Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

«Девушка живёт здесь, это я точно знаю. По крайней мере, она спит здесь. Её мужчина постоянно ждёт у двери, и у неё есть маленький горшрк, который время от времени ей помогает».

«Есть ли ещё какое-нибудь место, где её можно было бы надёжно найти или… арестовать?»

Госток хмыкнул, помедлил и вообще сделал вид, что глубоко обдумывает вопрос, оказывая ей заслуженную честь, обдумывая каждый аспект дела. Возможно, это сработало бы, если бы он не использовал этот трюк полдюжины раз, чтобы смягчить удары, нанесённые его невежеством. Он был не совсем погружен в жизнь замка, не после того, как его сослали. Его знания были немного устаревшими, достаточно, чтобы раздражать, но не становиться губительными. Он был полезен… ей просто нужно было не обращать внимания на слои бессмыслицы, которые скрывали эту полезность. Каким-то образом. Она хотела бы, чтобы Ирина была здесь. Осколок оставил на ней свой след, и она хотела, чтобы он исчез как можно скорее. И по какой-то причине мысли об Ирине, казалось, помогали. Трудно объяснить почему. Что ж, она определенно лучше справлялась с этой социальной неразберихой, к которой просто не могла приспособиться. Как бы ни старалась.

«...ну, ⁽¹⁾, есть шанс найти ее в... нет, нет, не там, хм... возможно...»

Тисифона зарычала.

«Ах, да, конечно, я знаю это место — и за ее комнатой тоже. Я думаю, она бродит по замку в поздние часы».

«Правда?»

«О да, бродит очень свободно. Найти ее довольно легко, я бы сказал. Почти каждую ночь, то есть. Да еще и без компании!»

«...хм. Можешь отвести меня в ее обычные места».

«...хм, хм, хм, есть шанс... но с другой стороны... но, возможно...»

«Неважно».

Что ж, он ненадолго оказался полезен. Она не знала, что Тейлор имела привычку бродить по замку в одиночестве. Преступная уязвимость, не правда ли? И она могла легко этим воспользоваться. Госток радостно мурлыкал, когда она собиралась уходить — он останется с запятнаными, просто чтобы убедиться, что у него не возникнет мысли играть на два фронта. Жаль, что Тейлор настаивала на том, чтобы держать эту банку в своей комнате, Тисифона испытывала слабое желание снова запрыгнуть к ней в постель, удивить ее и увезти прочь, демонстрируя восхитительную иронию. Но театральность должна уступить место практичности, по крайней мере, в случае похищений и шантажа с высокими ставками. Хотя, когда она собиралась уходить, Госток, казалось, кое-что понял. Что-то довольно важное.

«...вы здесь уже были, миледи?»

«Несколько раз. А что?»

«...наверное, до осады. Что ж, позвольте мне сказать вам, кое-что об этой сорванке, что вам, возможно, стоит услышать».

Ее терпение иссякало так же быстро, как и нарастала интрига. На данный момент равновесие сохранялось.

«Продолжай».

«У девушки новая рука. Вся покрыта рогами, как у знамений».

Тисифона замерла. Неужели? Это было… интересно, очень интересно. Как, черт возьми, она получила этот маленький отросток? Возможно, путем прививания? Но кто добровольно привьëт себе руку знамения… возможно, это наказание. Осколок в ее руке жаждал восстановления. Странное существо, которое она почувствовала во время контакта… да, это, должно быть, была Тейлор. И теперь она знала, как та выглядит, как легко ее опознать, и все, что ей нужно было сделать, это вернуть осколок и позволить знанию затопить ее мозг, позволить ему стереть все неудобства… нет. Она чуть не потеряла себя из-за этого существа совсем недавно, она не собиралась допустить этого снова. Не без чертовски веской причины. Она посмотрела на Гостока — парень был высоким, но она была ещё выше, — и ей в голову пришли новые идеи. Одна из них особенно интересна. Возможно, она не слишком искусна в этом деле проникновения в чужие ряды, но, по крайней мере, имела смутное представление об этом. Госток, похоже, пришёл к похожим выводам. Он медленно покачал головой. На лице Тисифоны появилась улыбка.

«Отдай мне свою одежду».⁽²⁾

Госток побледнел ещё сильнее.

