Цикл Неизбежности (джен)

— О сила Неизбежности!

Когда слова на древнем гермесе сорвались с губ, Люмиан сразу почувствовал, что свет внутри алтаря сильно потускнел, а оранжево-жёлтое пламя свечи яростно задрожало на невидимом ветру и сжалось до перечного зёрнышка. В то же время у него в груди стало горячо, голова немного закружилась, а в ушах следом загудело, словно он снова вот-вот услышит тот страшный голос, который доносился из бесконечной дали и одновременно был совсем рядом.

Люмиан взял себя в руки и вдруг подумал об одном: Порча внутри его тела была запечатана хозяином синевато-чёрного символа. Даже когда он погружался в глубокую медитацию и оказывался перед жертвенным танцем, он мог лишь заставить терновый символ проявиться и источать немного ауры, но не мог задействовать соответствующую силу.

А теперь этот ритуал может обойти печать и впитать «дар»? Только если хозяин синевато-чёрного символа, та великая сущность, уже молчаливо дозволила это!

Вспомнив уверенный вид той таинственной госпожи, Люмиан немного успокоился и даже заподозрил, что сам этот ритуал содержит часть, где испрашивается разрешение великой сущности. Но какая именно это часть, он со своими знаниями мистики угадать не мог.

Находясь внутри ритуала, Люмиан не смел медлить. Эти мысли лишь несколько раз прокрутились в голове, и он начал читать на древнем гермесе следующие строки заклинания:

«Вы — прошлое, Вы — настоящее, Вы — будущее;

Вы — причина, Вы — результат, Вы — процесс.»

Слово за словом отдавалось внутри замкнутого алтаря. И пол, и предметы заметно зашевелились, словно бесчисленные странные вещи собирались пробиться наружу и войти в эти руины сна.

У-у!

Чёрный ветер возник из ниоткуда, закружил вокруг Люмиана, и сжатое до размера перечного зёрнышка пламя свечи вмиг раздулось, окрасившись в серебристо-белый цвет с чёрной примесью. Люмиан снова услышал тот голос, который всегда доводил его до предсмертной грани и почти до потери контроля, но внутри алтаря неизвестно когда уже поднялся лёгкий серый туман и весь собрался вокруг него.

От этого его ощущения оказались где-то между глубокой медитацией и зрелищем пляски Человека-лапши: до смерти дело не доходило, но и приятного было мало. Будто на него обрушился тяжёлый звон в ушах: голова кружилась, мутило, раздражение нарастало, а сознание заметно путалось. С трудом удержав себя под контролем, Люмиан продолжил ритуал:

«Я молю Вас,

молю Вас ниспослать дар,

молю Вас даровать мне силу „Танцора“.

О тюльпан, трава, принадлежащая Неизбежности, передай силу моему заклинанию!

О серый янтарь, трава, принадлежащая Неизбежности, передай силу моему заклинанию!»

По мере продвижения ритуала звон в ушах и головокружение Люмиана становились всё сильнее, а под кожей всего тела словно шевелились бесчисленные черви. Наконец он дочитал заклинание.

Почти одновременно серебристо-белое с чёрной примесью пламя свечи мгновенно сгустилось, превратилось в столб света и устремилось к левой стороне его груди. Оттуда сразу потекла серебристо-чёрная иллюзорная жидкость, быстро обволокла Люмиана и сделала его облик одновременно зловещим и страшным.

Ему казалось, что каждый участок кожи пронзают иглами, мышцы и связки полностью разрывают, а таинственный голос стал предельно отчётливым, будто звучал прямо у него в голове. Люмиана мгновенно поглотила яростная боль, и разум почти помутился. Следом все его кровеносные сосуды стали обжигающе горячими, словно горели изнутри.

