Вопреки року (гет)

— Дозорные снова видели вспышки над черными пиками, — сказал Глорфиндель и, напряженно нахмурившись, покачал головой.

Оглянувшись на дочь, он через силу улыбнулся и, обняв ее, стал смотреть на укрывавшие их древесные кроны.

— Все так же цветут и шелестят, — проговорила задумчиво Ненуэль, — словно и не случилось ничего. Жизнь сильнее смерти. У вас все готово, отец?

Тот подумал и кивнул:

— Да. Оружие, доспехи, запасы лембаса. Воины жаждут принять бой.

— Тогда что тебя тревожит?

— Вопрос, куда Враг направит главный удар. Где наша помощь окажется наиболее уместной? Не опоздать бы.

— Когда выступаете?

— Еще не знаю — совет сегодня вечером. Пойду, попрощаюсь на всякий случай с твоей мамой.

Ненуэль поцеловала отца в щеку, и тот поспешил домой. Она же, проводив его взглядом, направилась во дворец.

На первый взгляд город выглядел точно так же, как сто или двести лет назад. Все те же полные жизни улицы, журчание фонтанов, свет Анара. Однако нечто неуловимое изменилось. Стали тревожными взгляды эльдар. Нэри то и дело останавливались, вглядывались в северный горизонт и хмурились, покусывая губы. В глазах нисси порой отчетливо проглядывала тревога.

Ненуэль покачала головой и прибавила шаг. Следовало поскорее найти подругу.

— Принцесса в мастерской, — сообщил страж в дверях.

Поблагодарив его, племянница Тургона сбежала по лестнице в цокольные этажи и, толкнув ближайшую дверь, увидела Итариллэ.

— Ясного дня, — приветствовала она, входя внутрь.

Принцесса отложила чертеж, над которым работала, и полюбопытствовала:

— Что-то случилось?

— Да.

Ненуэль передала Идриль опасения отца, и та ответила, выслушав:

— Благодарю. Я приму меры.

Они еще немного посидели рядом, однако беседа не складывалась. Будущее, столь близкое и неотвратимое, волновало обеих дев. И если взор Ненуэль был обращен на восток, то Итариллэ смотрела с тревогой на север.

— Пойду проверю, сколько лембаса уже готово, и напеку еще, — сообщила Ненуэль и встала.

— А я отправлюсь к отцу, — ответила Идриль.

Они распрощались, и дочь Тургона, проводив подругу, убрала чертежи в стол и вышла из мастерской в сад.

Трава, по-прежнему шелковая и мягкая, манила, и Итариллэ, разувшись, сделала первый шаг. Уже привычно она закрыла глаза, и мысль ее устремилась вдоль русла подземных вод на север. Туда, где дрожала земля, и крики тварей на черном наречии хлестали ее, нанося неисцелимые раны. Земля мучилась, и сердце девы, наполнившись состраданием, дрогнуло.

Она не знала, сколько так простояла, однако, когда рука стража осторожно коснулась ее плеча, небо на востоке успело потемнеть.

— Принцесса, король зовет вас на совет.

— Благодарю, — ответила та и поспешила в кабинет Турукано.

Удары сердца отсчитывали мгновения, оставшиеся до новой битвы, и дева спешила, боясь опоздать. Толкнув дверь, она услышала голоса Эктелиона и Глорфинделя и вошла внутрь.

— … Наши воины готовы выступать, но вопрос направления по-прежнему остается открытым, — говорил лорд Дома золотого цветка.

Эктелион кивнул, соглашаясь:

— Удар Врага одинаково возможен по всем крепостям сразу. Кто знает, сколько сил он успел накопить за время мира. Они могут оказаться поистине чудовищными.

Оба замолчали, вглядываясь в линии на карте, а Турукано, заметив дочь, кивнул ей, приветствуя. Идриль приблизилась и заговорила:

— Мне кажется, сперва стоит получить приказ Нолдорана. Но и время терять не следует.

Военачальники обернулись к ней.

— Что ты хочешь сказать? — спросил король прямо.

Принцесса прошлась, ступая бесшумно по-прежнему босыми ногами, и продолжила:

— Хисиломэ и Ломинорэ надежно защищены высокими горами, а так же мужеством нолдор и дяди Финдекано. Минас Тирит укрыт великой рекой — твари боятся ее. Дортонион же внушает мне больше всего опасений. С севера их защищают лишь низкие холмы, и в случае удара им будет тяжелее устоять. Но мы не можем знать планов Врага. Мой совет — станьте лагерем вблизи истока Сириона. Оттуда вы быстро сможете перебросить войска туда, где в них возникнет необходимость. А сами пошлите, не откладывая, гонца к Нолдорану за приказом.

Нэри переглянулись, и Тургон кивнул, признавая правоту дочери.