«…Я не думаю, что это необходимо…»

Прошло несколько минут, и теперь Тисифона спокойно шла по коридорам Грозовой Завесы. Было немного затягивающе наблюдать, как мимо проходят стражники, хотя слуг было на удивление мало. Менее затягивающим было ощущение одежды Гостока. Конечно, было немного забавно смотреть, как он дрожит на полу, раздевшись до нижнего белья. Но как только она поняла, что он похож на очищенную от панциря улитку, очарование быстро исчезло. Его одежда была пыльной и неприятной, но, по крайней мере, она прошла проверку в глазах обитателей этого ужасного места. Ее золотистые глаза дополняли маскировку, и никто не обращал на нее внимания. Если бы у них хватило ума взглянуть на нее еще раз, они бы заметили ее золотистые глаза и тут же ушли. Хотя она немного нервничала из-за того, что ей, о ужас, предстояла работа по дому. Она была ужасной поварихой, уборка была бессмысленна, когда постоянно в движении, и… а есть ли другие виды работы по дому? Хм. Она действительно понятия не имела, никогда не занималась подобными внедрениями. Ремонт гобеленов? Без опыта. Воспитание детей? Плохая идея, она ненавидела детей так, как могут ненавидеть только совершенно незнакомые люди. Она их просто не понимала. Они вызывали у нее некоторое беспокойство. Была ли она когда-то такой? Была ли она тоже капризной девчонкой? Неудивительно, что мать отправила ее к Черным Ножам, чтобы научить ее немного молчать. Фу.

Но нет. Никто ее не беспокоил. Она была предоставлена ​​сама себе, но даже так, она держалась в тени. Нет смысла быть неосторожной. По крайней мере, она знала, куда идет. Госток рассказал ей о ночных странствиях Тейлор и даже об одном-двух местах, где она часто бывала. Подвал глубоко под землей и башня далеко наверху. Последняя казалась хорошей отправной точкой, оттуда открывался хороший обзор на остальную часть замка. И, честно говоря, узкий проход под землей ее пугал. Ей нужен был свежий воздух. Однако, осторожно пробираясь по коридорам, она замечала все более и более странные вещи. Да, там были солдаты и все атрибуты долгой осады. Случайные валуны врезались в различные части замка, иногда пробивая трещины и проникая внутрь. Но помимо этого, в царстве странного и неестественного, можно было увидеть действительно очень необычные зрелища. Блондинка с завязанными глазами врезалась в колонну, и, судя по количеству пыли, покрывавшей её, она сегодня врезалась во множество колонн. Тисифона на мгновение задумалась, не нашла ли Тейлор свою Ирину — видимо, всем нужны слепые спутники, — но когда девушка откинула повязку, чтобы осмотреться, иллюзия быстро разрушилась. Испорчена. В этом замке тоже… хм. Как странно.

«Извините за это».

Её заметили, она… а нет, девушка разговаривала с призрачной медузой. Что еще произойдет? Оставив странную девушку позади, она приблизилась к поверхности… только чтобы прижаться к стене, когда отпрыск Годрика промчался по коридору. Огромный. Могучий. Опасный. Плохой. Она почувствовала существо сквозь рой, но увидеть его вблизи, без маски… ну, по крайней мере, она знала, что её сердце работает. Честно говоря, хуже всего было то, что ей нужно было стоять на ногах. Она предпочла бы скользить и передвигаться, пробираться сквозь темноту и рыскать, как кошка с особенно острыми челюстями. Но нет, нужно было вести себя как нормальный человек, и… нет, нормальный человек тоже захотел бы спрятаться от этого чудовища, а ей нужно было вести себя как одна из сумасшедших в этой конкретной лечебнице. Фу. Лучше хорошенько выспаться после этой маленькой авантюры. Она ожидала, что её просто проигнорируют, отмахнутся как от обычной крепостной… но существо упорно останавливалось, прижимаясь к стене и вообще предоставляя ей столько места, сколько ей нужно, чтобы продолжать идти. Как… любезно. Тисифона уставилась на существо, существо отшатнулось… и быстро и вежливо сделало реверанс.

«Прошу прощения, пожалуйста, не обращайте на меня внимания. Я не желаю прерывать ваш прогресс, уважаемая слуга».

Тисифона пробормотала: «Ничего», и отпрыск сияюще улыбнулся, прежде чем заняться своими делами. Неужели сегодняшний день — всего лишь одна сплошная галлюцинация? Она могла бы смириться с потерей сна о рое, этой… странной встречи, перелезания через пропасть, неловких мысленных песен… она могла бы потерять все это без особого разочарования. Хм. Объятия Вика тоже могли бы исчезнуть довольно легко… но, с другой стороны, ее внешность впервые за… о все боги так давно не хвалили. Очень давно. Ладно, после этого сегодняшний день был галлюцинацией. Но на тот ничтожный шанс, что это реально, она продолжит делать все разумным образом. Прокрадется через замок, замаскировавшись с помощью мантии, которая подозрительно пахла так, будто ее не стирали несколько лет. Ладно, «разумным» — не совсем подходящее слово. Но она продолжит в том же духе, а классифицировать все прийдется позже. Отпрыск обошла стороной. Крадучись по коридорам, скользя и передвигаясь самым незаметным образом, она пробиралась наружу. Лабиринт туннелей сужался вокруг нее, и…

Тейлор оказалась за несколькими углами. Тихо. Быстро двигаясь. Одна. Ни банки, ни рыцаря. Жалкая изоляция. В ее волосах прятался маленький паук, которого она так и не смогла разглядеть, хотя вздрогнула от ощущения, как его крошечные ножки внезапно сокращаются, когда его поглощает новый разум. Мухи легко ее узнавали. Даже если ее лицо было бледным пятном, ее руку невозможно было спутать ни с чем другим. Ее можно было легко нейтрализовать, задушить хитиновыми телами, прижать ядовитыми существами, способными причинять боль без смерти. Все, что потребовалось бы… нет. Тисифона бросилась за пакетом, вытаскивая его. Она не видела никаких щелей, никаких мест, где ее кожа могла бы соприкоснуться с этой ужасной штукой. Нет, должна быть какая-то лазейка. Мысль о том, что эта вещь может влиять на неё без прямого контакта… нет, если она подумает об этом, ей придётся отбросить её, отказаться от неё. Просто ради безопасности. Но… отбросить её, действительно избавиться от неё казалось почти невозможным, чем-то, чего она просто не могла допустить. Она принадлежала ей. И она была слишком полезна, чтобы от неё отказываться. Нет, нет, была лишь крошечная лазейка, вот и всё. Она снова завязала пакет, стараясь не слишком пристально смотреть на мерцающую божественную материю. Она странно дрожала, почти с нетерпением… конечно, она хотела, чтобы её использовали, хотела, чтобы она забрала её обратно. Не сегодня. Не пока ей ещё нужен её разум. Это был инструмент, и как только он перестанет быть полезным, она отбросит его.

Она знала, где Тейлор.

Это было всё, что имело значение на данный момент.

* * *

У Тейлор был обычный день. Ну, скорее, ночь. Когда работа продолжалась круглосуточно, и она выкраивала для сна редкие тихие часы, когда ей удавалось найти покой, день и ночь сливались воедино. Высокая и низкая видимость — вот основное различие во времени. Она находилась в периоде низкой видимости, поэтому ей приходилось носить с собой фонарь. Это было единственное изменение в её поведении. Она чувствовала себя так же, как обычно, вела себя как обычно, фонарь был единственной уступкой колебаниям маятника. Онагр был впереди, ожидая её на новой башне. Вчера они занимались подвалом, а теперь снова оказались наверху. Как будто вдевали нитку в иголку, подумала она. Ткали гобелен, который покроет весь замок, непроницаемую сеть, способную впитать каждую каплю пролитой крови… по какой-то непостижимой причине. Чтобы накормить Мога, чтобы накормить Бесформенную Мать… нет, она не придумала никаких новых теорий, по-настоящему. Она просто снова и снова пересказывала старые данные, надеясь, что выявится новая закономерность. Она знала , что что-то упустила, какое-то утверждение, которое должно было всё это прояснить. Ей нужна была вся информация, Мог достаточно долго пребывал в её снах, наверняка он что-то проболтался. Ленивая дура, она просто пыталась уснуть, игнорировала его слова, несмотря на их очевидную важность. Свела всё к тому, что имело отношение к её текущей ситуации, не думая о будущем.

