Любе зайдёт, потом к ректору... Хотя Люба может увольнение решить в обход ректора. Давайте посмотрим-послушаем.

* * *

В коридоре Кривошеева остановилась у стены, одёрнула свою чёрную водолазку и облегчённо выдохнула. Ей стало приятно от того, что она наконец отвязалась от Виктории. Она чувствовала себя так, будто с её плеч свалилась гора. Она посмотрела в окно, увидела, как солнце освещает двор университета, и впервые за долгое время улыбнулась — искренне, от души.

Из своего кабинета высунулась Анна Сергеевна и поманила Валентину пальцем.

— Валюш, зайди ко мне, пожалуйста, — сладким голосом попросила Никитина. — Проходи, моя дорогая. Заходи, присаживайся. Я хочу сделать тебе подарок на прощание.

Кривошеева зашла в кабинет и села на стул у стола Никитиной. Игорь, наблюдая за их разговором через монитор ноутбука, фиксировал в текстовый документ всё, что обсуждали Валентина и Анна Сергеевна.

— Смотрите-ка, а Валя-то, видать, давно хотела Вику слить, — удовлетворённо хохотнула Лера. — Ларис, слышишь? Она говорит, что всё это время любила Анну Сергеевну, но не могла признаться, потому что сначала старшая Бобровская мешала, а теперь Вика. Что скажешь, Ларис?

— Раз она любит Анну Сергеевну, то зачем она участвовала в травле студентов? — поинтересовалась Лариса. — А так... Ну, дай Бог здоровья. Может, она просто боялась. Как и все мы когда-то. Боялась, что если не будет делать, что скажут, то её саму сломают. Как Бобровская ломала всех, кто был слабее. Страх — это самое сильное оружие тиранов. Он заставляет людей делать то, чего они никогда бы не сделали по своей воле. Я знаю это. Я видела это. Я сама была на грани, когда танцевала для неё. Но я нашла в себе силы сказать «нет». И Валя, кажется, тоже нашла. Поздно, но нашла. И это уже победа.

— А вот это интересный пласт информации пошёл... — Игорь сделал звук громче. — Щас я автотранскрибатор включу. Поехали. Лень руками набивать.

— ...и самое интересное, Ань, — говорила Кривошеева, и в её голосе слышалась искренность, — я хорошо знакома с Игорем Радаевым, но Вике про него до упора не рассказывала, потому что он хороший, и я не хочу, чтобы эта сука причинила ему и его друзьям вред. Мне нравятся его обзоры видеоигр, музыкальных альбомов и клипов, реакции, его музыкальный материал... Когда я увидела, как он задерживает Женю Аверченко пару месяцев назад, я поняла, что вот тот человек, за которого стоит держаться. И знаешь, Ань, я думаю, что уйду отсюда, пока эту чёртову Вику отсюда не выгонят. Уж прости за такое выражение, но она меня конкретно заебала. Я больше не могу участвовать в этом цирке.

— Ага, хвалит тебя, Игорюнь, — щёлкнула пальцами Ира Крылова. — И не сдала тебя. Молодец, что я могу сказать. Значит, не все потеряны.

В другом окошке Виктория яростно трясла колонку с голосовым помощником Ксенией, пытаясь что-то из неё выбить.

— Ксюш, что за блогер, вокруг которого постоянно крутится моя Ирочка? — спросила она с истерическими нотками в голосе. — Кто это такой? Я хочу знать, кто увёл у меня мою девочку!

— По вашему запросу информация не найдена, — вдруг железным голосом ответила Ксения. — Вы не предоставили мне контекст, поэтому я не смогу вам помочь. Вы всё равно не сможете его найти, несмотря на его популярность. Вероятно, его профиль защищён, а вы не имеете к нему доступа.

— ЕСТЬ, БЛЯДЬ! — радостно заорал Игорь, после чего заговорил нормально: — Я не думал, что эта ментальная манипуляция сломает Вике голосового помощника, конечно, но это... это очень круто. Наверное. Вика не сможет меня найти, пусть хоть сто лет ищет.

Он активировал микродинамик и начал передавать сообщение Жене Коваленко, зампредседателя студсовета, старшей сестре Лизы, к которой недавно лезла целоваться Виктория:

— Тигр вызывает Львицу, приём! Как там наши оперативники? Я про Игорька, Сашу и Андрюху, если что.

