Интуиция (джен)

— Ну что? — спросила Эмили. — Осталось что-нибудь по войне АПП с Империей, чего мы ещё не обсудили?

Она надеялась, что нет.

Совещание тянулось уже два часа. Часть сведений была полезной, но в основном они ходили по кругу, ожидая новой информации. Из-за того, что почки не выводили накапливавшиеся в организме токсины, у неё часто начинала болеть голова и появлялось общее недомогание. Вот и сейчас это давало о себе знать, а ведь ещё и полдня не прошло.

А может, это была обычная головная боль от бесполезных совещаний, которые можно провести вчетверо быстрее, если люди действительно подготовятся. Оружейник с радостью взялся бы их организовывать, но был занят. Да и все взбунтовались бы, получи он управление, какой бы эффективной ни оказалась работа в итоге.

Все молчали.

Это было общее совещание: в одной комнате собрались все члены Протектората и Стражи. С Империей стало потише, а агенты СКП следили за происходящим как могли. Призрачный Сталкер отсутствовала: в отличие от Аркадии, Уинслоу не предоставлял возможности учиться полдня.

— Идём дальше. Вчера, во время происшествия с автобусом, Крутыш и Виста встретили новую кандидатуру в Стражи. Мы предположили бы, что она только что пережила триггер, но о вступлении она позвонила ещё до случившегося.

— Что о ней известно? — спросил Штурм.

— По её словам, она Умник, умеющий чинить вещи, — ответила Эмили.

Нажав несколько кнопок со своей стороны стола, она включила экран на стене напротив окон.

Видеокамеры и микрофоны в визорах полностью оправдали затраты, особенно у Стражей. Они помогали разбирать действия после операций и замечать ошибки, которые иначе потерялись бы в горячке боя и несовершенной человеческой памяти. Люди переставали повторять одно и то же, становилось меньше ранений и больше арестов.

Она включила запись Крутыша с небольшими вставками от Висты.

— Какие впечатления? — спросила она, оглядывая комнату.

В боях кейпов нередко страдали мирные жители, хотя обычно обе стороны старались этого избегать. Когда такое случалось, члены Протектората были заняты сражением или погоней за преступниками. Помогать гражданским оставалось СКП. По мнению Эмили, этой группе полезно увидеть, чем бой может обернуться для обычных людей. Как бы Протекторат ни обвиняли в обратном, расходным материалом они людей не считали.

В конце концов, достаточно одного неудачного дня в социальных сетях, чтобы население восстало против тех, кто пытается его спасти. Людей легко водить за нос: они руководствуются чувствами. Доверяют эмоциям больше, чем разуму, поэтому очернить организацию с одетыми в чёрное штурмовиками несложно. Эмили возражала против такого решения, но изменить его ей не дали. Она предпочла бы городской камуфляж, однако ей сказали, что это слишком напоминает армию.

Она также считала, что внутри здания лица бойцов должны оставаться открытыми, но и тут её предложение отклонили.

— Не знал, что ты такой обходительный, Крис, — ухмыльнулся Штурм. — Там ты почти как взрослый говорил.

Крутыш покраснел и опустил голову.

— Она только что держала руки внутри человека, спасая ему жизнь. Там у людей пол-лица взрывом оторвало. Думаю, даже Деннис тогда не шутил бы.

— Обещаю, что шутил бы, — сказал Стояк. — Что-нибудь о том, какой Броктон-Бей кроваво ужасный, или вроде того.

— Поэтому тебя обычно не отправляют встречать новичков первым, — сухо сказала Эмили. — Нам нужно привлечь людей, а не оттолкнуть. Не ожидала от Крутыша такой тактичности и дипломатичности. Я впечатлена.

— Эм... спасибо, — ответил он.

— Мнения?

— Она сумела эффективно организовать группу потрясённых мирных жителей и очевидцев, одновременно выполняя медицинские процедуры, которым, предположительно, никогда не училась, — сказала Батарея. — В её способностях Умника может быть социальная составляющая. Или она просто прирождённый лидер. В любом случае в напряжённой ситуации она сохранила голову, и это делает её полезной.

