Наследие Гингемы, или Сильномогучее колдунство огородное (джен)

Элли была изрядно встревожена тем, что оживших вещей становится всё больше. И главное, непонятно, что с ними делать. Превращать снова в обычные, неживые? Но как-то не хочется. Даже если знать способ — а никто его не знал. Всё равно что убить живое существо. Живые вещи не виноваты, что они ожили. Виноват тот, кто их оживил. Или тот, кто сделал порошок, раз уж понятно, что вещи оживают без его воли и даже без его присутствия.

— Однако пока что здесь «новым Урфином Джюсом» и не пахнет, — сказала Элли. — Пока что это всё больше похоже то ли на чью-то шалость, то ли на чьи-то неудачи. Но версию какого-нибудь хитрозакрученного замысла, который нам пока что непонятен, сбрасывать со счетов, конечно, нельзя. Завтра надо будет позвать Плюша и Лили. Они у нас спецы по живым вещам.

— А этих куда? — Том повертел в руках сумку Мителя и несостоявшийся паяльник, превратившийся в выжигатель по дереву.

— Давайте мне, — предложил Страшила, который тоже тут присутствовал. — Я всё равно ночами не сплю. Вот и подумаю заодно над всеми этими про-ис-шест-виями…

— Он тебя подожжёт, — с опаской заметил Том, покосившись на паяльник-выжигатель.

— Не подожжёт, — мудро ответил Страшила. — Я сумею с ним договориться.

Элли с сомнением посмотрела на друга, но кивнула:

— Хорошо. Если что, зови меня.

Энни ушла спать поздно — засиделась немножко со Страшилой, пытаясь вместе с ним понять, кто это мог быть, зачем, и где его всё-таки искать, и что ещё можно предпринять для поисков. Страшила успокаивал её, что она уже сделала всё, что могла, и дальше остаётся, действительно, только ждать, пока злодей — если это действительно злодей — сам себя проявит. Ну, или сам себя чем-нибудь выдаст. Проколется, как говорится. Совершит какую-нибудь глупую ошибку…

На этих словах Страшила погладил рукой сумку Мителя Грона.

— Мне даже кажется, — глубокомысленно заявил он, — что он уже её совершил. Завтра надо побеседовать с этим пареньком. Если у него ожила сумка, значит, она ожила не сама по себе. Значит, её кто-то оживил. И этого кого-то Митель мог встретить. Причём совсем недавно, прямо перед тем, как отправиться в Изумрудный город. Мы спросим Мителя и спросим Алину. Мы уже очень близко к истине. Вот-вот до неё дойдём.

Энни ушла от Страшилы почти успокоенная. Но утром проснулась рано и решила выйти в сад — послушать ежедневную сводку новостей от птиц.

Сводку уже слушала Элли.

— Привет, — она улыбнулась сестре.

— Привет, — Энни села рядом. — Для меня никаких посланий пока не было?

Элли повернулась к сидящей на спинке садовой скамейки сороке:

— Есть ли какие-нибудь новости из Голубой страны?

— По последним данным, — охотно прострекотала сорока, — отряд дуболомов, отправленный феей Энни, успешно завершил поимку оживших вещей. Сегодня они будут доставлены в поместье Лема Вереста, где будут ожидать дальнейших распоряжений.

— Очень хорошо, — кивнула Энни. — Я туда слетаю… наверное, после обеда.

Элли тоже благодарно улыбнулась сороке и протянула ей орешек. Сорока схватила его и, довольная, улетела. Её место тут же заняла ласточка:

— Новости из Розовой страны! Состоялась выставка начинающих художников, будущих выпускников изобразительного отделения Школы Искусств. На первое место претендуют сразу пять работ. По решению комиссии выставка продлится ещё неделю. Кошка Мимма, компаньонка дворцовой фрейлины Брианы, ищет компаньонов для своих одиннадцати котят, рассматриваются кандидаты из других стран.

— Нам котёнок не нужен? — хмыкнула Энни.

— У нас своих хватает, — улыбнулась Элли.