Идиотка.

Онагр ждал. Нельзя откладывать встречу. Она уже пробовала. Один раз. А потом ей пришлось пережить ужасный опыт: знамение появился в её комнате с очень опасным взглядом в своих маленьких тёмных глазах. Он был ненавидящим человеком, несмотря на всю свою весёлость, и этого было достаточно, чтобы вывести её из оцепенения и заставить вернуться к работе. Каким бы ни был план Мога, Онагр был убежден, что он поможет ему подняться на новые высоты, а возведение кровожадного знамения на трон Лорда Элдена было тем делом, за которое Онагр с радостью бы умер. Все, чтобы насолить Золотому Порядку, Древу Эрд и всем, кто закрывал глаза на знамений в былые времена. Они не разговаривали всю ночь. Может быть, теперь это изменится — ей отчаянно нужна была дополнительная информация. Даже малейший намек мог бы быть достаточным. В остальном же все было довольно обыденно. Просто еще одна ночь, когда нужно было пронзить богиню и использовать ее кровь, чтобы вырезать эзотерические символы на древнем замке. Ну, обычные дела для девочки-подростка. Обычная ночь после обычного дня. Годрик работал над более необычными методами прививания — у него были идеи. Она искала следы драконьей кожи, обрывки его крыльев и даже хвост. Ей было немного интересно, чем всё закончится, и одновременно немного страшно. Годрик и так был достаточно пугающим, а с драконьей рукой он был ужасающим, и мысль о его полёте была чем-то из самых темных кошмаров. Она могла себе представить, как Годрик, размахивая крыльями Кравы, обрушивает огненную смерть на своих врагов, и, конечно же, она бы невольно присоединилась к нему каким-то образом…

О, это что-то новенькое.

Тейлор сбили с ног чем-то… нет, кем-то. Кто бы это ни делал, он действовал профессионально. Одна рука закрыла ей рот, другая крепко прижала её руки за спиной. Через несколько секунд у неё перехватило дыхание, и в ухе раздался голос. Её пальцы тянулись к Бесформенной Матери, оружию, к которому она, к своему ужасу, уже привыкла. Один удар — и нападающий сгорит дотла, кровавое пламя расплавит его плоть за считанные секунды… она была в шаге от победы, в мгновение ока, когда голос донесся до нее.

«Двигайся, и я вырву тебе язык, перерублю позвоночник и оставлю тебя гнить беззвучно и неподвижно в одной из темниц».

Эта мысль была настолько ужасна, что на секунду парализовала ее. Это было… жестоко, обходящее бессмертие и перерождение, оставляя ее чахнуть, неспособной выдержать осаду, неспособной сделать ничего необходимого. Подожди. Она все еще могла двигаться, ей просто нужно было нанести удар, если она хотела избежать этой участи, это будет легко — холодный и уверенный нож вонзился ей в губы. Еще один момент паралича, инстинктивный страх подавил любую реакцию. Как раз достаточно долго, чтобы нападающий смог действовать решительно. Веревка обвилась вокруг ее запястий, связывая их вместе. Ей засунули в рот полоску ткани. Ее что, похищают ? Неужели это действительно происходит? И почему этот голос звучал так… ах… Нападавшая перевернула ее и уставилась вниз. На ней была другая одежда, и она выглядела гораздо более напряженной, чем во время их последней встречи, но ее внешность была безошибочно узнаваема. Уродливая до первобытной степени, каждая черта либо преувеличена, либо слегка невыразительна, прототип чего-то будущего. Холодные золотистые глаза смотрели на нее сверху вниз, и в ее пальцах заиграл новый нож. Глаза Тейлор расширились, и она попыталась заговорить сквозь кляп.

«Тисифона?»

Ну, она попыталась… Если перевести точнее:

«Тишкнфо?»

«Я полагаю, ты произносишь мое имя. Пойдем. И если ты попытаешься сбежать, уверяю тебя, я позабочусь о том, чтобы мы умерли вместе».

«Что?»

