Минотавр Каз | Kaz the Minotaur (джен)

Облаков в небе было немного, но солнце в этом унылом краю светило тусклее обычного. Каз не находил этому объяснения. Возможно, сама земля была чем-то больна, а может, проклятие Королевы Драконов развеется лишь через годы. Он знал только одно: будет рад поскорее покинуть эти места.

Изредка попадались признаки жизни. Первый зелёный росток обрадовал минотавра сильнее, чем он мог ожидать. Значит, северная Соламния ещё не совсем мертва. Жизнь продолжала бороться.

Ночь наступила быстро и принесла некоторое облегчение. Во тьме почти все земли выглядели одинаково. Мёртвые деревья можно было принять за живые, просто ждущие весны, хотя Каз знал правду. Не хватало лишь привычных лесных звуков. Однажды он услышал, как какой-то падальщик крикнул в сторону лун. Эти твари ухитрялись выживать даже в опустошённых краях. Подавали голос и немногочисленные насекомые, но по сравнению с обычным ночным многоголосьем лес казался пустым.

Почти пустым. Пока Каз устраивался на ночлег, над ним пронеслось нечто огромное и невероятно быстрое. Он не успел даже поднять голову. Осталось лишь смутное впечатление: массивное тело, длинные широкие крылья. Сначала Каз подумал о драконе, но тут же с досадой вспомнил, что драконы — все до единого — исчезли после войны. Драконов тьмы изгнал Хума. Драконы света ушли добровольно — как говорили некоторые, ради сохранения равновесия. Впрочем, наверняка никто не знал. Кем бы ни был ночной летун, он больше не появился. Встревоженный Каз скромно поужинал и улёгся.

В первую ночь минотавр спал беспокойно. Причину тревоги он объяснить не мог. Всю ночь ворочался и к утру просыпался не меньше семи раз. Каждый раз его преследовало яркое ощущение, что вот-вот гоблин перережет ему горло или из сухой земли поднимется какая-нибудь жуткая тварь и утащит его с собой. Однажды приснилось, что вернулся жуткий волк: уставился на него горящими мёртвыми глазами, требовал ответов на вопросы, которых Каз не мог вспомнить, и насмехался над всем, во что тот верил.

Каз продолжал идти по следу рыцарского отряда. Они направлялись в крепость Вингаард — в этом не было сомнений. Судя по отпечаткам копыт, всадники всё ещё спешили изо всех сил. Они прибудут на несколько дней раньше него, и Каза это вполне устраивало. До крепости он хотел добраться без новых столкновений.

Второй день сменился третьим, потом наступили четвёртый и пятый. Каз шёл всё медленнее. След рыцарей огибал все деревни: возможно, всадники нарочно избегали встреч с людьми. Пока минотавр не решался делать выводы.

Вскоре после полудня он снова увидел птиц. Ворон-падальщиков.

Их было несколько десятков. Сначала Каз различал только тех, что кружили в воздухе, но по мере приближения заметил и сидящих на деревьях. Вороны питались падалью и отбросами. Возможно, их привлекли остатки рыцарской трапезы.

Но Каз почему-то чувствовал: дело в другом. Он ускорил шаг. До широко раздувшихся ноздрей донёсся давно знакомый запах. Минотавр брезгливо фыркнул.

Вскоре птиц стало так много, что Каз невольно задумался, не собираются ли они напасть на живое существо — например, на него. Но когда увидел, что здесь произошло, стало ясно: воронам и без него хватало пищи.

Насколько он мог судить, не уцелел никто. Тела были разбросаны далеко друг от друга, словно то, что убило этих людей, подбрасывало их в воздух и швыряло во все стороны. Одних всадников разорвало на части, других раздавило. Повсюду была кровь — столько крови, что даже Казу, прошедшему немало жестоких битв, стало дурно.

Перед ним ожили самые страшные воспоминания, худшие кошмары. Эта бойня не уступала ничему, что он видел или о чём слышал. У отряда не было ни единого шанса против напавшего на него существа. Судя по всему, рыцарей застали врасплох, когда те уже легли спать. Один из убитых так и остался в спальном мешке, изуродованный до неузнаваемости.

