Талант без границ | Talent Beyond Limits (джен)

С первой рыбалки Джо вернулся с пустыми руками, но сама вылазка разожгла в нём неподдельный интерес. В последующие месяцы он по-прежнему помогал по хозяйству, при первой возможности увязывался за старшими ребятами и прилежно учил знаки письма, которые Саймон приносил из Зала талантов.

Не прошло и года, как Джо выучил каждый знак, известный брату, включая те, которые сам Саймон вспоминал с трудом. Талант «Без отката» намертво закреплял в памяти всё усвоенное без ошибок, поэтому возвращаться к пройденным урокам Джо почти не требовалось.

В конце концов его успехи стали зависеть от того, насколько быстро новый материал осваивал Саймон. Выносить книги из Зала талантов ученикам строго запрещалось, так что Джо оставалось разбирать лишь те знаки, которые брат помнил достаточно твёрдо, чтобы вывести на своей дощечке для письма.

Они продолжали заниматься вместе, и Саймон постепенно привык к тому, что младший то и дело поправляет его случайные огрехи. Как-то вечером, старательно выводя знаки, заданные в Зале на неделю, Саймон раз за разом стирал и перерисовывал среднюю черту.

Джо некоторое время молча наблюдал за его терзаниями, а затем сказал:

— По-моему, средняя черта идёт в другую сторону. Три дня назад ты писал этот знак, и линия начиналась с противоположного края.

Саймон озадаченно вгляделся в дощечку:

— Ты уверен? Я после этого столько знаков исписал, что уже в упор не помню, как выводил именно этот.

Джо кивнул. Саймон снова стёр штрих и нарисовал его заново, прислушавшись к совету. Сравнив полученное с тем, что смутно всплывало в памяти с урока, он с удивлением посмотрел на младшего брата.

— И как ты только умудряешься помнить все эти знаки? Некоторые из них мы проходили недели назад.

— Я же годами смотрю, как ты упражняешься, — отозвался Джо. — И просто помню всё, чему ты меня научил.

Саймон ненадолго задумался над его словами и вернулся к работе.

С того вечера он стал время от времени обращаться к Джо за подсказкой, стоило какому-нибудь старому знаку вылететь из головы. Джо выправлял неверные штрихи и помогал восстановить в памяти уже выученные формы, избавляя брата от лишней путаницы и позволяя сосредоточиться на новых уроках.

Со временем Саймон стал одним из лучших чтецов среди младших учеников Зала талантов. Вскоре наставники начали доверять ему разбор простейших знаков с новичками, и к этой обязанности Саймон отнёсся со всей серьёзностью.

На третий год обучения он вернулся домой особенно сияющим — после того как провёл одно из таких занятий.

— Виктор сказал, что сегодня я растолковал знаки лучше, чем Томас! — с порога объявил Саймон, пока Лили чистила овощи к ужину.

Лили оторвалась от работы:

— Томас — это тот старший мальчик, о котором ты рассказывал?

— Да. Он занимается в Зале уже четыре года, но Виктор сказал, что новички поняли мои объяснения куда лучше.

— Значит, ты толково их учил, — улыбнулась Лили и вернулась к овощам.

Саймон довольно кивнул, явно упиваясь заслуженной похвалой.

Спустя несколько недель он принёс весть, обрадовавшую его ещё больше: сам мастер Теодер наблюдал за частью его урока и одобрительно кивнул, когда Саймон закончил разбирать очередной знак.

Теодер редко обращал внимание на младших, поэтому даже столь мимолётное признание казалось Саймону важным событием. За ужином он пересказал эту историю во всех подробностях, а потом повторил её снова для Джозефа, едва дедушка вернулся, проверив скотину.

И хотя главной его целью оставалось боевое ремесло, Саймон искренне гордился порученными ему обязанностями и тем доверием, которое оказывал Зал.

В те же самые годы Джо не оставлял попыток наладить рыбную ловлю.

Прошлая жизнь дала ему мало полезных навыков в таком деле. В общих чертах он понимал назначение сетей и ловушек, однако смастерить их из того, что удавалось раздобыть в Грин-Холлоу, оказалось непросто — требовалось немало проб и ошибок.

Первая попытка связать сеть провалилась: узлы ползли, ячейки выходили вкривь и вкось, а один край получился длиннее другого. Когда Джо протащил своё творение по мелководью, сеть зачерпнула охапку палой листвы и тины, но ни единой рыбы в ней не оказалось.

Он внимательно изучил огрехи и принялся за работу заново.

Скручивая растительные волокна в бечёвки и давая им как следует просохнуть, он добился куда большей прочности. Кроме того, Джо приноровился вязать мелкие, тугие узлы и выдерживать между ними ровный шаг. Кропотливый труд требовал ангельского терпения, но детские упражнения с верёвками сослужили хорошую службу, и дело постепенно пошло на лад.

Со временем у Джо получилась вполне годная снасть — грубая и неказистая по сравнению со снаряжением из прошлой жизни, но вполне способная держать форму в воде.

Позже Бен и ещё один старший паренёк помогли ему сплести из тростника ловушку-морду в форме воронки. Их первый плетень попросту развалился, во втором прутья разошлись так широко, что рыба легко ускользала сквозь прорехи, и лишь третья ловушка вышла достаточно крепкой, чтобы пустить её в дело.

