Повелитель Тайн (джен)

Под лучами послеполуденного солнца Клейн, весь в пыли, быстро взвёл револьвер, готовясь в любой миг открыть огонь по врагу. Затем он занял стрелковую стойку, и свет отразился от латунного корпуса оружия.

Клейн держал револьвер одной рукой, вытянув её прямо перед собой, и настороженно следил за всем, что могло измениться вокруг.

В то же время он немного волновался за капитана и мистера Харсона, ведь они оба были потусторонними типа Ночного кошмара, которые лучше всего действовали на врага из тени. Клейн не знал, насколько они искусны в прямом бою.

Как раз когда Клейн задумался об этом, Эл Харсон замедлился, а выражение его лица стало спокойным и умиротворённым.

Потусторонний неторопливо продекламировал стихотворение, от которого, казалось, на слушателей опускалась ночь:

— Когда однажды солнце утонет в водах заката,

— И капли росы жемчугами украсят предночную тишь;

— Бледны, что лунного света тропа,

— Спутница их,

— Вечерняя примула откроет

— Нежнейшие свои лепестки для росы;

— И, как отшельник, скроется от солнечных лучей.

* * *

Звуки декламации разносились вокруг. Напряжение почти отпустило Клейна.

К счастью, Клейн уже сталкивался с чем-то похожим и не стоял лицом к Элу Харсону. Поэтому он быстро собрался и вошёл в полумедитацию, чтобы устоять перед стихотворением.

«Фух…» — облегчённо вздохнул Клейн. У него больше не было сомнений относительно способностей Данна и Эла в прямом бою.

Поскольку он не так давно стал потусторонним и ещё не знал свойств всех зелий, Клейн забыл, что Ночной кошмар Последовательности 7 был следующей ступенью после Полуночного Поэта Последовательности 8, а переходя на следующий уровень, можно сохранить все способности и даже их улучшить.

Клейн составил представление о Полуночных Поэтах на примере Леонарда Митчелла. Эта ступень унаследовала уникальные черты Бессонных: они были хороши в бою, стрельбе, лазании и обладали отличным восприятием, а ещё мастерски влияли на окружающих живых существ стихами разных стилей, вызывая разные эффекты. Проще говоря, это были буйные поэты.

Пока Эл повторял своё стихотворение, большие деревянные ящики, сложенные вокруг них, внезапно покрылись рябью. Перед ними появился мужчина в чёрном смокинге и полуцилиндре.

Лицо этого человека было раскрашено гримом трёх цветов — красного, жёлтого и белого. Уголки губ были высоко изогнуты, как у клоуна, создавая нелепый контраст с его вечерним костюмом, больше подходящим для званого ужина.

Топ! Топ! Топ!

Черноволосая Лоретта, представленная как первоклассный стрелок, метнулась вперёд. В одной руке у неё был револьвер, вторую она сжала в кулак. За несколько шагов она оказалась почти вплотную к клоуну в костюме. Похоже, стихотворение Харсона подействовало: клоун слегка покачивался, а в глазах застыла безмятежность. В них не было никакого желания сопротивляться.

Лоретта боксёрским шагом скользнула вбок, замахнулась и ударила кулаком по лицу клоуна.

Бах!

Воздух затрещал, а клоун в костюме внезапно раскололся как разбитое зеркало, осколки которого тут же растворились в воздухе.

В тот же миг клоун появился в тени деревянных ящиков в нескольких шагах от прошлого места.

Человек, попавший под воздействие стихотворения, был всего лишь иллюзией! Это было представление!

Клоун в костюме снова улыбнулся. С комичным видом он одной рукой прижал к голове свой полуцилиндр, а другую сложил в виде пистолета.

Бах!

Прозвучал выстрел. Лоретта рухнула на землю и перекатилась в сторону.

Но ничего не случилось — звук выстрела был лишь иллюзорным!

Бах! Бах! Бах!

Данн и Эл подняли оружие и принялись непрерывно стрелять. Клоун искусно уворачивался, иногда вправо, иногда влево, иногда перекатываясь по земле, как будто был акробатом в цирке.

Внезапно Лоретта снова бросилась вперёд. Несмотря на то что её называли первоклассным стрелком, женщина всё так же крутанула корпусом, взмахнула рукой и обрушила кулак.

Бам!

Клоун не успел увернуться. Он мог только поднять левую руку, чтобы блокировать удар.

Увидев, что клоун стоит неподвижно, Данн и Эл, не колеблясь, прицелились и спустили курок.

В этот момент рука, которой клоун блокировал кулак Лоретты, загорелась оранжево-жёлтым пламенем.

В одно мгновение пламя окутало клоуна и понеслось к Лоретте.

Бах! Бах!

Данн и Эл палили из револьверов, попадая в огненный шар.

Пламя быстро догорело, и вскоре после него остался лишь витающий в воздухе чёрный пепел. Сам клоун снова появился за кучей деревянных ящиков неподалёку.

Он снова поднял правую руку и снова сложил пальцы в форме пистолета.

Бах!

