Не их история (гет)

Следующие пять дней Реи просидела дома. Первые трое суток она просто ничего не делала — словно поставила жизнь на паузу. Сидела на подоконнике с кружкой остывшего чая, смотрела в окно и по кусочкам собирала себя заново. Старалась осознать увиденное, принять чужой выбор и окончательно смириться с тем, что её место рядом с братьями — только сестринское. В голове то и дело прокручивался предстоящий разговор с Раном и Риндо: какие слова подобрать, как не сорваться и как посмотреть им в глаза, не чувствуя при этом предательского жжения в груди.

Братья писали каждый день. Риндо — осторожно, спрашивая о самочувствии и напоминая поесть, Ран — короче и сдержаннее, явно не решаясь давить первым. Реи отвечала сухо, но без злости: «Всё нормально, мне нужно ещё немного времени».

А на четвёртый день тишина в квартире начала давить. Безделье оказалось худшим врагом — стоило отвлечься от книги или фильма, как в голову тут же лезли ненужные воспоминания. Поэтому оставшиеся два дня Реико потратила на поиски работы.

Да, она помнила условие Риндо и своё обещание не работать. Деньги на карту исправно приходили, и в финансах она не нуждалась. Но дело было вовсе не в деньгах — ей жизненно необходимо было чем-то занять руки и голову, вырваться из четырёх стен и снова почувствовать, что она сама управляет своей жизнью. Оставалось только найти такое место, где её не сразу вычислят люди Хайтани, и придумать, как объяснить всё Харучиё.

Наступило утро шестого дня. Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, обещая тёплый день. Реико проснулась непривычно рано: впервые за всю неделю голова была ясной, а тяжёлый ком в груди наконец-то отпустил.

Умывшись и переодевшись в свободную домашнюю футболку, она вышла на кухню. Харучиё уже был там — стоял у плиты в домашних штанах, с небрежно собранными на затылке розовыми волосами, и сосредоточенно переворачивал омлет. На столе уже дымились две кружки свежесваренного кофе.

— Доброе утро, — негромко произнесла Реи, присаживаясь за стол.

Хару обернулся и, убедившись, что подруга выглядит гораздо бодрее, чем в прошлые дни, коротко кивнул:

— Доброе. Выспалась?

— На удивление, да.

Он поставил перед ней тарелку с завтраком и сел напротив. Несколько минут они ели в уютной, ничуть не напрягающей тишине. Реико собиралась с мыслями — она знала, что разговор предстоит непростой, но откладывать больше не имело смысла.

— Хару, — начала она, отложив палочки и посмотрев прямо ему в глаза. — Я решила выйти на работу. Сегодня в обед у меня собеседование в небольшой кофейне в соседнем районе.

Харучиё замер с кружкой в руке. Взгляд тускло-голубых глаз мгновенно стал серьёзным, а в уголках губ залегла привычная жёсткая складка.

— Реи, ты головой ударилась? — ровно, без лишних эмоций спросил он. — Забыла, что ты пообещала Риндо? Если они узнают, Ран меня живьём закопает, а тебя запрет дома под замок.

— Они не узнают, если ты не расскажешь, — спокойно возразила девушка. — Дело не в деньгах, Хару. Я просто сойду с ума, если продолжу сидеть в четырёх стенах и пережёвывать свои мысли. Мне нужно чем-то занять себя, общаться с людьми, чувствовать, что я живу, а не существую.

— Ты только недавно восстановилась после переломов, — попытался надавить он, нахмурившись. — И город сейчас неспокойный.

— Я буду работать днём в тихом месте, в десяти минутах ходьбы отсюда. Никаких ночных смен и тёмных переулков, обещаю, — Реико чуть наклонилась вперёд и посмотрела на него с той самой упрямой решимостью, против которой бессильны были даже её братья. — Пожалуйста, Хару. Не лишай меня последнего шанса почувствовать себя нормальным человеком.

Харучиё долго смотрел на неё, сжимая пальцами край стола. Внутри снова боролись два чувства: разум требовал немедленно позвонить Хайтани или просто запереть входную дверь, но сердце предательски дрогнуло от того, что в её глазах впервые за долгое время появился живой блеск.

