| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Школа Теней, сокрытая в ущельях Красных гор, встретила его запахом озона и раскаленного камня. Здесь Пудра обрел подобие семьи, сотканной из страха и восхищения.
Его наставник, Драконир, искренне считал, что приложил руку к рождению ученика. В своих снах маг часто видел ту самую молнию в Дортонионе — одну из тех, что он вызывал в ходе экспериментов с «Громом Майрона», пытаясь подчинить себе первобытную ярость грозы. Он верил, что его заклятие не просто убило Элару, но зачало в ней новую жизнь, переплавив плод в сосуд для небесного огня.
Отношения в Школе были сложными. Нулбанат, сын богатого вельможи, в первый же день попытался поставить альбиноса на место, за что получил разряд такой силы, что неделю не мог разжать скрюченные пальцы. С тех пор Нулбанат обходил Пудру по широкой дуге, уважая его силу. С Ангмазаром, вспыльчивым пиромантом, и Крайт, хмурой целительницей, Пудра держался отстраненно. Но когда он видел в лазарете изувеченного Урзахила, чье тело было перекручено темной магией, сердце Пудры сжималось. Он часами сидел у его постели, пропуская через искалеченное тело слабые, исцеляющие токи, и молился не Эру, а бездонному небу.
Сам Пудра одевался в цвета грозового неба — глубокий синий и аметистовый, подпоясываясь лишь белой вервью. Его длинные руки с тонкими пальцами никогда не знали покоя, теребя край рукава или переплетая кисти. Он был спокоен, начитан и пугающе властен, когда говорил о природе электричества.
Война Последнего Союза застала его на выпускном году. Когда прозвучал рог Мораннона и Черные Врата извергли орды Саурона, Пудра не взял в руки меч.
Урзахил, уже ставший полководцем, кивнул ему. Прикрытый батальоном орков-черных нуменорцев, Пудра взошел на обожженный холм. Он поднял руки к затянутому гарью небу.
Его голос, усиленный магией ошейника, который Драконир снял перед битвой, зазвучал как религиозный хорал. Он начал читать «Гром Дракнира» — самое разрушительное заклятие, которому его научили, восхваляя Тар-Майрона.
И Саурон ответил.
Тьма над Барад-дуром расступилась. В заклинателя ударили не десятки — сотни молний. Синие, белые, ветвящиеся дуги впивались в тело Пудры. Воздух затрещал, запахло озоном и горелым шелком. Его роскошный синий балахон, расшитый серебряными драконами, истрепался в лохмотья. Молодое лицо альбиноса заострилось, кожа стремительно высыхала, покрываясь сеткой глубоких старческих морщин. Волосы выпадали, сгорая прямо на черепе. Его тело пропускало тысячи вольт, превращаясь в идеальный проводник. Но Пудра не чувствовал боли. Его душа пела в экстазе абсолютной власти. Он простирал руки, и молнии, щадя орков и выпускников Школы, с воем устремлялись вперед, обращая в пепел ряды гил-гэладских дунадан, гномов Железных Холмов и высоких эльфов.
Решающий удар нанес не Саурон.
Гил-Гэлад, король нолдор, в сиянии своего эльфийского кольца Вилья шагнул сквозь дым. Он не пытался перебороть мощь Пудры. Он использовал иную стихию — чистую, незапятнанную гармонию Амана. Кольцо издало звук, похожий на звон хрусталя.
Антимагия кольца столкнулась с темным громом. Пудра закричал — впервые за десять лет по-настоящему, от невыносимой боли, когда его собственная молния, отраженная волей эльфийского короля, ударила в него самого.
Тело альбиноса выгнулось дугой и рухнуло на выжженную землю Мораннона. Ошейник на его шее раскалился добела и рассыпался в прах.
Гил-Гэлад подошел к телу. Пудра был мертв, но на его лице застыло выражение неземного, религиозного блаженства. Он ушел в грозу, из которой когда-то пришел, отдав свой небесный огонь войне, которой не понимал.
А высоко в Красных горах, в башне из обсидиана, Драконир почувствовал, как лопнула незримая нить, связывавшая его с учеником. Маг закрыл глаза, и по его щеке — по щеке некогда светлого мага — скатилась слеза.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |