Жасмин и Роза (джен)

Глава 8. Опрос

Слухи в Академии Братства распространялись быстрее, чем боевые молнии, и уже к полудню следующего дня о ночном инциденте гудела вся школа. Студенты на переменах передавали новость из уст в уста, завидуя дерзости парней, которые умудрились скрепить узы крови прямо под носом у самого строгого декана.

Но если среди учеников стоял весёлый гул, то в преподавательском крыле атмосфера мгновенно стала ледяной и удушающей. Учителя были не просто удивлены — они были откровенно напуганы.

В коридорах магистратской части замка профессора переговаривались исключительно шёпотом, испуганно озираясь по сторонам. И причиной их паники был вовсе не нарушенный устав школы. Дело было в Вилли.

Морис уже давно заметил как большинство учителей трепещут около Вилли, и что тому подозрительно везет, он решил расспросить об этом самого Вилли:

— Вилли, колись, — строго сказал Морис. — Кто ты такой на самом деле? Клоудед сегодня чуть в обморок не грохнулся, когда ты к нему подошёл!

— Ой-ёй, графёныш, включил режим зануды! — Вилли уморительно надул губы и плюхнулся на кровать. — Только не говори, что передумал отдавать мне половину десертов. Клятва крови назад не листается!

— Я серьёзно, Вилли. Вокруг тебя все дрожат. Почему?

Блондин картинно схватился за сердце и заговорщически прошептал:

— Ладно, раскусил! Сдаюсь! Дело в том, что я знаю страшную тайну Клоудеда. Он… тайно ворует затяжное печенье у коменданта! Представляешь? Если я расскажу наверху, его лишат премии на святую воду! Вот он и трепещет перед моим компроматом!

Морис устало потёр переносицу.

— Вилли, архимаги не боятся потерять печенье.

— Ну ладно, не из-за печенья! — Вилли весело запрыгал на матрасе. — Просто у Клоудеда нервишки слабые, он стареет. А у меня аура — ух, мощная, солнечная! Старики всегда пасуют перед молодой харизмой. Это же чистая физика, Карден!

— А дежурные в столовой? — не отступал Морис. — Они смотрят на тебя так, будто ты их в порошок сотрёшь.

— Так я и могу! — гордо задрал нос Вилли и хитро захихикал. — Я пожалуюсь шеф-повару, что они тырят изюм из булок. Им больше не видать сочных порций! В Братстве еда — это власть. Кто контролирует изюм, тот контролирует мир!

Морис понял, что его логика бессильна против этого весёлого абсурда. Выпытать у Вилли правду было просто невозможно — он отмазывался слишком шустро и смешно.

— Ты невыносим, — улыбнулся Морис, сдаваясь.

— Зато мы живы, нас не выгнали, и у нас есть куча контрабандных сухарей! — Вилли подскочил к другу, по-свойски закинул руку ему на плечи и легонько щёлкнув по носу. — Меньше знаешь — крепче спишь, названный братец. Погнали дрыхнуть, а то завтра твоя идеальная причёска превратится в воронье гнездо!

Морис молча отвернулся к окну, уставившись на залитую лунным светом Райскую площадь. Внутри всё горело от горького бессилия. Они ведь только недавно связали души вечной клятвой, а Вилли… Вилли по-прежнему прятался за глупыми шутками, как за каменной стеной.

Одиночество, от которого граф, как ему казалось, только что спасся, нахлынуло с новой силой. Горло сдавило мёртвой хваткой. Морис так сильно закусил нижнюю губу, сдерживая подступающие слёзы, что во рту мгновенно разлился солоноватый вкус крови.

За спиной послышались тихие шаги. Вилли подошёл неслышно, растеряв всю свою обычную прыгучесть. Не дожидаясь, пока Морис снова замкнётся в себе, блондин мягко, но крепко обнял его со спины, уткнувшись подбородком в чужое плечо.

Морис вздрогнул, но Вилли лишь сильнее сжал руки на его груди, словно пытаясь удержать друга от падения в бездну.

— Эй, графеныш… ну ты чего? — тихо, без капли привычного пафоса прошептал Вилли прямо ему в ухо. — Нам же Клоудед ясно сказал — не покалечить друг друга. А ты сам себя грызёшь.

— Не надо, Вилли, — сорвавшимся полушёпотом попросил Морис, безуспешно пытаясь высвободиться из тёплых объятий. По его бледным щекам одна за другой покатились горячие слёзы, капая на забинтованную ладонь. — Пожалуйста… не ври мне больше. Я ведь видел лицо Клоудеда. Ты скрываешь что-то огромное. Если мы братья… почему ты мне не доверяешь?

Вилли замер. На секунду его лицо стало абсолютно белым, а в глубине янтарных глаз промелькнула такая взрослая, сокрушительная тоска, словно на плечи парня опустилась тяжесть всего небесного свода. Если Морис узнает правду, их хрупкой, чистой дружбе придёт конец.

Вилли шумно выдохнул, упрямо зажмурился на долю секунды и лишь теснее прижался к спине Мориса, согревая его своим теплом.

— Дурачок ты, Морис, — тихо, с бесконечной, щемящей нежностью произнёс Вилли, слегка покачивая их обоих из стороны в сторону. — Я не вру тебе. Ну… ладно, про изюм присочинил, каюсь. Но в самом главном — никогда. Клянусь нашей искрой под рёбрами: я здесь, с тобой, в этой дурацкой комнате. И я никогда тебя не предам. Кем бы я ни был там, за стенами Академии… для тебя я просто Вилли. Твой названный брат. Пожалуйста, верь мне. Это всё, что сейчас имеет значение.

Морис затих, вслушиваясь в его размеренное дыхание. Магия клятвы внутри груди приятно затрепетала, подтверждая: Вилли говорит чистую правду. Он действительно здесь. Он не уйдёт.

Граф медленно опустил свои ладони поверх рук Вилли, наконец-то расслабляясь. Судорожный вздох сорвался с его губ, и он аккуратно стёр тыльной стороной ладони каплю крови с прокушенной губы.

— Ладно, — выдохнул Морис, чувствуя, как внутри окончательно тает лед.

— Вот и чудненько! — Вилли мгновенно переключил режим, ловко отпустил Мориса, развернул его к себе и привычно, озорно щёлкнул по носу. — А теперь кончай разводить сырость, братец! Погнали дрыхнуть, а то завтра на уроках ты будешь спать и пропустишь тему!

Морис тихо рассмеялся, вытирая рукавом мокрые щёки. Тайны тайнами, но золотая искра под рёбрами грела лучше любого камина.