Всё в твоих руках (гет)

Глава 71

Холод постепенно подбирался к телу, покусывая кончики пальцев и пощипывая нос и щеки. В узеньком окошке камеры под самым потолком отсутствовало стекло, и ветер уносил крупицы тепла, не позволяя согреться. Зарыла ноги поглубже в сено и с тоской посмотрела на стол, словно в насмешку заставленный затейливой посудой. — «Полкоролевства за глоток горячего чая», — но пустые чашки только насмешливо блестели золочеными боками. Наедине с собой только воспоминания грели душу.

— Это все? — возмущенно притопнула, едва затих последний звук.

— Хрень какая-то! — Том опустил палочку, погасив щитовые чары.

Почувствовала себя обманутой в лучших ожиданиях. Шар гнусавил и скрежетал вместо привычных нам звуков.

— Это или бирманский, или китайский. Точнее скажет только мистер Тейлор, — припомнила я.

«Письменность — это всего лишь отражение богатой и постоянно меняющейся речи человека. Буква мертва без звука», — процитировала рунолога в ответ на вопросительный взгляд Тома. — В общем, каждый новый алфавит мы начинаем с прослушивания речи носителя языка. И хорошо, если в дело не вступают диалекты и наречия.

— Нумерология лучше. Ни диалектов, ни наречий, — на лице Тома отразилось явственное отвращение.

— Может, обратимся к мистеру Тейлору? Пусть расшифрует, — предложила я.

— А ты перескажешь эту околесицу?

— Нет, — задумчиво потянула, прикидывая возможности.

— Вот и я нет.

Шар так и остался лежать в метре от нас. Выработав магию, он помутнел и пошел сеточкой трещин.

— Он опасен? Как думаешь?

— Уже нет, — Том уничтожил осколки. Затем подхватил мою сумку и внимательно изучил, заглядывая во все карманы.

— Что ты ищешь?

— Ничего. Просто проверяю, — он переключился на валявшиеся на полу вещи.

— Честно говоря, до сих пор не понимаю, что им надо от меня, — просмотренные Риддлом тетрадки стала потихоньку собирать обратно в сумку.

Том прервался на мгновение. — Ответ очевиден. Прибрать к рукам твои способности.

— Не думаю, что мистер Марэ очень нуждается в красивой мебели, — иронично потянула я.

— А ты только на это способна? — в моей же манере ответил Том.

— Конечно, нет! — оскорбилась я. Том, как никто другой знал, сколько усилий требуется, чтобы создать что-то уникальное и неповторимое. — К Рождеству закончу определитель боли. В крайнем случае, к концу января. Только с названием поработать надо будет.

— Ну, вот и ответ. Толковые мастера на дороге не валяются, — Том закончил осмотр и протянул мне последний предмет — чернильницу.

— В распоряжении Грин-де-Вальда есть гильдия людей с не менее заколотыми руками. Что мешает ему обратиться к тому же мистеру Малетесту? Он на голову выше меня в мастерстве, — вернула коврик на место и привела кабинет в порядок.

— Ты хотела сказать: сплоченная, осторожная, готовая дать отпор всем и всегда группа мастеров, имеющая собственное мнение по любому поводу. Заметь, ни одна гильдия, артель или объединение в открытую не поддержала Грин-де-Вальда. Действительно, что же ему от одинокой тебя надо?

— Хорошо! Хорошо! Я тебя поняла. Удвою осторожность, хотя это уже попахивает паранойей.

— В стенах школы о любом серьезном проклятии тут же станет известно преподавателям, но мне не дает покоя этот странный флер магии.

Мы заперли дверь и вышли в лаборантскую. В углу, свернувшись клубком, лежала груда тряпок. Как только мой взгляд упал на нее, она зашевелилась и на свет показалась рука, покрытая гнойниками. Следом, покачиваясь, тело поднялось на колени, оказавшись женщиной, разукрашенной синяками всех форм и фасонов. Она слепо зашарила вокруг руками, а потом резко задрала лицо вверх, посмотрев прямо на меня.

