Серый лорд Адриан (джен)

Луна пошла на своё место за столом Рейвенкло, но перед этим поцеловала Гарри в щёку и сказала:

— Не позволяй вредноскопам добраться до тебя.

Гарри кивнул, пообещав себе сохранять хладнокровие. Вместе с Невиллом и Гермионой он подошёл к столу Гриффиндора и сел рядом с близнецами. Может, они и верили, что он сам бросил своё имя в Кубок Огня, но зла за это не держали. Джинни сидела поблизости, а вот Рон устроился довольно далеко. Вряд ли это помешает ему вести себя как придурок, но время покажет.

— Гарри-лапочка, и где ты пропадал? — спросил Фред, стоило ему опуститься на скамью.

— Да, как нам прикажешь поздравить тебя с великолепной проделкой… — начал Джордж, накладывая себе курицу.

— …если ты прячешься от всей школы? — закончил Фред, зачерпывая картофельного пюре.

— Не хотелось чувствовать себя ярмарочным уродом. С меня хватило и первых трёх курсов. Решил дать школе время остыть, — пожал плечами Гарри, накладывая себе ростбиф и овощи.

— Пожалуй, в этом есть смысл, — с умным видом кивнул Фред.

— О тебе вся школа говорила дня два, — согласился Джордж, широко ухмыляясь.

— А потом Эмбер Уимли бросила Брэдли Стромера, — сказал Фред, поглядывая на слизеринский стол.

— Они с седьмого курса, так что ты о них вряд ли слышал, — пояснил Джордж, заметив его озадаченный вид.

— Но вся школа заговорила из-за того, как именно она его бросила, — сказал Фред с сияющей улыбкой.

— Ага, сломала ему нос и схлопотала за это неделю отработок, — захохотал Джордж.

— Куда уж моему участию в смертельном турнире против воли до сломанного носа — тот явно поважнее, — проворчал Гарри.

Не то чтобы он был против вылететь с первой строчки школьных сплетен, но всё же.

— Ты всё ещё держишься за эту версию? — обеспокоенно спросил Фред.

— Я был уверен, что к этому времени ты уже скажешь правду, — склонил голову набок Джордж.

— Я и говорю правду, — отрезал Гарри, одарив обоих одинаково тяжёлым взглядом.

— Воу, придержи коней. В смысле, ты правда не бросал своё имя? — спросил Фред, примирительно подняв ладони.

— Нет, — твёрдо заявил Гарри.

— А мы и не знали. Рон направо и налево трубит, что ты обманщик и вписался только ради того, чтобы ему насолить, — задумчиво протянул Джордж и с недоумением посмотрел на младшего брата.

— Я с самого начала знала, что Гарри невиновен, — чуть самодовольно заявила Гермиона. — Достаточно было увидеть выражение его лица, когда выпало имя. К тому же, как его лучшая подруга, я прекрасно знаю, что ему даром не сдалось то внимание, которое приносит турнир, — закончила она, вскинув нос.

— Я тоже это знал, — негромко, но твёрдо произнёс Невилл.

Фред поморщился:

— Вот чёрт. Ну и идиотами же мы были, а?

— Да, извини, Гарри. В следующий раз сначала подумаем, прежде чем молоть языком, — сказал Джордж, протягивая руку.

Гарри пожал её:

— Забыли. В следующий раз — хотя я приложу все силы, чтобы следующего раза не было, — постарайтесь помнить, что мне не нужно внимание. Если только я сам не скажу, что полез на рожон ради славы. Я как раз планирую устроить парочку неприятностей.

Он усмехнулся.

— О, выкладывай! — потребовал Фред, подавшись вперёд.

— Пахнет неприятностями, — повторил жест брата Джордж.

— Пока оставлю подробности при себе. Я точно знаю, что в этой школе есть как минимум двое, способных читать мысли. А закрывать разум я ещё не научился, — вздохнул Гарри, вспомнив, что так и не открыл ту книгу. И пообещал себе заняться этим сегодня же вечером.

