




| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Пишу для читателей. Я в тупике. Я не знаю, как сделать предканон интересным, не нарушая моих планов по дальнейшему сюжету. Это глава настолько проходная, что охота написать: Синдзи проснулся, поел, сходил в школу, пришел, поел, и уснул. И её закончить, но раскрыть его нужно, просто для логичности повествования. По этому, решил сделать её самой маленькой.
21 февраля 2010 года, воскресенье. Дом учителя.
6:59.
В воскресенье будильник не звонил. Синдзи всё равно открыл глаза за минуту до семи и лежал, смотря, как цифры на будильнике меняются с 6:59 на 7:00.
За стеной говорили вполголоса.
— …не повезём же мы его туда. Это семейное.
— Тогда пусть побудет дома. Он тихий.
Он сложил футон, убрал в шкаф и вышел к ним.
На жене сэнсэя было тёмное платье. Сэнсэй завязывал перед зеркалом чёрный галстук.
— У моей сестры поминальная служба, — сказала жена сэнсэя. — Вернёмся вечером. Рис в рисоварке. Яйца в холодильнике. Газ потом проверь.
— Хорошо.
— Уроки сделай, — сказал сэнсэй зеркалу. — И позанимайся.
— Хорошо.
8:03.
Калитка скрипнула. Шаги ушли к станции и стихли.
Синдзи стоял в прихожей и слушал, как стихают шаги, пока не перестал понимать, слышит он их ещё или уже нет.
8:10.
Он сел за уроки.
Две страницы иероглифов. Он выводил их медленно, по клеточкам, следя, чтобы каждая черта начиналась там, где надо. Задачи на дроби. Он решил их ещё в пятницу, но решил снова, на черновике, и сверил ответы. Ответы совпали.
Он закрыл тетради.
8:52.
Он подмёл комнату. В комнате было чисто, но он всё равно подмёл, в углах тоже. Совок остался пустым. Он высыпал пустоту в мусорное ведро.
Он сложил футон ровнее, чем тот лежал. Посмотрел. Расправил обратно, как было.
Он вытер подоконник. Пыли на тряпке не было.
9:20.
Часы на кухне неизбежно тикали.
Синдзи сел на пол посреди своей комнаты.
Он не собирался сидеть долго, просто сел. Но встать было незачем, и он остался.
Часы. Холодильник. Вентилятор у окна поворачивал голову туда и обратно и, доходя до края, слегка щёлкал. Цикады за окном. Больше ничего.
Он стал считать щелчки вентилятора. На тридцатом сбился и не стал начинать заново.
Тишина в пустом доме была не такой, как тишина за завтраком. За завтраком она была между людьми. Сейчас людей не было, и тишина заняла всё: кухню, коридор, его комнату, место на полу рядом с ним.
Тик-так, Тик-так...
9:58.
10:00. 10:30. 11:00.
Он сидел. Потом лежал. Потом снова сидел.
На потолке было пятно, похожее на остров. Он знал это пятно давно, с тех пор, как его сюда привезли. У острова был мыс и маленький залив. Он прошёлся взглядом вдоль берега, от мыса до залива и обратно, как будто это была прогулка.
Где-то далеко прошёл поезд. Звук приблизился, вырос и ушёл, и после него стало тише, чем было до него.
11:34.
12:00.
Он пошёл на кухню. Не был голоден, а по привычке, ведь в двенадцать в этом доме обедали.
Он сделал себе тамагояки так, как много раз видел. Первый раз пригорело: он слишком долго ждал, боясь трогать. Он выключил огонь, посмотрел на коричневую лепёшку и съел её стоя, прямо со сковородки.
Второй раз получилось. Желтые ровные слои.
Он сел за низкий стол. Напротив лежали две подушки для сидения, пустые.
Он ел медленно. Слои были ровные.
12:41.
Он вымыл сковородку, миску, палочки, тарелку. Вытер стол. Вытер плиту. Проверил газ. Проверил ещё раз.
На кухне снова стало так, будто сегодня здесь никто ничего не делал.
13:02.
После обеда время стало медленнее.
Синдзи заметил это не сразу. Он лёг на пол, повернул голову к часам, которые висели над дверью, и смотрел на секундную стрелку. Стрелка шла. Он закрывал глаза, считал до шестидесяти, открывал. Стрелка была почти там же, где он оставил её.
13:40.
Он перевернулся лицом к стене.
Плеер лежал рядом. Он не стал его включать. Если включить, песня кончится, и надо будет перематывать, а потом она кончится снова.
Тишина садилась на него медленно, как пыль на подоконник, которую не видно, пока не проведёшь пальцем. Сначала на руки. Потом на плечи. Потом стало трудно понять, где кончается он и начинается пол.
14:00. 14:30.
Он лежал.
15:12.
В пятом часу солнце сдвинулось, и полоса света с подоконника доползла до его ног. Он смотрел, как она медленно ползёт дальше, по коленям, по животу, к груди. Когда она дошла до лица, он закрыл глаза, и под веками стало красно.
Потом полоса ушла дальше, на стену, и стала оранжевой.
17:30.
Он достал виолончель, потому что сэнсэй сказал позаниматься.
Первая гамма. Вторая. На третьей он понял, что играет очень громко. Намного громче, чем обычно. Звук бился о стены и возвращался, и никто за стеной не кричал, ведь за стеной никого не было.
Он устало остановился посреди гаммы.
Плечи были у самых ушей. Шея затекла. Между лопатками всё было каменное, там, куда всегда тыкала пальцем Акимото-сан.
Он посидел со смычком над струной.
Потом выдохнул. Медленно. И опустил плечи.
Они опустились неохотно.
Он повёл смычок вниз. Звук вышел тише, но ровнее. Он сыграл гамму до конца, и когда закончил, в комнате опустилась тишина.
18:46.
19:00. 19:30. 20:00.
Темнело. Он не включал свет.
В темноте пятно на потолке исчезло, и остров ушёл под воду.
20:17.
Калитка. Шаги. Туфли в прихожей.
— Ты ел? — спросила жена сэнсэя с кухни, не повышая голоса.
— Да.
Шум воды. Звяканье посуды. Пауза.
— Сковородку хорошо вымыл.
Больше она ничего не сказала. Сэнсэй прошёл по коридору мимо его двери и не остановился.
21:05.
Синдзи лёг, надел наушники и включил вторую кассету. Песня с пианино. Когда она кончилась, он нажал перемотку, сосчитал до трёх и отпустил.
Песня началась снова.
21:09.
Перемотка. Раз, два, три.
21:13.
Он уснул на четвёртом повторе. Плёнка кончилась, и плеер ещё долго крутил её вхолостую, тихо шурша в темноте, пока не села батарейка.





| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |