Благословлённый Смертью (джен)

Сделав глоток чая, Леви довольно хмыкнул.

Хотелось бы верить, что дело в приятном тепле и вкусе, но, если честно, вполне вероятно, что у него просто развилась кофеиновая зависимость. Хм. Пища для размышлений. Способны ли привычки и зависимости пережить перерождение в другой мир? Придется добавить этот вопрос к растущему списку вещей, которые Смерть не удосужился ему объяснить.

К слову, список этот становился уже неприлично длинным.

Неужели Смерть не мог выдать ему хотя бы шпаргалку? Черкнуть пару вводных пояснений чисто ради удобства?

Леви вспомнил, как однажды ему пришлось часами заполнять отчеты после одной из ряда вон выходящей катастрофической миссии: Смерти тогда пришлось вмешаться лично и устроить локальный временной сдвиг, чтобы предотвратить коллапс временной линии. Формально эта бумажная волокита лежала на Смерти, но тот лишь взглянул на стопку бланков и с могильной торжественностью объявил Леви:

— Смерть бумажками не занимается.

И Леви убил целый день, подделывая подпись Смерти на документах, которые физически даже не мог воспринимать.

Уж после такого фиаско Смерть мог бы отплатить тем же и составить для него досье на новый мир. Но нет, Леви просто забросили в другое измерение, оставив наедине с крайне неприятным осознанием: здешняя магия разительно отличается от его собственной.

Еда, к счастью, была бесплатной. Поначалу Леви растерялся, не обнаружив в столовой раздаточных столов, но быстро во всем разобрался, понаблюдав за другими студентами. На каждом столе лежало меню: стоило вслух назвать желаемое блюдо, как через несколько секунд оно появлялось на столе.

Просматривая меню, Леви наткнулся на целые страницы экзотических блюд и изысканных яств с названиями, которые не мог даже выговорить. Когда-то давно он пришел бы в восторг: в детстве он рос уличным сиротой и вечно голодал, так что даже свежее мясо казалось неслыханной роскошью. Но с тех пор… Еда больше не доставляла ему особого удовольствия. Она служила топливом для поддержания сил, и только.

Пить чай Леви нравилось куда больше.

Впрочем, организму требовалось питание, особенно с учетом того, насколько истощенным было это новое тело. Поэтому он заказал наваристый костный бульон с кусочками курицы и корнеплодами, хлеб, чтобы макать в похлебку, и орехи на десерт. Просто, но калорийно и сытно. Смел он всё это в рекордные сроки.

И только принявшись за чай, он наконец поднял взгляд на Андевара. Тот сидел напротив и выглядел так, будто вот-вот лопнет от распиравших его чувств. Всё это время Андевар молчал, украдкой бросая на Леви взгляды, когда думал, что тот не видит. Его собственный обед стоял перед ним нетронутым.

Леви вздохнул:

— Ладно, что там у тебя?

— Вы продали душу? — тут же выпалил Андевар. Глаза его расширились: он явно не собирался сболтнуть такое вслух. — То есть… в смысле…

Леви с легким недоумением наблюдал за его метаниями.

— Нет, не продавал, — ответил он. — С чего ты вообще взял?

Продажа души относилась к худшим ошибкам, какие только можно совершить, стоя в одном ряду с вопросом «что худшего может случиться?» и привычкой путать слабительное с леденцами. Этой конкретной оплошности Леви, к счастью, пока избежал (о двух других лучше вообще не вспоминать) и в ближайшее время менять это не собирался. Не то чтобы он вообще знал, сколько нынче стоит его душа. Скажем так, она была слегка… подпорчена, мягко говоря.

— Ну не знаю, может, дело в вашей драке с Винтропом? Вы же никогда не держались против него дольше семи секунд — девяти, если он делал паузу, чтобы зевнуть. А на этот раз вы не просто выстояли, но еще и прорвали его защиту и коснулись его! Как?

Леви пожал плечами:

— Новичкам везет?

— …И вы новичок?

— Хм. Резонно, — признал Леви. — Может, он просто поддавался? Ты разве не слышал, что остальные говорили о договорном бое?

Андевар смерил его пристальным взглядом:

— Я не слепой, Леви. Я не просто так занимаю третье место на нашем курсе. Я не раз дрался с Винтропом на уроках боя. Другие, может, и не поняли бы, сдерживается он или нет, но я-то видел. Он совершенно точно бил в полную силу, Леви.

Хм. Андевар третий на курсе? Впечатляет. Похоже, прежний Леви заставлял его делать за себя домашку не только потому, что тот был простолюдином, над которым удобно издеваться.

— И ты пришел к закономерному выводу, что я продал кому-то душу?

Андевар залился краской:

— Ладно, это, возможно, перебор. Но что-то же должно было случиться! Вы раздобыли какие-то магические артефакты? Зачарованные предметы? — Он запнулся. — Вы ведь не принимаете запрещенные зелья для усиления способностей? Вы же знаете, что у них бывают очень неприятные побочные эффекты…

— Я не принимаю никаких запрещенных зелий для усиления способностей, — сказал Леви и осекся. — Погоди. Каких еще побочных эффектов?