— На берегах речки Бегучки расцвели грианокусы, — продолжала ласточка. — Ближайший пляж стал популярным местом отдыха.

— Что такое грианокусы? — спросила Элли.

— Цветы такие, — сказала Энни.

— Это я поняла…

— Огромные, в них с ногами залезть можно, — продолжала Энни. — Очень весёлое развлечение. Дети их обожают. А растут они редко где. Так что сейчас на эту Бегучку половина Розовой страны сбежится.

— На границе с Голубой страной встретились два купеческих каравана Жевунов и Болтунов, — продолжала ласточка. — Возникло небольшое недоразумение.

— Неужели кто-то с кем-то подрался? — всплеснула руками Энни.

— Нет, ни в коем случае, — объяснила ласточка. — Совсем наоборот. Просто Болтуны решили по доброте душевной угостить Жевунов обедом, а Жевуны неосторожно поинтересовались некоторыми биографическими подробностями Болтунов…

Энни рассмеялась:

— Ой, кажется, я догадываюсь, что было дальше!

Ласточка согласно закивала:

— Жевуны полдня жевали и сжевали все припасы Болтунов, но те этого не заметили, так как рассказывали о том, как выходила замуж троюродная тётушка и сколько детей у двоюродного дядюшки. Один ещё мимоходом жаловался на невестку, недолго, минут на сорок…

— Понятно, — усмехнулась Элли. — Болтуны есть Болтуны…

— Далее, — деловито продолжала ласточка, — в деревне Кузнечковой…

Но новости деревни Кузнечковой остались неизвестны. Ласточку чуть не сбил взъерошенный воробей:

— Донесение для феи Энни! Очень важное!

— Я слушаю, — мгновенно напряглась Энни.

— Один орёл передаёт, что видел на днях в предгорьях между Розовой и Голубой страной одинокого Жевуна! Он шёл к заброшенной хижине!

Элли вопросительно посмотрела на сестру. Она не понимала важность этой новости. Но Энни поняла:

— Кто-то из Жевунов шёл к бывшей хижине Урфина!

— Я понимаю, что это чем-то важно, но признаюсь, не понимаю, в чём смысл, — осторожно заметила Элли. Энни нетерпеливо всплеснула руками, вскакивая:

— Я просила птиц следить, если кто-то из Жевунов будет в одиночку ходить в каких-нибудь странных местах! Правда , потом передумала, но хорошо, что не все послушались… И вот наконец это случилось. Это ведь может быть тот самый человек, который и создал сейчас живительный порошок! Я немедленно лечу в хижину Урфина!

— Думаешь, там что-то будет?

— Уверена. Не просто так же он туда шёл? А вдруг я там что-нибудь найду? В общем, я пошла, — Энни взмахнула рукой и побежала во дворец за своим летающим ковриком. — Спасибо! — крикнула она воробью. Тот чирикнул и улетел.

Заброшенная хижина Урфина Джюса располагалась в прелестном живописном уголке предгорья. Участок здесь был достаточно ровный, чтобы не мучиться с огородом, и рядом протекал ручей (впрочем, скорее всего, во время дождей он превращался в бурный поток), от которого можно было легко брать воду.

Когда-то у Урфина Джюса здесь было процветающее хозяйство: ухоженный огород, на котором Урфин выращивал шикарный урожай, большой аккуратный сад, добротный, пусть и небольшой дом, крепкий сарай, где хранились инструменты и располагалась столярная мастерская — огород огородом, а своё основное мастерство Урфин не забросил. После смерти Урфина здесь, конечно всё пришло в запустение: сад одичал, огород зарос сорняками (пусть и вполне обычными), сарай и дом покосились, в стенах появились щели. Со слов деревянных солдат Энни знала, что Урфин умер как раз в те дни, когда Элли вернулась в Волшебную страну, и Корину прогнали из Изумрудного города. А вот до объявления войны с Пакиром он уже не дотянул.