Попытка уточнить «что». Тисифона обдумывала вопрос, пытаясь поднять Тейлор. Однако, когда она приблизилась… что-то изменилось. Убийца, казалось, этого не заметил, но Тейлор заметила. На мгновение она почувствовала зловоние шкафчика. Она уловила отголоски Уинслоу. Что? Как это возможно? Металлические стены сжимались вокруг неё всё сильнее и сильнее, и её рогатая рука на мгновение стала казаться нормальной. Бесформенная Мать отступила, и всё, что осталось, — это любящее металлическое пространство, обещающее величие, рты, открывающиеся по бокам, чтобы шептать ей нежные слова. Её пальцы должны были чесаться от жажды крови, должны были чесаться от пламени, которое могло бы отбить атаку Тисифоны. Один удар — и убийца будет вынуждена отступить. Ещё один — и верёвки начнут растворяться, давая ей свободу действовать. Онагр был рядом, он мог помочь — и там было несколько охранников. Она позаботилась о том, чтобы место было свободно для их ночной встречи, и это серьёзно аукнулось ей… конечно, следствием было то, что она точно знала, где должны быть охранники. Всего за несколькими углами. Найти их было достаточно легко, использовать как отвлекающий манёвр. У Тисифоны, может быть, и новый нож — да ещё и блестящий золотой, — но он вряд ли мог причинить необратимую смерть. В нём не было холода, ничего, что сразу же показалось бы ей неправильным, ничего такого, как Чёрный Нож. Орудие для нанесения ударов, а не сам человек, склонный к колющим ударам. И всё же… шкафчик сжался сильнее, вытеснив из неё воздух, и её разум наполнился образами, от которых она пыталась избавиться.

Смех. Предательство. Последовательность событий, неумолимо ведущих сюда. Идеальная цепочка, ведущая её к событию такой важности, которое изменило её жизнь и перенесло в новый мир. Цепь душила её, сдавливая каждое слово сильнее, чем мог бы это сделать кляп. Тисифона говорила, но её голос был словно проплывал сквозь огромный водоём, превращаясь в серию приглушённых, булькающих звуков, напоминающих человеческую речь. Тейлор почти ничего не замечала. Её глаза были широко раскрыты. Её тело застыло. Её разум горел.

«...прости меня за это. Уверяю тебя, как только мы закончим наши дела, я с радостью отпущу тебя».

Тейлор тихонько заныла, грязные металлические стены сжимались всё сильнее и сильнее. Что-то светилось в темноте, что-то жадное и приторное, что-то, отчаянно жаждавшее её прикосновения. Это занимало всё её внимание, и Бесформенная Мать, казалось, немного отступила, за пределы её пальцев. Она не могла поверить, что её не хватает. Пылающий океан, преследовавший её во снах на протяжении нескольких недель, искажающий её во многих отношениях, как морально, так и физически. Возможно, она бы отпустила ехидную реплику по этому поводу, какую-нибудь остроумную мысль, может быть, что-нибудь про стокгольмский синдром. Но не сейчас. Когда Тисифона подняла Тейлор и перекинула её через плечо, чувство ловушки усилилось. Убийца продолжала говорить, и в её тоне чувствовалась нервозность, в каждом слове — оттенок удивления.

«Не бойся. Дело скоро будет закрыто».

Прошло несколько мгновений, и убийца снова прошептала:

«Прошу прощения за угрозу. Я не собиралась её претворять в жизнь, но мне нужен был момент ужаса, чтобы им воспользоваться. Я не собираюсь… заставлять тебя молчать».

Тейлор попыталась говорить сквозь кляп… ничего. Металл сжался сильнее. Тисифона почти не заметила, что происходит, предположив, что она просто испугалась. Явно немного удивилась, может быть, даже слегка разочаровалась. Тейлор остро это чувствовала, даже когда замок начал расплываться и сливаться с реальностью. Она машинально восхваляла убийцу за её движения. Она была ловкой, скрытной и удивительно способной оставаться незамеченной. Это было странно, каким-то образом ей удавалось избегать каждого патруля, каждого поста охраны, каждого возможного перехвата. Она даже не думала, просто действовала, перемещаясь по местам, которые, как знала Тейлор, охранялись. И всё это время она бормотала что -то непонятное. Тейлор даже показалось, что она слышит, как неподалеку шуршит Крава… нет, это просто её воображение. Или нет? Неважно. Она была в ловушке в этом месте, и никто не придёт её спасать. Как и тогда. Её разум снова и снова прокручивал это. Чувство, будто она свернувшееся калачиком насекомое, неспособное даже удариться о дверь, неспособное сделать ничего, кроме как звать на помощь, которая так и не пришла. Её последнее воспоминание о доме. Прежде чем мир рухнул, и она оказалась здесь, одна и испуганная. По крайней мере, здесь у неё был свежий воздух. Но это событие преследовало её всю жизнь, отказывалось покидать, и как раз когда она обрабатывала новый поток странных воспоминаний, оно решило крепко схватить каждое её действие. Всё, что она могла сделать, это слегка пошевелить пальцами, чувствуя лишь воздух. Если прислушаться, она почти слышала, как Бесформенная Мать утешительно шепчет, почти отчаянно. Она хотела найти Тейлор, обнять её ещё раз, но что-то её сдерживало.