— Львица Тигру, — послышался ответ Жени. — Всё в порядке, группа обыска выдвигается в штаб. Каковы дальнейшие инструкции?

— Короче, Женёк, как только Игорёк Иванов передаст компромат, фотки, на которые Вика дрочила, уничтожить, вибраторы разобрать, моторы от них выкинуть, а насчёт остального... Сдать в департамент безопасности Олегу Петровичу, он придёт, мы с ним обсудим, что делать. Анну Сергеевну и Кривошееву доставьте в Push Start, антикафе по адресу Афанасьевская площадь, 17. Заявление Валентины подписать в обход ректората, там секретутка — подсоска Вики, Ковалевская какая-то. Она сдаст Валентину, и та не сможет уволиться. Как только Игорь, Саша и Андрей приедут, вы тоже к нам. Поняла?

— Поняла, Игорёк, — ответила Женя. — Я отправлю Лизу к вам, чтоб пересидела, а то вдруг Вика решит самовольно провести пару, несмотря на запрет от Любови Васильевны. Кстати, тут насчёт тебя попытка запроса от Вики была, типа, «что это за блогер, которого так любят все студенты, особенно девушки». Найти тебя хотела, что ли.

— Надеюсь, Жень, вы её всей кучей на хуй послали? — спросил Игорь. — Я Иру этой суке не отдам, потому что Ира любит меня.

— Во, слышишь, Жень? — присоединилась к разговору Ира Крылова. — Наш Игорюня вон как меня защищает. Просто лучший мужчина. Никакая Вика мне не страшна, когда такой мужчина рядом.

— Короче, Женёк, ещё объявите по студенческому радио, что с завтрашнего дня занятий не будет в лучшем случае две недели, в худшем — месяц или два, — добавил Игорь. — Это мера безопасности. Скажите, что распоряжение учредителя совета безопасности факультета.

— Так точно, Игорёк, — ответила Женя. — Считай, что процедура запущена. Через семь минут направлю отчёт. Дополнительно мы ограничили Вике доступ к студенческому порталу, пизданув по её соединению так, что она на сайт не сможет зайти. То есть мы грохнули ей учётную запись. Информацию о тебе она не сможет запросить, потому что мы её замаскировали, да и своих не сдаём. Кстати, принимай видос, Саша тебе кидает. Там сняли, как Вика пытается найти что-то по запросу «как лесбиянке отвадить возлюбленную от парня».

— И чё, нашла чего? — спросил Игорь.

— Не, ни хуя, — ответила Женя со смехом. — Зато у неё компьютер словил синий экран и сдох. Остальное в отчёте будет. Конец связи.

— Ребят, вы слышали? Вика теперь не сможет ни оценки ставить, ни преподавать, ни что-то на нас с вами нарыть, — поднял палец Игорь. — Это, получается, первая победа. А первая пуля, а первая пуля...

— А первая пуля попала в коня? — со смехом закончила строку из песни за Игоря Лена Катина.

— Так точно, Ленок, — кивнул Игорь. — А вторая пуля, соответственно, должна ранить нашу Вику. Каково ей будет, когда она останется в пустом универе, раз я запустил приказ отменить все пары на завтра, интересно? Так... Игорёха Иванов отчёт прислал, там текст. Читаем?

— Валяй, Игорюнь, — кивнула Наташа.

— Щас, — Игорь открыл файл, направленный в переписке Игорем Ивановым. — «Отчёт об обыске от 15.09.2023. Составитель Иванов Игорь Николаевич, форма номер 1432-СС». Как хорошо, прям по форме! Ну, это шапка. Далее: «В ходе обыска квартиры Бобровской Виктории Анатольевны по адресу улица Металлургов, дом 14, квартира 87, были реквизированы многочисленные секс-игрушки, книги по сексуальной психологии...» Так, тут упоминают ещё про какие-то вырезки из Камасутры и, самое главное... Видак, сука, Panasonic, — засмеялся Игорь, увидев прикреплённое к тексту на третьей странице фото видеомагнитофона. — Ну, и далее Игорёк пишет, что разные дневнички и тетрадочки, которые были найдены, отправлены на ритуальное сожжение зажигалкой Андрея. Значит, на данном этапе Викуха отсосала снова. И угадайте, что я буду делать дальше? Кто угадает, куплю арахиса.

— Запустишь в универ добрую версию Викиной мамки в виде голоклона, чтобы та типа отреклась от Вики? — подняла руку Милана.

