Повелитель Тайн (джен)

— Грозелль!

Фрунзиар, который был ближе всех к великану, бросился к нему и поймал. Затем он медленно ослабил хватку и встал, будто всё, что он только что пережил — запутанный сон.

Сиатас вырвалась из рук Мобета и, не обращая внимания на боль во всём теле, с помощью ветра подбежала к Грозеллю.

Она наклонилась и некоторое время внимательно наблюдала за ним. Затем она толкнула великана и истерично закричала:

— Очнись! Проснись!

— Нам пора уходить!

Её голос смягчился и сменился тишиной.

Мобет стоял рядом и видел, как великан не мог удержать своё тело, как его качало. Наконец тот с грохотом упал на землю.

Несколько секунд он молчал, прежде чем выдохнуть.

В этот момент Андерсон и Эдвина уже подбежали к Сноумэну. Один использовал пламя, а другая имитировала святой свет, чтобы разморозить его. Поскольку Клейн был неподалеку, он сразу же оказался рядом с Грозеллем.

Зрение Нитей Духовного Тела подсказало ему, что великан мёртв. Только его дух ещё оставался, но уже постепенно рассеивался. Это сделало его способность переноса повреждений совершенно бесполезной.

«С того момента, как Грозелль зажёг свет зари и вступил с морозным драконом во второй бой, он, должно быть, был готов к смерти…» Клейн замолчал.

Мобет взглянул на него и сказал с горькой улыбкой:

— Честно говоря, я видел не так много великанов. В основном моё впечатление о них сложилось из книг, от учителей и родителей. Я всегда думал, что эта раса жестокая и свирепая, что это неразумные существа, близкие к монстрам. Однако Грозелль был не таким. Он был откровенным, честным и оптимистичным. Хотя он мог казаться довольно глупым, он лучше других знал, что хорошо, а что плохо.

— Он сказал мне, что это из-за того, что он не был одним из древних великанов. Он не был даже великаном второго или третьего поколения… Жестокие и свирепые великаны тоже могли размножаться и рожать детей. Что касается их потомков, то время от времени среди них появлялись более разумные. Эти потомки размножались и имели ещё больше потомков, позволяя всей расе великанов вырваться из рамок монстров.

— Хе-хе, не знаю, стоит ли ему верить, но само его существование доказало эту возможность…

Мобет вдруг умолк, словно погрузившись в свои воспоминания.

В это время Эдвина и Андерсон помогли Сноумэну, тело которого всё ещё было немного скованным, подойти. Аскет с трудом шёл к Грозеллю.

Глядя на плотно закрытый единственный глаз, Сноумэн жестом изобразил на груди знак креста. Полузакрыв глаза, он прошептал молитву:

— Отец всего сущего, великий источник всего, здесь лежит честная и чистая душа… Да войдёт он в Твоё царство и получит вечное искупление…

Сиатас открыла рот, словно хотела сказать, что вера Грозелля была обращена к Королю Великанов Аурмиру, но в итоге предпочла промолчать. Она молча наблюдала, как Сноумэн закончил молитву.

— Мы должны уйти как можно быстрее. Никто не знает, как долго эта дверь будет оставаться открытой! — сказала Сиатас, осматривая окрестности. Горе и боль сделали её довольно вспыльчивой.

Она посмотрела вниз на великана и добавила тяжёлым голосом:

— Мы не можем позволить душе Грозелля раствориться в этом иллюзорном мире. Мы должны вернуть его в реальность!

— Хорошо, — тут же согласился Мобет. Клейн и остальные тоже не возражали.

Эдвина повернула голову и крикнула в сторону горной пещеры.

— Даниц, теперь ты можешь выходить.

В этот момент глаза Сиатас забегали по сторонам, как будто она что-то вспомнила. Она повернула голову и обратилась к Клейну:

— У тебя есть ручка и бумага?

— Да. — Клейн достал авторучку и бумагу, которые носил с собой. Это была профессиональная черта Провидца.