— Хотя раз уж вас лишили наследства, способность зачать наследника вам всё равно ни к чему, — пробормотал себе под нос Андевар.

Леви уставился на него.

Андевар не мигая смотрел в ответ.

— Я сказал это вслух, да?

Леви медленно кивнул.

…

…

— В любом случае, — кашлянул Андевар, — вернемся к главному: что вы намерены делать с Винтропом? Он ни за что не оставит вас в покое после того, что вы выкинули. Он почти наверняка снова до вас доберется.

Леви хмыкнул:

— Что-то я сомневаюсь.

Была причина, по которой он в итоге не стал атаковать Винтропа. Да, Винтроп был заносчивым задирой. Да, Винтроп, вероятно, отчасти приложил руку к тому, что прежний Леви наложил на себя руки. И да, изначально Леви и впрямь собирался разделаться с ним каким-нибудь особенно унизительным и болезненным способом. В конце концов, именно так он обычно и поступал с невыносимыми аристократами.

Но слова Винтропа его удивили. За всей этой гордыней и непомерным эго Леви разглядел нечто настоящее. Стремление — нет, долг: не дать бездарному обманщику выпуститься и выйти на боевые задания. Пусть Леви и не одобрял его методов, но верность собственным принципам он понимал. И, пожалуй, даже немного за это уважал.

В конце концов, Леви повидал слишком много смертей, причиной которых была вопиющая некомпетентность на поле боя.

В итоге Леви решил просто сжать плечо Винтропа — и в знак перемирия, и как тонкое предупреждение не лезть на рожон. У него было предчувствие, что Винтроп посыл понял. Оба посыла, судя по тому, как Винтроп до сих пор то и дело бросал на него настороженные взгляды со своего места в столовой.

Оно и к лучшему, что Леви не стал пускать в ход кулаки. Публичные унижения и демонстрация силы хороши лишь в теории, а на практике они порождают лишь ненужные обиды и жажду мести. Если есть возможность, лучше решать дела миром. К тому же так остальные враги продолжат его недооценивать.

А судя по злобным взглядам, которыми его буравила остальная столовая, недостатка во врагах он не испытывал.

Андевар скептически посмотрел на него:

— Что ж, сами себе могилу роете.

— Ценю твою заботу.

С этими словами Леви постучал пальцем по миске с чашкой и произнес:

— Трапеза окончена.

Секунду спустя грязная посуда исчезла. Его губы тронула легкая улыбка. Весьма удобно. Леви даже думать не хотелось о том, насколько сложными должны быть чары, чтобы автоматизировать столь банальную процедуру.

С другой стороны, в Институте Вознесения учились в основном выходцы из высших слоев общества. Неудивительно, что здесь не скупились на подобную показную роскошь.

Андевару, судя по всему, больше нечего было сказать, и Леви снова вернулся мыслями к задаче, которую Хеймлер оставил на доске. Задача была с подвохом, удивительно сложная для обычного домашнего задания. Впрочем, если предварительная оценка Леви не подводила, технически решить ее было не так уж трудно. Главное — не столько вывести верную формулу, сколько подойти к задаче под правильным углом…

Внезапно по телу прокатилась волна острой боли. Леви напрягся, подавив рвущийся наружу вскрик. Он с трудом поднялся на ноги, вцепившись в край стола: нарастающая боль накатывала волна за волной, пульсируя во всем теле.

— Прошу меня простить.

— А? Вы куда?

Леви проигнорировал Андевара и быстро зашагал к выходу. Он не обращал внимания на студентов, провожавших его взглядами: в его сторону летело немало разъяренных взоров. Должно быть, винили его в проигранных деньгах. К счастью, дорогу ему никто не заступил — похоже, без Винтропа во главе зачинщиков лезть на рожон они не решались.

Проигнорировал он и Винтропа: тот вскинул голову, едва Леви оказался в десяти метрах от его стола, но больше не сделал ни единого движения. И поступил очень мудро, потому что сейчас Леви не потерпел бы вмешательства — и выразил бы свое неудовольствие куда более щедро, чем прежде.

Леви торопливо покинул столовую и почти бегом припустил по коридорам. Он помнил, что по пути сюда приметил уборные — честно говоря, он тогда всерьез ожидал, что Винтроп попытается затащить его туда и сунуть головой в унитаз, — и, к счастью, память его не подвела.

Он едва ли не ввалился внутрь. Здесь снова всё дышало роскошью: сияющие краны из мрамора, хрустальные раковины. Но куда важнее было то, что в уборной никого не оказалось.

Леви торопливо заперся в кабинке и тут же согнулся пополам, уперевшись руками в колени: его сотрясали сухие позывы прямо над унитазом, пока он отчаянно пытался сдержать рвоту.