— Игорёк, я, пока сосалась с Викой, вытащила у нее из кармана рубашки вот это, — Лера достала из кармана топика серебристую флешку и помахала ей. — Подключив её к телефону, я удалила оттуда все данные. Там было три текстовых документа, где были какие-то дурацкие стихи и ещё что-то... Записи про разговоры со студентками и студентами, ещё что-то... Она, оказывается, толкала на парах антимужскую риторику. Блядь, я знаю, откуда это! Она в детстве видела по телеку концерты «Тату», моменты, где Юля и Лена целуются, приняла это за чистую монету, вот и толкает это с тех пор. В школе её первая девушка её бросила на следующий день. Вот Вика и пытается продолжать дело мамки. Она не знает, кто ты, Игорёк, но заочно тебя ненавидит из-за меня, из-за Алёны, на смерть которой она надеялась, из-за Маши Дудкиной...

— Пизданутая... — прошептала Лена Катина. — Нет, я, конечно, против лесбиянок, вы знаете, ничего не имею, но это какая-то ебанушка... Игорёк, сделай что-нибудь с этой флешкой...

— Вот ты как, гнида? — хохотнул Игорь. — Лер, давай сюда флешку, щас я её разъебу. Пусть помучается, падла. Я утром дистанционно также с её домашнего компа всё, что можно было, стёр, где всё, что касается методов травли, было. Так что она больше не сможет никого затравить, потому что не будет знать, как. На её телефоне я файлы также заразил, и она не сможет ничего прочитать.

Лера протянула Игорю флешку, он вышел на середину зала, после чего положил флешку на пол, схватил молоточек для колки льда и несколько раз ударил флешку, которая начала раскалываться на кусочки.

— Вот так надо, — кладя молоточек на стойку и выбрасывая осколки флешки, улыбнулся Игорь. — Лер, она там надпись на зеркале у себя увидела? А, стоп, слышу.

— «Я приду за тобой, сука»? — раздался в динамике ноутбука голос Виктории на видео. — Кто сука, я? Кто сука?! Это я сука?! Это эта Лерка сука! Эта Алёна, которая мне не отдаётся! Это этот блогер, которого я не знаю, сука!

— Я не сука, я кобель. Хочешь — ротиком проверь, — съязвил Игорь в микрофон, и его голос с изменённым тоном раздался в скрытом динамике под потолком кабинета Виктории. — Сдавайся, Вика, ты проиграла.

Он повернулся к Пузырю, сидевшему за Korg Triton Mini:

— Егор, ебани что-нибудь атмосферное.

Пузырь кивнул и проиграл собственную аранжировку траурного марша Шопена. Виктория на видео, услышав это, содрогнулась.

— Вы ебанулись?! — завопила она, дрожа. — Какой на хуй Шопен почти в три часа дня?! Это что, шутка?

Вдруг рядом с Викторией материализовалась активированная Игорем голограмма Ларисы.

— Привет, моя дорогая, — кокетливо пропела Лариса-клон, распуская волосы. — Я вернулась из отпуска. Очень по тебе скучала, зайка. Давай займёмся любовью? Прямо сейчас, на твоём столе? Я хочу тебя. Я так соскучилась по твоим прикосновениям…

— Нет! — твёрдо ответила Виктория. — Я не хочу секса сейчас. Ларис, какой сейчас может быть секс, когда у меня на глазах происходит какой-то пиздец?! Нет, солнышко, не пойми меня неправильно, я хочу тебя, но... давай не сейчас, зайка, хорошо?

— Ну, раз не хочешь трахаться, то придётся тебя убить, а потом трахнуть, — хохотнула Лариса-клон. — Иди сюда, сучка.

— НЕТ! — завопила Виктория, увидев, как в руке Ларисы-клона блеснул нож-бабочка. — НЕ ХОЧУ! Я НЕ ХОЧУ СЕКСА! Я НЕ ХОЧУ БОЛЬШЕ БЫТЬ ЛЕСБИЯНКОЙ! Я НЕ ЛЕСБИЯНКА! Я ГЕТЕРО!

— Пиздоболка, — засмеялась Лариса-клон. — У тебя лесбийский ген в подкорке зашит.

Лариса-клон сунула в рот два пальца и, к удивлению Виктории, залихватски свистнула. Тут же, как из-под земли, появились две девушки в костюмах ниндзя, но в более сексуализированном виде. Их костюмы были из чёрного латекса, облегающего фигуры, с вырезами на груди и бёдрах, а маски оставляли открытыми губы и глаза. Их движения были плавными и грациозными, как у настоящих хищниц.

