Изменчивая жизнь Дореи Поттер (джен)

— Похоже, Дженкинсы никогда не вступали в родство с Нортонами, — произнесла Дора, глядя на генеалогическое древо семьи Дженкинс. Это небольшое древо было добавлено в библиотечный архив недавно, после того, как Юджина Дженкинс была назначена министром.

— Не говори об этом так громко, — тут же посоветовала ей Маргарет Блоттс. — Кто-то может подумать, что ты изучаешь их древо, потому что влюбилась в Джефа Дженкинса.

— Это очень правдоподобно, — добавила Долорес, — если учесть, что он учится с твоим братом и вы должны быть знакомы.

— Мы не знакомы! — воскликнула Дора, откладывая пергамент. Она знала, что сын министра Дженкинс учится вместе с её братом, но она никогда не общалась с ним лично. — На четвёртом курсе Гриффиндора двадцать человек. Я бы не знала каждого из них, даже если бы не перестала общаться с моим братом.

— Мы тебе верим, — согласилась Ева Турпин. Она по уши закопалась в расширяющийся пергамент генеалогического древа Блэков, которое вмещало в себя три тысячи лет истории старейшей семьи Британии. — Так, Атрия Блэк вступила в брак с Кариусом Нортоном в 1620 году... Он умер в 1634 году во время дуэли... Тут есть и имена его родителей. Сейчас впишу их.

Дора помогла ей выбраться из-под древа Блэков и протянула ей новый, недавно трансфигурированный пергамент, на котором уже начинало вырисовываться древо семьи Нортон. Пока на нём было всего несколько человек, точное родство между которыми было неясно. Ева нарисовала там ещё несколько кружочков, добавляя Кариуса Нортона и его родителей примерно в ту область, где им, судя по годам их жизни, положено было быть.

Дора начала заниматься этим после того, как получила письмо с ответом от матери, в котором она написала, что ничего не знает про Эрла Нортона, поскольку её родители, которых она потеряла очень рано, не успели рассказать ей много о её семье. Теперь Дора собиралась выяснить всё самостоятельно за оставшееся до каникул время, чтобы приехать домой и рассказать матери полную историю.

К сожалению, в библиотеке не оказалось генеалогического древа семьи Нортон. Это была недостаточно старая и известная семья, чтобы их древо было добавлено туда. Но члены этой семьи иногда попадали на генеалогические деревья других семей из-за вступления в брак. Например, на древе Поттеров была мать Доры, её родители и её старшая сестра, пунктир к которым шёл от края пергамента.

Так что Дора занялась поиском фрагментов древа семьи Нортон на древах других семей. Долорес помогала ей с этим. Маргарет и Ева заметили их за этим занятием, решили, что это отличный проект для их занятий в клубе генеалогических исследований, и предложили свою помощь. Их помощь была очень полезной, и каждый день на новом древе появлялось два или три новых имени.

Эрл Нортон всё ещё не появился на этом древе. Это не было удивительно, потому что он умер ещё ребёнком, до того, как вступил в брак.

— Ладно, уже скоро отбой, — сказала Долорес, когда день подошёл к концу. Маргарет тут же поднялась со своего места, начиная складывать пергаменты, чтобы вернуть их в архив. Ева сонно потянулась.

— Большое спасибо за помощь, — сказала Дора и помахала пергаментом с новым древом. — Я потом ещё поговорю с самим Эрлом Нортоном и посмотрю, как он сможет это дополнить.

— Хороший план, — сказала Маргарет. — Говорящие портреты и призраки часто бывают полезны в таких вещах.

— Ты же ходишь в клуб следования за призраками, верно? — вспомнила Ева. — Мы в клубе генеалогических исследований иногда работаем с собранной вами информацией.

Они вышли из библиотеки, прошли по коридору третьего этажа и спустились на первый. До спуска в подземелья пришлось идти в обход, потому что, как они слышали ранее, Пивз сегодня делал какую-то ловушку в главном коридоре первого этажа. Они не хотели быть теми, кто в неё попадётся. В начале года было довольно весело иногда оказываться приклеенным к ручке двери древними чарами Хогвартса, которые нельзя было развеять самостоятельно, или внезапно попадать под дождь из горячих оладий, но теперь уже немного надоело.

— Волнуетесь перед завтрашней защитой? — спросила Ева, пока они шли в гостиную.

— Да, — ответила Дора.

— Нет, — ответила Маргарет. — Летом я нашла боггарта у нас дома, так что уже знаю свой страх и готова к встрече с ним.

Дора пожала плечами. Она тоже уже сталкивалась с боггартом и тоже знала, что увидит. Она подготовилась, заранее продумав смешные образы, в которых превратит Вальбургу. Но это не значило, что она не волновалась.

* * *

На следующий день после завтрака студенты третьего курса Слизерина и Пуффендуя отправились на четвёртый этаж, чтобы влезть в туннель за одноглазой ведьмой и отправиться в Сладкое Королевство.

Честер Флюм уже ждал их на втором этаже. Ящик, содержащий боггарта, стоял в центре комнаты. Студенты по очереди поднимались по лестнице и садились за маленькие круглые столики вокруг.

— Итак, — сказал Честер Флюм, одобрительно улыбаясь, — давайте начнём с тех, кому Распределяющая Шляпа предлагала Гриффиндор. Есть здесь такие?

Слизеринцы переглянулись. Пуффендуйцы переглянулись тоже.

Дора была уверена, что многим из них Шляпа предлагала Гриффиндор. Дора знала, что Шляпа предлагала его Долорес, она сама рассказала Доре об этом. Дора предполагала, что Шляпа предлагала его Регулусу, потому что помнила, каким смелым он был, когда начал спорить с Беллатрисой уже после того, как стало ясно, что она сошла с ума, и Фергусу Флетчеру, потому что он летал на метле так, словно у него была запасная жизнь.

Несколько пуффендуйцев подняли руки.

— Давайте начнём с вас, — сказал Честер Флюм и указал на Карла Корленда, который тоже поднял руку.

Дора с любопытством наблюдала, как Карл встаёт напротив ящика и как Честер Флюм открывает крышку. Возможность узнать чужие страхи отвлекла её от мыслей о собственном.

Медленно, словно это был странный сон, из ящика начал расти луч заклинания. В первые несколько секунд он выглядел обычным, слегка дрожащим синеватым лучом, который поднимался всё выше и выше, но потом начал утолщаться, менять цвет, разветвляться и закручиваться спиралями. Словно магия, которая вышла из под контроля. Словно древняя магия, которая творила саму себя.

— Ридикулус, — произнёс Карл и луч заклинания превратился в обычное растение, а его закручивающиеся спирали — в обычные листья. Дора знала, что его родители пропали без вести, пытаясь создать новое заклинание, так что этот страх не был удивительным.

Элспет Медоуз увидела собственную могилу. Заклинание ридикулус превратило плиту в огромный овальный камень, похожий на обычный камень из игры в плюй-камни.

Тревор Томас увидел сердитый бладжер, который двигался гораздо быстрее и резче, чем настоящие бладжеры. Заклинание ридикулус со второй попытки превратило его в большую пчелу.

Фергус Флетчер увидел мантикору. Заклинание ридикулус лишило её лап и превратило в смешно извивающегося пушистого червя.

Долорес Амбридж увидела себя взрослой, но всё ещё в мантии младшего стажёра Министерства. Заклинание ридикулус превратило её взрослую версию в кота. Дора хихикнула, потому что кот в мантии младшего стажёра оказался очень милым.

Каждый следующий студент выходил немного менее охотно, чем предыдущий. Дора пропустила вперёд большую часть класса. Она огляделась по сторонам, чтобы посмотреть, кто ещё остался, размышляя, не пора ли тоже встать и сделать, что нужно.

Регулус поднялся со своего места раньше, чем это сделала она. Он встал напротив кота в мантии младшего стажёра и посмотрел на него с выражением скучающего ожидания.

Фигура кота размылась, увеличиваясь в размерах и превращаясь в фигуру человека. Дора увидела Вальбургу. Но не такую, какой она явилась ей самой в прошлом году. Выражение лица этой Вальбурги было не властным и собственническим, а разочарованным.

— Как ты мог не... — произнесла она, глядя на Регулуса.

— Ридикулус, — спокойно произнёс Регулус и Вальбурга разлетелась мыльными пузырями.

Дора встала. Она вышла в середину комнаты, заменяя Регулуса на месте перед ящиком. Мыльные пузыри собрались в Вальбургу снова. Несколько человек засмеялись из-за этого.

— Ридикулус! — сказала Дора ещё до того, как Вальбурга успела протянуть к ней руку и попытаться её схватить. Чёрная парадная мантия, которая была надета на неё, превратилась в студенческую мантию Гриффиндора.

Ещё больше человек засмеялись после этого.

Дора засмеялась тоже.

* * *

Вечером Дора рассказала про урок с боггартом Эрлу Нортону. Она не могла объяснить все причины того, почему Вальбурга так пугала её, в одной короткой фразе, а длинную фразу Эрл не смог бы понять, так что рассказ вышел не совсем точным. Но у неё получилось сделать это, отделив основное от вторичного и сжав смысл.

Когда она сделала это, она почувствовала себя лучше. Необходимость чётко и лаконично излагать свои мысли заставила её упорядочить их в своей голове. Порядок в голове сделал её спокойнее, словно возвращал контроль над тем, что она не могла контролировать.

Некоторое время они разговаривали о своих семьях. Дора рассказала о том, как её похитили в младенчестве и как она боялась повторения этого. Эрл, отвечая на её вопросы, рассказал о том, как звали его родителей и других родственников, которых он знал. Дора добавила их на древо семьи Нортон, которое она рисовала. Она не стала показывать Эрлу само древо, чтобы не расстраивать его тем, как много времени прошло с его смерти.

Эрл знал довольно много имён своих предков, хотя лично был знаком только со своей матерью. Его бабушки и дедушки со стороны матери умерли до его рождения. Его отец был из Благородного Дома Треверсов, но не был женат на его матери и не признал его как своего сына, так что Эрл не был знаком с ним. Добавив имена на пергамент, Дора выяснила, что у Эрла была младшая сестра Кадисия, которая была прямым предком Доры. Дора спросила о ней Эрла, но он её не знал. Она родилась уже после его смерти.

Дора рассказала о том, как проходят занятия по травологии, о том, как недавно заметила домового эльфа, как впервые посмотрела дуэльный турнир семикурсников в Хогсмиде. Они аппарировали во время дуэлей, что делало дуэли и зрелищнее, и сложнее. Каждая аппарация требовала от дуэлянта создания щита протего заново, так что они не могли перемещаться постоянно, но иногда она спасала их от проигрыша.

Они разговаривали до позднего вечера, пока темнеющее за окном небо не напомнило Доре о том, что ей пора идти, чтобы оказаться в гостиной факультета до отбоя.