Всё в твоих руках (гет)

Глава 74

— Правильное решение, — Марэ распахнул дверь за спиной. — Идем!

Вверх по лестнице поползла, едва передвигая ногами.

— Живее! — Марэ попытался ускорить меня тычками в спину.

— Никак. Ноги не гнутся, — тяжело вздохнула, опершись о каменную стену.

— Тринкеншух тебе поможет.

В просторной лаборатории, заставленной железными столами и заваленными ящиками с самыми странными ингредиентами, сидел знакомый колдомедик, подперев кулаком подбородок и задумчиво сверяя содержимое огромной колбы и свитка. После хлопка двери он тяжко вздохнул, чертыхнулся и поднял на нас глаза, отодвигая колбу в сторону.

— Приведи в порядок и не забывай следить в оба глаза, — с этими словами Марэ оставил меня мяться перед столом колдомедика.

— Посмотрим, что у вас, — господин Тринкеншух наскоро продиагностировал мое состояние, поморщился и озвучил результат. — Артрит? В вашем возрасте? Какие-то вы, англичане, очень нежные.

Задумчиво поцокал и добавил. — Где же вас разместить? Придется пожертвовать своим комфортом. Туда! — он указал в сторону длинного ряда стеллажей. Между последним из них и стеной прятался узкий проход сантиметров в шестьдесят, огороженный марлевой занавеской.

— Не стой столбом. Иди, — поторопил господин Тринкеншух.

За стеллажами пряталась крошечная комната, все пространство которой занимала мягкая кушетка без одеяла и тумбочка.

— Располагайся, — колдомедик вручил мне первый флакон. — Начнем, пожалуй, с этого.

До вечера он влил в меня не меньше пинты зелий, большой часть совершенно неизвестных. Судя по тому, с каким вниманием за мной следил колдомедик, зелья он варил по собственным рецептам. Я не задавала вопросов, хотя улучшения почувствовала уже спустя полчаса.

Через сутки Марэ вернулся. Коротко переговорил с колдомедиком и без стука одернул занавеску. — Поторопись, — на кровать полетел утепленный плащ.

Вместе с колдомедиком мы перенеслись на широкую поляну, с одной стороны подпертую лесом, а с другой стороны упирающуюся в бескрайние вересковые поля. Воздух после ночного дождя хранил сырость, а легкий ветерок доносил запах соли и водорослей. Зимнее солнце пробивалось сквозь низкие облака, висящие на небосклоне рваными тряпками. На траве и кустах сверкали роса и остатки инея.

Хорошо утоптанная площадка кипела жизнью. Полсотни человек разбились на группы, каждая из которых занималась своим делом. Кто-то ковырялся в продолговатых ящиках. Кто-то внимательно слушал инструкцию светловолосого здоровяка в военной форме, эмоционально говорящего то ли по-немецки, то ли по-австрийски. Небольшая компания задумчиво кружили вокруг замысловатой схемы на карте. Парни тренировались под руководством наставника, слаженно накладывая чары на условного противника раз за разом.

Работать предстояло в центре поляны, на круглом, словно блюдце, земляном островке, очищенном от травы.

— А…

— Чертежи тут, — Марэ ткнул в один из ящиков. — Инструменты в соседнем.

С трепетом откинула крышку. Пергаменты с замусоленными краями просились в руки. Я знала, что увижу. Найдя удачное решение, Оуппи не останавливались на достигнутом и экспериментировал с формой снова и снова, пока не создавали что-то новое, или окончательно не признавал идею провальной. Заголовки научных журналов пестрели восторженными откликами и точными эскизами. Оуппи не боялись, что их секреты украдут. Без чар, известных только в кругу семьи, эти доски оставались бесполезной кучкой дров.

— Палочка? — встрепенулась я.

— Сейчас.

Марэ окликнул женщину с каштановыми волосами и мягкой округлой фигурой, показавшейся до боли знакомой. Сморгнула, прогоняя иллюзию, но ничего не изменилось. Передо мной стояла Мария Мальсибер, до безобразия похожая на своего сына.

— Выбор небольшой. Всего пять штук, но что-нибудь подойдет, — она протянула мне пучок палочек, завернутых в холстину. Честно помахала каждой, но лучше всего подошла грабовая. Нет, она не дотягивала до моей родной, но слушалась сносно.

— Генри не раз о вас говорил. Не думала, что увижу своими глазами, как вы работаете, — она мягко улыбнулась.

— Он тоже здесь?

— Нет. Генри в школе.

— Хватит трепаться, — прервал нас Марэ, рубанув рукой по воздуху. — Время не ждет.

Пришлось замолкнуть, хотя вопросы переполняли голову. Пока я болтала, на площадке появился длинный и худой мужчина, которого Марэ представил как Игнаца Бирхалза. — Он поможет и просмотрит за тобой. А если вздумаешь дурить — прикончит.

Бирхалз равнодушно растянул губы на последнее замечание, ощупывая меня колючим взглядом. Не сомневаюсь, что рука у него не дрогнет. Вот только чтобы заподозрить обман, нужно знать, где искать. Игнац Бирхалз на эту роль подходил меньше всего. Военная выправка и возраст чуть за двадцать кричали о том, что все свое время он посвящал службе.

— Начнем с дубовых брусков, — попросила я.

Энтузиазм людей, суетившихся вокруг, пугал. Они готовы работать без устали и отдыха. Их пытливые взгляды, внимательно следившие за мной, торопили и подталкивали. Вся их жизнь подчинилась одной цели — открыть проход. Все остальное игнорировалось. Именно эта абсолютная уверенность в своей правоте пугала до трясущихся поджилок. Положить жизнь в погоне за результатом, ведь цель оправдывает любые средства. В этой борьбе цена чужих жизней и собственного благополучия незначительна.