— Лесбиянки-ниндзя, блядь, — засмеялась Юля Волкова. — Что сейчас будет?

— Смотри, Юль, — Игорь кивнул на экран.

— Трахните её, зайки мои, — Лариса-клон ткнула пальцем в Викторию.

— А ты что будешь делать, Ларисонька? — кокетливо спросила одна из ниндзя с кудрявыми рыжими волосами и голубыми глазами. — Может, лучше предоставишь Викусю нашей ненаглядной Жанночке?

— Я? — улыбнулась Лариса-клон. — Ох, Виолетта, какая же ты у меня шалунья... Иди ко мне, малышка, я тебе что-то скажу.

Она обняла девушку-ниндзя и что-то прошептала ей на ухо, приподняв её маску. Та хихикнула и кивнула.

— Жанночка, — обратилась Лариса-клон ко второй девушке, из-под маски которой выглядывали локоны чёрных волос, прильнув к её уху. — Займись Викусей, пока мы с Виолетточкой будем целоваться, чтобы вас завести для того, чтобы ваш секс был жарче. Это же лучше, чем любой сексуальный стимулятор, да, любимая?

Лариса-клон и Виолетта начали медленно и соблазнительно целоваться, снимая друг с друга маски и проводя руками по телам. Виктория, прижатая к стене Жанной, смотрела на них с расширенными от ужаса глазами.

— Знакомьтесь, ребят, — стал пояснять Игорь, пока на экране шёл «спектакль», — Жанна и Виолетта, сёстры Аристовы. Мои подписчицы, бывшие КВНщицы и обзорщицы сериалов и телешоу. Естественно, отличные актрисы, у меня с ними был подкаст. Алёна точно помнит, да и те из вас, кто на мой канал подписан, тоже, я думаю. А ещё мы с Жанной были в Минске на первом воссоединении «Тату» год назад. Она тогда мне сказала, что Юля-кошечка и Лена-милитари — одни из самых охуенных образов наших девчонок, и они даже лучше, чем изначальный образ школьниц-лесбиянок. Смотрим на экран. Как вы думаете, что сейчас сделают наши Жанна с Виолеттой?

— Они её выебут, Игорюнь, — хихикнула Наташа.

— Натусь, почти. Они щас её так расколют, что мама не горюй, — Игорь чмокнул Нечаеву в макушку. — Смотри.

Жанна и Виолетта, которая только что закончила страстно целоваться с Ларисой-клоном, окружили Викторию с двух сторон. Их движения были быстрыми и отточенными, как у настоящих бойцов. Жанна схватила Викторию за руки, а Виолетта начала медленно расстёгивать её рубашку, шепча ей на ухо:

— Ты ведь хотела этого, Викуся. Ты хотела, чтобы тебя трахали. Мы просто дадим тебе то, чего ты заслуживаешь.

— Нет! Не надо! Отпустите, твари! — завопила Виктория, когда сёстры Аристовы её схватили. — Что вы делаете, мрази?!

— Железную деву в студию! — шутливо провозгласил Игорь голосом Якубовича.

Рядом с Викторией на экране материализовалась железная дева. Это была не настоящая пытка, а всего лишь голографическая проекция, но выглядела она настолько реалистично, что у Виктории подкосились ноги.

— НЕ НАДО! НЕТ! — ещё сильнее заорала Бобровская. — Игорь Радаев, если ты меня слышишь, у меня к тебе просьба!

— Вот же сука, узнала откуда-то... — Игорь стукнул себя по коленке. — Ну, щас ты опиздюлишься, блядина.

Он щёлкнул пальцами, и в мгновение ока в кабинете материализовался Игорь-дубль, выглядевший точь-в-точь как оригинал, но с более злобным видом. Он был одет в чёрную кожаную куртку, и в его руках был тот самый нож-бабочка.

— Ты всё же посмела произнести моё имя, сука, — усмехнулся клон. — Откуда ты знаешь его? Ты же вроде не любишь блогеров. Ты только и делаешь в своём розовом мирке, что дрочишь на фото Юли Волковой и Лены Катиной, криво раздетые тобой в Фотошопе, и представляешь, как трахаешь студенток. Так вот, это всё твои ебанутые фантазии. Ты просто ничтожество. У тебя даже канала нет, ты неспособна даже контент создавать. Конечно, я ничего не имею против лесбиянок...