Сиатас взяла их и начала быстро писать. Она не остановилась, даже когда Даниц выбежал из пещеры.

Даниц молчал. Он тоже был не в духе, ему не хватало радости и волнения, которые он должен был испытывать в связи с предстоящим уходом из этого книжного мира.

Наконец, Сиатас перестала писать и передала бумагу и перо Клейну.

— Формула, которую ты хотел.

«Разве мы не завершим сделку только после выхода?» Клейн в недоумении пробормотал это про себя. Он взял ручку и формулу зелья Океанского Певца.

Словно почувствовав его недоумение, Сиатас повернула голову и посмотрела на Грозелля. Она сказала тяжёлым голосом:

— Теперь мы товарищи.

«Значит, ты можешь дать мне формулу зелья просто так?» Клейн отложил предметы и едва заметно кивнул.

— Я отдам тебе кубок с вином после того, как мы выйдем.

Сиатас ничего не ответила. Вместо этого она подтолкнула Мобета.

— Возьми с собой Грозелля.

Мобет посмотрел вниз на своё не слишком мускулистое тело и острые, загнутые кожаные сапоги. Он горько улыбнулся от беспомощности и подошёл к бедру Грозелля.

Фрунзиар молча последовал за ним, наклонившись, чтобы взяться за левое плечо великана.

Андерсон огляделся вокруг и цокнул.

— Все вы ранены или слабы. Позвольте мне сделать это.

Затем он поднял другое плечо Грозелля.

Клейн как раз собирался помочь с другим бедром, когда Даниц бросился к нему, чтобы занять это место.

Увидев это, он остановился на месте. Затем он наблюдал, как Андерсон и остальные поднимают Грозелля и направляются к иллюзорной, занесённой снегом двери.

Клейн, Эдвина, Сиатас, которая спотыкалась на ходу, и Сноумэн молча шли рядом с ними, пока они не добрались до выхода, образованного из трупа Улиссана.

В этот момент Клейн осмотрел местность и обнаружил, что светло-голубая кровь, вытекавшая из Короля Севера, исчезла. Как будто её и не было.

«Действительно, это сотворённое чудовище, которое почти реально…» Клейн шёл позади, наблюдая, как Эдвина сделала несколько шагов вперёд, согнула спину и положила ладони на дверь.

Затем Вице-Адмирал Айсберг напрягла все свои силы и толкнула занесённую снегом дверь.

Беззвучно все увидели, как всё стало иллюзорным, затем прозрачным и исчезло.

Перед глазами быстро появились ряды коричневато-жёлтых книжных полок, оранжево-жёлтое солнце, только что зашедшее за горизонт, и письменный стол с авторучкой, чернильницей и бумагой.

Это была каюта Вице-Адмирала Айсберг Эдвины!

Клейн быстро нашёл взглядом середину стола. На нём лежала книга, переплетённая желтовато-коричневой козьей кожей.

Книга под воздействием бесформенного ветра перелисталась до конца. Затем Клейн и остальные увидели эпилог.

— С помощью сумасшедшего авантюриста и Сильнейшего Охотника Грозелль выполнил своё обещание. Он повёл своих товарищей и сразил Короля Севера, но в итоге сам навечно уснул в Стране Мороза.

— Она даже не дала нам финала… Сиатас, куда ты планируешь отправиться дальше?

Мобет отпустил бедро Грозелля, повернув голову, чтобы спросить Эльфийского Певца.

Глаза Сиатас на несколько секунд словно затуманились, прежде чем она твёрдо ответила:

— Искать свою расу…

Как только она это сказала, она вдруг увидела, что льняные волосы Мобета быстро побелели. На его изначально гладком лице появились явные морщины.

Всего за один вдох Мобет на её глазах состарился и оказался при смерти.

Сердце Сиатас сжалось. В тот момент, когда она собиралась сделать выпад вперёд, она с удивлением поняла, что в какой-то момент потеряла силу в ногах.

