Времена иные (гет)

Они выбрались из храма, аккуратно прикрыв за собой дверь. Как странно: в комнате развернулась настоящая бойня, все, что можно, было разворочено, но снаружи, за закрытой дверью, ничто не говорило о битве. Перевернутый город над ними тоже пропал, и в чистом утреннем небе не осталось и следа от кошмарного видения.

— Ты как? — Алиса окинула взглядом Витольда. Его шатало, из уха тянулась алая ниточка крови. Он натянул капюшон, пытаясь скрыть это.

— Жив-здоров, — буркнул тот, глядя куда-то в сторону, но по его лицу было видно, что дело плохо.

Так дело не пойдет. Нужно было срочно напоить его витэ. У самой Алисы все было по нулям, а охота днем была невозможна. Мысль взять кровь у оставленного в храме врага была слишком рискованной — кто знает, какие чары могли быть на ней.

Кровавые деньги, — вспомнила она. Значит, вариант с чужой кровью днем в принципе был возможен. Она кратко изложила упирающемуся гулю свой план: сейчас они лечат его, а потом, если она сама не сможет идти, он отдаст ей немного своей. Переливание было опасно для шабашита, но сотрясение и внутреннее кровотечение — опаснее здесь и сейчас. Собрав волю в кулак, Алиса провела когтем по запястью. Когда всё было сделано, и Витольд наконец перестал бледнеть на глазах, осталось лишь добраться до автобуса, который должен был унести их из Кракова.

Алиса устроилась на сиденье у прохода, щурясь от раздражающих бликов солнца. И тут оно накатило.

Голод.

Мысли в голове поплыли красным маревом. Зря она потратила последние силы, хотя… Безопасность, храмовники могли вернуться… Вит молодец, он помог ей…

Голод.

— Алиса, — тихо окликнул её гуль, сидевший у окна. — Там водитель грузовика на нас смотрит.

Гол… Что? Алиса выглянула в окно, но на парковке никого не было.

— Норвежские номера и шрам во всю рожу. Похож на того, которого вы описывали.

— Тогда интересно, по чью душу он явился — по мою, или того типа из храма.

Алиса тряхнула головой, отгоняя морок. В самом деле, чего она ноет? Каких-то десять часов — и она поохотится всласть. Книга у неё в рюкзаке, гуль жив, враг повержен. Дорога из Кракова обещает пройти гладко.

— Поговори со мной. О чём угодно. Лучше, чтобы это отвлекло меня.

Витольд растерянно потер лоб, явно пытаясь решить неприятную для него задачу.

— Есть кое-что. Но я не думаю, что сейчас время и место.

— А ну? — Алиса даже отвлеклась от тянущей пустоты в желудке.

— Я думал, что моя жизнь служит Каину... Но, если смысл в том, чтобы, как вы говорили, призвать его, то непонятно.

— Если Каин никуда не исчезал из нашего мира, то ты не знаешь, что дальше делать? — с трудом смогла сформулировать Алиса. Ей не нравился этот разговор, но это было лучше, чем думать о том, как бы кого сожрать. — Я и правда не знаю, как реагировать на то, что я видела. Если первый из вампиров жив, в здравом уме... — Алиса проглотила «и подрабатывает грузоперевозками», — то чего он хочет? Он не проявлял враждебности, но и мировое господство установить не пытался.

— Мне кажется, вы могли стереть память, когда узнали об этом... И в Кракове, вы не надеялись на его помощь... И не призывали его. И потом, он что, просто наблюдает, чем все закончится? Но так нельзя! Эти мрази из Камарильи...

— Эти мрази из Шабаша... — Алиса с легкой усталой улыбкой закончила за него. — Я поняла, ты повторяешься. Но, знаешь, все немного проще. Я слышала, ты неплохо показывал себя у Николая. Расскажешь об этом?

