Империя Поттеров (джен)

Как-то совершенно незаметно подкрался апрель. Помимо прочих забот Генри потратил не один час своей жизни на то, чтобы изучить книги, которые добыл по его поручению Регулус. Без него и Дианы он потратил бы на это месяцы, но и с их помощью процесс шел не быстро.

Целью их исследований были две темы — Демонология и Теория создания доменов. В отличие от фантастических брошюрок в лавках Лондона, эти книги были более серьезными, более древними — и часто — более проклятыми. Веками они пылились в темных углах тайных библиотек чистокровных семейств, но теперь по приказу Темного Лорда покинули свои убежища и были доставлены в Поттер-мэнор.

На крепком столе Генри теперь высились стопки книг, которые издавали эманации темной магии и периодически что-то нашептывали, вскрикивали или пытались незаметно убить всех присутствующих вшитым в переплет проклятием. Многие из них были обтянуты кожей неизвестного происхождения или имели страницы, истекающие кровью... И тем не менее, несмотря на эффектный вид, они были совершенно бесполезны.

Генри тратил часы на то, чтобы оцифровать их содержимое, предварительно сняв все защитные чары и обезвредив проклятия, и загрузить в память Дианы, которая проводила анализ текстов и схем, содержавшихся в древних неразборчивых письменах. Она коротко пересказывала самые важные части, и иногда Генри просто поражался тому, какие глупости содержались в этих серьезных на вид фолиантах.

— Это полная ерунда! — периодически восклицал он, стоило Диане закончить свой отчет. — Этим ритуалом призыва можно призвать разве что диарею — но никак не демона!

— Может, это такая средневековая цензура? — Регулус в это время невозмутимо снимал проклятие с другой книги и реагировал более сдержанно. — Опасные ритуалы заменили на безобидные?

— Скорее — средневековое невежество. Давай следующую книгу.

К сожалению, таких книг было большинство. Волшебники, которые жили в этом тысячелетии, практически утратили связь с древними знаниями. Искусство создания доменов, небольших параллельных измерений типа Инферно, из которого в будущем хлынули орды тьмы, или таинственной страны за холмами, — считалось утраченным или мифическим. А сведения о демонах вовсе превратились в набор страшилок и фантазий волшебников-писателей, которые сочиняли книжки для детей или романтические истории для мечтательных дам, где образы демонов были далеки от истины.

Книги, которые собрал Регулус, были по сути сборниками домыслов, ошибочных предположений и просто откровенным бредом. Генри, который прекрасно знал, что ждет мир в случае неудачи, прекрасно видел пропасть между реальностью и текстом книг.

Работа отнимала уйму времени, а прогресс был совсем крошечным. Но останавливаться было нельзя. Любая информация могла в будущем спасти тысячи жизней. Он продолжал сканировать страницу за страницей и искал хоть что-то.

Кроме изучения ветхих книг, много времени отнимал бизнес. "МагТВ" разрастался с невероятной скоростью, и в дело уже было вовлечено куда больше людей, чем это было вначале.

Люциус Малфой решал все финансовые и юридические вопросы, а направленные ему в помощь Эйвери и Розье вдруг обнаружили в себе неожиданные таланты организаторов. Они эффективно сумели разгрузить время Генри и Люциуса, взяв на себя многие рутинные обязанности, и теперь занимались логистикой и распределением готовых устройств по регионам. Они бегали между складами, решали проблемы с транспортировкой и даже выучили несколько маггловских терминов типа "плата" и "полупроводники", что было для них нонсенсом.

Регулус в перерывах между изучением книг успевал курировать и утверждать контентный план эфиров для каждого дня. У него был безупречный вкус, а из-за его врожденного перфекционизма никто из команды не смел схалтурить и выпустить в эфир некачественную запись.

Но по-настоящему их проект оживился с появлением в нем Сириуса. Тот легко и непринужденно влился в компанию, будто всю жизнь только этим и занимался.

Сириус снимал рекламу и делал это блестяще. Его ролики были динамичными, смешными и цепляющими. Он снял завораживающую рекламу новых укрепляющих зелий, устроив в студии настоящий снегопад, чтобы продемонстрировать, что после этого снадобья не страшна ни одна простуда. Затем — прорекламировал кафе в Шахматном сквере, самолично поучаствовав в ролике, где очень аппетитно — и немного провокационно — ел меренговое пирожное. А потом сделал такую рекламу ателье на другом от мадам Малкин конце Косого переулка, заявив, что здесь продают мантии по его личному дизайну, что на следующий день в нем не осталось ни клочка ткани. Малкин прислала в Блэк-хаус огромный вопиллер, который леди Блэк обезвредила за долю секунды и продолжила пить чай, будто не случилось ничего, что заслуживало бы ее внимание. Сириус даже снял клип для молодой волшебной рок-группы "Огненные Саламандры", которая за полчаса после показа взлетела на первую строчку британского волшебного музыкального чарта.