— Я чуял, что со Снейпом что-то нечисто, но кто ещё? — спросил Джордж, оглядывая учительский стол.

— Ставлю на Макгонагалл, — сказал Фред, подозрительно уставившись на неё.

— Нет, Дамблдор, — покосился на директора Гарри.

— Гарри, ты не можешь знать наверняка, — тут же вступилась Гермиона.

— Ты права, прямых доказательств у меня нет, но есть подозрения, — уточнил Гарри.

— Чёрт возьми, а ведь это многое объясняет, — протянул Фред, мельком взглянув на директора.

— Похоже на то, он вечно знает больше, чем положено, — согласился Джордж, демонстративно отводя взгляд от старика.

— Только не вы двое, — простонала Гермиона. — Директор — хороший человек. Он ни за что не стал бы читать мысли учеников!

— Этого ты тоже точно знать не можешь, — заметил Гарри, откусив кусочек ростбифа.

Вдруг он ощутил, что кто-то стоит за спиной. Отложив вилку, Гарри повернулся на скамье. Там стоял Рон и сверлил его взглядом.

— Нравится ужин? — спросил Рон, уперев руки в бока.

— До этого момента нравился, — ответил Гарри, оставив недосказанным «пока ты не явился».

— И куда это ты пропал? — спросил Рон, предостерегающе зыркнув на Гермиону, чтобы та не лезла.

— Не твоё дело. Ты потерял право знать, где я пропадаю, в тот момент, когда назвал меня лжецом и обманщиком, — отчеканил Гарри, отворачиваясь и снова берясь за вилку.

— Все уже косятся на меня так, будто во всём виноват я! — повысил голос Рон, глядя на учеников, которые бросили есть и переговариваться, с жадным любопытством наблюдая за ними.

— А я тут при чём? Слухи распускать начал не я, — ответил Гарри, отправляя в рот кусочек брокколи.

— Ладно, может, ты и не бросал своё имя в Кубок Огня, но ты избавился от меня, как от обузы, из-за одной мелкой ошибки! — выкрикнул Рон, заливаясь краской и срываясь на крик.

— Обвинениями сыпал ты, а не я, — отчеканил Гарри, недоумевая, зачем вообще говорит с бывшим другом. Разве он не зарекался разговаривать с теми, кто считает его жуликом? Но, пожалуй, пришло время внести ясность.

— Знаешь что? Ладно. Может, я и ошибся.

Гарри замер.

— Но ты сам ведёшь себя как псих!

— Что, прости?

— Ты шныряешь невесть где, прячешься по замку, говоришь с поверенными, прогуливаешь уроки, сбегаешь через день и никому ничего не рассказываешь! — Рон всплеснул руками. — И как я, по-твоему, должен был понять, что ты не бросал имя?! Ты же со мной даже не разговариваешь!

— Может, потому, что ты назвал меня лжецом?

— Я же извинился!

— Нет, не извинился.

Рон открыл рот. И тут же закрыл.

— Откуда ты вообще знаешь, что я говорил с поверенным? Я сказал всего паре человек, — спросил Гарри, метнув обвиняющий взгляд на Гермиону.

— Эй, на неё не смотри, — быстро вставил Рон.

— Я ему ничего не говорила! — тут же запротестовала Гермиона.

Рон закатил глаза:

— Невилл во сне разговаривает.

Весь стол повернулся к Невиллу.

Невилл густо покраснел:

— Прости, Гарри. Я выучу чары тишины.

— Попроси кого-нибудь наложить их для тебя, — сказал Гарри, прекрасно зная, что с практической магией у Невилла не ладилось. Он подозревал, что дело в палочке, но не хотел указывать на это при всех. — Это заклинание шестого курса, — добавил он, просто чтобы окружающие не подумали, будто он не верит в друга.

— Я сделаю, Невилл, — вызвался Джордж: Заклинания давались ему лучше, чем брату.

— Спасибо, Джордж. Только без шуточек, пожалуйста, — попросил Невилл, всё ещё пунцовый от смущения.

