Восхождение Тёмной Звезды / Dark Star Rising (джен)

Глава 8.4

«Тейлор», — немного неуверенно произнёс мой папа, наблюдая, как в нашу гостиную входит столько людей. Комната довольно быстро стала тесной, так что я создала дверь в дом Ашфорд через улицу, и все прошли туда.

Когда мы с папой остались одни и сидели за обеденным столом, воцарилась тишина. Никто из нас, казалось, не знал, с чего начать. Я не знала, как объяснить, что собираюсь сражаться с величайшим героем, а он выглядел просто немного потерянным. Убийство Сына вызывало много таких состояний.

Я не объясняла ему угрозу, исходящую от Сына. Отчасти из-за собственной трусости, отчасти чтобы хранить секреты Котла. Но это время прошло.

«Ну», — наконец сказал он, просто чтобы разрядить обстановку. «Похоже, у тебя что-то серьёзное, и, полагаю, это связано с тем, что происходило на прошлой неделе с Сыном». Он облокотился на стол, обеими руками поддерживая себя, и выглядел худее, чем обычно. Более измождённым; его редеющие волосы стали чуть тоньше, его высокий стан — чуть более осунувшимся, чем я помнила.

Меня застало врасплох видеть его таким, и мной завладело беспокойство, что вид того, как я ухожу на эту битву, сломает его так же, как битва с Левиафаном, только гораздо сильнее.

«Так и есть», — сказала я, подавляя это чувство. «Сын… плохой».

Самое пиздецкое преуменьшение века, — отругала я себя.

«Кажется, у него могло произойти переосмысление. Люди в панике, что он устроит бойню. Он уже снова убил. Пожар в доме, который он устроил». Папа явно не мог в это поверить.

Сын был именем нарицательным почти три десятилетия. Большую часть жизни папы и всю его взрослую жизнь.

«Будет хуже». Я решила просто быстро сорвать пластырь. «Он инопланетянин, который пришёл, чтобы убить нас всех. И Триумвират обратился к миру с призывом остановить его. Я иду».

Всё это вырвалось у меня словно потоком словесной рвоты. Я даже не была уверена, что он всё понял, и нервно ждала. Он смотрел на меня, его рот постепенно раскрывался по мере осознания услышанного.

Он несколько раз начинал и бросал фразы, прежде чем решил встать и, опираясь на стол, пошатнувшись, подошёл ко мне и заключил меня в самые крепкие объятия на сегодня. Он слегка дрожал, когда я обняла его в ответ. Мы просто держали друг друга какое-то время.

Разомкнув объятия, он притащил стул поближе, чтобы мы сидели рядом, и сказал: «Расскажи мне всё».

Так я и поступила. Каждая встреча, каждый план, каждая надежда, ужас и ожидание. Единственный секрет, который я утаила, — что Александрия была Главным директором. Скорее потому, что это не всплыло в разговоре, да и сейчас это уже принципиально не имело значения.

После того как всё было сказано, я снова дала ему посидеть в тишине и подумать. Я не знала, что творилось у него в голове. Гнев? Страх? Отрицание? Всё казалось вероятным. У папы был скверный характер, когда он выходил из себя, но ярость по отношению к Сыну была пустой тратой энергии, а кричать больше было не на кого.

Он вздохнул и откинулся на спинку стула, который скрипнул под его весом. «Я пытаюсь решить, будет ли моё присутствие там с тобой для тебя большей помехой, чем если я останусь».

Холод пробежал по моему сердцу при мысли о том, что он присоединится ко мне. «Папа, я не могу позволить тебе быть там. Я буду слишком беспокоиться о твоей безопасности, вместо того чтобы сосредоточиться на борьбе с ним».

«Это почти что хороший аргумент в пользу моего присутствия, если необходимость оберегать меня заставит и тебя быть в безопасности».

«Мне жаль», — повторила я, пытаясь говорить твёрдо, но даже на мой собственный слух это звучало умоляюще. «Я не могу. Я не могу потерять тебя и не позволю тебе быть там».

«Судя по всему, нигде не будет безопасно. Что, если он начнёт уничтожать города?»

«Я остановлю его. Заставлю сосредоточиться на мне».

