Последняя Певерелл (джен)

Возвращение в Хогвартс после зимних каникул всегда напоминало затишье перед бурей. Самые опасные для жизни приключения неизменно начинались именно сейчас. Жасмин понимала: ей придётся придумать, как уничтожить крестраж в Выручай-комнате и при этом не нанести школе слишком большого ущерба… А главное, Дамблдор не должен узнать, чем она занимается.

Поэтому Жасмин сидела в библиотеке, разложив перед собой домашнее задание по чарам, и пыталась отвлечься от нависшей над ней задачи. Получалось неважно. Если уж быть до конца честной с собой, мысли постоянно возвращались к змею в недрах школы и всем тем способам, которыми он мог единственным взглядом смертоносных глаз оборвать её путешествие по этой временной линии.

Жасмин решила, что яд василиска — лучший способ справиться с крестражем. Но для этого ей придётся убить змея, скрывающегося в подземельях, а после подобной встречи она могла с равной вероятностью выжить или погибнуть. На втором и четвёртом курсах она умирала с удручающим постоянством. За девять прожитых жизней Жасмин больше чем в половине случаев едва дотягивала до пятнадцати лет.

Слишком многое в те годы зависело от случайности… Но на этот раз её ждало совершенно неизведанное будущее. Конечно, Жасмин всегда могла убить василиска с помощью петуха. Джинни ещё не успела истребить их всех, к тому же знаний трансфигурации у Жасмин вполне хватало, чтобы просто создать петуха, заставить его прокукарекать и прикончить проклятую змею. В двух жизнях этот способ сработал. Ещё дважды она погибла раньше, чем глупая птица удосужилась что-нибудь сделать.

Фоукс не всегда прилетал спасать положение, если она приходила на день раньше или пыталась решить проблему на год раньше срока.

Впрочем, на подготовку у неё оставалось ещё несколько месяцев. Жасмин не хотела врываться в Тайную комнату с палочкой наперевес и надеяться, что всё как-нибудь устроится. Такой план был слишком уж гриффиндорским, а в её собственном ещё предстояло устранить немало изъянов.

— Кажется, ты сейчас прожжёшь взглядом дыру в учебнике по чарам. Неужели наконец нашла заклинание, которое тебе не даётся? — спросил Ремус, усаживаясь напротив.

Он выглядел бледнее обычного. Если Жасмин правильно помнила лунный цикл, через пару дней ему предстояло превращение в Визжащей хижине.

Жасмин опустила глаза на исписанные листы. Сдать работу требовалось лишь через неделю, но она предпочитала выполнять задания заранее.

— Просто у меня много всего в голове.

Тихо фыркнув от смеха, Ремус достал учебник по зельеварению. К концу недели им следовало написать эссе о любовных зельях длиной в шесть футов. Жасмин уже закончила своё. Будучи Гарриет, она столкнулась с более чем достаточным количеством этих отвратительных зелий.

— Это заметно. Обычно ты очень аккуратна с заданиями. Хочешь поговорить?

Хотела, но сейчас поделиться с ним было невозможно.

— Просто жизнь меня нагоняет. Всё происходит так быстро…

Ремус отложил перо и оторвался от учебника.

— Дело в предложении брачного контракта от рода Блэков? Если так, Джаз, ты ничего не подписала. Они не смогут тебя ни к чему принудить.

Жасмин положила голову на стол и принялась вертеть перо между пальцами.

— Дело не в этом. Мы с Сириусом всё обсудили и пришли к взаимопониманию.

— Если ты уверена… Понимаю, всё кажется таким сложным. Предложения о браке, отъезд из дома на стажировку после летних каникул… Наверное, это ужасно тяжело. Я даже представить не могу, что ты чувствуешь, но ты обязательно справишься. Мастера защитных чар наверняка знают, что выбрали лучшую кандидатуру. Джаз, ты великолепно разбираешься в рунах. Любому посчастливилось бы заполучить тебя.

От искреннего комплимента Ремуса щёки Жасмин потеплели. Он всегда находил слова, способные её успокоить.

— Какой же ты льстец, Ремус. Тому, кто завладеет твоим сердцем, тоже очень повезёт.

Теперь покраснел он сам и отвёл янтарные глаза.

— Конечно. А потом узнает о моих проблемах со здоровьем и так же быстро сбежит.

Жасмин закатила глаза и взяла его изрезанную шрамами ладонь в свою. Похоже, домашнее задание пока придётся отложить.