— Обещать не могу, приятель, — хитро оскалился Джордж.

— Мы закончили? — спросил Гарри у Рона.

Тот так и не извинился, хотя Гарри всё равно ещё не решил, готов ли простить его. Он понимал: Рон — просто подросток, такой же вспыльчивый, как и он сам, но ведь он отвернулся от него в самый тяжёлый момент. Такое не прощают за одно формальное «извини». С другой стороны, близнецов-то он простил. Не лицемерит ли он? Просто от Рона удар пришёлся больнее. Они с близнецами никогда не были настолько близки: те были товарищами по команде и приятелями, а Рон — лучшим другом. Гарри запутался.

— Значит, мы больше не друзья? — спросил Рон; шея его побагровела от злости.

— Я ещё не решил, — признался Гарри, наклонив голову. — Наверное, всё зависит от того, как ты поведёшь себя дальше.

— Ну и ладно, как хочешь! — бросил Рон и унёсся прочь.

Гарри смотрел ему вслед, пока рыжая макушка не скрылась в толпе учеников. Потом снова повернулся к тарелке. Вот только аппетит пропал начисто. Он вяло ковырнул овощи вилкой.

— Ну, прямо душа в душу поговорили, — пробормотал Фред.

— Брачные ритуалы троллей и то выглядели дружелюбнее, — поддержал его Джордж.

Кое-кто нервно хихикнул.

Гарри было не до смеха. Он уставился в тарелку. Поступил ли он несправедливо? Этот вопрос раздражал.

Рон назвал его жуликом. Рон назвал его лжецом. Рон твердил каждому встречному, что Гарри сам выставил свою кандидатуру на турнир. Это не мелочи. Так почему же скребёт чувство вины? Потому что Фреда и Джорджа он простил.

Гарри вздохнул. Близнецы ведь тоже поверили, будто он бросил своё имя в Кубок. Разница заключалась в том, что они не притворялись его лучшими друзьями. Они не провели с ним бок о бок последние три года, помогая на уроках, играя в квиддич и влипая вместе во все передряги. Их предательство просто резануло не так глубоко. Это не означало, что Рон заслуживает бесконечных шансов. Но означало, что Гарри предъявляет к нему совсем другие требования. Справедливо ли это? Гарри, честно говоря, не знал.

— О чём ты думаешь? — тихо спросила Гермиона.

Гарри взглянул на неё и ответил:

— Ни о чём.

Она одарила его взглядом, красноречиво говорившим, что она не поверила ни единому слову.

Гарри снова посмотрел в тарелку.

— Не знаю, как мне поступить, — признался он.

Лицо Гермионы смягчилось:

— Ты не обязан решать сегодня.

— Все вокруг ведут себя так, будто обязан.

— Все ошибаются.

Гарри обдумал её слова. Возможно, она была права. Он не обязан был прощать Рона. Но не обязан был и ненавидеть его вечно. Всё это было далеко не так просто, как всем казалось. Рон хотел, чтобы всё наладилось. Гарри хотел, чтобы утихла боль. И похоже, в ближайшее время ни один из них не получит желаемого.

Сидевший напротив Невилл сказал:

— Как бы то ни было, мне кажется, он пытался.

Гарри посмотрел на него:

— Может быть.

Попытка вышла так себе. В ней даже не прозвучало извинений. И всё же... Рон подошёл. Это уже было больше, чем Гарри ожидал.

Гарри потёр лицо ладонью. Мерлин. Дружба — сложная штука. Куда сложнее контрактов, инвестиций, юридических документов и чар чтения мыслей. В тех хотя бы был смысл.

А вот с дружбой всё обстояло совершенно иначе.

* * *

После ужина, попрощавшись с друзьями, Гарри отправился в Выручай-комнату и взялся за книгу по окклюменции. Чтение оказалось сухим, но он твёрдо решил не отступать. Из книги он подробно узнал, как защитить свой разум и почему легилименция — вовсе не чтение мыслей как таковых, а считывание воспоминаний. Чтобы легилименс не смог до них добраться, требовалось окружить сознание защитным пузырём или как-то приглушить его.