Я отступила назад, чуть не сбив Тома. С потасканного лица смотрели знакомые глаза. Мои глаза. Больше ничего знакомого в этой фигуре не оказалось.

— Это всего лишь боггарт! — Том одним заклятием загнал его в тумбочку, не дав превратиться. — Зрелище неприятное, но тебе давно пора перебороть этот страх.

— Том, я… Давай потом это обсудим, — закрыла лицо руками, привалившись к двери.

— Посмотреть на мир реально, — он оторвал мои ладони от лица и заглянул в глаза. Сухой тон резал по ушам. — Перед тобой сотни дверей, за которыми скрываются тысячи возможностей. И пока тобой управляет страх, ты так и будешь стоять перед ними, боясь потянуть хоть за какую-нибудь из ручек.

— А что, если я ошибусь? Если открою не ту дверь? — воскликнула пронзительней, чем следовало, и тут же поморщилась, осознавая, как истерично это прозвучало.

— Что тебе мешает открыть следующую? А лучше две, чтобы выбрать лучший из вариантов?

— На словах это звучит легко, но в жизни это не так, — оттолкнула Тома и вымелась в коридор, оборвав разговор. Не учла лишь того, что с Риддлом такие фокусы не проходят. Он догнал меня, без затей схватил за воротник и слегка встряхнул.

Из-за угла вылетела парочка пуффендуйцев, на мгновения замерла, оценивая, и тут же пролетела мимо, буркнув извинения. Сцена и впрямь компрометирующая. Префект школы вытряхивает пыль из пятикурсницы. Том тут же отпустил меня. — Мы сами творим будущее. Обещаю, что не дам тебе опуститься.

С этими словами он попрощался до вечера. Как ни странно, эти слова успокоили меня, вселив надежду, что все будет хорошо.

Тяжко вздохнула, перевернувшись на другой бок. Нужно поспать. Но от погружения в страну грез отвлекало колючее сено, лезущее в лицо. А еще запах. Тонкий запах лета, луговых трав и меда. Так пах дом Тома.

Как я и планировала, артефакт был готов к Рождеству. Опытный образец тут же передала в Мунго и Больничное крыло. Радость пузырьками струилась в крови, а предстоящие каникулы подняли настроение до невиданных высот. Слизеринцы разъехались, оставив гостиную в наше полное распоряжение, чем мы с удовольствием воспользовались, собираясь на посиделки у камина каждый день.

Праздничный ужин собрал за одним столом все факультеты. Под потолком Большого зала в свете тысячи свечей кружились гигантские снежинки. Терпко пахло хвоей, остролистом и омелой, украшавшими длинными гирляндами праздничный стол. Звенел смех и сияли улыбки. В этот день даже непримиримые враги стали терпимее друг к другу.

Зал мы покинули последними, по пути доставив задержавшихся за столом первокурсников Пуффендуя.

— Счастливого Рождества! — напоследок пожелали брат и сестра.

— Наконец-то! Я думал, они никогда не закончат трещать, — Том прихватил меня под локоток и развернул спиной к бочкам. — Поспешим!

— Куда?

— Прогуляемся, — он уверенно потащил меня к выходу.

— Если меня не обнаружат на месте, переполох будет знатным, — а еще знатней будет наказание.

— И кто это сделает? У вас остались лишь Трейси, Кэрроу и ты. Не думаю, что Агнес решит заскочить к тебе с пожеланием спокойной ночи. Так что не забивай голову ерундой. Трейси нас подстрахует.

— Ты забыл маленький нюанс. Как мы покинем школу?

— Это ты забыла маленький нюанс. Я все-таки префект, и у меня есть кое-какие полномочия. В том числе возможность покинуть Хогвартс, не поднимая на ноги весь персонал.

Вскоре мы стояли на окраине Литл-Хэнглтон. Мороз еще не добрался до этих мест, поэтому ноги скользили по грязи на каждом шагу. Том засветил люмос и повел меня по едва различимой дорожке, ориентируясь на только ему понятные ориентиры. В середине пути он резко остановился, направил в мою сторону палочку и проговорил. — Допускаю!

