Кошки здесь и кошки там (джен)

Заставил себя сесть за дневник. Уже вечер, а писать не о чем. День как день. Дневник притих и не рыпается, то ли чувствует, что я сегодня не в духе, то ли СВЭ начинает выветриваться. Злюсь я не по конкретному поводу, а просто от скуки. Ярмарка будет завтра ночью, и, значит, нужно перетерпеть еще один унылый учебный день.

Все, что можно было сделать, сделано: книги прочитаны, разговоры переговорены, волшебные артефакты проверены, а потом снова упакованы в мешок. От пытки ожиданием есть одно спасение — найти какое-нибудь дело, чтобы руки были заняты, а голова свободна. Но на уроках все наоборот — нужно сидеть тихо и думать. Для меня и в лучшие дни большая проблема сосредоточиться на чем нибудь вроде «Пути преобразования массы в энергию при использовании заклинаний трансфигурации большего в меньшее», не то что сегодня. Макгонагалл спросила меня по прошлой теме, а я только и мог, что хлопать глазами и дергать хвостом. Мыслями я уже давно был на ярмарке, и меня как раз окружила толпа злобных гоблинов, плотоядно оскаливших пасти, я уже приготовился хорошенько им наподдать, а тут влезла Макгонагалл со своими преобразованиями. Она поставила мне неуд. Обычное дело, с чужого факультета профы предпочитают снимать баллы, а своим студентам ставят неуды, чтобы не портить общую картину. Я был не в обиде, зато Гермиона расстроилась Мои плохие оценки она воспринимала прямо как свои собственные. Было бы из-за чего переживать, Трансфигурация — не Зелья, исправлю. Но, честно говоря, до того, как нас начали грузить замудренной хренью, я этот предмет понимал намного лучше. Начинаю сомневаться, смогу ли я превратить кролика в стул после того, как прослушаю полный курс введения в теорию высшей Трансфигурации.

Чернила расходуются в час по чайной ложке, но всегда можно проиллюстрировать записи картинками. Художник из меня тот еще, но какая разница. Когда этот дневник попадет в чужие руки, я уже буду полным котом, которому вся критика до пятой параллели. Для справки: вверху этого листа нарисована Амбридж, в человеческом облике оседлавшая драконью задницу. На всякий случай: Амбридж — это то, что сверху, а драконья задница — снизу. (Но их и в жизни легко перепутать.)

И пока не забыл — сегодня пятое апреля. Гермиона сказала, что в дневнике нужно указывать дату, но вчера я об этом вспомнил после того, как чернила кончились.

Сегодня ночью кошачий Зорро умудрился перевернуть все рамки с приказами Амбридж лицом к стенке, а задней стороной наружу. На чем теперь держались рамки, было непонятно, но держались они крепко. Эльфы пытались отодрать их от стены, но долго наблюдать за ними я не мог, Гарри чуть ли не за шкирку тянул меня дальше. Сегодня опоздать на завтрак значило подписать себе смертный.

Амбридж, конечно, обещала накрутить нарушителям хвосты (это не ее слова, а мое обобщение речи длиной в час). Где-то на двадцатой минуте за дверью грохнуло — эльфы нашли все-таки способ отодрать рамки со стены, причем все разом.

Потом мы отправились на уроки, а директриса в свой кабинет, придумывать особо зверскую экзекуцию. Хорошо бы ей в компанию набилась склянка с настоем валерианы, а то в трезвом уме Жаба всякого насочиняет, мало не покажется.

Во время занятий мои книжки и конспекты смирно сидели под лавкой. И только на Заклинаниях, когда Флитвик попросил сдать тетради, моя резко запрыгнула на профессорский стол и развернулась прямо у него под носом. Профессор чуть со стола не свалился.

На мое счастье, доклады по Зельеварению были новыми и не соприкасались с СВЭ. Снейп некоторое время смотрел на них, будто ждал, что оттуда вылезет мышь, и хотел прихлопнуть ее тяжелым взглядом. Ориентал, чтоб его. Вообще, породистых кошек в школе мало, на Гриффиндоре их вовсе нет, слизеринцы этому и рады, есть над чем зубоскалить. Только нам породистые нафиг не нужны, они почти все страшные, как Снейп. (Хотя шотландская вислоухая Ханна Эббот — очень даже ничего.)