Добравшись до третьей главы, где объяснялось, как распознать чужое вторжение в память, Гарри окончательно убедился: Снейп занимался именно этим. Злость вспыхнула с новой силой. Вряд ли удастся прижать его за прежние выходки, но теперь Гарри хотя бы знал, на что обращать внимание впредь, и собирался фиксировать каждый случай. Или просто не смотреть этому гаду в глаза — по крайней мере до тех пор, пока не овладеет окклюменцией в достаточной степени.

В пятой главе начались практические указания. Гарри отложил книгу и принялся медитировать. Он перебрал три разных упражнения, пока не нашёл то, что подошло ему лучше всего: нужно было представить вокруг мозга плотный туман, кишащий чудовищами, готовыми выскочить и напугать до чёртиков любого, кто сунется в его воспоминания.

Тварей он решил набрать из тех, кого видел по телику. Против таких волшебники драться точно не умели: ксеноморфы, Годзилла, велоцирапторы и Кинг-Конг. А в самый центр, чисто чтобы поиздеваться, поместил Зефирного человечка Стей Пафт — с ним они уж точно не сообразили бы, что делать.

Выстроив всё как следует, Гарри лёг спать, и во сне продолжал возводить новые укрепления вокруг своего разума. Уотерсу он напишет утром.

Проснувшись на следующее утро, он чувствовал себя отдохнувшим. Ни кошмаров, ни тревожного сна — просто крепкий, глубокий отдых. Гарри поднялся, оделся и решил пойти позавтракать в Большой зал. Спустившись в вестибюль, он остановился подождать Невилла и Гермиону.

Подошла Луна, встала рядом и заметила:

— Вижу, вредноскопы покинули твою голову. Молодец, Адриан. Избавиться от них непросто. Но ты заменил их весьма занятными существами. Где ты их нашёл?

— Да так, просто выдуманные магловские твари, — ответил Гарри, окинув её озадаченным взглядом. — Не знал, что ты владеешь легилименцией.

— Не владею. Я просто знаю обо всём. Помнишь? Нарглы, — отозвалась Луна, глядя на что-то, видимое лишь ей одной.

Они стояли молча, каждый думая о своём, когда мимо прошёл Снейп и посмотрел Гарри прямо в глаза. Гарри ощутил знакомое покалывание; его туман тут же сгустился, и прямо из ниоткуда выметнулся ксеноморф.

Голова Снейпа едва заметно дернулась назад. На кратчайший миг на его лице мелькнуло удивление, но к нему тут же вернулась знакомая усмешка.

Гарри понял: его неокрепшая окклюменция сработала.

— Мой разум принадлежит мне, — сказал он Снейпу, развернулся и зашагал в Большой зал.

Теперь он точно напишет Уотерсу. Подойдя к гриффиндорскому столу, за которым почти никого ещё не было, Гарри достал пергамент с чернилами и принялся писать.

Мистер Уотерс,

Я прочёл переданную вами книгу по окклюменции и полагаю, что вы были правы.

Описания легилименции в точности совпадают с тем, что происходило со мной во время отработки у профессора Снейпа. В тот момент я не понимал, что он делает, но теперь узнаю описанные в книге ощущения: давление в голове, чувство, будто кто-то копается в моих воспоминаниях, которое прекратилось лишь тогда, когда я вытолкнул его наружу.

Этим утром я попытался выполнить приведённые в книге упражнения. Вскоре после этого профессор Снейп встретился со мной взглядом в вестибюле. Я снова ощутил то же самое, но на сей раз был готов.

Что бы он ни пытался предпринять, у него ничего не вышло. Более того, профессор Снейп выглядел весьма ошеломлённым результатом.

Я по-прежнему не могу доказать, что он применил легилименцию, но с каждым разом всё больше утверждаюсь в этой мысли. Как вы и советовали, впредь я намерен документировать каждое подобное происшествие с указанием даты, времени, места и свидетелей, где это возможно.