— Но я... я же не лесбиянка... — захныкала Виктория.

— Ах, не лесбиянка? А кто тогда ныл в голосовом сообщении своей подсоске из секретариата, типа, Сладкова мне не даёт, а я так хочу её? — засмеялся Игорь-клон. — Кто подбивал мою Ирусю меня бросать? Кто пытался изнасиловать Катю Соколову? Конечно, ты, мразь. Иру я тебе не отдам никогда, территория помечена. Она моя. Причём ТОЛЬКО моя. Она, как и все девушки, которых ты пытаешься совратить, не лесбиянка, никогда ей не была и не будет.

— Я сошла с ума... Я сошла с ума... — всхлипывая, не в силах сдерживать слёзы, запела Виктория. — Мне нужна она... Мне нужна она... Мне нужна она...

— Смотри-ка, «Я сошла с ума» запела, — захохотала Наташа. — А я думала, она «Ты согласна» запоёт.

— Это ещё не занавес, Натусь, — обнял её Игорь. — А вот щас будет занавес. А я пока предварительный итог подведу. Мы срубили одну из главных голов мини-гидры. Останется только турнуть из секретариата или перепрограммировать Викину подсоску, а потом найти отца Вики и убедить его засудить дочь. Я знаю, что Вика... пиздила его деньги, живёт не только на своё, но и на то, что лежит на его карте Безбашмакбанка. Она обкрадывает собственного отца, еби вашу мать! Ну что, ваш вердикт? Кончать эту суку сейчас или отложить казнь?

— Лучше ещё помучить, а уже потом решим, — подняла палец Алёна. — Сколько у нас есть до окончательного формирования состава департамента безопасности? Ты говорил, неделя-две?

— До месяца может занять, в зависимости от желания кандидатов, — ответил Игорь. — Всё равно пар не будет до тех пор, пока эту Вику не уберут. Рассмотрение предварительного списка кандидатов я поручил твоей тёте и её новой ассистентке, Марине Началовой. Остальные вопросы касательно документации и прочего на Игорьке Иванове.

— Игорёх! — раздался голос Игоря Иванова со стороны входа в антикафе. — Всё в порядке, мы всё зачистили и закрыли протокол обыска. Остальное Саша с Андреем сделали, пока я уничтожал то, что нужно уничтожить.

— Молодца, Николаич, — показал большой палец Радаев. — Сейф нашей пациентки вы уничтожили?

— Так точно, — кивнул Иванов. — Вместе со всеми её «сокровищами».

— А теперь осталось главное. Сейчас мы сделаем так, что Вика поймёт, что Юля и Лена не лесбиянки и никогда ими не были и не будут, — Игорь включил микрофон и заговорил, обращаясь к Виктории голосом Юли Волковой: — Ну что, Вика, думала, что мы с Ленкой лесбиянки, на основании наших поцелуев на сцене и в клипе «Я сошла с ума»? Нет, идиотка, мы не лесбиянки. Это Шаповалов нам навязал этот имидж. Мы были против. Серёжа Галоян был против. Наши с Ленкой родители были против. Женя Курицын и Саша Войтинский были против. Мы не лесбиянки, никогда ими не были и не будем. Мы не объект для секса или дрочки, Вика.

— Юля?! — изумилась Виктория. — Где ты? Покажись!

— Нет, я к тебе не выйду, глупышка, — засмеялся Игорь голосом Юли. — Ещё изнасилуешь небось. А я была замужем, у меня двое детей, и я не собираюсь даже трахаться с лесбиянкой. Дети не поймут. Лена тоже не собирается. Хотя мы не имеем ничего против лесбиянок. А ты даже не лесбиянка, а так, пародия на неё. И вообще на человека. Ты биообъект. Ты говно.

— Игорюнь, может, с неё пока достаточно? — спросила Наташа. — Для первого раунда мы её и так нехило замучили.

— Антракт, — объявил Игорь, взмахнул рукой, и в мгновение ока кабинет Виктории на экране опустел: Лариса-клон исчезла, а Жанна и Виолетта ушли. — Вот вам, девчонки, и первый пример анти-НЛП. Я сейчас закосплеил Шаповалова наоборот, получается. Я, конечно, не психолог и не психиатр, но вот такие методы воздействия я прям пиздец как рекомендую. Как вам наши лесбияночки-ниндзя?