Что, по мнению Энни, было даже к лучшему. К чему старику такой стресс? От Лана Пирота она слышала, что, узнав о возвращении Элли, Урфин «так обрадовался, так успокоился — теперь всё будет в порядке, вот и ушёл… спокойно…». Урфин очень переживал из-за Корины, которую в своё время не смог ни остановить, ни переубедить. Они почти не общались, пока она была ребёнком и жила у Гингемы, но впоследствии Корина навещала его — и в то время, когда он ещё жил в Когиде, обиженный и озлобленный первой неудачей с захватом Изумрудного города, и позже, когда он уже переселился сюда и все захватнические планы оставил в прошлом. Урфин тогда сильно изменился внутренне, у него произошла радикальная смена мировоззрения — а вот Корине он, к сожалению, этого объяснить не смог, о чём и сожалел всю жизнь. Поэтому и был рад возвращению Элли.

А вот Энни его уже не застала.

Ей было немножко грустно от этого. Несмотря на то, что поначалу Урфин был для неё враг и захватчик, впоследствии он ведь изменился и стал, можно даже сказать, другом, хотя они и почти не общались. Во время второго путешествия в Волшебную страну Энни и вовсе его не видела, да и во время третьего так, чуть-чуть. Но была наслышана о его добрых делах. Да и Праздники Угощения у Жевунов до сих пор отмечались, хотя всё та же Корина в своё время очень постаралась их отменить — но мягкими средствами не получилось, а к радикальным запретам она перейти не успела. А среди Жевунов до сих пор ходили легенды о том, какие уникальные фрукты и овощи привозил на праздники Урфин…

Кстати, подумала Энни, хорошо было бы найти какие-нибудь семена. Конечно, не те, что заготавливал на посадку ещё сам Урфин — если даже они и не съедены жуками, мышами и тараканами, то давно потеряли всхожесть. Но вдруг на бывших грядках что-нибудь вырастало само год за годом? Надо бы посмотреть.

Энни никогда не была здесь, хотя в период своей жизни в Волшебной стране пару раз пролетала неподалёку на коврике или облачке. Домик Урфина давно возникал время от времени в её планах и фантазиях — но только сейчас появилась возможность непосредственно сюда заявиться. Хотя, скорее не возможность, а неотложный повод. А то она и дальше бы только мечтала.

Пройти к домику было практически невозможно — так всё вокруг заросло сорняками в человеческий рост (обычными, обычными!), и Энни порадовалась, что она летит на коврике. Однако, подлетев к домику ближе, она заметила, что кое-где сорняки как будто прилегли на землю, обломанные и примятые.

— Ага, — сказала Энни вслух, — видимо, здесь действительно кто-то ходил.

И кажется, даже входил в дом... Или пытался. Энни отправила коврик к крыльцу, но вдруг отвлеклась. Совсем рядом с домом, вдоль ручья, зеленели знакомые яркие растения. Энни подлетела поближе, вплотную, и опустилась рядом.

— Фуфыша, — констатировала она. — Та-ак… Очень интересно.

От грядки Фуфыши к домику и сараю шла явно вполне утоптанная, хотя и узкая тропинка. Энни прошла по ней. Так и есть: в сарае стояли огородные инструменты, которыми явно недавно пользовались. Были ли это инструменты, которыми работал ещё сам Урфин, или тот, кто здесь был, принёс их с собой? Энни сначала попыталась об этом поразмышлять, но потом решила, что это совершенно неважно. Важно одно: грядку Фуфыши действительно посадили нарочно.

Энни перешла к домику. Крыльцо основательно прогнило, и вообще, кажется, в сам дом, в отличие от сарая, никто не входил уже очень давно. Замка на двери не было, но она так перекосилась, что её в принципе было сложно открыть. Энни решила, что не будет даже пытаться это сделать.

К чему входить в дом, где когда-то жил и умер человек… И где с тех пор никто не появлялся.

Кроме какого-то неизвестного, которого Энни сейчас про себя обозвала возмущённо святотатцем. Это же надо, на что покусился! На жилище такого человека! Вздумал тут свои эксперименты ставить… Пусть даже не в доме, а рядом.

