Всё в твоих руках (гет)

Глава 73

Марэ потянул цепочку на себя, но она в ответ сжалась, впиваясь в кожу.

— Умно, — в горло уперся конец палочки. — Попробуем так.

Вспышку заклинания увидела краем глаза, но ничего не почувствовала. Ее поглотила магия охранного амулета. Глаза ЛжеТома заблестели, он усилил нажим. Казалась, мою голову отрежет либо цепочкой, впивающейся в мясо, либо заклинанием, пролетевшим мимо цели.

С глухим стуком амулет соскользнул на пол. Кольцо, блеснув полированным боком, отскочило под комод, а цепочка с амулетом превратилась в верткую и шуструю змею, которая, не теряя времени, атаковала ЛжеТома, заставляя его отступить прочь. Она с бешеной скоростью сокращала расстояние, заходя то с одного, то с другого бока, но ее Марэ вновь и вновь отбрасывал назад.

Мистер Тейлор поднялся с пола и первым делом сковал мои руки, хотя я и так не могла пошевелиться и только мелкими глотками дышала, пытаясь собрать себя в кучу. Рунолог вступил в битву и принялся с ходу швырять непростительными. — Авада Кедавра!

Заклинание прошло в паре дюймов от головы.

— Осторожней! — рявкнул Марэ подельнику.

Воспользовавшись заминкой, змея в резком выпаде достала его. Злобная ругань полилась рекой, а на штанине проступили два красных пятна. В душе вспыхнула надежда на то, что Риддл вложил в змею яд, но Марэ разбил надежды в пух и прах. Одно заклинание и на пол шмякнулись куски плоти, окропив доски вокруг кровавой росой. Второе заклинание и рана в прорехе штанины сомкнула края, начиная затягиваться. Отвращение сжало желудок, но все, на что хватило сил, это отвести взгляд.

Марэ подобрался. Движения изменили ритм, став осторожнее и точней, а решения хоть и стремительными, но продуманными. Выпад. Еще выпад. Режущее отскочило от чешуи по касательной задевая мою ногу. Несильно, но достаточно, чтобы вырвать стон из груди.

Змея, воспользовавшись моментом, вцепилась профессору Тейлору в плечо и, уронив на пол, протащила пару метров. Раздался отчетливый хруст. Рунолог захрипел и замер изломанной линией.

— Авада Кедавра, — Марэ оборвал его страдания.

Стремительный напор заклинаний и он добрался до меня, но только за тем, чтобы схватил за воротник и вздернуть вверх, прикрывшись, словно щитом.

— Как тебе это, сосунок? — его грудь ходила ходуном.

Задумка сработала. У защиты Тома оказался один изъян, но существенный. Змея, призванная защищать, напасть на меня не могла, и вскоре Марэ с ней разделался.

— Зря Риддл отказался сотрудничать со мной, — он трансфигурировал мистера Тэйлора в щетку, которую спалил заклинанием. Облако пепла потекло по комнате, оседая сероватой пленкой на полу, мебели и мне. Не имея сил зажать нос и рот руками, задержала дыхание, страшась вдохнуть хоть крупицу. Кислый ком подпрыгнул к горлу.

Марэ уничтожил следы нашего пребывания в этом доме, окончательно стирая даже намек на существование мистера Тэйлора.

Все, что успела увидеть после аппарации — это каменная кладка, растущая бесконечно ввысь, и кусочек лужайки, укрытый нетронутым полотном ослепительного снега.

Марэ пинком открыл крепкую, обитую железом дверь, за которой скрывался крутой спуск, теряющийся в темноте. — «Словно могила», — пронеслось в голове. Каждый шаг в пустоте отдавался эхом, подтверждая мысль. Чем ниже — тем глуше. В комнате с единственным зарешеченным окном, узким, как кошачий лаз, звуки совсем исчезли, скрытые толщиной стен.

— Прошу располагаться, — с видом радушного хозяина Лжетом втолкнул в меня внутрь и захлопнул дверь, забыв о моем существовании.

Закончился день, наступил вечер, потом ночь. На столе появился кусок хлеба и разбавленного вина. Завтра все повторилось. И послезавтра тоже. Тишина. Никого и ничего. Только сырость, пробирающая до костей, и сквозняк, находящий любую щель в одежде. Холод точил об меня когти, заставляя согреваться всеми доступными способами. За эти дни изучила камеру вдоль и поперек, прошагав из конца в конец сотни раз. Эхо стало единственным собеседником в бескрайней тишине.

Скрежет замка разбудил утром четвертого дня. Господин Марэ за время отсутствия оброс щетиной, а под его глазами залегли мешки.

— Через пару часов потребуется твоя помощь, — он толкнул пустую посуду в сторону и оперся на уголок стола.

— Я не буду вам помогать, — ответила, не поднимаясь. Раненая нога болела, а ночной холод вытянул все силы.

— Агуаменти!

В лицо ударила строя воды, окатившая до пояса. Скрип двери услышала раньше, чем успела проморгаться. Постаралась стряхнуть воду, но она уже просочилась внутрь, впиваясь в онемевшую кожу студеными колючками. Намокнув, руки окончательно закостенели, а с трудом гнущиеся пальцы вовсе перестали работать. Ледяной панцирь мокрой одежды вместе с теплом высасывал надежду на благополучный финал.