— Я не ожидала, что это будет именно то, о чём я подумала, — засмеялась Юля Волкова. — Я же, кажется, когда сюда в отпуск впервые приехала, смотрела в любительском прокате фильм «Лесбиянки-ниндзя» с Катей Морозенко в главной роли. Это было так нелепо, что смешно. Это самая лютая комедия, что я когда-либо смотрела.

— А, это та пятикурсница, которая с Димасом Романовым проект в том году делала. Наташа рассказывала про неё, — вспомнил Игорь. — Я видел её видос, где она, типа, изменила парню с девушкой. Они снимали это видео с её подругой из их же группы, Лесей... Бля, фамилию забыл. Это, короче, типа лесби-пранк был. Так вот, у меня появилась идея, как девчонки могут потроллить Вику... На что у неё есть фетиш?

— На девчачьи стоны, — подсказал Дима Романов из-за восьмого столика.

— А ещё?

— На поцелуи перед ней, — ответила Маша Дудкина. — Я с Настей Беловой из своей группы сегодня на паре Вики поцеловалась, и Вика так завелась, что не остановить было. Она даже чуть не упала со стула.

— Тогда Катя с Лесей, чтобы потроллить Вику, станут лесбиянками, — щёлкнул пальцами Игорь. — Представляете, какое видео получится? «Студентки-лесбиянки против преподши-лесбиянки» или что-то в этом духе. Я даже не знаю, какое название подобрать для видоса.

— «Стали лесбиянками, чтобы позлить бесячую преподшу», — подняла руку шатенка азиатской внешности в зелёной футболке с принтом в виде логотипа «Lesya Crazy» за четвёртым столиком. — Катька Морозенко мечтала такое снять с первого дня работы этой Вики в университете. Игорь, как ты думаешь, сколько у Катюхи это видео наберёт просмотров?

— За первых два часа тысяч так четыреста, — ответил Игорь. — Что же касается Ковалевской, подсоски нашей Вики... Я запросил в секретариате у Маши Ромашовой кое-какие данные, и вот что мы имеем. Это практикантка Соня Ковалевская, которая была завербована мамкой Вики где-то в мае, а потом перешла под контроль Вики. Очень милая девушка, твоя, Натусик, ровесница. Чего ей, блядь, Вика там наобещала за то, чтобы Соня ей подсасывала, ребят, вы как думаете? Есть инфа, короче, что Вика добавляет Соне в кофе какой-то то ли возбудитель, то ли что это за хуйня... «Сладкие грёзы», короче, эта штука называется. На кой это хер, ребят? Я думаю, что для того, чтобы в один прекрасный день заняться с Соней сексом. А самое главное...

— Она пиздела Соне про студентов всякую хуйню, в частности, про девушек? — спросил Толян, не дожидаясь, когда Игорь закончит.

— Бинго, Толян, — ответил Игорь. — Это одна из её излюбленных тактик: нытьё с фальшивыми слезами, враньё, жалобы на то, что Лера ей не даёт, Ира её отшивает, Катюха Соколова с Миланой вечно обжимается, ну, и так далее. Скоро мы её доломаем, как спичку.

Он схватил со столика пустую бутылочку из-под мохито, затем крикнул:

— За ВДВ... То есть, за ИГУ!

И после этих слов Игорь разбил бутылочку об голову.

— Ну чё, десантура, — сказал он, очерчивая розочкой от бутылки какой-то круг в воздухе, — Катя Морозенко с Лесей... как её... Фоменко, во... завтра оккупируют Викин кабинет, пока её нет, одеваются во что-нибудь сексуальное из её одежды и, так сказать, становятся для неё лесбиянками. Она должна видеть, как они целуются, ходят за ручку, слышать их стоны и всё такое. Это первый фронт. Второй — Люба и Анна Сергеевна. Я уже сформировал распоряжение о запрете на проведение Викой занятий, так что Люба и Анна будут её отбривать. А третий фронт... угадайте, какой?

— Ёбаный в рот! — огорошил друзей внезапно вбежавший в зал антикафе Афанасий Дмитриев. — Мне эта сектантка чуть пару у 450-й не сорвала! Она мне вместо моей привычной методички пыталась всучить книгу «Сексуальное уголовное право». Это пособие какой-то Митрофановой.