Витольд оживился. Он начал нехотя, сбивчиво, но постепенно увлекся, описывая спарринги, тактические задачи, даже несколько забавных случаев с другими гулями. Алиса слушала, закрыв глаза, позволяя его голосу — то возмущенному, то горделивому — отвлекать её от голода.

Он учился работать в команде с теми, кого ещё недавно считал врагами, и как постепенно эта ненависть начала замещаться уважением к их силе.

За час до заката зазвонил телефон. Павел. Голос его был напряженным и срочным.

— Алиса, слушай, я кое-что нашёл. Альтернативный способ снять проклятие, без необходимости убивать мага. Там нужен... — он замолчал, подбирая слова. — Нужен доброволец. Ритуал обращения. Князь, в крайнем случае, дал санкцию. Если всё совсем плохо, ты можешь...

— Все уже закончено, Паш, — мягко прервала его Алиса. — Книга у нас. Проклятие снято. Мы выбираемся.

Короткая пауза, затем — каскад вопросов, и быстрая цепочка перезвонов. В итоге за Алисой и Витольдом выслали частный самолет к пригороду Варшавы.

Перед самым закатом автобус сделал остановку на заправке. Алиса вышла — ей предстояло еще одно испытание. Её била мелкая дрожь, а мир казался слишком ярким и резким, а ей нужно было укусить так, чтобы не навредить здоровью жертвы.

Она отошла в сторону от освещенных зон, в густую тень за зданием. Когда мимо прошел одинокий водитель-дальнобойщик, Алиса действовала быстро и безжалостно. Очарование, короткий укус в шею, несколько глотков живительной влаги — и она вернулась к автобусу. Ей хотелось остаться и продолжить, или хотя бы задержаться и продолжить... Каже хотелось, но было нельзя.

Поездка в Кируну научила её быть осторожной. Неизвестно, чего можно ждать даже от дружественных сородичей, и теперь она не собиралась подходить к самолёту ослабленной.

В этой странной, вымученной тишине её мысли наконец обрели чёткость. Острый, как бритва, холодный ум Вентру начал работать, отсекая эмоции.

Почему Роланд не предложил это сам?

Вариант с обращением Витольда и переносом на него ритуала был настолько очевиден, что до него додумалась даже она, полуобезумевшая неонатка. Летописец, с его тысячелетним опытом и знанием малейших тонкостей вампирской магии, не мог его не просчитать. Значит, он его отбросил. Или не захотел предлагать.

Потому что Алиса была не просто ученицей, а политическим активом.

Мёртвая , обвинённая Войцехом, была бы для Роланда удобной фигурой. Мученица, чью гибель можно использовать для давления на князя Прушкова. Или, наоборот, козёл отпущения, на которого можно списать весь провал, сохранив лицо. Живая Алиса, сбежавшая ценой жизни своего же гуля, — это сомнительная история. Она выглядела бы слабой, трусливой, не способной ни на что, кроме как пожертвовать самым преданным. Её репутация была бы уничтожена. А Роланд, похоже, вкладывался в её репутацию.

Ненадёжный актив.

Обращённый шабашит, да ещё и в условиях стресса и неминуемой смерти — это непредсказуемо. Что, если ритуал не сработает? Что, если Витольд не выдержит и сломается, став ещё одной проблемой? Роланд предпочитает проверенные инструменты. Он видел в ней потенциал. В Витольде — лишь инструмент в руках инструмента. Менять потенциально ценного долгосрочного агента на одноразового и нестабильного — не в его стиле.

Она почти что усмехнулась. Он доверяет мне. В каком-то извращённом смысле. Он знает, что я знаю. И знает, что я пойму, почему он этого не сказал вслух. Это игра, в которой самые важные ходы остаются за кадром.

Ей стало почти спокойно. Эта холодная, расчётливая логика была знакомой территорией, убежищем от паники, что всего час назад пожирала её изнутри. Она доверяла его цинизму больше, чем чьей-либо предполагаемой доброте.