Мы оба знали, что это бравада, но говорить было попросту не о чем. Я также не собиралась позволять ему получить зелье Котла. Я рассказала ему о силах в банке, но он, казалось, интуитивно понимал, что я не стану ему его доставать. Кроме того, одного дня на освоение силы было недостаточно, чтобы присоединиться к этой битве.

Он обхватил себя руками и выглядел таким побеждённым. Я знала, он хочет быть защитником-отцом, и как же мучительно для него, что он не может. «Я люблю тебя», — сказала я.

Это заставило его взглянуть на меня с дрожащей улыбкой, пробивавшейся сквозь отчаяние. Он рванулся через разделявшее нас расстояние за ещё одним объятием, полным горя. «Я так, так сильно люблю тебя, Тейлор. Никогда не забывай этого».

«Я знаю», — сказала я, пока слёзы текли по моему лицу. «Не забуду».

«И горжусь тобой. Всегда горжусь». Теперь он тоже плакал.

Мы оставались в таком положении, плача и обнимаясь, пока слёзы не иссякли и я не почувствовала облегчение. Я не уйду, не дав ему понять — зачем. Я знала, что в начале этого пути я бы просто улизнула в темноте, а теперь у меня не будет этой последней тревоги — что я умру, а он так и не узнает, почему.

Было время ужина, или почти, и мы решили заказать пиццу. Я спросила Ашфорд, и она послала кого-то забрать наш заказ. Мы посмотрели фильм и попытались удержать ужасы внешнего мира подальше хотя бы на одну ночь. Как отец и дочь мы сидели вместе на нашем диване, и это была лучшая ночь, что я проводила с ним за всю свою жизнь.

На следующее утро меня разбудил звонок телефона на прикроватной тумбочке. Любое беспокойство о том, что по нему можно отследить, кто я, или табу на его хранение в доме отошли на второй план перед лицом Сына.

Я сразу же испытала благодарность за три вещи: я не забыла выкрутить громкость на полную, Вики показала мне, как ставить разные рингтоны, и сейчас играл её, а не Александрии.

«Привет», — сказала я, с ноткой сонливости в голосе, «что такое?»

«Прости, что разбудила, но я хотела спросить, не могла бы ты отвезти меня в Лос-Анджелес с утра?»

Причина могла быть только одна. «Ты выбрала свой костюм».

«Ага», — подтвердила она, звуча одновременно и взволнованно, и нервно. Я не была уверена, почему последнее. «Подумала, что не хочу идти в бой завтра как Слава».

Было мрачно смотреть на вещи под таким углом, но я не стану оспаривать её логику. «Я с радостью отвезу тебя и посмотрю первой, но у нас разница во времени в три часа, Вики, придётся подождать, пока мы сможем вылететь».

Молчание на другом конце красноречиво говорило само за себя.

«Точно, я это знала».

Я позволила себе немного подразнить её и сказала: «Знать и помнить — разные вещи».

В ответ по телефону донёсся звук, похожий на то, как показывают язык. «Ладно, сделаем по-твоему, поедем, когда они откроются. Кажется, часов в девять или типа того. Я проверю и перезвоню».

«Хорошо». Я даже не стала возвращать телефон, а просто уронила его рядом с собой, пытаясь урвать ещё несколько минут сна. Ничего не вышло, и, пробормотав, я выползла из кровати и начала собираться.

Я проверила ночные новости о том, чем занимался Сын, и с облегчением выдохнула, что ситуация не ухудшилась. В основном это означало, что его убийства были спорадическими и ограниченными по масштабу. Мне казалось, что нам следует встретиться и навязать ему бой уже сегодня, но я понимала необходимость дать большинству людей время на подготовку.

Я со вздохом отпустила эту мысль, и как только Вики подтвердила время открытия, мы отправились на встречу. Я двигалась быстро, но всё же задержалась на низкой орбите, на мгновение оценив вид. Сколько бы раз я ни поднималась и ни спускалась, это зрелище не теряло своей привлекательности.

«Всё ещё захватывающе», — сказала Вики. Она была в костюме Славы, и я подозревала, что для неё это некий ритуал — оставить его, чтобы облачиться в новый костюм.

«Каждый раз». Мне пришло в голову, что я не уточнила её новое имя. «Так, ты выбрала Полярис?»

«Ага. Мне слишком понравилась идея звезды, указывающей путь».