Помня, что прошлый выстрел был всего лишь обманкой, Лоретта даже не дёрнулась и осталась на месте. Однако невидимая пуля выбила фонтанчик грязи у неё из-под ног.

Атака не была иллюзией!

До чего же трудно отличить настоящее от поддельного.

Бах! Бах! Бах!

Клоун то прятался, то внезапно появлялся и снова стрелял в Данна и Эла.

Увидев это, Лоретта прищурилась и левой рукой подняла тускло-золотой револьвер.

Бах!

Клоун внезапно присел на корточки, избежав смертоносного выстрела. Лишь его полуцилиндр отлетел назад, упав на землю. Пуля оставила на нём чёткий подпалённый след.

Несколько раз перекатившись по земле, клоун в костюме с ловкостью обезьяны взобрался на кучу деревянных ящиков и с возвышения открыл стрельбу воздушными пулями из своего пальца-пистолета.

Эл Харсон сделал несколько шагов назад и опустил револьвер. Мужчина снова начал декламацию:

— Расточает свой цвет ночью,

— Та, что равнодушна к ласкам,

— И не знает той красоты, которой сама обладает.

* * *

Клоун несколько раз перепрыгнул с ящика на ящик. Внезапно он поднял руку, почесал уши и с улыбкой посмотрел на Эла.

«Неужели он заткнул себе уши? Зелья Последовательностей, которыми владеет Тайный Орден, действительно очень необычны…» — Клейн наблюдал за боем издалека, ему оставалось только строить гипотезы.

Как только мысли пронеслись у него в голове, он заметил фигуру, появившуюся на крыше склада неподалёку. Она тут же устремилась прямо к месту, где прятался Рэй Бибер.

На фигуре была серовато-белая форма, которую носили работники в доках. Лицо этого человека тоже, казалось, было раскрашено красным, жёлтым и белым.

«Клоун в костюме отвечает за отвлечение капитана и остальных, а другой забирает тетрадь?» — Клейн инстинктивно поднял правую руку и выстрелил в фигуру на крыше.

Он только прицелился, как фигура внезапно присела, переходя с бега на перекат по земле.

Бах!

Клейн, не переставая, жал на курок. Он увидел, как фигура остановилась, и по ней брызнула кровь.

Человек удивлённо на него посмотрел. Но, терпя боль, продолжил нестись к складу.

«Похоже, что мне просто повезло…» — Клейн дёрнул губами и снова нажал на курок. На этот раз пуля попала в деревянную крышу рядом с фигурой.

Бах! Бах! Бах!

Леонард и Борджиа тоже начали стрелять, но безрезультатно.

Клейн уже хотел съязвить, что стреляют они хуже его самого, как вдруг перестал жать на спуск.

«Точно! А почему мы должны его останавливать?

Разве не я только что нагадал, что на складе большая опасность? Разве не было бы замечательно, если бы мы позволили этому парню идти в авангарде и наступить на мину вместо нас?

Леонард и мистер Борджиа, должно быть, подумали так же…»

С этой мыслью Клейн поднял ствол своего револьвера и выстрелил в небо.

Бах! Бах! Бах!

Под звуки выстрелов фигуре удалось беспрепятственно добраться до самой глубокой части склада.

Он ринулся вниз, проломил крышу и рухнул внутрь вместе с настилом.

Сразу после этого глаза Лоретты внезапно почернели. Её левая рука сделала странное движение, словно тянула что-то вниз.

Прыжки клоуна разом сбились. Его лодыжка, казалось, была схвачена невидимой рукой.

Данн не стал сразу стрелять и вместо этого направил револьвер вниз.

Он открыл рот и, не пользуясь горлом, духовностью заставил воздух вокруг себя резонировать, издавая странный, едва слышимый, неземной звук.

— Она цветёт, пока ночь минует;

— Когда же день раскроет глаза,

— Она не вынесет тяжести яркого взгляда,

— Теряет сознание, слабеет и исчезает.

⁽¹⁾

* * *

Клоун внезапно обмяк, словно разом потерял всякое желание жить.

Эл Харсон поднял пистолет и прицелился, его палец быстро нажал на курок.

В ту же секунду по складу разнёсся нечеловеческий вопль ужаса.

— А-а-а-а!

Крик был наполнен невообразимым страхом, как будто человек столкнулся с чем-то действительно ужасающим.

Волосы на теле Клейна встали дыбом. Жуткие вопли внезапно прекратились, и в глубине склада воцарилась тишина. От этой тишины по коже поползли мурашки.

Бах!

Под влиянием крика Эл сумел попасть клоуну только в живот.

Ха-а-а… Ха-а-а… Ха-а-а!

Из глубины склада снова донеслось дыхание, которое должно было быть совсем тихим. Оно постепенно усиливалось и всё сильнее натягивало нервы всех присутствующих.

Тук! Тук! Тук! Тук! Тук! Тук!

В чёрном сундуке 2-049 достиг состояния бешенства.

1) Дж. Клэр, «Вечерняя примула».

Вернуться к тексту