Гарри предсказывал, что Снейп не купится на мой обман. На всякий случай я дал почитать свои доклады Криви, чтобы они подчеркнули слишком сложные и малопонятные места. И когда копировал, старался писать как можно проще, вставил пару ошибок, заодно немного вник в тему. Со Снейпом главное не умничать, не делать все слишком хорошо, тогда он не будет придираться.

Доклады он забрал, взглядом дав понять: таким как я на его уроках делать нечего. Но у меня закаленная самооценка. Эх, будь я сейчас человеком, вынес бы профессора на улицу и с пинка отправил бы в сторону Запретного леса. Заманчивая идея, но потом я вспомнил, как Снейп пару раз выпускал острые длинные когти, и картинка меня, шагающего по школьным коридорам с покорно болтающимся котом в руках, быстро поблекла.

После уроков Гермиона, как обычно, попробовала меня пристыдить. Вечная песня: к учебе нужно относиться серьезнее, особенно на пятом курсе, когда на носу экзамены и прочее. Я опустил уши, вздохнул, но в библиотеку пошел.

Не люблю делать уроки вместе с Гермионой, она — эта... как ее... перфекционистка. Все должно быть сделано правильно, заглянуть нужно непременно во все книжки, которые указаны в списке лит-ры. Мне-то вполне хватает и одной — учебника. Могу еще пролистать парочку, если задание сложное или доклад нужно делать. И хватит. Если бы я не был котом, черта с два сидел бы в библиотеке в такой день. Теплый, солнечный, безветренный — для квиддича самое то. Хорошо, что окна узкие и стекла цветные, ничего не разглядишь, и можно было забыть, какой день пропадает зря.

Потом Гермиона взялась проверять мой доклад по истории магии и нашла, что я трижды написал неправильно слово предидущий. Хотя она мне раз десять произносила его по буквам.

— А разве повторяемость не признак мастерства...

— Нет, это не тот случай, — она заговорила тоном разозленной Макгонагалл. И высказала мне все, что думает о моем отношении к учебе.

И Пушки в очередной раз продули, вместо ужина мы с Дином сидели в гостиной, обсуждали игру, но больше ругали их дерьмового ловца.

— Даже надутая жаба под Левиосой будет летать лучше, чем эта троллья сопля! — Дин хвостом смахнул с дивана забытое перо.

— Еще бы! Сезон он точно запорол.

— Да ладно, — подал голос Фин с ковра. — Ваши Пушки всегда летали скручервем через троллью задницу.

И фыркнул. А с чего бы ему не веселиться, он болел за Соколов. За одно это ему нужно было потрепать уши, а он в добавок еще нашу команду обозвал. Мы немного погоняли его по комнате, но отстали, когда Фин запрыгнул на шкаф. Там он и остался, даже когда мы вернулись на диван, освободив путь к отступлению. Разлегся, свесил вниз заднюю лапу и деловито посматривал на остальных, но игру Пушек больше не комментировал.

Амбридж оставила без ужина не только меня, но и всю школу. Это я пережил легко. Колбасы было хоть обожрись, даже после того, как я поделился с Гарри, Гермионой, и угостил наш пятый курс, даже Финнигана. Он парень нормальный, себе на уме, зато веселый. На заклинаниях Дин у него спросил:

— Сколько можно хранить открытой драконью кровь?

А Фин ответил:

— Сколько хочешь, главное, Снейпу не показывай. От его взгляда она сразу скиснет.

Сейчас шутка уже не кажется мне ржачной, может, я записал ее неправильно. Но посреди скучной лекции она была самое то, как глоток свежего воздуха.

Лаванда от колбасы отказалась. Я не обиделся, она и до превращения циклилась на диетах и здоровом питании, и перетащила эту манию в свою кошачью жизнь.

И к чему я.

Кошкобол — вот о чем нужно рассказать!

Я как раз обдумывал умную мысль для своего дневника, когда ко мне поскреблись. Не дав двери до конца открыться, Дин проорал прямо с порога:

— Играть будешь?