«Мне нравится. Думаю, она тебе подходит». Я не могла сдержать сентиментальные мысли и улыбнулась. «Ты указывала мне путь с того дня, как мы встретились».

Она с нежностью ахнула и обняла меня. «Старшая сестра Слава всегда была рядом с тобой, и теперь старшая сестра Полярис тоже будет». Она отпустила меня, но всё же оперлась предплечьем на моё плечо. «Знаешь, — продолжила она тише и серьёзнее, — я не уверена, какой была бы жизнь без тебя, но я навсегда рада, что решила проверить, что заслоняет Луну. Ты моя лучшая подруга».

Я в ответ тоже ахнула с нежностью и решила, что теперь моя очередь обнимать её. «Ты была моей первой подругой за долгие годы и показала мне так много, например, как снова стать человеком. Я была такой одинокой и потерянной. Я никогда не смогу отблагодарить тебя достаточно, кроме как сказать, что ты и моя лучшая подруга тоже».

Я разорвала объятия и обняла её за плечи, а она сделала то же самое. Мы просто постояли так немного, глядя на Землю внизу и наслаждаясь красотой. Но в конце концов нам пришлось двигаться.

«Готова забрать свой новый костюм, Полярис?»

Она слегка встряхнула меня и всплыла на короткое расстояние вперёд. «Поехали!»

Добравшись до Лос-Анджелеса, я не стала особо скрываться, так как была в полном костюме, и просто приземлилась с ней за углом. После недолгих поисков и сверки с картой на телефоне мы нашли нужное место. «The Final Pour» не изменился с нашего последнего визита, и нас без проблем провели в задние помещения, даже не заставляя ждать в чайной.

Агата, она же — Портной, уже ждала нас, одетая так, чтобы произвести впечатление на монарха Викторианской эпохи. «Мои дорогие, как прекрасно видеть вас снова. Горизонт Событий, я хотела сказать, что вы выглядели восхитительно в платье, что я для вас сшила, такая жалость, что этот ужасный человек сделал с вами такое. А вы, Слава, вскоре ставшая Полярис, я польщена, что вы решили обратиться ко мне для вашего великого преображения. Я в восторге, просто в восторге, от того, что наше следующее поколение носит моё облачение».

Слава действительно вошла в роль и подлетела к ней, паря чуть выше пола, и сделала реверанс. «Агата, моё будущее в ваших руках. Покажите миру, кто я, через ваши творения и заставьте его рыдать от зависти».

Это вызвало у неё смех, который она прикрыла тыльной стороной запястья в перчатке. «О, боже, я очень надеюсь оправдать ваши ожидания, ведь вы задали такую высокую планку».

«У меня нет ни малейших сомнений». Она огляделась, явно выискивая костюм.

Агата подошла к занавеске из ткани и отдернула её, открывая потрясающий вид.

«О… мой… БОГ!!» Вики подлетела к нему так быстро, что я подумала, она врежется, но она резко остановилась и начала с восторгом его ощупывать. «Мне нравится! Он такой мягкий! И как ты сделала эту звезду?»

Я обошла с другой стороны, чтобы получше рассмотреть, и должна была признать, что тоже впечатлена. В нём явно прослеживалась тематическая связь с белым цветом Новой Волны и золотой окантовкой Славы, при этом включая намёк на мой собственный костюм. Или, возможно, чуть больше, чем намёк.

Главным символом была восьмиконечная золотая звезда во всю ширину груди. Золотая нить едва уловимо мерцала, когда я двигалась влево-вправо, чуть по-разному отражая свет. Но по краям, между лучами, была плавно переходящая в чёрный цвет темнота, напоминающая мою собственную икону чёрной дыры. Это явно связывало наши костюмы, и это ощущалось абсолютно правильно.

Остальная часть костюма была из сплошной белой основы с золотыми отделочными линиями вдоль конечностей. Локти, колени, ботинки и перчатки были того же золотого цвета, что и звезда. Вместо платья были полные покрытия для рук и ног, почти облегающие. Материал был достаточно плотным, чтобы не создавалось впечатления, что на ней спандекс. Вся конструкция доходила до основания шеи и имела развевающийся с плеч плащ. Снова белый с золотой окантовкой.

Вики несколько минут восторгалась им с ног до головы, ахала от ощущений и в один момент чуть не пустила слюни.