Так, но что же делать с Фуфышей? В одиночку она тут ничего не выкопает и не уничтожит…

Но кстати! Судя по росту растений, тот, кто их сажал, должен бы вернуться сюда достаточно скоро. Сегодня — завтра, максимум послезавтра. Грядка уже довольно мощная, растения взрослые, высокие. Иначе стебли скоро полягут и начнут расползаться дальше с немыслимой скоростью. И вместо небольшой ухоженной грядки получишь целую плантацию, с которой уже не справишься так легко.

А судя по размеру грядки, здесь работал один человек.

Энни села на крыльцо. Отсюда в просвет между сорняками ей была видна весёлая зелень Фуфыши.

— Итак, что мы имеем? — вслух сказала она. — Некто задался целью наделать живительного порошка… И за этим сначала посадил грядку у пещеры Гингемы, а затем здесь. Почему именно здесь? Ближе места не нашлось?

А может быть, подумала она уже про себя, этот кто-то не просто хотел наделать порошка, а искал и какие-нибудь магические… ну что там можно найти? Предметы, книги, записи? Искал в пещере Гингемы… И может быть, хотел найти и здесь, ведь некоторые считали Урфина учеником Гингемы, а то и настоящим колдуном. Он ведь сам пытался внушить это в тот период, когда рвался к власти. Потом уже не внушал — но память-то в народе осталась… Просто «знак» переменился: Урфина перестали считать злодеем, но не все перестали считать его волшебником. Возможно, тот, кто был здесь, придерживался именно версии о том, что Урфин сам по себе маг…

— Ладно, — Энни поднялась. — Подожду, значит.

Она решила прогуляться по бывшим грядкам Урфина — если это, конечно, вообще возможно сквозь сорняки. Для начала она вернулась в сарай — взять какой-нибудь инструмент, чтобы, если что, расчистить слегка себе дорогу. Мда, пожалуй, это всё-таки не инструменты Урфина, это чьи-то новые. Ручки крепкие, сами инструменты не ржавые. Урфиновы же, по-видимому, вон стоят, в углу — и они уже совершенно непригодны к работе. Энни наклонилась, чтобы посмотреть внимательнее.

И кто-то маленький юркнул куда-то в угол.

— Ой, — сказала Энни, — мышки!

Мышки, мышки, мышки… Мышки могут быть и ценными свидетелями, между прочим! Энни пошарила в карманах. Кажется, вчера Митель Грон опять угощал всех своими любимыми бубликами, и свой она не съела. Так и есть, вот он.

— Эй, — позвала Энни тоненько и тихонько, — выходите, у меня для вас кое-что есть!

Она положила бублик на землю и отступила на два шага. Теперь надо делать вид, что её совершенно не интересует, что будет дальше. И немного подождать. С мышами только так, иначе они просто не выйдут… В своё время фея Рамина, королева полевых мышей, кое-что рассказывала Энни о повадках своих подданных. Да, собственно, Энни о многом и сама догадывалась. Когда живёшь на ферме или в деревенском доме, мыши — это неизбежность.

Ждать ей пришлось недолго, минуты две. Вот из-за старой лопаты высунулась серая мордочка, вот она засеменила к бублику. Вот стала его обнюхивать. Энни не шевелилась. Бублик был довольно большой, сразу мышь его не утащит — будет грызть на месте. Так и случилось. Мышка устроилась поудобнее и начала методично подтачивать бублик зубами. Энни выждала ещё немного и негромко сказала нарочито высоким голосом:

— Привет.

Мышь вздрогнула и бросила на неё настороженный взгляд. Энни демонстративно посмотрела в сторону.

— Бублик мой, — сказала мышь вместо приветствия в ответ. — Не отдам.

— Да мне и не надо, — беззаботно ответила Энни и только тогда снова посмотрела на мышь. — Забирай его весь себе.

— Заберу, — согласилась мышь. Пожалуй, она бы и не ожидала иного. Хотя, если бы сейчас Энни протянула руку и забрала бублик, мышь бы просто убежала, не споря. Не смирения ради, конечно, а просто понимая неравный расклад сил.