— А то, — я сразу понял, о чем речь, и спрыгнул со стола.

Кошкобол не самое звучное название, но лучше пока нет. Суть игры в том, чтобы гонять по комнате маленький шарик-погремушку. Кошкобол мы придумывали квиддичной командой, сначала Дин предложил играть как в футбол: две команды, двое ворот, куда нужно загнать мяч. Мы нашли пустой класс, без парт, но с толстым слоем пыли на полу, и, что самое важное (спасибо Нику за подсказку), с тайным ходом, замаскированным под камин. Всегда есть риск, что Амбридж нагрянет с облавой, и придется драпать со всех ног, отчего игра становилась только интереснее. Играем только Гриффиндором: равенкловцы для этого слишком умные, слизеринцев даже в голову никому не пришло позвать, хаффлпаффцам идея бы понравилась, но они болтливые, а у нас строгий режим секретности. Если Жаба узнает — на дерьмо изойдет, хватит, чтобы в три слоя удобрить весь мамин огород.

Я думал, что игры временно приостановлены, парни не рискнут испытывать судьбу, когда директриса на взводе и Филч бродит по замку сутки напролет, пугая привидений. Сам я был не прочь рискнуть, поразмять лапы, проветрить голову, отдохнуть от учебы и писанины. На первом курсе мне снился Снейп, который бегал за мной с большой магловской пушкой, стреляющий плохими оценками. Теперь в моих кошмарах за мной гоняются самопищущие перья. Знал бы, к какому богу сна обратиться, чтобы их заменили на демонов и чудовищ, не раздумывая принес бы жертву.

Сначала в кошкобол мы играли по правилам, которые предложил Томас: делились на две команды и пытались забить погремушку в ворота противника, но игра быстро превращалась в повальную свалку за погремушку, причем оба вратаря и судья находились в самом низу кучи. Тогда мы решили, что правила нужно упростить, и на поле осталось только четыре кота и одни ворота (лежащее на боку ведро), теперь задачей каждого было как можно больше раз запульнуть погремушку в ведро. Судил нас Добби, потому что был непрошибаем для соблазна включиться в игру. Пока мой личный рекорд был три гола за раз. Больше всего забил старший Криви — пять раз. Но ему в тот вечер везло, будто он по самое горло накачался зельем удачи. Невилл предложил вместо погремушки взять снитч, но остальные отказались. Понятно, что Гарри нас обставит, снитч он всегда поймает, не лапой, так хвостом.

Стараясь держаться в тени, мы прокрались к нужному классу. За неделю здесь ничего не изменилось: серые клубки пыли валялись по углам, на потолке висела старая паутина, в которой давно не было пауков — это я проверил первым делом. Комната была квадратной, с деревянными панелями на стенах, на паркете были царапины от когтей. Наша вина. Ничего страшного, кабинетом сто лет никто не пользовался, и он будет стоять никому не нужным еще столько же. На стенах висели тяжелые металлические подсвечники, но нам хватало тусклого света из двух окон (между ними на боку лежало наше ведро).

Картины вызвались нам помогать, молодой паж, чей портрет висел на перекрестке двух коридоров, обещал предупредить, если Филч будет околачиваться рядом. Его ближайшими соседями были Блондинка с амфисбеной на шее и маленькая выдра, но она обычно пряталась в пруду, редко выскакивая на торчащий из воды камень. Я заметил, что и картины, и призраки, и даже эльфы с радостью соглашались участвовать в любой шалости, лишь бы насолить Амбрижабе.

Но все равно нужно было решить, кого оставить на стреме. Мы бросили жребий, и Гарри выпало сторожить первым. Вид у него был невеселый, я его понимал. В коридоре и поболтать не с кем, только с выдрой, если вылезет. К пажу лучше не приближаться, он как раз из говорливых портретов, но от его разговоров сдохнуть можно. Честное слово, этот парень любит наряды больше, чем моя сестра. Еще он обидчивый, попробуй его прервать, сразу надуется и отвернется. От блондинки с амфисбеной тоже лучше держаться подальше, я лично не хочу рассматривать мерзкий бок рептилии на предмет потускневшей чешуи или изучать красноту в ее пастях. И больше всего хочу развидеть, как Блонди по очереди целует сначала одну отвратительную морду, потом другую (у нормальных змей там должен быть хвост), и при этом сюсюкает: «Моя сладкая пусечка!»