— То, что у тебя есть маленькая пушистая проблема, не означает, что люди не любят тебя таким, какой ты есть. Мы с Джеймсом, Сириусом и Лили — живое тому доказательство. Если я талантлива, то и ты тоже. Ты постоянно держишь Джеймса и Сириуса в узде, помогаешь им успешно сдавать все предметы и отговариваешь от большинства самых опасных шалостей. К тому же именно ты проделал основную работу над Картой Мародёров, а это одна из самых сложных и изобретательных магических вещей, которые я когда-либо видела. Ремус, если ты подашь заявления, предложения о работе со всего мира посыплются на тебя одно за другим. Не стоит себя недооценивать.

Он не отрывал взгляда от их сцепленных рук. Ладонь у него слегка вспотела, но вместо того, чтобы отстраниться, Ремус крепче сжал пальцы Жасмин.

— Только благодаря тебе и остальным я вообще начал искать работу в других странах… Знаешь, на днях мы с Сириусом говорили о том, как он скрыл от нас, что ты возглавляла его список кандидаток в жёны. Сохатый поднял эту тему, и я не мог поверить, что Бродяга так долго держал всё в тайне.

Сириусу было несвойственно что-либо скрывать от друзей — тем более настолько успешно.

— И как прошёл разговор? Наверное, вы были потрясены, узнав, что Сириус мог не рассказать вам о чём-то настолько важном. Когда мы с ним говорили, он, кажется, вполне искренне хотел посмотреть, к чему всё приведёт.

Ремус отпустил её руку и вцепился пальцами в мантию.

— Я понял, что вы с Бродягой идёте по совершенно иному жизненному пути, чем мы с Джеймсом. Мы, скорее всего, займёмся каким-нибудь делом или посвятим себя любимым занятиям. А вы с Сириусом всегда будете связаны с большой политикой магической Британии. Себя я частью подобной жизни представить не могу. И думал, что после всего пережитого на арене ты постараешься держаться от неё подальше.

Упомянуть о времени, проведённом под нежной и заботливой опекой Честеров, было с его стороны смело. Джеймс и Сириус не без причины обычно обходили эту тему на цыпочках. Невозмутимый тон Ремуса оказался глотком свежего воздуха.

— Кто-то должен изменить мир к лучшему. Неважно, насколько я ненавижу всеобщее внимание. Кто-то должен защищать тех, у кого нет собственного голоса, — ответила Жасмин, пожав плечами и ковыряя царапину на старом дубовом столе.

— Об этом я и говорю. Вы с Бродягой оба рассуждаете о том, как изменить мир. А мы с Сохатым пытаемся хотя бы понять, что делать завтра.

Жасмин чуть улыбнулась.

— Сириуса готовят к тому, чтобы он принял титул лорда Блэка. Ни для кого не секрет, что в ближайшие десять лет его отец хочет оставить пост главы рода. Сириусу приходится изучать политику, хочет он того или нет, ведь Блэки — самый влиятельный тёмный род магической Британии. Он обязан думать о будущем. Я же возвращаю род Певереллов в британское магическое общество. Нас считают одним из главных серых родов. Мой долг перед семьёй — поддерживать положение рода и соответствовать определённым требованиям. Мне придётся заключать союзы с обеими сторонами и участвовать в политической игре. Надеюсь, для тебя это не проблема.

— Нет, не проблема. Просто не представляю, как вы двое собираетесь заниматься подобным изо дня в день. Это же полное безумие.

Он не ошибался, и Жасмин тихонько рассмеялась.

— Почему ты вдруг об этом задумался? Понимаю, вы поговорили с Сириусом, но тебя наверняка тревожит что-то ещё…

Щёки Ремуса вновь залились краской, а янтарный взгляд опустился.

— Ничего серьёзного. Я никогда не думал, что моим друзьям придётся беспокоиться о браках по договорённости, и вдруг — пожалуйста: вам с Бродягой предлагают подписать один и тот же контракт.

Он широко развёл руками. Голос Ремуса стал немного громче, и Жасмин порадовалась, что окружила их чарами, не позволявшими подслушивать. Ей совершенно не хотелось, чтобы кто-нибудь услышал этот разговор.

Как бы ей ни хотелось, чтобы общественность узнала об их с Сириусом возможном договорном браке, не стоило допускать, чтобы слух дошёл до его потенциальной невесты из Японии. Жасмин по-прежнему хотела, чтобы Сириус попробовал встречаться с другими людьми. Ему полезно будет узнать мир получше. Его семья зациклилась на Жасмин, но она не была уверена, что в конечном счёте такой союз станет лучшим решением для них обоих.