Типично. Тейлор хотела, чтобы она ушла. А всё, что ей было нужно, это снова и снова переживать худший день своей жизни, парадоксально реальный, несмотря на пропасть времени, отделяющую её от него.

«П-помогите…»

О, она снова могла говорить. Это было приятно. Ее голос был тихим и жалким. Она рычала во весь голос на солдат, раздавала приказы, организовывала весь замок. А сейчас она чувствовала себя пятнадцатилетней девочкой. Слабой. Бесхребетной. Жалкой. Такой, которую новая она пожалела бы, могла бы снисходительно помочь, как помогла Родерике. Средневековая правительница превратилась в жертву благотворительности. Какая восхитительная регрессия. Тисифона слушала, и ее ответ был… странным. Совсем не то, чего она ожидала от убийцы, которую связала в своей ванне.

«…Уверяю тебя, это не займет много времени».

Она сделала паузу.

«Дыши. Сосредоточься на звуке. Успокойся. Как только наши дела будут закончены, я предполагаю, что мы больше никогда не встретимся».

Она пыталась. Дышать. Сосредоточиться. Пытаться войти в ритм… на секунду это почти сработало. А затем металлические стены сжимались все сильнее и сильнее, словно металлическое легкое, заставляя ее дышать паническими судорогами, не давая ни мгновения покоя. И свет приближался все ближе, крошечная, невозможная звезда, ощетинившаяся инопланетными фракталами, дергающаяся от видений, которые она не хотела видеть. Замок проносился мимо, Тисифона двигалась все быстрее и быстрее, все дальше от любой безопасности. Стены сжимались все сильнее, и мир полностью исчезал. Оставалась лишь дымка грязи и приближающегося звездного света. Если она присматривалась, ей казалось, что перед ней расстилается мир. Мир, покрытый алмазами, мир, которым управляет единая сила. Он шептал ей голосом, подобным раскалывающемуся леднику, обещая порядок. Он обещал возвращение к тому, как все должно быть. Она видела, как вываливается из шкафчика, крича, когда новые ощущения наводняли ее мозг. Она видела ужас, боль, постоянную панику. Не слишком отличающиеся от того, что было здесь. И в конце она увидела механическое существо, носящее её лицо, чуждый разум, смотрящий знакомыми глазами. Звёздный свет озарил это видение и объявил его хорошим. Она увидела товарищество, которое обрела здесь, настоящих друзей, которых нашла, и звёздный свет сердито замерцал. Неправильно. Неверно. Неоптимально. Отклонение от идеального шаблона. Крава была сентиментальным прерыванием в совершенном рациональном механизме, Телавис — сдерживающим фактором, Годрик — целью для замены и ничем больше, Ангарад — раздражителем, которого следовало давно устранить или полностью контролировать. Родерика… мудрый шаг, приобретение её, но логика была глупостью. Она должна была быть более властной. Более эффективной в своём использовании.

Звёздный свет обещал ей порядок и показал мир рабов, мир эволюции и перемен, где она могла достичь величия… и потерять по пути каждый клочок своей человечности. Она хорошо справилась. И теперь она могла сделать ещё лучше.