Это были те самые рыцари, что всего несколько дней назад проскакали мимо Каза и Сардала. Около двадцати человек — и все мертвы. Не пали в бою, а были растерзаны, словно огромным свирепым зверем. Но разве такое возможно? Что ещё осталось в этих краях — или вообще на Кринне, — способное так легко уничтожить столько обученных воинов?

Каз завёл руку за спину и снял секиру. Осторожно приблизился к первому погибшему. Того насмерть придавила упавшая лошадь. Молодой рыцарь Короны, как когда-то Хума. Меч лежал возле неестественно вывернутой руки. Минотавр скользнул взглядом по оружию, но тут же посмотрел снова: на клинке виднелись странные следы и царапины. Наклонившись, Каз поднял меч свободной рукой.

Клинок был весь в зазубринах, вмятинах и глубоких царапинах. Каз не встречал рыцарей, которые плохо следили бы за снаряжением. Любой солдат быстро учился беречь свои вещи, особенно оружие. Но этот меч выглядел так, словно им колотили по каменной стене. И стена победила.

Он положил меч рядом с владельцем и пошёл дальше. Следующему рыцарю повезло не больше: половина тела лежала в стороне. Каз глухо зарычал и поспешил пройти мимо. В самом лагере он насчитал шестнадцать погибших людей и восемнадцать лошадей. Судя по следам, по меньшей мере две лошади убежали, но были ли на них всадники, выяснить не удалось. За пределами лагеря Каз нашёл ещё два тела. У одного голову и шлем сплющило в единую массу, другого согнуло вокруг ствола дерева. Все они были мертвы не меньше суток, а скорее дольше.

В других обстоятельствах минотавр попытался бы достойно похоронить рыцарей. Но на это ушло бы слишком много времени. А с его везением ещё и другой отряд подоспел бы в самый неподходящий момент. Каз пообещал себе: если ничего другого сделать не удастся, он хотя бы расскажет лорду Освалю о находке. Рыцари ведь отомстят за своих?

В полумиле от последних погибших он нашёл ещё одну лошадь и два тела, а заодно свежие следы на сухой пыльной земле. Этих отпечатков он не узнал. Ни человеческие, ни конские, но слишком нечёткие, чтобы определить, кому принадлежат.

Следов было несколько, и, судя по ним, незнакомцы волокли два тяжёлых предмета. Каз начал догадываться, что его ждёт, и ускорил шаг, надеясь, что ещё не поздно.

Кроме деревьев, укрыться здесь было почти негде. Казу с его размерами приходилось нелегко. Он подозревал, что где-то поблизости выставлены часовые. С секирой в руке минотавр полз сквозь гниющий подлесок, высматривая врагов. По следам выходило, что их не меньше семи-восьми.

Ветер донёс запах подгоревшего мяса, и Каз брезгливо фыркнул. Конина. Отвратительный запах ещё более отвратительного мяса. Во время войны ему несколько раз приходилось им питаться, но привыкнуть к вкусу он так и не смог.

Вместе с запахом до него донеслись первые обрывки разговора. Существа веселились, но всё же оставались настороже. Гоблины.

— Ткни его ещё раз, Кринг!

— Что, сказать нечего, железная башка?

— Поджарь его, Кринг! Послушаем, как завопит!

— Не-е. Сначала узнаем, не идут ли ещё, — отозвался тот, кого звали Крингом.

Каз на миг застыл, охваченный странным, пугающим чувством: всё это уже было. Слишком уж происходящее напоминало его собственную жизнь. Только тогда пленником гоблинов был он сам. Хума рискнул собой, чтобы спасти его. И теперь Каз не мог поступить иначе.

Воспоминание рассеялось: шаги предупредили о приближении часового.

Уродливое приземистое существо с зелёной кожей волокло длинное, чуть погнутое копьё. Гоблин был толст даже для своего народа. Вероятно, его поставили в дозор потому, что среди остальных он занимал самое низкое положение. Казалось, он вот-вот задремлет. Каз начал медленно подниматься, вполне готовый ему помочь.