С грохотом упав на землю, она увидела, что тыльная сторона её рук покрыта старческими пятнами.

Она мгновенно поняла, что происходит, и слёзы тут же потекли по её лицу. С трудом она попыталась подползти к Мобету.

Мобет также упал на землю и пополз к ней, протягивая правую ладонь.

Сиатас протянула правую ладонь и схватила морщинистую и тонкую руку.

Они подняли головы с большим трудом, их зрачки отражали друг друга.

Уголки их ртов одновременно приподнялись и слабо опустились. Их веки закрылись и заслонили свет.

Клейн, Эдвина, Андерсон и Даниц не смогли быстро отреагировать на такие изменения. Они не знали, что им делать, беспомощно наблюдая, как труп Грозелля быстро разлагается, как испаряются его плоть и кровь, оставляя скелет и Потустороннюю характеристику. Что касается Мобета, Сиатас, Сноумэна и Фрунзиара, то они за несколько секунд постарели, прежде чем испустить последний вздох и повторить то, что произошло с трупом Грозелля.

Их одежда либо исчезла, либо превратилась в пыль. Их души рассеялись с необычайной скоростью, прежде чем они исчезли.

— Даже тот, кто жил внутри книги меньше всех, пробыл там 165 лет… — тихо пробормотала Эдвина, повернув голову, чтобы посмотреть на кости, обращённые к морю и солнцу.

Это был не кто иной, как Паладин Дисциплины Фрунзиар. Он сидел на стуле и смотрел на запад — туда, где находился Баклунд.

Сноумэн сидел, скрестив ноги, сбоку. Его труп сохранял позу молящегося.

«Всё верно. Они жили в мире книг столетиями или даже тысячелетиями. По правилам внешнего мира, если они не полубоги, они давно должны были умереть… Я должен был это понять… Почему я не насторожился в этот момент? Может быть…» Клейн вдруг вспомнил о психологическом воздействии на Мобета, Грозелля и компанию, и у него возникла идея.

Он снова опустил взгляд на книгу, переплетённую козьей кожей. Он верил, что в ней скрыто ещё множество тайн.

— Этот парень был довольно интересен. Он умер вот так просто… — Андерсон посмотрел на труп Мобета.

В этот момент все Потусторонние характеристики медленно сгустились. Однако Фрунзиар не произвёл ничего подобного. Эдвина некоторое время наблюдала за ним, а затем тихо сказала:

— Зелье, которое он выпил, было иллюзорным, как и сила, которую он получил. Это как тот морозный дракон.

«Скорее всего, он был создан в книжном мире. Он был почти реальным…» Клейн тихо вздохнул. На мгновение он потерял дар речи, поэтому всё, что он мог сделать, это поддерживать молчание Германа Спэрроу.

В течение следующих десяти минут в капитанской каюте «Золотой Мечты» никто не разговаривал, пока не сформировались четыре Потусторонние характеристики.

Одна из них была размером с кулак и напоминала сердце. Она была покрыта отверстиями и мерцала светом зари. Другая напоминала медузу. Её полупрозрачная внешняя оболочка, казалось, содержала лазурно-голубую морскую воду, а внутри неё были вихри, которые время от времени перемешивались ураганами или вспыхивали серебряными молниями, издавая при этом слабую неземную песню. Ещё одна была чистым, ярким кристаллом, источавшим святость. Последняя представляла собой детскую ладошку с пятью тонкими вытянутыми пальцами, которые постоянно меняли цвет в зависимости от окружающей обстановки.

— Эх, мы не можем просто продолжать так смотреть, — наконец Андерсон нарушил молчание. — Давайте разделим Потусторонние характеристики между собой.

Когда светло-голубые глаза Эдвины окрасились всполохами огня, охотник пожал плечами и сказал с кривой улыбкой:

— Я полагаю, что у них были бы похожие желания, ведь мы были товарищами, которые сражались вместе.