Тейлор не могла кричать. Металл был слишком тугим, звездный свет слишком близко… и тут все закончилось. Ее бросили на твердый каменный пол. Нет, не бросили. Движение было внезапным, удар резким, но это скорее было следствием того, что тугие металлические стены ослепили ее и притупили нервы. Ее опускали вниз с удивительной нежностью, и лицо, появившееся в поле зрения, было… обеспокоенным. Тисифона была обеспокоена. Она осмотрела Тейлор на наличие травм. Ничего не нашла. Но Тейлор чувствовала, как ее тело возвращается под ее контроль, Бесформенная Мать бросилась обратно, чтобы обнять, запеленать, погладить, прижать к себе, обещая никогда больше не отпускать. Укачивая потерянного ребенка. Звездный свет исчез с чем-то похожим на раздраженный рев, но тени все еще были едва различимы. Темные пятна в поле зрения. Глаза болели — она плакала. Смущение прожигало пелену, затуманивающую все ее мысли, а паника вызвала прилив адреналина в конечностях. Она двинулась. Резко выпрямилась. Тяжелая, уверенная рука легла ей на плечо. Незнакомое лицо, обрамленное длинными светлыми волосами, смотрело вниз с поджатыми губами. Здесь было больше людей. Тисифона, блондин, джентльмен в странной шляпе, которая показалась ей очень знакомой, женщина, одетая как Анастасия, но значительно менее окровавленная. Все они были окровавлены. Диверсанты. Еще диверсанты. Отличающиеся от остальных, без камуфляжа. И… Госток.

Все встало на свои места. Как Тисифона узнала маршруты патрулирования, как ей удалось пробраться, может быть, он даже организовал ее проникновение в замок. Гнев пересилил смущение, оттеснил панику и придал ей сил. Тисифона ожидала увидеть плачущую больную — она определенно не очень хорошо показала себя в пути. Но Бесформенная Мать крепко обнимала её, и, окруженная этими пылающими кровавыми звёздами, она почти забыла о металлических стенах и свете за ними. Эмоции, которыми питался звёздный свет, были теми же самыми, которые обожала Бесформенная Мать. Жар сжигал видения и эмоции. И оставлял после себя цель. Она двигалась быстро, её мысли были твёрдо устремлены на того, кого она могла немедленно обвинить во всём этом. Тисифона была рядом, но она была сильной, быстрой. Тейлор хотела причинить боль. Сделать что-то, она не хотела драться. А Госток выглядел очень слабым. Крик мужчины стих до бульканья, когда ее рогатая рука вцепилась ему в горло, а обрывки веревки болтались на запястье. Одно движение, и он поднялся. Она зарычала, в ее голове горели мысли, о которых она не хотела думать слишком долго. Была ли это здоровая реакция на пережитое в шкафчике, на паралич и похищение? К черту здоровые реакции, она хотела, чтобы ей было больно.

«Ты».

Госток слабо сопротивлялся, когда его поднимали. Она чувствовала себя сильной. Она чувствовала себя свободной. Она чувствовала себя полной противоположностью тому, что чувствовала в том шкафчике. Запятнанные молча наблюдали с интересом, но не желали вмешиваться. Тогда пусть Тисифона разберется с безумной девушкой. И действительно, рука убийцы опустилась ей на плечо… чувство вернулось, металлические стенки вдавились, и вспыхнул звездный свет. Тейлор ахнула. У нее была смутная свобода движений, веревка исчезла, лодыжки оставались связанными… и все же она могла сбежать. Резкий рывок отбросил ее в сторону, она неуклюже врезалась в стену. Госток вскрикнул и отскочил как можно быстрее, и на этот раз она посочувствовала мужчине. Тисифона выглядела встревоженной… и ее голова наклонилась набок, выражая любопытство.

«Ты не была так напугана, когда мы виделись в последний раз».

«Как ты это делаешь?»

Казалось, убийца что-то просчитывала. Она перебирала одну возможность за другой… а затем ее рука потянулась к одежде, и она вытащила небольшой пакет из плотной ткани, многократно обернутой вокруг себя, закрывающий что-то размером примерно с глаз. Звездный свет закипел за ее глазами, становясь все сильнее и интенсивнее, и Бесформенная Мать на секунду отступила. Глаза Тисифоны расширились, когда она увидела реакцию Тейлор на пакет. Казалось, она поняла, что именно ошеломляло ее во время путешествия сюда, заставляло ее молчать и бояться. И… она выглядела виноватой.

«Ты знаешь, что это?»

«Убери это».