— Вкусный? — поинтересовалась Энни.

— Угу, — пискнула мышь с набитыми щеками.

Энни присела на корточки, следя, однако, за руками. Ни в коем случае нельзя протягивать их в сторону мыши, даже чуть-чуть и случайно. А то испугается и убежит…

— А скажи, пожалуйста, ты тут кроме меня людей давно видела? — спросила Энни. Мышь ещё раз набила щёки и только тогда ответила:

— Видела. Приходил тут кто-то недавно. На днях. Ходил тут, всё с места на место переставлял. Несколько раз приходил.

— Один и тот же?

— Да вроде, — равнодушно подтвердила мышь.

Энни улыбнулась.

— А кто это был, ты не рассмотрела?

— Зачем мне на людей смотреть, — ответила мышь, которая действительно и сейчас не очень-то смотрела на Энни и всё внимание уделяла бублику. — Я лучше на еду буду смотреть.

Энни вынуждена была согласно кивнуть, не споря с мышиной логикой. Хотя, конечно, такая точка зрения несколько огорчала.

— Ну хотя бы что-нибудь о нём можешь сказать? — не особо надеясь на ответ, всё-таки уточнила она. Мышь неожиданно закивала:

— Ну, еда у него тоже была.

— Ага! — обрадовалась Энни. Тут же подумав, что, пожалуй, нести с собой еду — это абсолютно логично для того, кто пришёл сюда издалека. А близко поселений нет. — А какая была еда? — пойдём и дальше по мышиной логике!

— Такая же, — сообщила мышь. Энни удивилась:

— Что значит — такая же?

Мышь постучала лапкой по бублику:

— Вот точно такая же! Вкусная и… в общем, вкусная, — она снова впилась зубами в бублик. Энни соображала:

— Точно такая же на вкус? Или по внешнему виду тоже?

Мышь привстала на лапках и окинула весь бублик довольным взглядом.

— На вкус и вид такая же. Но больше. Несколько таких вот вкусных штук. Они у него в сумке были. Он сумку вон туда бросил, — она указала лапкой в сторону, — а я нашла! Там ещё было много чего. Я всё не успела попробовать.

— Значит, такие же бублики? — ещё раз уточнила Энни. — В сумке?

— Да, и он сам их тоже всё время ел, — разохотилась до болтовни мышь. — И даже крошки ронял! Споткнулся тут и крошки уронил. Но крошки мне не достались. Соседка первая до них добежала. Но зато я залезла в сумку!

— А ты как залезла в сумку? — Энни в голову вдруг пришла невероятная мысль. — Через застёжку?

— Фе, — фыркнула мышь. — Мне что, трудно дырочку прогрызть?

— Действительно, — признала Энни. — Не трудно. А скажи, сумка сама по себе… э-э, вкусная была?

— Обычная, — равнодушно сказала мышь. — Тряпочная такая. Есть можно, но бывает еда и повкуснее.

Энни кивнула.

— Скажи, пожалуйста, а бубенчики у него на шляпе не звенели? — спросила она, хотя уже была уверена, что угадала конкретную персону…

— Звенели, — подтвердила мышь. — Ужасно раздражает! Как только люди ходят с этими бубенчиками? Хотя, вот ты молодец, — она окинула Энни критическим взглядом, — ты без бубенчиков. И с едой. Еда — это хорошо. Но бубенчики — это плохо!

— Совершенно с тобой согласна, — поддакнула Энни. — Спасибо тебе большое, ты мне очень помогла. Приятного аппетита!

Она аккуратно поднялась и отошла.

Мышь кивнула и снова вцепилась в бублик. Отвечать она не сочла необходимым.

Энни вышла из сарая.

— Итак, — сказала она вслух самой себе, — ждать ли его на месте преступления, или он сам ко мне придёт?

Она посмотрела в сторону грядки с Фуфышей.

— Сам придёт, — хмыкнула она.