Добыча оставалась делом случая. Бывало, ловушки целую неделю стояли пустыми, или в них попадалась лишь прозрачная рыбья мелочь, которую оставалось только выпустить. Но время от времени Джо всё же приносил домой неплохой улов, ставший ощутимым подспорьем для семейного стола.

Бесконечные попытки помогли ему лучше узнать реку. Крупная рыба чаще держалась в тихих заводях с густыми водорослями, и Джо мало-помалу научился безошибочно находить подходящие места для своих ловушек.

Поначалу Лили тревожилась из-за его частых походов к воде, но когда в дом пошла свежая рыба, материнское беспокойство немного улеглось.

Когда Джо впервые вернулся с по-настоящему ценной добычей, она придирчиво оглядела рыбу и лишь потом спросила, где именно он пропадал.

— Ты ведь сидел на мелководье и близко не подходил к стремнине, правда?

— Да, мама. К глубине я даже близко не подходил.

— Смотри у меня, держись этого правила. Замечу, что лезешь куда не надо, — и вовсе запрещу рыбачить.

Джо послушно согласился. Он прекрасно помнил, какой свирепой становилась река по весне, и подвергать себя глупой опасности не собирался.

Сама по себе речная рыба была далеко не деликатесом. От некоторых рыбин отчётливо тянуло тиной, а приправ в доме почти не водилось, чтобы скрасить вкус. Соль стоила дорого, поэтому Лили берегла каждую щепотку и обычно тушила улов с луком да огородными травами.

И всё же любая лишняя еда шла на пользу семье — особенно Саймону, которого изнурительные тренировки держали в состоянии вечного голода.

Стоило на столе появиться мясу, рыбе или лишним яйцам, Лили без колебаний подкладывала Саймону кусок побольше, чтобы поддержать силы и помочь телу восстановиться. Семья уже вложила в его обучение немалые средства, и мать пеклась о том, чтобы у парня хватило здоровья взять от этих уроков всё.

Пэм же следила за тем, чтобы и младшим доставалось немного лакомств. Когда остальные отвлекались на хозяйственные хлопоты, она иной раз тайком совала Джо то хрустящий огурец, то сочную редиску, то спелый фрукт из сада.

— На, съешь, — говорила она, передавая припасённое угощение.

Джо принимал гостинец без лишнего шума, но вслед за этим почти неизменно возникала Мэри.

К тому времени сестрёнке стукнуло около четырёх, и у неё выработалось поразительное чутьё на любую съедобную добычу. Стоило Джо повернуться, как Мэри уже стояла поблизости, не отрывая взгляда от того, что ему перепало от Пэм.

Он, как правило, делился с ней.

Как самую младшую, Мэри баловали куда больше, чем братьев в её годы. Кроме того, она проводила с Джо очень много времени: Лили и остальные взрослые часто оставляли её под присмотром спокойного мальчика, пока хлопотали по дому или в огороде, уверенные, что рядом с ним малышка не натворит бед.

Так у неё вошло в привычку ходить за Джо хвостиком всякий раз, когда не находилось других занятий.

Как-то в полдень, пока Мэри лепила возле завалинки кривобокие пирожки из сырой грязи, Джо решил напеть ей песенку, оставшуюся в памяти от прежней жизни.

— У Мэри был маленький ягнёнок… — тихонько затянул он, и девочка тут же навострила ушки.

Мэри бросила возню и вскинула голову:

— Мой ягнёнок? А где он?

— Это песенка про другую девочку, которую тоже звали Мэри, — терпеливо пояснил Джо. — Вот у неё и был ягнёнок.

Мэри нахмурила лоб, переваривая услышанное, а потом деловито уточнила, кто такой этот ягнёнок.

— Это детёныш овцы, — ответил Джо, но судя по озадаченной мордашке, понятнее ей не стало.

Овец в деревне она почти не видела и тут же потребовала объяснить, на кого он похож. Джо принялся описывать внешность зверька, сравнивая его со знакомой живностью, пока в голове у сестры не сложился смутный образ маленького поросёнка, сплошь заросшего белой кудрявой шерстью.

Этот ответ её вполне устроил, и она позволила Джо допеть песенку до конца.

Следующие годы текли в той же размеренной череде дней. Саймон почти всё время отдавал Залу талантов: оттачивал боевые навыки и брал на себя всё больше обязанностей. Мэри росла бойкой, становясь всё говорливее и любопытнее к окружающему миру, а Джо упорно разбирал любые письменные знаки, до которых только мог дотянуться, и совершенствовал полезные бытовые навыки.

Ежедневные хлопоты по хозяйству незаметно закаляли его тело. Таскание воды, сбор хвороста, лазанье по деревьям и долгие переходы по полям постепенно развивали выносливость и координацию движений без всяких формальных тренировок.

Однако простой работы на ферме было недостаточно, чтобы зайти по-настоящему далеко.

Приближался день, когда и перед ним откроется возможность поступить в Зал талантов, и Джо всё чаще задумывался о более осмысленной подготовке. Пример Саймона наглядно доказал: в Зале от детей с первых же дней требуют суровой выдержки и тяжелейших физических нагрузок, и Джо намеревался с толком использовать оставшиеся до испытания годы.