К другому вопросу: я хотел бы, чтобы вы внимательнее изучили дело о землях Поттеров, изъятых за неуплату налогов.

Из нашего прошлого разговора я понял, что подать в суд на профессора Дамблдора лишь на том основании, что он был моим опекуном и душеприказчиком, может быть недостаточно. Однако мне трудно понять, как земли, принадлежавшие моей семье, могли быть утрачены из-за такой простой вещи, как неуплата налогов, если именно он присматривал за имуществом.

Если налоги требовалось заплатить, почему их не заплатили? Будь на счетах недостаточно средств, я бы понял, но в моём сейфе определённо были деньги. Если же на то имелась иная причина, мне очень хотелось бы знать, какая именно.

Я никого ни в чём не обвиняю. Я просто хочу получить ответы, прежде чем решать, как поступить дальше. Чем больше я узнаю об имуществе родителей, тем больше у меня появляется вопросов.

Если существует хоть какая-то возможность вернуть землю, я буду признателен за ваш совет, как лучше всего этого добиться.

Сириус, насколько мне известно, всё так же прячется, что, я уверен, станет для вас большим облегчением.

Искренне ваш,

Адриан Поттер

P.S. Если я со временем докажу, что профессор Снейп без разрешения применяет легилименцию к ученикам, могу ли я через суд раздеть его до нитки?

Вот так — вышло вполне по-взрослому, хотя злость из-за отобранных земель всё ещё кипела внутри. Гарри не хотелось, чтобы Уотерс счёл его сопливым сутягой, готовым судиться по каждому поводу. Он как раз сушил чернила, когда к нему подошли Гермиона и Невилл.

— Кому ты пишешь? — поинтересовалась Гермиона, хотя тянуться к письму или заглядывать в него не стала.

— Своему поверенному, — ответил Гарри, складывая пергамент и пряча его в мантию.

— О, и ты, полагаю, не скажешь мне зачем? — протянула она, оглядывая стол в поисках фруктов для хлопьев.

— Именно, — подтвердил Гарри, накладывая себе яичницу.

— Пожалуйста, только не ссорьтесь снова, — взмолился Невилл. — Он тебе не расскажет, Гермиона, и имеет полное право не говорить.

Сам он положил себе овсянки.

— Я просто не понимаю, как получилось, что раньше он делился со мной абсолютно всем, а теперь не рассказывает вообще ничего, — надулась она.

— Я уже всё объяснил и повторять не намерен, — отмахнулся Гарри. — Давайте о чём-нибудь другом.

Заново ввязываться в эту ссору ему совершенно не хотелось — он был в слишком хорошем расположении духа.

— Близнецы вчера заколдовали мою кровать, так что теперь никто не услышит, если я заговорю во сне, — сказал Невилл, слегка покраснев.

— Ты не виноват, Невилл. Человек не властен над тем, что делает во сне, — сказала Гермиона, протянув руку и погладив его по плечу.

— И всё равно мне не по себе оттого, что я выдал секрет Гарри, — сказал Невилл, кивнув на него.

— Брось. Со временем я бы и так всё рассказал. Просто разозлился, что всё выплыло наружу раньше, чем я успел сам, — отмахнулся Гарри.

— Ладно, Гарри, — ответил Невилл и принялся за завтрак. После этого он заметно расслабился, и разговор перетёк на другое.

Гарри был этому только рад. Он устал от бесконечных препирательств. Впервые за долгие недели жизнь вокруг казалась почти нормальной. Проблемы, конечно, никуда не делись: Сириус по-прежнему прятался от Министерства, Снейп, судя по всему, пытался копаться в его воспоминаниях, да и вопросов о родительском наследстве и утраченных землях Поттеров оставалось предостаточно.

Но сейчас всё это не имело значения. У него был завтрак, рядом сидели друзья, а впереди ждал целый день. И этого вполне хватало.

Доев яичницу, Гарри поднялся из-за стола и направился в совятню. Уотерсу следовало узнать о профессоре Снейпе.