Словно идя навстречу его желанию, гоблин уселся на камень, сердито покосился в сторону лагеря и принялся жевать кусок несвежего мяса, скорее всего от убитой лошади. Ленивый часовой так пренебрегал своими обязанностями, что Каз сумел подкрасться сзади и одним ударом плашмя свалить его секирой. Раздался глухой стук. Голова гоблина резко дёрнулась вперёд, и все его полдюжины подбородков уткнулись в жирную грудь. Минотавр склонился над неподвижным телом, проверил и слегка удивлённо хмыкнул: удар сломал шею, убив гоблина на месте. Раскаяния Каз не испытывал. Будь всё наоборот, тот без колебаний проткнул бы его копьём.

Остальные по-прежнему развлекались, слушая, как вожак допрашивает пленника. Сам пленник пока не издал ни звука. Возможно, Кринг уже замучил его до полусмерти. Пальцы Каза стиснули рукоять секиры так, что побелели костяшки.

Минотавр осторожно начал обходить лагерь, надеясь не угодить прямо в покрытые коростой лапы другого, более усердного стража. Впрочем, зная гоблинов, он предполагал, что часовых будет всего один или два.

Тревожился он напрасно: второй оказался ничуть не прилежнее первого и попросту спал. Каз подумал было воспользоваться секирой, но вместо этого ударил его кулаком в челюсть. Удивлённо и сдавленно хрюкнув, гоблин перевернулся и уткнулся лицом в пересохшую землю. Каз ощутил странное удовлетворение, словно расквитался с одним из собственных мучителей.

Теперь предстояло самое трудное. Судя по насмешливым голосам, в лагере оставалось пятеро. Может, удастся разделить их? Или это слишком рискованно?

Решение приняли за него.

— Я же сказал, не делай так, Череполом! Нейтись тебе — иди смени Мула!

— Но, Кринг…

— Пошёл!

Каз тихо проклял нескольких богов. Он разглядел коренастую фигуру, медленно бредущую туда, где лежал первый убитый часовой. Судя по черепашьей скорости гоблина, у Каза оставалось несколько минут, не больше. Сейчас враги расслабились и ничего не ждали…

Не ждали?

Наверное, существовал способ лучше. Будь обстоятельства другими, он мог бы придумать что-нибудь хитрее. Но Каз всегда считал: чем проще замысел, тем он надёжнее.

Он продолжил двигаться в ту же сторону. Обогнув лагерь ещё немного, оказался почти напротив места, где убил первого часового. В одном Каз не ошибся: гоблины не ждали неприятностей и выставили лишь двух стражей. Будь третий, всё могло бы сильно осложниться.

Теперь он подобрался совсем близко к гоблинам. И впервые увидел пленника.

Конечно, это был Соламнийский Рыцарь. Его привязали к вбитым в землю кольям, часть доспехов сорвали и отшвырнули в сторону, но ошибиться было невозможно. В каком он состоянии, понять было трудно. Каз крепче перехватил секиру и приподнялся, оставаясь на корточках.

— Кринг! — крикнул Череполом с другой стороны лагеря.

Пятеро гоблинов разом обернулись. Каз мысленно выругался: ошибся в подсчётах. Вожак, массивный гоблин с зазубренным копьём, сделал несколько шагов в ту сторону, куда ушёл Череполом. Остальные двинулись следом.

Каз выскочил из укрытия. Боевого клича не издал — лишь крикнул: «Гоблины!» — уже настигнув первого.

Противник успел лишь вытаращить глаза, прежде чем секира отсекла ему руку с мечом. Гоблин завизжал и рухнул на колени, нелепо пытаясь поймать падающую конечность. Каз отвернулся от него и бросился на следующего. Тот оказался чуть проворнее и встретил его тяжёлой дубиной. Но поспешность дорого ему обошлась: минотавр обрушил секиру ему в грудь, разрубив тело. Гоблин повалился навзничь, умерев прежде, чем коснулся земли.

Перед Казом осталось трое, один из них — с копьём.

Кринг сделал выпад. Двое других держали иное оружие. Но у Каза было преимущество в длине рук.

Вожак, похоже, это понял и махнул товарищам, велев окружить нападавшего.

Вдали появился Череполом. Каз знал, что против четверых не выстоит, особенно учитывая, что у Череполома была секира почти не меньше его собственной. Минотавр быстро оглядел врагов. Слабым звеном среди троих перед ним был гоблин с дубиной: он колебался больше остальных.