Как Генри и обещал Люциусу еще на этапе планирования, такая реклама на маговидении стоила баснословных денег. Но и эффект был взрывным. После выхода ролика про зелья продажи в аптеках выросли в десять раз. Кафе, где Сириус ел пирожное в поварском фартуке, надетом на голый торс, пришлось расширять, потому что туда не могли попасть все желающие. Спрос на рекламу стало настолько острым, что некоторые волшебники готовы были брать кредиты в Гринготтсе под залог семейных реликвий, лишь бы попасть в эфир. Люциус Малфой пребывал в денежной эйфории и с таким восхищением рассматривал отчеты из Гринготтса, с каким другие рассматривают колдографии дамы сердца.

Но особой гордостью канала стал цикл передач о волшебных тварях. Идею предложил сам Ньют Скамандер. Очень немолодой, седой, с удивительно добрыми глазами и вечными следами каких-то непонятных растений на одежде волшебник появился в офисе "МагТВ" совершенно неожиданно. Несмотря на возраст, он горел энтузиазмом и лично записывал выпуски о редких и исчезающих видах, привозя с собой в студию клетки с существами или выезжая со съемочной группой в разные концы страны — и даже мира. Его рассказы были такими увлекательными, а кадры в естественной среде обитания волшебных тварей такими красивыми, что эти передачи смотрели с удовольствием и дети, и взрослые. Ньют стал настоящей звездой, хотя сам, казалось, этого даже не замечал.

— Вы только посмотрите, как черноперый гиппогриф расправляется со своей добычей, — с теплой интонацией рассказывал он откуда-то из кустов в Танзании. — Какая грация, какая удивительная гармония природы!

Но несмотря на бурный рост, контента все еще не хватало, чтобы круглосуточно заполнять эфир. Отдельные выпуски новостей, репортажи Ньюта, интервью Риты со звездами и записи матчей крутили по нескольку раз в течение недели. Ночью трансляции вообще не велись, лишь играла приятная музыка и крутились на повторе три дюжины роликов с британскими пейзажами. Это, конечно, было временным решением. Генри понимал, что маговидение только развивается. Все еще было впереди.

Но уже сейчас братья Блэки, которые взяли на себя управление контентом, установили непреложное правило: качество превыше всего. Ни Регулус, ни Сириус не принимали в эфир ролики от энтузиастов-любителей, какими бы благими намерениями те ни руководствовались. Каждая секунда эфира должна была быть безупречной. И судя по тому, как волшебники всей Британии прилипали к экранам, забыв о времени, они двигались в правильном направлении.

* * *

Альбус Дамблдор сидел во главе длинного стола временного штаба Ордена Феникса в заброшенном здании старой маггловской школы, и его обычно проницательные глаза за половинками очков были затуманены непривычной озабоченностью. Орден Феникса находился в состоянии боевой готовности, которую некуда было направить. Все ждали удара и готовились к новой волне террора и убийств...

Но вместо этого возвращение Темного Лорда походило на какой-то цирк.

Северус Снейп стоял в тени у камина и наблюдал за обсуждением происходящего "соратниками" по Ордену. Все они лихорадочно пытались найти скрытый смысл в действиях Пожирателей Смерти, которые вдруг превратились из элиты чистокровных темных магов в странных предпринимателей и ученых-любителей.

Нотт с ужасом на лице преследовал леди Забини на каждом званом вечере, отчего в конце концов получил звонкую пощечину, которую зафиксировали репортеры. Крэбб, Гойл и Кэрроу донимали оборотней, словно вели какую-то извращенную перепись, а тех, кто не хотел называть свое имя, возраст и адрес, прижимали к стенке и буквально выбивали эту информацию — после чего скрупулезно записывали все в большую амбарную книгу и отпускали. Макнейр вдруг устроил рейд по магозоопаркам, причем делал это настолько натянуто непринужденно, что было понятно: он что-то задумал. Суровый палач покупал на входе большое мороженое в рожке, которое никогда не ел, быстрыми широкими шагами обходил магозоопарк, затем вручал растаявший рожок Люциусу Малфою, который тот с брезгливым лицом уничтожал, и они уходили. Что это значило, никто понять не мог. Макнейр будто впал в детство, но как с этим был связан лорд Малфой, было неясно. Яксли вдруг стал необычайно близок к министру и продвигал какие-то тайные проекты. Как докладывали агенты из Министерства, они подолгу закрывались в кабинете, мило беседовали за чаем и что-то обсуждали. Что — совершенно непонятно. Но зная Миллисент Багнолд, едва ли это было нечто кровожадное или темное. Регулус и Сириус — их потерянный соратник — снимали развлекательные живые картинки для маговидения, что выглядело безобидно, сколько бы ни пытался найти скрытый темный смысл в роликах про пирожное Аластор Грюм.

Но особенное недоумение — а потому ужас — вызывала деятельность Роули, который вдруг с головой окунулся в мир бабочек. В самых отдаленных уголках Британии он с сачком в руке методично обследовал луга, леса и болота и что-то постоянно строчил в пухлом блокноте, спорил с местными волшебниками о миграционных путях бражников, закупал нектар для привлечения конкретных видов молей и даже выступил с докладом на каком-то небольшом собрании натуралистов о влиянии близости магических поселений на окраску крыльев махаонов.

Абсолютно все приспешники Темного Лорда — кроме Крэбба, Гойла и Кэрроу — вели себя подозрительно мирно. Это пугало.

Дамблдор выглядел очень задумчивым. Он не мог понять логику врага, а потому не представлял, как его победить.

Страх перед неизвестным рос с каждым днем.