— Поверь, в сочельник этот разговор был далеко не самым приятным, — с таким юмором, на какой была способна при обсуждении этой темы, ответила Жасмин.

Ремус вздохнул.

— Я так и думал. Странно, что я беспокоюсь о вас с Бродягой? Знаю, вы близки… Мне бы не хотелось, чтобы его род испортил вашу дружбу своими играми.

Почему все кому не лень считают, будто они встречаются? Если Жасмин дружила с Мародёрами, это ещё не означало, что она хотела с кем-нибудь из них встречаться.

— Ремус, мы с Сириусом близкие друзья. Сейчас оба согласны, что лучше всего поступить именно так.

На губах Ремуса появилась слабая, но болезненная улыбка.

— Если это не похоже на деловую сделку, то я даже не знаю, что тогда похоже. Я просто не хочу, чтобы кто-то из вас принял решение, о котором потом пожалеет, лишь потому, что вы оба по-своему упрямы.

Так на ситуацию тоже можно было посмотреть.

— Не думаю, что сейчас нам обоим стоит вступать в брак. Мы слишком молоды. И я не хочу стать для него первым выбором лишь потому, что он давно меня знает, а семья подталкивает жениться на мне, хотя сам он этого не желает. В мире хватает сильных и одарённых молодых ведьм, в которых он может влюбиться.

Ремус закатил глаза.

— Таких ведьм, как ты, не так уж много, Джаз. Только не давай Сириусу ложной надежды. Если не хочешь романтических отношений с ним, просто скажи об этом ему и его семье. Я понимаю, тебе нужен союз…

Жасмин сжала его руку.

— Знаю, Ремус. Я не стану водить его за нос. Мы с ним… ну, ты знаешь, какие мы. Мы решили немного повзрослеть, прежде чем двигаться дальше. Дружба для нас всегда будет на первом месте.

Он вздохнул, стиснул переносицу и запрокинул голову. Затем окинул взглядом разложенные вокруг неё листы.

— Вот этого я и боюсь.

Жасмин нахмурилась и выпрямилась на стуле.

— Что?..

Но она не успела закончить вопрос: к ним так быстро и тихо, как только могла, подбежала Лили. Огненно-рыжие волосы растрепались, словно она всё время запускала в них пальцы. За ухом торчало перо, а к груди Лили прижимала учебник.

— Кажется, мне нужна помощь с заданием по защите, которое надо сдать через два дня.

Ремус и Жасмин тепло переглянулись. Разговор пока придётся отложить. Ремус явно на что-то намекал, но Жасмин не была уверена, что он имел право копать так глубоко.

— Конечно, Лили. С чем возникли трудности?

В конце концов Жасмин очутилась в туалете Плаксы Миртл и принялась разглядывать змей на кранах, решая, попытаться ли убить чудовище сегодня или отложить затею до другого раза. После разговора с Ремусом прошло почти две недели, и Жасмин решила, что тянула достаточно долго.

На этот вечер все её друзья были заняты: кто-то учился, кто-то проводил время друг с другом. Другой удобный случай добыть яд василиска мог представиться нескоро, а покупать его на чёрном рынке Жасмин не хотелось — там обычно продавали разбавленную дрянь. Она прикусила губу почти до крови.

Миртл тоже не было видно — по крайней мере, Жасмин не слышала рыданий из её любимой кабинки. Призрак исчез, вокруг стояла тишина, и лучшего времени, чтобы пуститься в безумное приключение, попросту не найти. Жасмин глубоко вздохнула и убрала с лица прядь волос, которая непременно начала бы мешать, случись ей бежать. Она быстро собрала волосы в хвост и выпрямилась.

Она гриффиндорка или нет?

Жасмин сосредоточилась на изображении змеи.

— Откройся, — прошипела она на парселтанге с едва заметной улыбкой.

Мрамор с грохотом повернулся, открывая проход в сырые, заплесневелые недра школы. Жасмин больше ни за что не собиралась скатываться по этим трубам — одного раза хватило с избытком. Том Реддл тоже наверняка не стал бы, чёрт побери, съезжать по школьной канализации. Поэтому ещё во второй жизни Гарриет решила, что должно существовать другое слово, позволяющее добраться до Тайной комнаты куда проще. Пришлось перебирать варианты. Она перепробовала целую уйму слов и лишь спустя больше часа обнаружила, что ответ до ужаса прост.

— Лестница.

Как выяснилось, слово и впрямь оказалось предельно очевидным.