— Что ты там наворотил? У тебя дом или банковская ячейка? — недовольно пробормотала, спотыкаясь об очередной корень.

— Лучше быть в безопасности, чем пожалеть.

Через пару сотен шагов перед нами вырос крошечный домик, утопающий в сплетении плюща так, что его почти не было видно. В камине, сложенный из светлого камня, потрескивали поленья, излучая мягкое ровное тепло и едва уловимый аромат древесины и летних трав. Пол устилал старенький, местами выцветший ковер поверх свежеструганных досок. На столе, скрытые чарами, стояли блюда с пирогами.

— Волшебное место. И очень уютное.

— Почему? — Том с сомнением осмотрел темные, очищенные от штукатурки стены с прожилками скрепляющего раствора.

— Он очень похож на домик из моего сна, — я без утайки выложила все, что смогла припомнить, проснувшись в Мунго. Даже спустя полгода сновидения будоражили память. — Только представь себе это! Нет статуса секретности, нет магглов и войны, нет авианалетов. Колдуй — ни хочу! Никто ничего не скажет. Как ты думаешь, сколько человек захотело бы туда переселиться?

Том уселся на ветхое кресло и погрузился в себя. Лицо оставалось неподвижным, только иногда заметно сдвигались брови, да пальцы постукивали по колену. Казалось, что он пытается разгадать сложную задачу, взвешивая на невидимых весах все «за» и «против». Тишину в комнате нарушал лишь треск поленьев и скрип веток за окном.

— Думаю, ты права. В магических и полумагических поселениях невозможно купить жилье. Лимит исчерпан давно.

— Человек, открывший магический мир, будет самым почитаемым и могущественным волшебником. Наверное, даже больше Мерлина. Я бы без раздумий последовала за ним, — воскликнула с воодушевлением.

— Это будет необжитое и дикое место, — предположил Том.

— Огромная территория, принадлежащая только магам. Думаю, не только волшебники пришли бы в восторг, но и магические существа, которым с каждым днем становится все тесней, — прикрыла глаза, вновь перебирая детали в воспоминаниях.

— Действительно. Удивительное место, — Том поднялся, но задумчивость не отпускала его. Она отступила на шаг, затаившись в глубине. — Пойдем, покажу тебе кое-что.

В тесной комнате царил строгий порядок. Вдоль стен стояли стеллажи, заставленные блестящими колбами и реактивами. Над рабочим столом горел яркий шар, освещающий сложную конструкцию из штативов, мерных цилиндров, клапанов, сливных кранов и аккуратно разложенных инструментов.

— Ого, как все серьезно!

— Здесь все подчинено одной цели, — Том жестом фокусника достал пробирку с маленькой золотистой капелькой на дне и протянул ее мне.

— Выглядит завораживающе, — повертев склянку, вернула ее назад. — Это столько получилось за полгода?

— Нет, — Том скривился. — Прошлый эксперимент я запорол. Пришлось начинать сначала.

Том поставил пробирку в шкафчик и плотно притворил дверцу.

Из лаборатории мы переместились в пустую спальню с узкой кроватью, в которой нам предстоит ночевать, а после вернулись к камину, уютно устроившись перед огнем.

— Скоро полночь. Надо как-то отметить приход Рождества, — потерлась щекой о плечо Тома.

— Что предлагаешь? Я не силен в традициях и обрядах. Не знаю, что нужно делать, — в его глазах плясало пламя костра.

— Нам не обязательно следовать чьим-то советам. Давай придумаем свои. Например, вместо рождественских пожеланий здоровья под печеную утку можно петь скабрезные песни, — пародируя Пивза фальшиво запела. — Позволь мне поиграть с твоим пуделем…*

Том, смеясь, распластался на полу морской звездой.

— Еще идея! Устроим конкурс на самый смешной комментарий к благодарственным письмам. Их все ежегодно приходит целая тонна.

— Давай оставим первый. Он мне нравится, — давая смехом, проговорил Том с пола.

В мысли вторгся противный скрип. В двери повернулся ключ.

* «Let me play with your poodle» — классический пример двусмысленного блюза.