Убийца могла бы оставить это себе. Она могла бы довольно эффективно допросить Тейлор с помощью этой маленькой штучки, что бы это ни было. Полная власть, чтобы вернуть Тейлор в худший день ее жизни. Павлов бы пускал слюни от зависти. Тейлор побледнела, представляя себе возможности… и убийца убрала предмет. Она, кажется, даже не слишком долго думала об этом, просто автоматически реагировала на дискомфорт Тейлор. Предмет был возвращен в одежду Тисифоны, снова спрятанный от глаз. Присутствие все еще было, но стало немного более терпимым. Остальные в комнате выглядели глубоко растерянными, и голос Тисифоны стал резким.

«Теролина. Присмотри за ней. Я не буду приближаться, если в этом нет необходимости».

Женщина молча кивнула, изучая Тейлор холодным, ледяным взглядом. Она чувствовала себя как жук под микроскопом, каждую часть которого рассматривали беспристрастно, молча подсчитывая качества, оценивая её характер… и молчание продолжалось. К каким бы выводам она ни пришла, она молчала. Тисифона оставалась на расстоянии, пока она говорила, обдумывая содержимое, спрятанное в её одежде. Как женщина могла носить его так близко… неужели она единственная, кто чувствует это? Неужели никто больше не пережил худший день в своей жизни? Неужели никто больше не видел звёздного света? Что это было? Взгляд Тисифоны был оценивающим, тон — осторожным. Остальные выглядели беспокойными, словно хотели поскорее уйти. Блондин уже перевязывал ей руки за спиной, используя более толстую верёвку и более прочный узел. Используя её собственную силу против неё, как китайскую ловушку для пальцев. Хитро. Но бессмысленно. Что ж, у неё всё ещё была Бесформенная Мать, она всё ещё могла раствориться, если это потребуется. Как обычно, эмоции и паника гнали её в место, где царил расчёт, отчаянная попытка взять под контроль свой расстроенный разум. Что она здесь делает? Почему она ведёт себя так странно? Почему здесь остальные, и как Тисифона связалась с запятнанными? Разве запятнанные не должны быть неустанно враждебны к людям с золотыми глазами? Разве Всезнающий не догадался, что она — Чёрный Нож? Проблемы, проблемы, потенциальные выводы, закручивающиеся в полупериод, распадающиеся и умирающие под тяжестью пристального внимания. Её разум гудел от атомных мыслей, и её тон отражал это. Тисифона пыталась говорить. Тейлор не хотела её слушать. Чувство бессилия ей совсем не нравилось, на самом деле, оно её ужасно злило.

«Это было долгое время…»

«Тисифона. Я не знаю, что ты здесь делаешь, я не знаю, почему твои друзья здесь, столько незнания, что хватило бы на целую библиотеку. Но вот что я знаю точно — может быть, эти запятнанные смогут объяснить. Что-нибудь значят имена Ходира Глефы? Или Нефели Лукс? Возможно, Калверт?»

Запятнанные замерли.

«Я убила их. Я. Ходира я растерзала когтями и оставил умирать посреди горящей лаборатории. Нефели я сбросила с лестницы и ударил ножом в сердце, прежде чем выбросить ее из окна. Калверт умер, когда я воткнул ему меч в горло, после того как все его люди были убиты. Я была здесь, когда Годрик убил дракона, и я была здесь, когда вы пытались убить нас Алой Гнилью. Я выкручивалась из всего, что вы нам подсовывали, и каким-то образом я все еще жива. Каким-то образом я продолжаю побеждать».

Она дала им очень суровый взгляд.

«Объясните мне в точности, почему я здесь, иначе я могу снова начать нести чушь. И мы посмотрим, чем всё закончится».

Если она говорила спокойным тоном, они не могли понять, что она вот-вот сделает всё, что они ей скажут, из-за страха перед чем-то неведомым. Если же она вкладывала в свой голос достаточно гнева, они думали, что дрожь вызвана яростью, а не ужасом. А если она продолжала нести чушь…

Что ж, что-то бы ни случилось.

Хорошее, плохое, понятия не имею. Но по крайней мере, что-то. Лучше, чем быть в ловушке. Лучше, чем звёздный свет. Лучше, чем жёсткие металлические стены, сдавливающие ей грудь.

Немного.

1) возможно

Вернуться к тексту

2) надежду и мотоцикл

Вернуться к тексту