— Так... Соня Ковалевская мне сейчас пишет, — выслушав Афанасия, заговорил Игорь. — Она хочет сдать Митрофанову, это ещё одна подсоска Вики. И Соня на нашей стороне. Она просто подыгрывает Вике, чтобы её слить. Вика планирует ещё и парней искалечить, всех сделать геями. Первой её мишенью стал Димас Романов. Афоня, проследи, чтобы Димас все те дни, пока мы Вику пасём, не ходил на пары, занимайся с ним уголовным правом тут. А что касается романа с Ларисой, который Вика себе напридумывала... Я уже сделал несколько фотографий для якобы свадебной фотосессии, где Лариса типа выходит замуж... угадайте, за кого? Кого наша Вика считает своей главной соперницей?

— За Анну Алексеевну Васину! — хором выкрикнули несколько человек.

— Бинго! — Игорь щёлкнул пальцами. — Ларис, ты «выйдешь замуж» за Анну Алексеевну. Я уже подготовил несколько кадров — в белом платье, в ЗАГСе, с букетом. И мы скинем всё это Вике. Ей же интересно, как ты отдохнула в Кутакбашевске. Вот будет сюрприз!

— Она лопнет, — захохотала Лариса, уже представляя реакцию Бобровской. — Её любимая Анечка выходит замуж за ту, которую она считала своей... Она с ума сойдёт! Это будет наш финальный аккорд!

— Именно, — кивнул Игорь. — Ну что ж, готовимся к свадьбе. Алёна, ты будешь подружкой невесты. Маша, ты — свидетельницей. Алиса, ты — координатором. А я... я буду тем, кто разрушит последнюю иллюзию Виктории Бобровской. И мы сделаем это вместе. Как всегда. Потому что мы — команда. Мы — семья. И правда на нашей стороне. Я, кстати, договорился с Анной, она в ВК подписана теперь как Анна Васина-Баринова, а в СП поставила «Замужем за Ларисой Бариновой». Давай я вас познакомлю. Анна Алексеевна! Ой, бля... Ань! — позвал Игорь. — Подойди сюда, пожалуйста, я хочу тебя кое с кем познакомить.

С центральной лестницы спустилась Анна Алексеевна Васина, та самая брюнетка, на которую Виктория положила глаз. Она двигалась медленно и соблазнительно, на ходу расстёгивая и снимая блузку, под которой была чёрная маечка. Увидев Ларису, она на мгновение замерла, и в её глазах вспыхнул настоящий интерес.

— Анна, — томно сказала Васина, глядя Ларисе в глаза. — Приятно познакомиться, моя сладкая. Кстати, можно просто Аня. А как тебя зовут, моя ненаглядная?

— Лариса, — ласково поглаживая Анну по коже, ответила Лариса. — Можно Лара, Ларочка, Ларисочка, а можно... как угодно. Называй меня как хочешь. Игорёк, покажи нам с Анечкой наши «свадебные» наряды.

Игорь кивнул и достал из рюкзака пакет из ERZHAN FASHION, в котором лежало два средних платьица до пояса чёрного цвета, застёгивавшихся на пуговки-секунды.

— Ещё есть вот такой вариант, это типа ночнушки такой, — Игорь показал кружевной комбинезон розового цвета с рисунком в виде мороженого. — Ань, что наденешь?

— Давай комбинезончик, — Васина игриво улыбнулась, и в её глазах заплясали чёртики. — Ну что, начнём церемонию?

— Егор, Вагнера бахни, — повернулся Игорь к Пузырю.

Егор кивнул и заиграл по памяти марш Вагнера. Лариса и Анна взяли наряды и начали переодеваться, каждые несколько секунд прерываясь и шепча друг другу какие-то нежности, целуя друг друга в щёку... Их движения были наполнены грацией и чувственностью, и весь зал затаил дыхание, наблюдая за этим представлением.

— Ань, ты уже говорила Виктории, что она тебе не интересна? — поинтересовался Игорь, подходя к Васиной. — Мне кажется, ваша с Ларисой «свадебная» фотография, если её использовать как вашу парную аватарку, просто её добьёт. И наряды, кстати, в тему сегодняшнего ивента «Летний сентябрь». Я уже написал Вике с фейка, имитирующего влюблённую в  неё студентку-лесбиянку, мол, Викусь, когда мы уже встретимся. Она ответила, что ждёт Ларису. И угадайте, что я написал дальше?

— Что Лариса выбрала Аню? — подняла руку Алиса.