Каз сделал ложный выпад в сторону Кринга, и тот попятился. Двое других подались вперёд, рассчитывая воспользоваться удобным случаем, но минотавр уклонился от меча и резко изменил направление удара, направив секиру в левый бок противника с дубиной. Застигнутый врасплох гоблин успел лишь вяло прикрыться оружием. Удар почти рассёк его надвое.

Однако Кринга Каз недооценил. Отступив, вожак тут же атаковал снова. Прежде чем минотавр успел уклониться, наконечник зазубренного копья вонзился ему в плечо. Верхние крючья впились в плоть, и на миг Казу показалось, что ему сейчас оторвут руку. Пальцы едва не выпустили рукоять гномьей секиры, но он знал: это будет означать смерть. Не обращая внимания на мучительную боль, Каз метнулся влево.

Вожак рванул копьё назад, выдрав немалый кусок плоти из плеча. Череполом уже подоспел, и Каз понял, что положение стало лишь хуже. Боль от раны пронзала всё тело. Но он стиснул зубы и удержал гоблинов на расстоянии отчаянным взмахом, едва не выбившим секиру из рук Череполома.

Главной помехой оставалось копьё. До двух других противников Каз мог дотянуться раньше, чем они до него, но оружие Кринга было длиной с самого минотавра, и вожак умел им пользоваться. Даже если остриё не попадёт в цель, зазубрины всё равно могут зацепить и разорвать плоть…

Враги медленно теснили его, а боль в плече мешала сосредоточиться. Гоблин с мечом едва не проскользнул под защиту секиры, но Каз быстро развернул оружие и заставил его отскочить. К несчастью, самому пришлось отступить ещё дальше. Рано или поздно его прижмут к дереву, окружат и дождутся, пока силы иссякнут. На их месте он поступил бы именно так.

Времени почти не осталось. Каз внезапно вскинул сверкающую секиру над головой и с соламнийским боевым кличем, ошеломившим врагов, ринулся вперёд.

Гоблины с секирой и мечом невольно отступили: они прекрасно понимали, что уступают ему и в силе, и в длине рук. Но Кринг шагнул навстречу, уверенный, что копьё позволит остановить безумный натиск. Так бы и случилось, если бы Каз, как рассчитывал вожак, пытался ударить его самого.

Секира описала широкую дугу. Одно из лезвий зацепилось за зазубрины копья. Кринг понял, что происходит, но слишком поздно. С силой, с которой не мог сравниться ни один гоблин, минотавр рванул оружие и выдернул копьё из когтистых лап. Оно с грохотом упало позади Каза.

Оставшись безоружным, Кринг поступил разумно: отпрянул, отчаянно ища, чем бы вооружиться. Гоблин с мечом прекрасно понимал, чем закончится поединок с минотавром, искусно владеющим секирой, и бросился бежать. Вожак выкрикнул вслед что-то злобное, а затем решил последовать его примеру. Только Череполом, то ли из упрямства, то ли от безумия, кинулся на Каза. Руки у него были короче, и замахнулся он слишком размашисто. Пока гоблин завершал движение, Каз ударил по незащищённому туловищу.

Сила собственного замаха развернула Череполома вокруг оси, а затем он рухнул на землю. Из глубокой раны в груди хлынула кровь, унося жизнь.

Каз вытер лезвия и, уверенный, что двое уцелевших больше не вернутся, повернулся к пленнику.

На него смотрел Хума.

Минотавр моргнул — и встретился с усталым взглядом человека, теперь ничуть не похожего на легендарного товарища. Этот был старше — годами, если не опытом, — с чуть округлым носом и пышными усами, обычными у рыцарей. Волосы светлые, хотя до белокурых не дотягивали. Возможно, стали бы светлее, если смыть грязь и кровь.

Губы мужчины потрескались. Каз понял, что тот давно не пил, отвязал бурдюк и поднёс к его рту. На лице человека мелькнуло недоверие, но он всё же принялся пить, не отрываясь.

Каз достал из-за пояса нож и освободил ему руки и ноги.

— Я… ничего… не скажу, чудовище! — выдохнул человек.