Тео до сих пор её за это дразнил.

Грохот продолжился: из камня одна за другой выдвигались ступени, ведущие вниз, к Тайной комнате. Жасмин глубоко вдохнула и начала долгий спуск. За её спиной вход с глухим стуком закрылся. Теперь никто не мог последовать за ней… и никто не знал, куда она отправилась, а это, если уж быть честной, немного пугало. Почти во всех прошлых жизнях хотя бы один человек знал, когда Жасмин собиралась совершить что-нибудь смертельно опасное. Ей очень не хотелось снова погибать в Тайной комнате.

Жасмин ощутила на плече ладонь Смерти — вероятно, так та пыталась её подбодрить или утешить. Жасмин и сама не знала, какой вариант предпочла бы.

По мере спуска воздух вокруг становился всё гуще от остатков магии, оставлявших на языке горький привкус. С тех пор как здесь учился Том, эту часть замка никто не тревожил. Жасмин по-прежнему чувствовала вкус тёмной магии, оставившей на этом месте шрамы.

Здесь почти не было костей животных и обычного беспорядка, который успел скопиться в Тайной комнате к тому времени, когда её исследовала Гарриет Поттер. Не было нигде и змеиных шкур, хорошо знакомых Жасмин по разным жизням в Хогвартсе. Всё вокруг пребывало в блаженной тишине.

Странно. Что-то здесь было совсем не так. Жасмин знала, что повлияла на временную линию, но не была уверена, что столь разительная перемена произошла по её вине. В девяностые, когда она была Гарриет, Тайную комнату не открывали и не тревожили с тех пор, как Том пользовался ею в сороковые годы. Что же могло произойти за следующие десять лет, чтобы это место превратилось в полную помойку?

Жасмин тихо шла по гулким трубам и, вертя головой, отмечала все различия: полное отсутствие плесени, чистоту труб и никакого запаха гниющих животных. Подземелье выглядело так, что Салазар Слизерин мог бы гордиться своим тайником под школой. Главные трубы по-прежнему вели ко входу в Тайную комнату. Стоило Жасмин тихо прошипеть: — Откройся, — и двери отворились без лишних хлопот, почти не скрипнув в знак протеста.

Внутри всё выглядело не менее величественно, чем в будущем, а может, даже величественнее. К тому же воды здесь оказалось значительно меньше. Теперь, когда никто не пытался тут же её убить, Жасмин наконец как следует рассмотрела пилоны и колонны, сплошь покрытые рунами. Она осторожно провела пальцем по нескольким знакам и беззвучно произнесла их значения, расшифровывая цепочки, которые образовывали могущественные защитные чары. Руны поддерживали прочность, чистоту и сохранность помещения, что объясняло его нынешнее состояние, но не были рассчитаны на вечную службу. Жасмин видела, что чары начинают истончаться. Такие древние руны требовалось обновлять примерно раз в сто лет, иначе они постепенно разрушались.

По оценке Жасмин, в ближайшие десять лет чары окончательно придут в упадок. Вот почему в девяностые Гарриет обнаружила здесь такой беспорядок. Понадобится несколько раз спуститься сюда, чтобы найти главные руны и обновить защиту Тайной комнаты, но этим Жасмин займётся после того, как разберётся с василиском. Она быстро осмотрела помещение рунным зрением, однако змея нигде не увидела.

Неужели придётся призывать чудовище самой? В Жасмин не было крови Слизерина, поэтому она сомневалась, что василиск станет её слушаться.

— Великий древний змей, обитаешь ли ты ещё в этом месте? — спросила Жасмин на парселтанге. Шипение разнеслось по гулкому помещению и отчётливым эхом отразилось от стен и колонн.

Раздался негромкий рокот. Жасмин закрыла глаза и выхватила палочку, готовая сразиться с чудовищем.

— Говорящая? Много лун прошло с тех пор, как истинный говорящий входил в покои моего хозяина, — ответил голос вполне здравомыслящего змея.

Рунным зрением Жасмин увидела, как василиск медленно и осторожно ползёт к ней, тщательно следя за тем, чтобы не смотреть прямо в её сторону.

— Я пришла спросить тебя о Томе Реддле.

Услышав это имя, василиск болезненно зашипел.

— Он проклял мою магию, разум и тело. Не произноси при мне его имени, если только не говоришь о его смерти.

И тут Жасмин поняла, что прекрасно поладит со змеем, пока они говорят лишь об убийстве Тома. Такое условие её вполне устраивало.