— На том и решим, — подвел он итог совету. — Выступаем утром.

— Хорошо, — согласились оба командира.

— Удачи вам, — пожелала Идриль, — и да хранит вас Эру.

И она, кивнув отцу, покинула кабинет.

* * *

Крупная капля росы повисла на самом кончике травинки, блеснула в луче показавшегося между ветвей деревьев Анара, сорвалась и упала на землю. Лехтэ улыбнулась мечтательно и светло и пружинисто встала.

Пели птицы, приветствуя наступавший день, и упиравшиеся, казалось, в самые небеса сосны казались окутанными золотой дымкой.

— Удивительно красивые у вас леса, — сообщила нолдиэ и, быстро оглядев себя, отряхнула колени от налипших сосновых иголок.

— Очень рады, что вам нравится, леди, — откликнулся один из сопровождавших отряд дозорных.

— Каждый уголок Белерианда, где мне довелось побывать, не похож на другие и по-своему уникален, — принялась рассуждать она и, подойдя к костру, подкинула пару свежих поленьев.

— Вы, кажется, проделали длинный путь от гаваней Бритомбара? — с интересом уточнил страж.

— Верно.

Достав из сумки каштаны, она принялась ловко их надрезать, одновременно вспоминая. Дортонионцы сперва слушали, а после включились в разговор, рассказывая о собственном крае.

Из подлеска вышел обходивший посты Тьелпэ и, кивнув командиру караула, присоединился к матери.

— Ты отправишься к северным холмам сразу по прибытии? — уточнила Лехтэ у сына.

— Хотелось бы. Не знаю, сколько времени нам отпущено — следует торопиться. Ты поедешь вместе со мной?

— Разумеется, — решительно подтвердила нолдиэ. — Должна ведь я посмотреть на вашу знаменитую установку не только в мастерской.

Тьелпэринквар весело улыбнулся, но спустя мгновение вновь посерьезнел и посмотрел на север, будто мог разглядеть сквозь лиги сосен черную твердыню. Дортонионцы покосились на разобранные пока части того, что должно было в случае нападения защитить их.

— Хорошо, — наконец ответил Куруфинвион. — Мы поприветствуем хозяев, немного отдохнем и сразу отправимся на место.

— Я выдержу, — просто сказала Лехтэ.

— Даже не сомневаюсь, — заверил сын.

Наскоро позавтракав, отряд продолжил путь. Командир волновался, то и дело оглядывался и все всматривался в скрытый деревьями горизонт. Наконец, не выдержав, он подозвал к себе одного из дортонионских дозорных:

— Скачи в крепость и узнай, нет ли каких-нибудь новостей, — приказал он.

— Вы что-то чувствуете, лорд Тьелпэринквар? — забеспокоился тот.

— Пока не знаю, но мне неспокойно.

— Хорошо, я быстро.

Гонец умчался, а отряд нолдор в сопровождении оставшихся провожатых продолжил путь, сократив время стоянок.

Ладья Ариэн плыла по небосклону. Наконец, когда вечерняя заря позолотила его западный край, появился посланец.

— Лорд Ангарато сообщает, что пока все спокойно, но добавляет, что они усилят дозоры.

— Хорошо. Тогда мы немного изменим маршрут.

— Что ты хочешь сказать? — забеспокоилась Лехтэ.

— Мы не станем заезжать к хозяевам, а сразу отправимся на место. Думаю, родичи нас простят. Навестим их, когда все будет сделано.

Старший отряда нолдор кивнул, соглашаясь с решением лорда, а Лехтэ отметила вслух:

— Ты прав.

Гонец после короткого отдыха вновь отправился к Арафинвионам с сообщением, а Тьелпэ, убедившись, что кони набрались сил, скомандовал отправление.

Когда на небо взошел Тилион, посеребрив темневшие среди густого подлеска дорожки, двигаться стало немного проще. Вагай то и дело громко всхрапывал, и в голосе его слышалась решительность пополам с возмущением. Нолдиэ успокаивающе гладила друга по шее и уверенно вела вперед. В середине ночи эльдар, не разбивая лагеря, подкрепились лембасом, накормили коней и продолжили путь. Восход Анара позволил вновь перейти на рысь, и скоро стало ясно, что они приближаются к северной границе Дортониона.

Увидев холмы, Тьелпэ вздохнул с облегчением. Воины стали разворачивать детали установки, а Куруфинвион все всматривался, хмуря брови и порой покусывая губу.

«Как он сейчас похож на своего отца», — подумала Лехтэ, невольно отмечая тот же самый напряженный взгляд, разворот головы и даже складку между бровей.

Тангородрим дымился, густо выбрасывая в небо клубы черно-серого дыма вперемешку с пеплом. Земля тревожно вздрагивала.

— Торопитесь! — вдруг крикнул сын и, соскочив с коня, принялся помогать верным.

Сердце Лехтэ билось в груди, предчувствуя приближение чего-то недоброго. Гнев Моринготто рос, грозя выплеснуться и смести все на своем пути.

— Я чем-то могу вам помочь? — спросила прямо она.

— Да, — не оборачиваясь, ответил сын. — Достань вон те шестерни.

Нолдиэ спешилась и бросилась выполнять указание. Установка стремительно обретала законченный вид. Анар бежал по небу, казалось, вдвое быстрее обычного. Наконец, когда зенит остался позади, а по склонам Тангородрима поползли пылающие огнем трещины, Тьелпэринквар вставил в самое сердце кристаллической решетки крупный изумруд и дернул пусковой ворот. Установка осветилась нежным зеленоватым светом.

«Цвет жизни», — подумала мельком Лехтэ, а вслух поинтересовалась:

— Готово?

— Да, — подтвердил сын.

Он обернулся, явно намереваясь что-то еще сказать, но слова его потонули в грохоте. Из недр Тангородрима выплеснулись потоки лавы. Они побежали вниз по склонам, заливая прилегавшие равнины, и устремились вперед, словно огненные моря. Дортонионцы закричали что-то, но Лехтэ опять не смогла разобрать слов. Браслет ее тревожно запел, и Тьелпэ крикнул, перекрывая грохот и вой:

— Твари Моринготто и все его колдовство! Скорее, аммэ! Скачи и предупреди о нападении Ангарато с Айканаро! Мы примем удар и задержим врага!

— Но как же… — попыталась возразить она.

Впрочем, мгновение спустя нолдиэ сообразила, что здесь, среди холмов, от нее уж точно никакого толку не будет, и кивнула:

— Хорошо, я постараюсь успеть.

— Благодарю, — откликнулся сын.

— Пусть будет с тобой благословение Единого, — закончила мать.

Дортонионские стражи обрисовали ей маршрут и присоединились к верным Химлада. Вскочив на коня, Лехтэ наклонилась к самому уху Вагая и попросила:

— Вперед, в крепость! Поспешим.

* * *

Рука, оцарапанная той паскудной мышью, как называл Тхурингветиль Карантир, действовала еще плохо, но хотя бы слушалась своего хозяина. Целители уверяли, что на полное выздоровленте уйдет несколько недель, а то и месяц, но лорд Таргелиона ждать не собирался. Как сообщили ему верные, Лантириэль, не иначе как узнав о недуге Карнистира, спешила в крепость и должна была прибыть через день или два.

Морифинвэ решил, что начнет разговор и сразу же преподнесет любимой кольцо. А дальше… только Единый знает, что им суждено.

Работа спорилась, хотя порой Карантир откладывал инструменты и растирал левой рукой правую.

«Морготово отродье! Ты не помешаешь моим планам!» — думал он и упрямо продолжал свое дело.

Когда два серебряных обруча легли на стол, Карнистир отер со лба пот, еще раз внимательно оглядел кольца и, завернув их в тряпицу, убрал в карман. Быстро разложив по местам инструменты, он вышел из мастерской и почти сразу увидел Лантириэль.

Дева в пыльных дорожных одеждах спешила к нему.

— Что с вами произошло, лорд? — взволнованно спросила она, оглядывая любимого.

— Все в порядке, — отмахнулся Карантир, не сводя с нее глаз.

Та недоверчиво посмотрела на Морьо.

— Нет, все не так, — наконец заговорил он. — И не то. Я скучал. По тебе. Очень. И… я люблю тебя.

Лантириэль замерла, осознавая только что услышанные ею слова.

Морьо ждал ответа, а потом сделал шаг вперед, и их губы встретились.

Поцелуй, сначала нежный, почти что невесомый, становился все более жарким, словно то пламя, что кипело в крови у Карнистира, передалось и его возлюбленной. Лантириэль прижалась к нему всем телом, обняла за шею и ответила так, что никакими словами бы не смогла передать.

— Люблю, — наконец прошептала она, сделав глоток воздуха и сама потянулась к губам Морьо.

— Мелиссэ, — Карнистир опустил руку в карман, намереваясь надеть ей на палец кольцо. — Я…

— Лорд!!! Тревога! — гонец летел к Морифинвэ. — Нападение на севере! Ард-Гален в огне…

— Что с остальными крепостями? Неужели Врата пали?!

— Неизвестно. Полчища орков приближаются, замечено несколько балрогов и прочей дряни.

— Пламя?

— Остановилось. Сработала защита.

— Отлично. Что с северными фортами?

— На связь вышел лишь один. Боюсь…

— Готовьтесь к обороне крепости. А я с тремя отрядами выступаю на север.