— Меня тебе бояться незачем, Соламнийский Рыцарь, — фыркнул Каз. — Я гоблинам не друг, в чём ты уже мог убедиться. Я почитаю Паладайна и Кири-Джолита, а не Саргаса и его тёмную госпожу.

В глазах человека ещё оставалось сомнение, но он понял, что по крайней мере в руках Каза с ним будут обращаться лучше.

Рыцарь пока едва мог двигаться. Опустившись рядом на колени, Каз постарался устроить его удобнее. Беглый осмотр обнаружил множество ушибов, а доспех на правой ноге был смят и перекручен: похоже, нога сломана. Как же сейчас не хватало целительницы Теселы.

Стараясь облегчить боль и перевязать раны, Каз продолжал убеждать рыцаря, что опасность миновала.

— Меня зовут Каз. Вижу, ты рыцарь Короны. — Он указал на искорёженные шлем и нагрудник. На нагруднике виднелись странные полосы, будто следы огромных когтей. — И служишь на заставе у южных границ Эргота. Я немного знал одного рыцаря с другой заставы, в самом Эрготе. Буорона?

Рыцарь осторожно покачал головой. Каз пожал плечами. Буорон был хорошим рыцарем, в чём-то похожим на Хуму. Он погиб в первом сражении, где применили Драконьи Копья. Минотавр знал его недолго, но успел убедиться в его храбрости и надёжности.

Каз подался ближе, услышав, что новый спутник пытается говорить. Голос был хриплым, едва слышным.

— Дарий. Меня зовут Дарий. Ты сказал… Каз?

— Да.

Дарий слабо указал на него пальцем.

— Ты… тот, кого разыскивает… Великий Магистр.

Минотавр горько рассмеялся.

— Собираешься меня для него поймать?

Рыцарь едва заметно покачал головой.

— Не… после того, что… мы слышали. Теперь любой приказ… вызывает сомнения.

— Сомнения?

— Мы ехали… изложить свои жалобы. Наш первый посланник… не вернулся. Его имя появилось в… указе. Как и твоё.

— Вот как. А теперь твоих товарищей очень кстати перебили гоблины. — Каз покачал головой. — Я перестал верить в совпадения.

Дарий каким-то образом побледнел ещё сильнее.

— Все мертвы?

Минотавр кивнул.

— Боюсь, да. Мне жаль, человек. Среди моих друзей было немало достойных рыцарей…

— Все мертвы… — Раненый забормотал и попытался подняться.

— Ты себя погубишь, если не будешь лежать! — Каз удержал его. — Я не целитель, рыцарь. С такими ранами быстро не оправишься, так что лежи спокойно!

Даже здоровый Дарий не смог бы с ним справиться. Рыцарь снова опустился, и Каз поспешно осмотрел его ещё раз. С такими ранами никогда не знаешь наверняка. Могли быть и внутренние повреждения…

— Оно убило их всех, — прошептал рыцарь. Вспышка отчаяния отняла последние силы, и он был уже почти без сознания.

— Что? — Каз замер. Он посмотрел на Дария, но тот почти спал. — Что значит «оно»? Разве это сделали не гоблины?

Рыцарь приоткрыл глаза, но смотрел куда-то сквозь минотавра.

— Не… не гоблины. Они нашли меня… после того, как оно меня отбросило. Мне повезло. Оно… словно торопилось уйти. Паладайн! Шкура была твёрдой, как камень! А крылья! Они…

— Крылья? — Каз вздрогнул, вспомнив существо, пролетевшее над ним ночью. Оно было совсем рядом! — Что это был за зверь?

Дарий сумел сосредоточить взгляд на спасителе.

— Не зверь… не совсем. Владыки земли. Дети света и тьмы.

Каз знал эти слова. Слышал их за свою жизнь бессчётное множество раз. Так какой-то древний бард описал… Нет!

— Ты хочешь сказать… — Каз с трудом выговорил: — Дракон?

Дарий поморщился от пронзившей его боли.

— Дракон, минотавр. Или что-то похожее! С огромными когтями, крыльями, закрывающими небо, и пастью, способной проглотить человека целиком! — Его лицо стало растерянным. — Но… оно оставило тела… то, что не разорвало. Не понимаю. Это был дракон — и в то же время не дракон.