С трудом стянула тряпки и бросила на пол. Укрылась уголком сухой мантии, вытащенным из-под спины, и подгребла сверху сено. Силы на этом закончились. Неконтролируемая дрожь затрясла в бешеном ритме, не давая и секунды отдыха. Кожа горела, словно ее обварили кипятком. Запихнула под спину руки, стараясь хоть так их согреть, но сама же без конца вытаскивала их обратно, проверяя одежду, словно веря, что на мерзлом полу она высохнет. Лишившись последней защиты, тело постепенно сдавалось, все больше отдаваясь во власть подкрадывающейся смерти. В нескончаемых часах борьбы кровь превратилась в густой дурманящий сироп, а мысли стали тягучими и медленными.

Ледяная хватка внезапно ослабла. На смену ей пришло почти забытое чувство тепла. Сначала оно легкими покалыванием проскочило по кончикам пальцев, потом стремительно прокатилось по рукам и ногам, разжигая внутренний костер. Дрожь, бившая без остановки, прекратилась так же внезапно, как и началась. На смену ей пришла блаженная слабость и покой. Скинула мантию и свернулась клубком в уютном согревающем тепле. За день, наполненный борьбой, я заслужила возвращение в уютное тепло, в долгожданный отдых. В забытье провалилась незаметно. Писка, после которого меня обдало каплями вина, уже не слышала.

— Просыпайся! — реальность повстречала крепкой оплеухой, от которой перед глазами быстро пробежала каменная кладка.

В слабом свете худое лицо с высоким лбом кивнуло и отдалилось, добавив. — До чего же живучая тварь человек, а уж маг тем более.

Колдомедик подхватил чемоданчик и исчез. В его словах мне предстояло убедиться следующим утром.

— Подумала? — господин Марэ появился, едва затеплилась заря.

— Чего вы хотите?

— С этого и стоило начать, — он рассматривал меня, словно букашку, пойманную в банку дурным мальчишкой. — Ты соберешь одно крайне важное для меня устройство.

— Какое?

— Врата в Аннун*, — предрассветные сумерки подчеркивали глубокие тени на его лице.

— А почему же не мост Биврест*? — тихо прошептала я. -

— Если потребуется, то и его тоже, — он глянул из-под бровей.

— Все попытки открыть врата закончились плачевно. Шторма, наводнение и землетрясение весь прошлый век сотрясали Королевство. Еще одна попытка похоронит остров. Так что нет, — я понимала, что такой ответ не останется безнаказанным, но ничего другого сказать не могла.

— Ты уверена?

— Это сумасшествие. Это все равно, что открыть портал в ад, — попыталась найти в его взгляде понимание, но успеха это не принесло.

В этот раз к воде прибавился пресс, не дающий вздохнуть. Сколько он длился и когда закончился, я не знала. Очнулась, увидев край знакомого халата, направляющегося к двери.

Марэ появился уже вечером, но ничего не добился. Ни в этот раз, ни в последующие. Где брала силы отказываться ему раз за разом, не понимала и сама. Придя в чувство очередной раз, вместо врача увидела ЛжеТома. Его лицо посмертной маской белело в тусклом свете люмоса.

— Это твой последний отказ. Или ты сотрудничаешь, или… Том Риддл не бессмертный, — он остановился у импровизированной постели. — Защита школа не настолько непроницаемая. Ты и сама это знаешь.

На грудь мне приземлился небольшой предмет. Неловко завозившись, поднесла его к глазам. Марэ услужливо добавил люмосу яркости. Да это же та самая заколка, подаренная тетей и обманом выманенная Томом! С тех пор, как она исчезла во внутреннем кармане пиджака, ни разу ее больше не видела. Риддл надежно хранил свои секреты.

— Хорошенько подумай. Приду за ответом завтра.

Мысли кружились в голове невесомыми снежинками, выкладываясь в единую картину. В ушах звучал спокойный и деловой голос Марэ, диктующий условия. Или... Или… ЛжеТом безжалостно разрушал все, к чему прикасался. Школа превратилась в арену для странных политических игр. Хогсмит — в полигон для запугивания мирных жителей. Сколько еще подручных Грин-де-Вальда бродят по коридорам Хогвартса? Взять хотя бы того же Ралстона и влюбленную в него Нериду Рейес. Последняя уже попадалась на горячем, пытаясь залезть в мой сундук, и никто не гарантирует, что она не решиться на большее, если потребуется.

Сжала заколку в кулак, неспешно выровнялась, держась за стену, и тихонько перебирая ногами, подошла к окошку. В проеме яркими монетами блестели звезды. Свежий воздух пробирался сквозь прутья решетки. Я дышала и не могла надышаться.

Перед глазами стоял Риддл. Его улыбка, прячущаяся в глубине глаз и проказливой усмешке. Искренний смех, выливающийся в остроумные, а то и похабные ответы. Недовольно подбочившуюся фигуру, искренне не понимающую элементарных для него и зашифрованных в магический ребус для всех других вещей. Солнечный лучик, прячущийся в волосах задумчиво прищурившегося Тома, обдумывающего очередную затею. Сотни и сотни звеньев складывались в цепь, связывающей мое сердце с Риддлом.

Условие, поставленное Марэ не оставляла времени на сомнения. Какая разница, кто прав, а кто виноват? Какая разница, во что мне выльется это решение? Жизнь Тома стоит любой цены. Это не выбор. Выбора у меня нет. Это путь, по которому я пройду до конца. Финал неизбежен.

У меня только ночь, чтобы вспомнить все, чему научилась и что узнала. Выудить мельчайшие детали из памяти. И продумать. Тщательно продумать все.

Дорого тебе обойдется моя помощь, господин Марэ. Очень дорого.

* Аннун — в валлийской мифологии потусторонний мир.

* Биврест — в германо-скандинавской мифологии радужный мост, соединяющий Асгард с другими мирами.