Погремушка была в игре, когда она катилась через квадраты лунного света на полу, то стекляшки на ней едва заметно сверкали, но я больше ориентировался на дребезжание.

Сначала шарик был у Дина, потом его перехватил Криви, отпасовал к стене, погремушка отскочила и покатилась прямо ко мне. Я пнул ее лапой в сторону ведра и помчался следом, на меня налетел Фин, шарик снова попал в лапы Криви. Фин и Криви сцепились, а я ринулся за шариком, у меня был шанс забить гол, но в этот момент Дин сдуру врезался в ведро, и оно покатилось по комнате. Пришлось срочно менять направление, шарик хотел от меня удрать, но я загнал его в угол и снова нацелился на ведро. Криви увел погремушку у меня из под носа, но ведро повернулось к нему днищем, и гол пропал впустую. Шарик отскочил, Криви мявкнул. Мой путь пересекся с Фином, и я, не успев затормозить, перепрыгнул через него. Где-то рядом тренькал шарик, я рванулся в сторону звука, был сбит то ли Дином то ли Криви, впопыхах не разобрал, врезался боком в ведро, оно снова покатилось по комнате.

Так мы и носились весь вечер.

Сегодня забить шарик-погремушку мне не удалось, но вечер точно не пропал зря. Все эти дни у меня такое ощущение, что кровь внутри вот-вот взорвется от избытка энергии, хотелось действовать: выпустить пар, поохотиться, полазить по крышам, поорать на луну. Когда пришла очередь сменить на посту Фина (мое дежурство было последним), сил уже не было. Я сел у стены, почесал ухо (в кошкобол мы играли без мантий), прилизал шерстку на спине и, если быть до конца честным, умыл лицо. Потом зевнул и посмотрел на пейзаж с озером, может, выдра почувствует, что я здесь, и составит мне компанию. Думаю, я ей

* * *

Если сегодня меня сожрут гоблины, эта запись будет чем-то вроде моего прощального слова. Надо написать что-нибудь умное и значительное. Но в голову ничего не приходит, значит, будет еще одна причина, чтобы не дать себя сожрать. Люди не должны узнать, что мне не удалось придумать красивой, как у героев комиксов, финальной фразы.

Конечно, гоблинский желудок в мои планы не входит. Мы с Гарри хорошо подготовились. После уроков еще раз перебрали содержимое волшебного мешка. Найти с ним общий язык оказалось просто. Главное, разговаривать вежливо и почтительно, как со Снейпом, когда тот не в духе.

Кроме артефактов от Фреда с Джорджем мы положили туда:

— Колбасу (моя идея). Вообще, у меня дверь на пароле, но не завидую я той двери, которая встанет между целым факультетом голодных котов и колбасой.

— Фляжку с самооткручивающейся крышкой. После пары семейных походов я выучил одно правило: без еды человек может прожить месяц, а без воды всего три дня. А так как поход наш был непредсказуемым, лучше было подстраховаться.

— Волшебные палочки (идея Гарри).

— Футляры для линз, на случай, если Полная Дама не пустит нас после отбоя и придется ночевать в коридоре. (Я как-то заснул в линзах, чем обеспечил себе утро в стране Песочного человека, глаза жгло, держать их открытыми я долго не мог, и до лазарета меня довели эльфы).

— Пузырьки с заживляющим зельем, его варили в сентябре, для зачета. Гарри положил свой, а я по-тихому позаимствовал зелье у Гермионы. Мне Снейп поставил удовлетворительно, ей отлично. Я, конечно, уверен, что злобный проф занижает мои оценки, но проверять на деле качество своих эликсиров не хочу.