— Ага, — кивнул Игорь. — Я написал: «Лариса вступает в брак с Анной Васиной, так что нас с тобой никто не разлучит», она такая: «Лена, что ты такое говоришь?!». И тут я ей скинул, конечно же, сгенерированное нейросетью видео, где вы, Ларис, с Аней якобы обмениваетесь кольцами и целуетесь. Без водяного знака и очень реалистично. Вика, короче, офонарела. Пишет: «Как она могла?! Я же её любила!». Ларис, готовься, она щас тебе в личку бомбить начнёт.

— Уже забомбила, — засмеялась Лариса, доставая телефон. — Она пишет: «Лариса, ты что, изменяешь мне?!», «Я думала, мы будем вместе!», ну, и так далее. Она пишет, что я разбила ей сердце и что она никогда не простит меня. Но я знаю, что она просто пытается манипулировать мной.

— Она до последнего не знает и не узнает, что ты не лесбиянка, — хихикнула Васина, прижимаясь к Ларисе. — Это я могу гарантировать. По крайней мере, пока не спалишь ей, что ты натуралка. Пусть помучается.

Пузырь снова заиграл свадебный марш Вагнера, Игорь активировал видеозапись с главной камеры антикафе и произнёс:

— Горько, девчат! Поцелуйтесь, что ли, для куражу.

Затем он заговорил в камеру, иногда поглядывая на целующихся Ларису и Анну:

— Друзья, мне выпала честь побыть сегодня регистратором брака двух прекрасных дам. Кто хочет, приходите в антикафе Push Start, у нас там вечеринка в честь свадьбы. Тамаду и конкурсы не гарантирую, зато с нами бывшие «татушки», ныне солистки группы «Юлена», название которой, придуманное мной, понравилось как Юле, так и Лене. Да, вы не ослышались: теперь «Тату» не «Тату», нет этого задолбавшего девчонок лесбийского имиджа, нет давления Шаповалова на Лену за вес и на Юлины связки, как тогда, когда он заставлял её орать при записи песен.

Радаев повернулся к Ларисе и Анне и сменил тон:

— Блин, вот не умею красивых речей говорить, ну ладно... Дорогие Лариса и Анна! В этот прекрасный сентябрьский день для меня большая честь быть свидетелем скрепления ваших отношений узами брака. Да, пускай вы знакомы всего ничего, но это не значит, что помолвка и брак невозможны. Дамы, я вас люблю и поздравляю с этим прекрасным событием. А теперь в знак любви и верности прошу вас обменяться кольцами.

Лариса и Анна, всё ещё улыбаясь, достали из пакета простые серебряные кольца и надели их друг другу на безымянные пальцы. В этом жесте была не просто игра, а что-то настоящее — обещание поддержки, дружбы и той самой любви, которая была сильнее любых интриг.

Раздался стук в дверь.

— Кто там? — спросил Андрей Захаров с интересом.

— Это я, почтальон Печкин, — ответил голос из-за двери, и в зал, улыбаясь, вошла Соня Ковалевская. Она была немного растрёпана, но в глазах её горел решительный огонь. — В смысле, Ковалевская Софья Сергеевна. Я бы хотела присоединиться к вам и вашему празднику жизни.

— Так, Соня, рассказывай, какого чёрта ты такая растрёпанная? — спросил Игорь. — Вика от безысходности из-за того, что ей некого трахнуть, пыталась трахнуть тебя? Она знает, что ты её не любишь, но всё равно продолжает свои поползновения?

— Я сидела в преподавательской во время двух окон и читала, — начала Соня. — Вика припёрлась, вырвала у меня книжку, начала пытаться поцеловать, тискать мою грудь... Я стукнула её книжкой по голове и убежала.

— Короче, Сонь, есть вариант скормить ей твоего клона. С клоном пусть и делает что хочет, а настоящую тебя не тронет, — отодвинулась от спинки дивана Наташа. — Мы сделаем так, чтобы она думала, что это ты, а ты будешь в безопасности.

Игорь согласно кивнул, и его глаза блеснули. План по уничтожению империи Бобровских обретал новые контуры. Они отрезали ей пути к отступлению, лишали её верных людей и оставляли её одну, наедине с её безумием. И это была только первая победа в этой войне, где они были не просто жертвами, а охотниками. Они дышали свободой, которую отвоёвывали по крупицам, и чувствовали, как с каждым часом она становится всё ближе.