Времена иные (гет)

После того пожара в одной из краковских церквей и последующего, довольно поверхностного расследования, выяснилась занятная деталь. Церковники покинули город — по крайней мере, те, кого следовало опасаться. Они, видимо, и сами поняли, что теперь их козыри биты, и лакомый кусок вскоре будет оспариваться теми, против кого они так неудачно сыграли. Им следовало остановиться еще в Нарвике.

Расследование быстро установило, кто именно подставил Алису и каким именно способом. И наказание за это предательство не заставило себя ждать. Дело, разумеется, было не в девочке. По крайней мере, не только в ней.

Неонаты существуют для того, чтобы рисковать и, если потребуется, отдавать жизни ради тех, кто старше и ценнее. Это аксиома. Нормальный порядок вещей. Но когда Роланд читал отчёт Казимира, где её победа была представлена как случайная удача, он поймал себя на мысли, что в данном случае, следовало оставить всех старейшин в городе до последнего: успех был бы более гарантирован.

Главное сейчас было в другом. Самый страшный и древний враг Камарильи — это инквизиция в любых её формах. Именно перед её угрозой когда-то склонились гордые головы, породив «Башню Слоновой Кости». Именно в борьбе с ней полегли многие из самых ярких и могущественных представителей крови вентру, чьи имена ныне забыты. В конце-концов именно борьбе с инквизицей был обязан вечностью и рыцарь небольшого ордена, заглянувшего дальше, чем магистры могли откусить.

Роланд не считал, что с ними нельзя иметь дела. В тёмные времена, ради выживания рода, можно вступать в самые немыслимые, самые циничные союзы. Но сотрудничать с ними — по собственной воле! Лишь для того, чтобы скрыть собственную некомпетентность и сглазить провал экспедиции… Это не циничный расчёт. Это немыслимая, вопиющая глупость, перечёркивающая всё.

Итак, Анджей был глуп. Настолько глуп, что возомнил, будто его интеллект даёт ему право переписать правила, написанные кровью его же предков. Он решил, что сможет стать князем Кракова, даже несмотря на опалу Войцеха. Его начали «готовить» — долго и тщательно. Попутно используя его самого и его историю в качестве наглядного пособия для решения некоторых воспитательных задач. Например, для демонстрации особо упёртым старейшинам ценности Книг и необходимости их изучать, дабы не попадать в подобные незавидные положения. У этого тремера, конечно, были и свои мотивы — зависть, личный интерес. Но, честно говоря, Летописцу было всё равно на его жалкие потуги к власти. У него был потенциал. Но глупость, возведённая в принцип, не оставляет шансов.

И вот, наконец, настал день расплаты.

Они встретились в Братиславе. Анджей был бледен, собран, чуть высокомерен. Они сели в машину с наглухо затонированными стёклами. Тремер, с его-то опытом, мог бы и догадаться. Ведь даже Алисе, которая ни в чём не была виновата, потребовалось сделать над собой усилие, чтобы поехать сюда. Анджей шёл, будто на очередные переговоры.

Вампиры прошли через тенистый, неестественно тихий сад, подошли к замку, в тёмных окнах которого на секунду отразились очертания иных миров. У входа, в нишах, застыли безымянные доспехи, и Летописец почувствовал на себе тяжесть их незрячего взора. Они спустились по витой лестнице в опочивальню его сюзерена.

Там, в комнате, с тысячей шепотов, Анджей в последний раз услышал предложение рассказать всё как было. В последний раз изложил свою жалкую, путаную версию событий, пытаясь выгородить себя. Его голос дрожал, когда до него наконец начало доходить, что это не коронация, а суд.

Покинул замок Роланд в одиночестве.

Анджея больше никто и никогда не увидит. Летописец не был уверен, что он мёртв. Старейшины редко бывают так просты и милосердны. Но, зная кое-что о природе этого места и его хранителя, рыцарь мог сказать одно: для него было бы несравнимо лучше, если бы это оказалось именно так.