Akame Ga Kill: Fe (гет)

От лица Араты

Война. Ха, до попадания в эту дыру мне даже не было знакомо хоть что-то похожее. В моём «мире» ресурсов никогда не хватало. Если что-то было нужно, ты шёл к этому и забирал. Смысл убивать кого-то или себе подобных, когда вы можете все вместе достичь этого и всем с излишком хватит?

Всё изменилось, когда наша жадность привела нас в этот голубой ад. Сородичи, с которыми мы столько времени существовали как единое целое, начали пожирать друг друга, чтобы выжить.

Из-за токсичных условий этого мира мы не могли восполнить наши силы естественным путем поглощения энергии из железа и начали стремительно погибать. Так бы мы все и исчезли, если бы спустя какое-то время не обнаружили то, что можем без вреда поглощать энергию из себе подобных.

Сначала сожрали всех слабых, а потом началась наша первая и последняя война между самыми сильными выжившими. Мы сражались несколько тысячелетий. Наши битвы могли продолжаться сотнями лет. Без перерыва, без отдыха и без жалости молотили оболочки друг друга, пытаясь добраться до ядер тех, кого совсем недавно считали семьей.

Это продолжалось не одно тысячелетие, ещё задолго до появления первых племён рода человеческого. Наши появления и сражения были для них чем-то сродни нисхождения богов. Одни поклонялись нам, другие же пытались дать отпор, но для нас они были не больше чем окружением.

Конец наступил неожиданно. Сразив ещё одного своего сородича, вместо новой битвы пришла тишина. Это было неописуемо странное ощущение, в которое я отказывался верить, но спустя несколько сотен лет пришлось горько принять правду — я остался один.

Обыскав всю поверхность планеты, мне встречались лишь насквозь проржавевшие тела падших сородичей, что убили друг друга. Собирая их ядра, мне хоть как-то удавалось сохранять веру, что кто-то, может, ещё и прятался, пока их число практически не сравнялось с тем, сколько нас было изначально. Шанс найти хоть одного выжившего практически сравнялся с нулём, и тратить и так ограниченные силы на поиски мертвецов было глупо.

Наступил переломный момент в моей жизни. Одиночество сводило с ума, а мысль о скорой смерти только всё ухудшала. Попытки вернуться домой заканчивались неудачей. Всем нам не удалось покинуть планету, а одному пытаться это было бесполезной тратой сил, но только так мне удалось заглушить поток хаотичных мыслей.

Через ещё несколько сотен лет на меня напала группа существ с этой планеты. Навредить мне у них не было возможности, но то, с какой прытью они это пытались сделать, что-то зажгло во мне.

Гуманоидные существа, что были одними из самых слабых представителей этой планеты, пытались всеми силами меня убить. Они жертвовали собой, чтобы просто уничтожить мои пустые оболочки, и ради чего? Не понимаю.

Этот вид заинтересовал меня. Ведь, даже будучи такими слабыми и беспомощными на вид, они умудрялись находить в себе силы, а уже с ними путь для своей цели. Наблюдая за ними, то, как они строят свои ульи-колонии и сооружают что-то новое, мне стало интересно, что если у них будет моя цель? Удастся ли им найти путь наверх и дать мне возможность покинуть этот голубой ад?

Во мне загорелась эта идея, что позволила мне следовать за ней. Этот крохотный шанс спасения заставлял меня обыскивать планету в поисках ещё большего числа этих существ. Мне попались десятки, а может сотни разнообразных подвидов и ответвлений этих существ: от лысых до покрытых мехом, от низких до высоких и прочих.

Они убивали друг друга, как и мы совсем недавно, только, если мы сражались от безысходности, то с этими существами всё было иначе. Чтобы выжить, у них было предостаточно ресурсов, но всё равно они убивали себе подобных, тем более ещё так странно. Тогда я впервые стал свидетелем жестокости в её проявлении: убивать не ради выживания, а для удолетворения своих, непонятных для меня потребностей.

В поисках самых разумных представителей этого вида, мне всё же удалось найти тех, кто показывал самый высокий уровень изобразительности. Они были самыми слабыми из себе подобных, но из-за этого им приходилось быть самыми хитрыми и умными, чтобы выжить.

Наблюдая, как этот улей слабых двуногих сражался за выживание, мне стало понятно, что если так продолжится, то они вымрут. Поэтому вмешался, чтобы взять тех под свою опеку и дать им возможность спокойно развиваться... Только их темп развития сначала замедлился, а потом и вовсе остановился.

Смерть. Это был тот импульс, что позволял этим существам двигаться вперёд. Без него большинство из них стали поедать друг друга и показывать бессмысленное насилие. Им нужен был враг, который сплотил бы их всех вместе, но и чтобы случайно не стёр их с лица земли. Пустить другие племена на их территорию могло бы закончиться катастрофой для них. Как бы я ни был могуществен, защитить сразу несколько десятков ульев одновременно мне будет не под силу. Пришлось взять эту ношу на себя, тем более так мне удалось истребить самых агрессивных садистов, чтобы снизить в их рядах бессмысленное насилие.