Какого хрена происходит? Казалось, тело вот-вот развалится на куски…

Ох. Твою же мать.

Даже когда бой закончился, Леви продолжал поддерживать магию усиления. Он так привык: в прежнем теле она работала постоянно, и сработала старая привычка.

Однако если его догадка верна…

Леви глубоко вдохнул, приготовился и сбросил магию усиления.

На одно обманчиво сладкое мгновение накатывавшая волнами боль исчезла. Но Леви не стал облегчённо переводить дух. Он знал, что последует дальше.

Боль обрушилась сокрушительным ударом, вся и сразу. Леви судорожно втянул воздух: тело буквально взорвалось болью изнутри и снаружи. Болело всё. Болели глаза. Болели мышцы. Болели кости.

Блядь. Леви разразился потоком отборной брани на нескольких языках, большинство из которых не имели к человеческим никакого отношения. Окажись поблизости на редкость одарённый моряк-полиглот, он наверняка попросил бы дать ему пару уроков.

Догадка подтвердилась.

Магическое перенапряжение.

Оно возникало, когда через тело пропускали больше маны, чем то способно было выдержать без вреда для себя. Во время драки Леви явно перестарался: сказались и магия усиления, и заклинание векторной нейтрализации, которым он отбил последний удар Винтропа.

Леви и раньше сталкивался с магическим перенапряжением, но никогда ещё оно не достигало такой силы. Он не ожидал столь мощного магического отката — впрочем, справедливости ради, он и в лишённое магии тело прежде никогда не перерождался. Он часто заморгал, пытаясь прогнать темневшие перед глазами пятна, и изо всех сил цеплялся за сознание, пока боль грозила затопить его с головой.

Так, ладно. Дело плохо.

Болевой порог у него был высокий. В прошлом его калечили столько раз, что и не счесть. Его кололи клинками, в него стреляли, его пронзали копьями, рубили на куски, потрошили и разбирали по суставам. Его пытали, и не единожды: растирали кости в мелкую кашицу, вытаскивали селезёнку на солнечный свет, а в один особенно памятный раз содрали кожу до костей, принудительно восстановили и содрали заново. Его прежнее тело представляло собой беспорядочное лоскутное полотно из рубцов и истерзанных костей, державшееся лишь на постоянной магии усиления да на чистой, блядь, силе воли.

Впрочем, он отвлёкся. Главное — как бы сильно ему ни хотелось иного, с болью Леви был знаком не понаслышке.

Но всё равно, блядь, больно.

Стиснув зубы, Леви выполнил несколько дыхательных упражнений, пытаясь прийти в норму. Спустя пару минут боль наконец утихла до терпимого уровня, хотя ноющая ломота по-прежнему отдавалась едва ли не в каждой клеточке тела.

Когда он наконец убедился, что не рухнет на пол, то медленно выпрямился.

Хм. Леви огляделся по сторонам. Кабинка сверкала чистотой — ни соринки, ни пятнышка. И… твою ж мать, а где туалетная бумага?

Он содрогнулся. Неужели на эти унитазы наложены чары, которые сами материализуют бумагу и подтирают пользователю зад? Неужели аристократы настолько испорчены? Нет, ни за что. Скорее уж обычная функция магического биде…

Дзинь!

Леви подобрался. Звук раздался внутри его головы. Ничего хорошего это не предвещало. Он уже наполовину сплёл заклинание изгнания, целясь в самого себя, когда прямо перед ним возник экран.

Ему хотелось бы сказать, что встретил он внезапное вторжение с достоинством и полным самообладанием, но правда заключалась в том, что он с придушенным воплем отпрыгнул назад и чуть не раскроил череп о кварцевую стену кабинки. Руки в то же мгновение взметнулись вверх, уже формируя заклинание, однако он замер: больше ничего не происходило.

Леви осторожно оглядел экран. Тот завис в воздухе примерно на уровне головы и был полупрозрачным — сквозь него виднелась кварцевая стена. Несомненно, магическая конструкция, но магии в ней не чувствовалось вовсе. Он активировал Истинное зрение, и…

Хм. А вот это любопытно.

Экран существовал, но лишь в поверхностном слое реальности. В лежащих глубже слоях к нему тянулись нити… откуда-то. Леви попытался проследить за ними, но нити, казалось, непрестанно смещались и свивались сами в себя, уходя на такую глубину, которую даже он не мог охватить взглядом целиком. Экран казался чем-то фундаментальным для самого этого мира — если подобное вообще возможно.

Решив, что ему вряд ли грозит непосредственная опасность, Леви отключил Истинное зрение и опустил руки, хотя всё ещё оставался настороже.

На экране был текст — заметил он с запозданием. И быстро пробежал его глазами.

* * *

[Уведомление Системы: благодаря интенсивному направлению маны вы получили +10 к МАГ]

[Предупреждение Системы: не удалось увеличить характеристику МАГ из-за ограниченного статуса аккаунта]

* * *

Леви уставился на экран.

Хм. Что-то новенькое.