Мешок едва заметно раздулся, Гарри обошел вокруг него, пока я подбирался к свинье-копилке на полке. У нее на брюхе есть секретная задвижка, нужно было только подцепить ее когтями. Я спихнул копилку на пол, внутри приятно звякнуло, когда она шлепнулась на ковер, спрыгнул следом, перевернул на бок, подогнал к стене — тяжелая была дура, может, в ней магическим образом прибавилось монет? И занялся секретным рычажком. Свинья выплюнула монеты, и они раскатились по комнате, одну я придавил лапой даже не задумываясь. За что люблю кошек, так это за их быструю реакцию. Остальные пришлось искать по комнате, у них был четкий металлический запах, так что не верьте тем, кто говорит, что деньги не пахнут. Я нашел все четырнадцать галлеонов и еще пару потерянных медяшек.

Гарри подтащил к кучке монет кошель.

— На двоих у нас есть тридцать два галлеона.

— И три медьки, — уточнил я, запихивая монеты в кошель лапой. Сейчас бы нам не помешала волшебная рука-хваталка. На лекарство от проклятия денег не хватало, но вдруг подвернется интересный сувенир. И вообще с толстым кошельком всегда чувствуешь себя увереннее.

Большую часть нашего снаряжения мы брали именно на всякий случай. Ни книги, ни чужие рассказы не могли подготовить нас к тому, с чем мы там столкнемся. В одной истории старый колдун говорил своему ученику, что ярмарка как зеркало желаний, ты видишь ее такой, какой хочешь видеть. Все потому, что гоблины придумали ее, чтобы очаровывать, заманивать и пленять. А человек больше хочет посмотреть на воплощение своих фантазий, а не на чужие чудеса. Кажется, я не сильно переврал его слова, вспомнить бы еще, чем закончилась та история.

— Мантию-невидимку точно не берем? — спросил Гарри.

— Зачем? Мы в ней запутаемся, как в великанской простыне.

— Если превратимся обратно, она нам пригодится.

— Оптимист, — я попытался хмыкнуть, но выдал невнятно «прф». — А тебе не говорили, что зонт возьмешь — дождя не будет?

— Суеверия.

— Мудрость, проверенная временем.

— Давай тогда с собой и зонт прихватим.

Я знал, что Гарри шутит, но кинул взгляд в окно. Небо было успокаивающе чистым. Вода — мерзкая штука, все равно что деготь и перья для человека. Ладно, может про деготь я слишком загнул, больше похоже на то, что тебя будто вымазали взбитыми яйцами. Не смертельно, но приятного мало.

— Не хватает только железа, — сказал Гарри, с довольным видом оглядывая мешок. Я позвал Добби и попросил его притащить с кухни самую тяжелую чугунную сковородку.

— Зачем тебе сковородка? Давай возьмем кинжал или нож.

— Сразу видно, что ты не читал в детстве легенды Магической Британии, а то бы точно слышал про матушку Болен и ее сковородку. Ей старуха уделывала монстров с одного удара, — честно говоря, тон у меня был немного снисходительный, Гарри в ответ посмотрел недовольно и обернул растрепанный хвост вокруг лап, кончик раздраженно крутился из стороны в сторону.

— Чтобы валить монстров сковородкой, нужны руки, — он мне ответил в том же тоне. — А мы чем будем ее держать, лапами или хвостом?

Ответить я не успел, появился Добби и с тяжелым стуком поставил на пол сковородищу. Мы уставились на нее широко раскрытыми глазами.

— Знаешь, ей и тролля можно отпугнуть, — уважительно сказал Гарри. — Добби, принеси поменьше.

— Да ладно, — я отмахнулся от его слов хвостом. — Чем больше тем лучше.

Что-то недружелюбно ткнуло меня в спину. Я подскочил и обернулся, надо мной нависал мешок. Ткань его пошла складками, которые перемещались и выпячивались. Он корчил мне недовольную рожу.

— Он точно не собирается тащить лишнюю тяжесть, — перевел для меня Гарри, хотя я и так понял. — Или у тебя еще остался тот оживительный эликсир. Тогда бы сковородка полетела бы сама и сама могла бы раздавать врагам удары.

— Хорошо, возьмем поменьше, — торопливо согласился я.

На этом наши приготовления закончились.

Мешок взгромоздился на подоконник, чтобы вместе с моими книгами поймать последние солнечные лучи. Я сел за дневник, давно заметил, что писанина