Человек, так они себя называли, и правду очень быстро сплотились друг с другом, чтобы сразиться со мной ради выживания. Скажу так, среди них даже оказались те, кто и вправду мог нанести мне хоть какой-то урон, но жаль, что эти голубоволосые были лишь хорошими воинами, а не теми, кто был мне нужен.

Импульс смерти, что давали им мои нападения, позволил им воссоздать что-то подобие большого мега-улья, который состоял из множества мелких ульев, которые они называли «городами». Их бурный рост развития ускорялся с каждым днём, что радовало меня, и в какой-то момент решил залечь на дно.

Моих сил осталось не так уж и много, поэтому мне осталось только найти того, кого можно будет продвинуть в иерархии этого улья, чтобы тот придумал способ, как покинуть этот мир. Защищать их от других племён двуногих было уже бессмысленно, они были достаточно сильными, чтобы дать отпор набегам себе подобных.

Время шло, кандидаты, которых мне удавалось встретить, были очень умны и изобретательны. Мы пробовали запустить меня вверх при помощи множества механизмов, которые в недалеком будущем стали осадными орудиями, но всё было бессмысленно. Преодолеть такое расстояние с такой силой притяжения казалось невозможно. Даже собрав самых высоколетающих существ мира вместе и соорудив на них пусковую установку, мне едва удалось преодолеть и треть пути.

Казалось, что все мои усилия были бесполезными и пустой тратой сил. Но всё же мне не оставалось ничего, кроме как продолжить. С каждым новым кандидатом мне удавалось достичь всё более высокой вершины, и, может, когда-нибудь один из них придумает что-то радикальное. Так бы всё и продолжалось, пока на меня вновь не напали люди.

Те самые голубоволосые двуногие с северных равнин. Они не могли победить меня, но, даже осознавая это, шли на этот проигрышный бой. Мое желание уничтожить их с малыми затратами энергии привели к тому, что меня впервые за жизнь серьёзно ранили. Так, царапиной меня было не убить, но из-за токсичной атмосферы этого мира мне и не залечить поврежденное ядро. В долгосрочной перспективе это оказалось катастрофичным для меня. Теперь смерть грозила мне не от израсходования энергии, а от отравления. Через небольшой скол в ядре в оболочку попадал токсичный для меня газ.

Мой гнев от этого заставил меня разрушить сотни городов и деревень этих существ. Столько времени защищал их, а в итоге получил удар в спину. Не знаю, сколько точно буянил, но когда моё состояние достигло критического, осознал, что совершал то самое бессмысленное насилие — жестокость, которое пытался подавить среди них. Разочаровавшись в самом себе, мне оставалось скрыться и доживать свой последний век.

Всплеск разрушений, что был устроен мною, задел не только тех, кого я защищал, но и окружавших их другие ульи двуногих. Точно не знаю, но похоже, соседние ульи двуногих решили, что улей людей в ответе за недавние разрушения. Или те просто искали козла отпущения, чтобы куда-то направить свой гнев.

Тогда и началась та самая война, далёкая война. Война истребления угрозы или война против истребления, она называлась по-разному с обоих сторон. Человеческий улей против множества ульев себе подобных, что нападали на них со всех сторон. У людей не было и шанса. Конец их рода был лишь вопросом времени.

Мне же уже было не до них. Боль от разрушающегося ядра стала для меня обычным ощущением реальности. Всё, что оставалось в такой ситуации для меня, это обдумывать все мои решения, что я совершил, чтобы оказаться здесь. Забвение, которое поглотило моих сородичей, скоро уже должно было добраться до меня, как перед смертью мне показался один отпрыск двуногих.

Дитя, что, сложив руки вместе, продолжала молиться богу-защитнику, что защищал их в далёком прошлом. Мне стало не по себе от этого, ведь тот самый бог, в которого она верила, и принёс все эти беды и разрушения.

Не знаю. Похоже, находясь на грани смерти, во мне что-то изменилось под этой тяжестью. Я защитил это дитя и её улей от надвигающейся катастрофы, но моё состояние в итоге стало настолько ужасным, что уже толком не мог использовать свои силы как раньше.

К моей удаче, дитя не бросила меня, а напротив, пыталась мне помочь в силу своих возможностей. Сам не понял, как это произошло, но привязался к этому двуногому существу. Она пыталась мне помочь не из-за какой-то цели, а потому что считала это правильным. Даже услышав моё желание вернуться на небеса, она стала упорно учиться и трудиться в этом разрушающемся вокруг мире, чей конец вызвал я сам.

Ула. Так звали это одарённое дитя, что добилась очень многого, и вскоре она заняла пост одного из передовых исследователей человеческого улья, что стал называться империей.

Она была первооткрывательницей духовной энергии, создательницей первого стиля духовного боевого искусства и наставницей первого императора в изобретении тейгу.