Тяжело выдохнув, парень откинулся на спинку стула и потёр переносицу.

— Чёртова упрямица... — пробормотал он. — Ладно. Но при одном условии: я сам буду отвозить тебя на смену и забирать после неё. И если хоть что-то пойдёт не так — уволишься в ту же секунду. Договорились?

На лице Реико расцвела первая за эти дни по-настоящему светлая улыбка.

— Договорились. Спасибо, Хару.

— Не благодари раньше времени, — хмыкнул Санзу, пряча ответную усмешку за кружкой кофе. — И давай доедай, иначе опоздаешь на своё собеседование.

Собеседование прошло даже лучше, чем Реико рассчитывала. Небольшая уютная кофейня с панорамными окнами, приятный аромат свежемолотых зёрен и добродушная женщина-администратор, которой срочно требовался бариста на дневные смены. Увидев, как уверенно девушка обращается с кофемашиной — спасибо прежней подработке, — хозяйка без лишних вопросов утвердила её на должность.

— Ждём тебя завтра к девяти утра, Реико! — улыбнулась женщина на прощание.

Выйдя на улицу, Реи глубоко вдохнула тёплый воздух. На душе впервые за долгое время стало по-настоящему легко. Первый шаг к новой жизни сделан.

Однако оставалось ещё одно важное дело, которое нельзя было откладывать. Сегодня вечером пора поговорить с братьями. Скрываться вечно бессмысленно — нужно расставить все точки над «i», чтобы закрыть эту страницу и спокойно двигаться дальше. Достав телефон, она открыла чат с Риндо и коротко написала:

«Привет. Вы сегодня вечером дома? Надо поговорить».

Ответ пришёл буквально через десять секунд:

«Да, мы дома. Ждём в любое время».

________________________________________

Вечером Харучиё лично довёз Реи до знакомого дома, пообещав подождать неподалёку, если вдруг разговор затянется или пойдёт не по плану.

— Я справлюсь, Хару. Правда, — мягко улыбнулась девушка, выходя из машины. — Напишу, как закончим.

Поднявшись на этаж, Реико не стала доставать свой ключ — просто нажала на кнопку звонка. Дверь распахнулась почти мгновенно, словно братья весь вечер дежурили в прихожей. На пороге стояли оба: Риндо — заметно напряжённый, но с облегчением во взгляде, и Ран — необычно серьёзный, без привычной ленивой ухмылки.

— Привет, Реи. Проходи, — негромко произнёс старший, отступая в сторону.

Они прошли в гостиную. Тишина в комнате поначалу давила, но Реико больше не чувствовала ни паники, ни жгучей обиды. За эти пять дней всё внутри успело перегореть и улечься.

— Выглядишь лучше, — первым нарушил молчание Риндо, внимательно вглядываясь в лицо сестры. — Как ты?

— Нормально, Ринни. Правда, — Реико присела в кресло напротив дивана, где устроились братья, и сложила руки на коленях. — Простите, что сорвалась в тот вечер. Мне нужно было время, чтобы всё переварить.

Ран тяжело выдохнул, проведя ладонью по волосам.

— Это ты нас прости, солнце, — голос старшего звучал непривычно искренне и глухо. — Мы повели себя как последние идиоты. Я боялся, что ты отвернёшься от нас, поэтому настоял, чтобы всё держали в тайне. Не думал, что сделаю тебе этим только больнее.

— Я правда не против ваших отношений, — ровно, стараясь, чтобы голос не дрогнул, произнесла Реико. — Вы взрослые люди и сами решаете, с кем быть. Мне просто было обидно, что вы не доверились. Но теперь всё в порядке. Я больше не злюсь.

Плечи Риндо заметно опустились — словно с них только что сняли огромный груз. Ран же посмотрел на сестру с теплотой и лёгкой надеждой:

— Значит, мы снова в порядке? Вернёшься домой?

Реико мягко покачала головой.