Мысли утекли в другую плоскость, оставляя меня в глубокой задумчивости до самого вечера. В памяти всплыли мрачные слухи о тех, кто пытался грубой силой пробиться к волшебным территориям. Любой, приходивший туда без приглашения или с недобрыми намерениями, сталкивался с суровым наказанием. В «Полном самоучителе» Гарри Оуппи о разновидностях врат и их применении говорилось много и долго, сосредотачиваясь в основном на способах совершенствования построенной конструкции для тех или иных целей. Настораживало лишь одно примечание на полях, нацарапанное кривым почерком в столбик, множество раз зачеркнутое, а впоследствии и затертое.

«Хамфри — идиот.

Последствия:

Великое наводнение, 1771

Землятресение в Уаитхаре, 1786

Наводнение Сретения, 1795»

Что-то совсем неразборчиво и в конце «Ночь большого ветра, 1839».

Случайно заметила вмятину на листе и убила много времени, чтобы восстановить заметку. Вытерла платком вспотевший лоб. Если Марэ не врет, то Хамфрид Оуппи взял ношу не по силам. И не только сам погиб, но и погубил всю семью.

К концу первого дня закончила основание и выточила все детали.

— Слишком медленно. Ускорься! — чеканя каждое слово, отчитал меня Марэ, остановивший работу, когда света фонарей перестало хватать. — Завтра должно быть готово!

Вяло покивала, почувствовав себя скверно после целого дня в промозглости. Второй день пролетел также стремительно. Вокруг строительной площадки роились любопытные, с воодушевлением глазея на тянущуюся вверх конструкцию. Сколько я не старалась, закончить ее удалось только к обеду третьего дня.

Ворота дотягивали верхним краем до уровня второго этажа и походили на глубокий шкаф без дверей или, скорее, на квадратную арку. Любуясь ими, сама не верила, что сделала это. Пусть даже по готовому чертежу, но все же самостоятельно.

— Все, — повернулась к Марэ, проторчавшему на строительной площадке все утро. — Проверяйте!

— Сейчас и проверим. Готовность — пятнадцать минут! — его оживленное лицо зажглось торжеством. Площадка пришла в движение. Через четверть часа по краям врат выстроились два отряда, облаченных в военную форму.

— Приступай, — приказал Марэ.

Пошла по кругу, напитывая магией ключевые узлы. На поляну опустилась звенящая тишина, натянутая как струна и готовая с шумом лопнуть в любой момент. Уже на половине экран затянуло мутной белесой пленкой, переливающейся мыльным пузырем и ходящей ходуном от любого дуновения ветерка. Тонкие, невидимые глазу струны пришли в движение. Суровая компания сторонников Грин-де-Вальда замерла, напряженно вглядываясь в непроглядную муть.

В ушах гудела кровь и собственное прерывистое дыхание. Шаг за шагом. Руна за руной. Заклинание за заклинанием. Напряжение рвало грудь, отдаваясь в сердце учащенным стуком, пока я не наложила последние чары. По телу прошелся неслышимый вибрирующий гул, который ощущался не ушами, а всем нутром: костями, зубами, душой. Мутная пленка, вместо того, чтобы лопнуть, открывая проход, стала плотнее и гуще. Отсчет пошел.

Колдомедик Тринкеншух первым сообразил, что эксперимент пошел не по плану. Он вскинул палочку и побелел от гнева так, что глаза заполыхали болотными огоньками, но сколько он не пытался, результата так и не добился. Магия молчала. — Что ты сделала, мерзавка?

Вопрос прокатился по поляне, взрываясь паникой. В руках замелькали палочки, многоголосо зазвучали заклинание — и ничего. Ни искры, ни всполоха. Я лишила их магии, но у них остались руки, ум и физическая подготовка. Рванула со всех ног прочь. Не особо надеясь на спасения, но желая хотя бы попробовать отсрочить смерть.

— Останови ее, — по приказу Марэ за мной устремился Бирхалз, делающий по одному шагу за три моих. Он догнал меня у края леса и с силой впечатал в дерево. Согнувшись в три погибели, рухнула на землю, видя поляну лишь краем глаза. Длинновязый наступил на мои волосы, не позволяя оторвать голову от земли. Попробовала освободиться, ударив со всей дури по голени, но в ответ получила кулаком по голове так, что рассекла бровь о выступающий камень.

— Вали! — проревел Марэ, но не тут-то было. Врата я изготовила на совесть, фиксируя детали не только магией, но и прочными креплениями.

Врата выдержали первый натиск, продолжая тянуть магию отовсюду.

— Руби, — прозвучал второй приказ.

Вот только главный сюрприз поджидает сторонников Грин-де-Вальда впереди. Артефакт в Мунго возвращал все на свои места, как только переставал действовать. Время в плену я потратила на размышления о том, как усилить его действие, и теперь сама не могла спрогнозировать, сколько дней или недель уйдет на то, чтобы магия вернулась.

Маги навалились разом, подрубая опоры, пока одна из них не рухнула, истончившись. Марэ и без магии показал чудеса перемещения, в мгновения оказавшись рядом. Он схватил меня за грудки и, тряся, заорал. — Что ты наделала, дрянь? Что ты наделала?

— Заблокировала магию. Месяц, как минимум, — соврала, отбивая чечетку зубами.

Удар невероятной силы вернул меня на землю и выбил дух. Свернулась клубком, защищая живот и голову от тяжелых ударов сапога, вгрызающихся в плечи и бедра укусами агрессивной псины.

— Довольно, — до боли знакомый голос прервал Марэ. Надеюсь, хотя бы Дамблдор не в сговоре с ними.