— Вела себя как настоящий герой, — сказал Скорость. — И, похоже, хорошо впишется в команду, а это куда важнее, чем мы раньше думали. Но что со способностями? Что именно означает «чинить вещи»?

Эмили включила вторую запись — ремонт устройств.

Объяснения взял на себя Оружейник.

— За десять минут разговора о работах Крутыша она определила его специализацию. Мы пытались помочь ему с этим несколько месяцев. В половине устройств, предложенных ей для ремонта, я намеренно убрал детали: хотел посмотреть, попросит ли она их или растеряется.

— И что? — спросила Батарея.

Оружейник кивнул Эмили, и та перемотала запись вперёд.

— Выглядит паршиво, — заметил Штурм.

Изобретение больше не было тем изящным устройством, которое создал Крутыш, хотя Оружейник наверняка поспорил бы с таким описанием. Провода и детали торчали отовсюду, так что пользоваться им в полевых условиях было бы невозможно.

— Она воссоздала недостающие части, — сказал Оружейник. — Только её копии не были технарскими устройствами.

— В каком смысле? — спросила Батарея.

— Наши учёные всю ночь изучали её работу. Насколько они могут судить, восстановленные ею детали не относятся к технарской технике. Их полностью можно воспроизвести средствами современной науки и запустить в массовое производство.

— А зачем? — спросил Штурм. — Выглядит ужасно.

— Она пользовалась некачественными материалами и была ограничена во времени, — ответил Оружейник. — Когда понятны основные принципы, учёные могут усовершенствовать конструкцию. Развить технологию, улучшить и с её помощью построить что-то другое. Если она способна воссоздать хотя бы одну деталь из сотни образцов технарской техники... что ж.

Дракон и Оружейник настаивали на достоверности своих результатов.

— Хорошая сторона: она способна изменить весь мир, — сказала Эмили. — Современная наука может обеспечить лазерный пистолет энергией от ядерного реактора или турбин гидроэлектростанции. Технари делают батареи, которые дают такую мощность и умещаются в ладони, но никто не знает, как они работают. Технарь может создать электромобиль с батареей, которой хватит пересечь Соединённые Штаты десять раз без подзарядки. Представьте, что это можно воспроизвести. Не только для электромобилей: для домов, танков, самолётов, для применений, которых никто из нас даже не воображает.

— Это же прекрасно? — сказал Штурм.

— Плохая сторона: если мы обнародуем её возможности, к нам заявится Бойня номер девять. Скорее всего, в течение трёх месяцев после объявления. Манекен не любит людей, которые действительно пытаются улучшить мир.

— Значит, нужно её скрывать?

— Я говорила с главным директором. Она предпочла бы перевести девушку в Лос-Анджелес, под непосредственное руководство Александрии. Я напомнила, что правила Молодёжной гвардии запрещают перевод без согласия всех заинтересованных сторон. Учитывая, что творится в Броктон-Бей, её родители, возможно, будут только рады переехать. Но у некоторых здесь множество родственников, и не все рады полностью менять жизнь.

— Так оставляем её или нет?

— Если оставим, получим существенное дополнительное финансирование, — ответила Эмили. — Прибыль, скорее всего, будет значительной уже с самого начала.

— Представляю, как она разозлится, узнав, что ей платят минимальную зарплату, пока СКП зарабатывает на её работе миллионы.

— Она Умник, поэтому есть риск, что поймёт это ещё до подписания, — сказала Эмили. — И велика вероятность, что потом уйдёт, особенно если о её возможностях пронюхают американские корпорации. Я получила разрешение предложить ей процент и напомню об опасности Манекена для всего, чем она попытается заниматься без нашей защиты.

— До выплаты отчислений пройдёт время, — сказал Оружейник. — Как минимум от восьми месяцев до года на тщательную проверку технологии, и то если её сочтут ценной. Одни юридические вопросы...

— Это ещё один аргумент на переговорах, — признала Эмили. — У нас одни из лучших специалистов по договорному праву. Её автобус шёл в бедную часть города. Скорее всего, действительно хорошего адвоката они не потянут, если только тот не согласится работать за процент. Как бы то ни было, возможно, мы добьёмся для неё более выгодных условий.

Это было не совсем правдой. Её доля вычиталась бы из доли СКП, так что с Протекторатом она всё равно, скорее всего, заработает меньше, чем самостоятельно. Да и процент они постараются предложить самый маленький, на который она согласится. Зато были нематериальные преимущества: например, не попасть в рабство к банде, где для мотивации могут подсадить на наркотики или держать отца в заложниках, чтобы хорошо себя вела. Продвижение науки интересовало бы их меньше, чем возможность пользоваться другими её навыками. К тому же полпроцента от изобретения ценой в сто миллионов долларов — полмиллиона. Эмили знала медианную зарплату жителей Броктон-Бей. Для обычной семьи полмиллиона — как выигрыш в лотерею. А если девушка окажется всем, на что они надеются, денег придёт намного больше.

— Если с ней хорошо обращаться, она захочет остаться, — продолжила Эмили. — Каждая переработанная ею за это время деталь принесёт средства, на которые мы сможем нанять новых людей, купить лучшее оборудование и в целом лучше выполнять работу.

— Только если она не окажется в Лос-Анджелесе, — нахмурился Скорость.

— Поэтому прошу всех произвести как можно лучшее первое впечатление, — сказала Эмили. — Не шутить оскорбительно, не приглашать её на свидание и не раздражать.

— То есть вообще не разговаривать, — сказал Стояк.

Он звучал немного обиженно, но удивляться не стоило. Может, его юмор и пришёлся бы ей по вкусу, но шансы невелики. Чтобы убедиться в этом, Эмили предсказатель не требовался.

— Да, пожалуй, тебе и нашему второму трудному ребёнку лучше проводить с ней поменьше времени, — ровно сказала Эмили.

— А если так давить, мы вообще сможем нормально общаться? — спросил Рыцарь. — Мы скорее растеряемся, зная, что на кону многое, или стараясь слишком сильно.

Он был прав, но Эмили не могла отделаться от тревожного чувства, что что-то пойдёт не так. Вот она, курица, несущая золотые яйца. Благодаря ей они получат прибавку к бюджету, которую Эмили выпрашивала последние несколько лет. В Заливе противник превосходил их числом, и держались они из последних сил. Больше людей — и паралюдей, и агентов — возможно, позволят ей наконец что-то изменить, а не просто топтаться на месте.

Будь она подозрительной, решила бы, что её намеренно обрекали на провал.

— Я хотела бы получить твою оценку её эмоционального состояния, — деловито сказала Эмили. — Важно знать, какие проблемы могут возникнуть, и заранее их сгладить.

Рыцарь неохотно кивнул.

— Неправильно как-то, вот так ею манипулировать.

— Силы хотят, чтобы ими пользовались, — сказала Эмили. — Сколько возможностей взаимодействовать с технарскими устройствами будет у неё в обычной жизни? Паралюдей тянет к конфликтам, как мотыльков к огню. Не дадим ей выхода — окажется в банде или погибнет. Так будет лучше.

И это тоже было правдой.

Командам она изложила лишь общие сведения, но сама видела исходные исследования. Эффект был коварнее, чем кто-либо из них понимал. Силы обычно получали уже предрасположенные к конфликтам люди: выросшие в неблагополучных семьях, жившие в неблагополучных и опасных районах. Но учёные сравнивали поведение до и после триггера, и после паралюди почти неизменно становились хуже. Исследования не были безупречными: обычно к паралюдям получали доступ только после триггера, поэтому приходилось полагаться на записи и другие косвенные показатели. Но несколько раз триггер происходил у участников контрольной группы, и там данные были ещё убедительнее.

— У кого-нибудь есть сомнения насчёт неё? — спросила Эмили.

— Она была очень собранной, даже жёсткой, — сказала Виста и опустила глаза. — Не думаю, что смогла бы засунуть руки внутрь человека, а потом не сорваться. Но она отказалась лечиться, пока не вылечат остальных. Это было очень круто.

— Мне она нравится, — сказал Крутыш. — Кажется хорошим человеком.

— Я хотел бы более тщательно оценить способности, — сказал Оружейник. — С нетерпением жду совместной работы, но, по-моему, она сама ещё не знает, на что способна. У её силы могут быть стороны, которые заставят её работать в поле, а не в лаборатории. Я хотел бы выяснить какие.

Лично Эмили Умников не особенно любила. Они обычно считали себя умнее всех и доставляли массу хлопот. Но ради возможности получать ещё десять миллионов финансирования в год стоило проглотить неприязнь. Бонус за само привлечение девушки полагался бы даже при переводе в Лос-Анджелес. Но разовый. А останься она здесь, деньги продолжат поступать.

Неужели директор опасается, что Эмили не сможет обеспечить девушке безопасность?

Придётся скрыть весь размах её возможностей, представить публике без лишней шумихи. Полезно было бы найти другие стороны сил: их можно объявить единственными, а результаты исследований отправлять в лаборатории в других местах, лучше защищённые от того, что способен сделать Манекен.

— Хорошо, — сказала она через мгновение. — Если больше ничего, перейдём к следующему вопросу. Поступили жалобы на еду с чрезмерно сильным запахом, которую оставляют в холодильнике Стражей.

— Я люблю бутерброды с сардинами, — сказал Стояк. — В суд на меня подайте!

— Контейнеры «Таппервер» в шкафах стоят не просто так, — ответила Эмили.

— Это Призрачный Сталкер жаловалась? — потребовал он ответа, оглядывая остальных Стражей. — Никому же больше не мешает?

Все демонстративно отвели взгляды.

— И ты, Брут? — возмутился он. — Я думал, мы братья.

— Всё пропитывается запахом, — сказала Виста. — Ничего, кроме рыбы, не чувствую. А когда ешь бутерброд с беконом, это ужасно!

Остальные медленно закивали, некоторые выглядели более недовольными, чем другие. Эмили предпочла бы вообще этим не заниматься, но, учитывая природу паралюдей, мелочи иногда разрастались в проблемы, способные разорвать команду. И не только у паралюдей. Она видела браки, рушившиеся из-за мелочей, а команда иногда немного напоминала брак.

— Да, очень заметно, — сказал Эгида, глядя в стол. — Вроде как вся кухня провоняла.

— Пользуйся тем, что предоставлено, и убирай в посудомоечную машину, — сказала она. — Повторится — удержим из зарплаты.

Иногда она чувствовала себя воспитательницей детского сада.

Через полчаса совещание закончилось, а ещё через два часа у неё была встреча с Озарением.

Обычно она заставила бы посетительницу подождать. Подсознательно это сообщало, что её время ценно и положение контролирует она. Однако девушка-Умник могла увидеть уловку насквозь. Всё ещё не исключено, что у её сил есть социальная составляющая. Будь дело только в механике, Эмили обращалась бы с ней как со всеми. Но социальные Умники — самая большая головная боль.

Она вошла в комнату. Девушка уже ждала.

По крайней мере, костюм по сравнению со вчерашним улучшился. Защитные очки и чёрный платок, закрывавший лицо спереди. Толстовка тоже получше.

— Мисс Эберт, — сказала Эмили.

Она выбрала кабинет с большим столом: он передавал тот же посыл, что и ожидание, но без раздражения. Социальный Умник поймёт смысл и, хотелось надеяться, отнесётся с уважением. Если же она не социальный Умник, это подействует подсознательно.

— Директор Пиггот, — сказала девушка. — Это мой отец.

— Насколько я понимаю, ты хочешь вступить в Стражи, — сказала Эмили.

— При соблюдении нескольких условий, — ответила девушка.

Она подвинула к Эмили тетрадь. Та посмотрела вниз. Список требований? Если так, может, проще сразу отправить её в Лос-Анджелес, пусть станет проблемой Александрии.

— Первое, что я хочу узнать: знала ли СКП о полуторагодовой кампании травли, которую вела против меня Призрачный Сталкер? — сказала девушка. — Я понимаю, что, когда это началось, она ещё не состояла в Стражах. Но участвовали ли вы и ваша организация в сокрытии того, что она со мной делала?

Открыв тетрадь, Эмили увидела подробный список событий с указанием времени. Пролистала: казалось, сто двадцать страниц почти целиком заполнены, с обеих сторон, по нескольку случаев на каждой.

Ну, блядь.