— Пока нет, братик. Мне всё ещё нужно пожить отдельно, привыкнуть к самостоятельности. Но я не буду пропадать — обещаю приезжать в гости, отвечать на звонки и не закрываться от вас. Договорились?

Братья переглянулись. Было видно, что Рану хочется возразить, но он сдержался, понимая, что давить сейчас нельзя.

— Договорились, — кивнул Риндо. — Главное, что ты рядом и не бежишь от нас.

Они просидели за чаем ещё около часа, болтая о всяких мелочах и делая вид, что между ними нет никакой недосказанности. О кофейне и завтрашней смене Реико, конечно же, не обмолвилась ни словом.

Глядя на то, как Ран беззаботно улыбается, а Риндо привычно поправляет очки, Реико поймала себя на мысли, что сердце по-прежнему болезненно сжимается при каждом их взгляде. Никуда эта запретная, мучительная любовь не делась — она всё ещё жила внутри, заставляя мечтать о невозможном. Но теперь в душе не было ни прежней злости, ни желания сбежать на край света. Она просто смирилась с тем, что в этой истории выбрали не её — и научилась жить с этой тихой, ноющей болью, пряча её за спокойной улыбкой.

Попрощавшись с братьями у дверей, Реико спустилась во двор. Вечерний воздух приятно холодил разгорячённые щёки, но стоило ей отойти от подъезда на пару шагов, как вся показная выдержка начала трещать по швам. Пальцы слегка дрожали, а в груди снова ворочался тяжёлый, горячий камень.

Чёрная машина Харучиё стояла чуть в стороне, в тени деревьев. Увидев её, он сразу завёл двигатель и приоткрыл пассажирскую дверь. Реи молча забралась в салон и пристегнулась, уставившись в лобовое стекло.

— Ну как? Жива? — негромко спросил Хару, трогаясь с места и мельком взглянув на неё.

— Да, — тихо ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Поговорили. Всё хорошо. Я сказала, что не злюсь и не против их отношений. Они поверили.

В салоне повисла тишина, нарушаемая только ровным гулом мотора и редким шелестом шин по асфальту. Реико сидела неестественно прямо, сцепив руки на коленях так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она смотрела на мелькающие за окном огни витрин, но взгляд был абсолютно пустым, стеклянным — будто вся её энергия ушла на то, чтобы выдержать этот час в родном доме и ни разу не выдать себя.

Харучиё молчал, следя за дорогой, но периодически бросал короткие, цепкие взгляды на подругу. Ему не нужны были слова, чтобы всё понять. Он слишком хорошо знал эту натянутую, хрупкую тишину, за которой человек прячет крик. Видел, как судорожно она сглатывает, пытаясь удержать подступающий к горлу ком, и как едва заметно дрожат её плечи.

«Хреново ты притворяешься, мелочь...» — мысленно усмехнулся Санзу, сжимая руль чуть крепче.

Он не стал лезть с расспросами и жалеть её — знал, что от лишних слов Реико только сильнее закроется или расклеится окончательно. Вместо этого Хару протянул руку, негромко включил магнитолу — заиграла спокойная, неторопливая мелодия без слов — и плавно свернул с прямой дороги к дому на длинную набережную вдоль реки.

Реико вздрогнула и повернула к нему голову:

— Мы не туда едем.

— Мне нужно проветриться, — невозмутимо бросил Хару, глядя вперёд. — А тебе — просто помолчать и не думать ни о чём хотя бы двадцать минут. Сиди и смотри в окно.

Девушка секунду смотрела на его строгий профиль, освещённый мягким светом уличных фонарей, а потом медленно выдохнула. Напряжение в плечах наконец-то отпустило. Она откинулась на спинку сиденья, прикрыла глаза и позволила себе больше не играть роль сильной, всё принявшей сестры.

— Спасибо, Хару, — прошептала она почти неслышно.

Санзу ничего не ответил, только едва заметно усмехнулся уголком губ. Рядом с ним ей не нужно было притворяться — и с каждой такой поездкой он всё яснее понимал, что готов возить её хоть на край света, лишь бы этот стеклянный взгляд больше никогда не возвращался в её глаза.