Это состояние было ещё тяжелее, чем предсмертная грань, к которой его прежде приводила глубокая медитация. Он мог только стиснуть зубы и держаться, изо всех сил контролируя хаотичное сознание, чтобы полностью не потерять рассудок; на остальное уже не хватало внимания. Под натиском, подобным бешеному ветру и огромным волнам, у него всё помутилось, и он не мог понять, сколько времени прошло.

Наконец эта страшная боль исчезла. Люмиан будто в одно мгновение сбросил огромный груз или вынырнул из-под воды — ему внезапно стало легко. Он быстро собрался с мыслями, поднял голову и посмотрел вперёд. Пламя свечи вернулось к прежнему состоянию, только по-прежнему отдавало серебристо-белым цветом с чёрной примесью.

Едва Люмиан пришёл в себя, он сразу сделал два шага вперёд, протянул руку и погасил свечу, представлявшую его самого, чтобы не случилось какой-нибудь неожиданности. После этого настала очередь той свечи, что символизировала божество. Шаг за шагом завершая ритуал по процедуре и снимая стену духовности, он чувствовал, как измотан духом, как ломит всё тело, будто только что сразился с каким-то чудовищем.

Вскоре обеденный стол был убран, и Люмиан начал изучать собственное состояние. Он обнаружил, что в голове у него из ниоткуда появилось немало знаний. В основном они делились на три части:

Одна часть касалась того, как с помощью сочетания танцевальных движений, ритма, темпа и собственной духовности приводить в движение окружающие природные силы и обращаться с молитвой к неопределённым существам. Это было ядро знаний «Танцора». С этими знаниями Люмиан мог не только молиться той Неизбежности, но и в будущем, исходя из разных обстоятельств и полученных результатов, самостоятельно создавать новые жертвенные танцы, чтобы «угождать» другим сущностям.

Вторая и третья части были примерами первой. Первая из них была тем, что Люмиан теперь больше всего хотел получить: той загадочной пляской, которую танцевал Человек-лапша. Её напрямую влили ему в сознание, так что он выучил её на месте, только ещё не слишком умело.

С этим загадочным жертвенным танцем Люмиан мог при исследовании руин сна самостоятельно активировать чёрный терновый символ на груди и подавлять или ослаблять тамошних сильных чудовищ.

Третья часть была другим странным танцем: он не столько походил на жертвоприношение, сколько на смешение жертвоприношения и призыва. С его помощью Люмиан мог привлечь к себе некоторые вещи из окружающего пространства, а затем ценой крови позволить одной из них прикрепиться к нему, чтобы воспользоваться какой-нибудь её способностью или особенностью.

Разумеется, прежде Люмиан должен был выдержать такое прикрепление; некоторые вещи, прикрепившись к человеку, влекли за собой немалые негативные последствия, а некоторые даже не желали уходить, и это уже становилось большой неприятностью. Поэтому Люмиан счёл: пока он не будет достаточно хорошо понимать эти «призванные» вещи и знать, какие проблемы могут возникнуть, лучше по возможности не пробовать. Слишком опасно.

Важность мистических знаний в такой момент снова проявилась. Люмиану срочно требовались книги вроде «Иллюстрированного справочника мистических существ» и «Иллюстрированного справочника существ Мира духов», но, к сожалению, даже «Чернокнижник», славящийся широтой знаний, не мог охватить всего.

Следом Люмиан немного размял тело и обнаружил, что гибкость у него и вправду сильно возросла. До уровня Человека-лапши, этого мутировавшего чудовища с перестроенными органами, он не дотягивал, но уже превосходил почти всех нормальных людей и мог исполнить тот загадочный жертвенный танец.

Хлоп! Люмиан махнул ногой назад и легко коснулся собственного затылка. Он очень довольно кивнул и беззвучно пробормотал про себя: «Неплохо. Многие движения, которые раньше не получались, теперь можно выполнить. Из-за этого боевые способности „Охотника“ тоже заметно окрепли».

Люмиан попробовал станцевать тот загадочный танец, чтобы привыкнуть к нынешнему телу и отработать соответствующие движения, надеясь как можно больше сократить время полного исполнения. То его движения были чеканными и мощными, словно он сражался, то мягкими и неторопливыми, будто что-то выражали, но в любом случае в них очень ясно чувствовался ритм.

Пока он танцевал, его духовность начала распространяться наружу и соединилась с некоторыми окружающими природными силами. Постепенно мысли сосредоточились, дух успокоился, и он вошёл в некое отрешённое и чудесное состояние. Это позволяло ему ощущать вокруг разные едва уловимые явления, словно открылось Духовное Зрение.

В то же время он будто установил связь с невидимой силой внутри собственного тела. В груди у него снова стало горячо, и тот страшный голос донёсся смутно, звучал не вполне отчётливо.

Фух… Люмиан остановил танец, расстегнул одежду и посмотрел на грудь. Чёрный терновый символ действительно снова проявился, а синевато-чёрный тоже чуть-чуть проступил в ответ. Сознание Люмиана мгновенно немного спуталось, но не сильно; это в точности давало нужный ему эффект.

Затем он начал вычислять точное время от появления чёрного тернового символа до его исчезновения. Оно составляло примерно минуту.

Застегнув одежду, Люмиан принялся испытывать другую странную пляску. Эта пляска то была безумной, словно её исполнял сумасшедший, то искривлялась так, что её трудно было описать словами.

Во время танца духовность Люмиана снова распространилась наружу, соединилась с некоторыми окружающими природными силами и стала «передаваться» всё дальше. Когда пляска дошла до последней трети, он внезапно ощутил, как приближаются какие-то странные вещи.

На стекле окна первого этажа проступили три фигуры. Это были бескожее чудовище, чудовище с ружьём и чудовище с ротовым органом и чёрной отметиной, но все силуэты были очень расплывчатыми и почти совершенно прозрачными; очевидно, от них осталось лишь немного духовности и одержимости.

«Это что, собрание потерпевших с жалобами?» — поняв, что именно было «призвано», Люмиан с усмешкой пробормотал про себя.

В этот момент ему достаточно было прямо во время танца достать ритуальный серебряный кинжал, сделать на себе надрез и выпустить немного крови, чтобы одна из трёх фигур прикрепилась к нему и он смог позаимствовать какую-то её способность или особенность.

Хотя Люмиан очень зарился на «невидимость» чудовища с ротовым органом, он не знал, какие проблемы возникнут, если убитое им чудовище прикрепится к нему, и мог только силой сдержать порыв и дотанцевать эту странную пляску до конца.

На последних движениях он почему-то услышал один за другим слабые и тонкие голоса. Это было похоже на то, будто множество людей где-то разговаривают, а он слышит их через стену: невнятно и неясно. А когда Люмиан вслушался внимательнее, он обнаружил, что все эти голоса, похоже, идут изнутри его тела, из запечатанной в нём Порчи!

Закончив последнее движение, Люмиан застыл на месте и с сомнением пробормотал:

— Что это я услышал?

В области мистики он теперь был полуграмотным и совершенно не мог понять, откуда они берутся, поэтому оставалось только отказаться от размышлений. В любом случае это не было страшнее самой Порчи. Когда тонкие голоса окончательно затихли, Люмиан, отработавший две загадочные пляски, подтвердил, что «Танцор» также усилил духовность. Пусть теперь Люмиан, скорее всего, всё ещё уступал тем представителям Последовательности 9, которые славятся духовностью, но уже избавился от пут «Охотника». Люмиан счёл, что сейчас должен быть где-то выше среднего.

— Слабое место восполнено, — Люмиан был этому очень рад.

Он не стал думать, какие изменения постепенно появятся в теле после того как он выдержал силу «Танцора» и столкнулся с соответствующей Порчей. Ведь он всё равно не мог этому помешать, так что лучше было не думать. Потерев усталую голову, Люмиан решил сегодня ночью отдохнуть, а в реальном мире караулить ту сову!