— Может, останетесь?

— С ума сошел?! Выполнять!

— Ланти, ты будешь в крепости. Раненых привезут сюда. Ты…

— Нет! Я еду на север с тобой. И прикажи еще нескольким целителям отправляться — наша помощь уже нужна там.

— Но…

— Нет, возлюбленный мой лорд. И ты сам понимаешь, что я права.

Конница Таргелиона вылетела из ворот менее, чем через час. Морьо старался не думать, как, а точнее почему, войско Моргота прорвалось на юго-восток от Врат. Он и предположить не мог, что все северные крепости почти одновременно приняли удар. Во всяком случае те, что принадлежали сыновьям Фэанаро.

* * *

— Именно так, Повелитель! Мы захватим восток и лишь потом ударим по нагорьям, дабы повергнуть ниц их короля, — Саурон рассмеялся, представляя распростертого пред черным троном Нолофинвэ.

— А если они придут на помощь? Или мы быстро не разделаемся с этими, — Моргот зло сплюнул, — сыновьями нолдорского выскочки?

— Понимаю вас, Господин, но даже если устоит Химринг… Вы ведь о нем? Мы прорвемся на юг через Аглон. Врата возьмет наш милый малыш, а земли этого, как его, Карантира… да тьфу на них — пара дней, и они наши!

— Пошли туда слуг моего огня!

— Как скажете, Повелитель.

— И готовь наступление на нагорья раньше.

— Но…

— Я сам поведу войска.

— Не много ли чести для этих остроухих?

— Не сразу, Майрон, не сразу, — проговорил Моринготто и ухмыльнулся, заметив, как тот поморщился, услышав это имя. — Но я должен видеть, как рухнут стены их крепостей.

— Ваша воля — закон, Повелитель.

— Ступай. Пусть познают мощь темного пламени!

И в следующий миг со склонов Железных гор потекли потоки колдовского огня, сметая на своем пути все живое, уничтожая, выжигая, питаясь ужасом и страхом, они продвигались все дальше и дальше, пока не наткнулись на невидимую преграду.

Тем временем распахнулись черные врата Ангамандо, выпуская многотысячную армию Моринготто.

Битва началась.

* * *

— Что там? — раздалось еще со ступеней, ведущих на самый верх одной из башен Аглона.

— Дым! Весь север охвачен огнем.

— Неужели началось? — спросил первый, одновременно подавая сигнал другим башням — нолдор Химлада должны быть готовы встретить войско Врага.

Дозорные вернулись с рубежей, когда гонец уже отправился с донесением в крепость.

— Огонь ползет по склонам Железных гор. Наша защита активирована — земли Химлада не сгорят, — сообщил один из прибывших.

— Это хорошо.

Тот кивнул и продолжил.

— Бой идет севернее — Моринготто решил уничтожить владения лорда Нельяфинвэ.

— Не бывать тому! Мы поможем…

— На Химлад тоже движется войско.

— Понял. Скачи быстрее в крепость, доложи лорду. А мы приготовимся к обороне.

Вызов палантира застал Куруфина за невеселыми размышлениями. Теперь идея отправить жену вместе с сыном в Дортонион ему не казалась такой уж правильной.

«Мог ведь потом с ней приехать в гости к кузенам. Погуляли бы среди сосен. Зачем только я…» — мысль оборвалась, и он бросился к засветившемуся камню, надеясь увидеть свою семью.

— Моринготто напал на крепость, — без приветствия начал нолдо, в котором Куруфин узнал одного из верных Майтимо. — Многотысячное войско. Ард Гален горит.

— Установки?

— Сработали. Но балрогам они не помеха.

— Что с Ма… вашим лордом? Почему ты сообщаешь мне об этом?

— Сражается. Он что-то почувствовал ночью и выехал с отрядом на север.

— Мы придем на помощь. Главное, продержитесь! — почти крикнул Искусник.

— В вашу сторону тоже движутся отряды.

— Понял. Численность?

— Много сотен. Точнее не скажу.

В библиотеку Химринга влетел нолдо, прокричавший что-то, после чего связь прервалась.

Гонец из башен Аглона встретил своего лорда на пороге библиотеки:

— Дым от пожаров на севере. Он уже виден с границ Химлада. Дозорные скоро вернутся, они сообщат подробности.

Куруфин кивнул, принимая сообщение, и удивительно спокойно проговорил:

— Война началась. Сражения уже идут у Химринга. Скоро войско Моринготто дойдет и до нас. Надо быть готовыми встретить его.

— Не сомневайтесь, лорд! Мы не пропустим Врага в наши земли!

Куруфин кивнул, а через несколько минут воины Химлада уже собирались по сигналу тревоги во дворе — Врагу предстояло дать должный отпор.