«Я рада, что он вам так нравится, дорогая», — сказала Агата. — «Но есть ещё одна деталь, которая, как я чувствую, завершает весь ансамбль».

Она подкатила коробку, и глаза Вики приковались к чисто-белой упаковке. Она посмотрела на меня, зная, что я могу видеть, что внутри. Я просто сделала жест в сторону коробки, не желая даже намёком испортить сюрприз.

Она почти не решалась её открыть, медленно протянув руку и крепко ухватив основание. Она приоткрыла крышку и обнаружила тиару. Мне кажется, её визг от восторга был слишком высоким для человеческого слуха.

Тиара была сделана из платинового золота, украшена центральным бриллиантом-звездой жёлтого цвета и меньшими чёрными бриллиантами по бокам. Сам металл имел завитки и виньетки, придававшие ему королевский вид.

Вики осторожно вынула её, словно боясь даже оставить отпечатки пальцев, и рассмотрела поближе. «Они настоящие? Сколько это стоило?»

«Думаю, это одна из тех ситуаций "если ты спрашиваешь, ты не можешь себе этого позволить". К счастью, мне не пришлось спрашивать».

Агата выглядела особенно довольной этим моим заявлением.

Выражение благоговения на лице Вики медленно сменилось осознанием, но я не дала ей ничего сказать. «Мне всё равно пришлось на что-то их потратить, так уж лучше на тебя, чем на себя. А теперь, иди примерь. Я хочу быть первой, кто увидит Полярис».

Вики аккуратно положила тиару обратно в бархатный футляр и закрыла крышку, прежде чем снять свою старую тиару Славы и бросить её мне. Затем она задернула занавеску и начала переодеваться.

Вскоре Полярис вышла обратно и направилась к своей новой тиаре. Она протянула мне коробку и спросила: «Окажешь честь?»

«С удовольствием». Я решила не использовать силы, чтобы надеть её. Достав её из коробки, я легонько взяла её за края и подошла к Вики поближе. Я водрузила её на место, утопив кончики в её белокурых волосах. «Вот, — сказала я, разглядывая её вблизи. — Готово».

«Спасибо», — сказала она. Я отступила назад, а она, казалось, готова была лопнуть от возбуждения. «Мне нужно зеркало».

Агата, очевидно, предвидела это и указала на зеркало в полный рост в стороне. Вики воспользовалась этим по полной: размахивала плащом туда-сюда, вглядывалась в бриллианты на своей тиаре и вообще изливала свою любовь к новому образу.

Я была просто счастлива, что она счастлива.

Когда она наконец успокоилась — немного, она всё ещё похлопывала себя и поглядывала на разные части костюма — мы ещё раз поблагодарили Агату и отправились домой. На патрулирование Лос-Анджелеса времени не оставалось.

Хотя мы совершили небольшой облёт, чтобы Полярис почувствовала себя в новом костюме в полёте — и выполнила несколько трюков и разворотов. Я всё ещё не была уверена, зачем она хотела, чтобы я крикнула ей «Сделай бочку!», но была рада выполнить просьбу.

У нас состоялась последняя тренировка, она же собрание. Нам предстояло встретиться с людьми, с которыми я буду работать в своей группе во время боя.

Логика была такова, что нельзя было помещать всех внутрь моего поля; слишком велик риск, что края не смогут нормально двигаться, использовать свои силы в тесном окружении других, или, если меня убьют, вероятно, погибнут все вокруг. Мрачно думать об этом, но это приходилось учитывать.

Это не должно было быть углублённым учебным занятием, в основном — познакомиться, кто есть, кто, чтобы мы могли быстрее организоваться, когда поступит сигнал. Александрия упоминала, что я уже знаю большинство людей, которые присоединятся ко мне, и мне было любопытно, кто же там будет.

У меня было последнее дело, которым я хотела заняться, и я достала телефон в свободную минуту, чтобы отправить Эми сообщение.

Т: Не хочешь поужинать и поговорить?

Ответ пришёл не сразу, и когда он пришёл, я не была уверена, как его понять.

Э: Если выживем завтра, то да. Не отвлекайся на ерунду

Я хотела прояснить, что может быть или не быть между нами, и подумала, что это поможет мне лучше сосредоточиться. Хотя я заметила, что с нависшей угрозой Сына я думала о ней меньше.

Я с лёгким стоном откинулась на спинку стула. Отношения — это сложно.