Времена иные (гет)

В тот предрассветный час, когда город затих, превращаясь в царство теней и тусклых фонарей, Алиса бесшумно выскользнула из-за стойки регистрации. Метро и автобусы уже не ходили, а вызывать такси для этой встречи было непозволительной роскошью — ситуация требовала полной скрытности. Дорога пешком через спящий город, мимо моста и стелы, мимо старой корчмы, была её крестным путём. Каждый шаг отдавался в висках вопросом: зачем её зовут?

На набережной, в клубящемся над рекой тумане, её ждали двое. Казимир и Роланд Две самые могущественные фигуры в её жизни. Алиса уже давно перестала слепо верить в то, что говорит и делает князь, но в Пане Вишневецком, несмотря на весь паукообразный флер Камалильи оставалась беспрецедентная честность, та, которая сродни чести, и деский восторг сменился вполне взрослым и даже несколько циничным принятием.

— Гадаешь, не хотим ли мы отправить тебя в лапы очередного дракона? — голос Казимира прозвучал приглушённо в ночной тишине. — Не волнуйся. На этот раз мы отправляемся туда сами.

Роланд, продолжил:

— Тайна Книг перестала быть тайной. В Лондоне собирается Внутренний Круг. Пану Вишневецкому предстоит отстоять право Минска на его экземпляр перед лицом старейшин, которые считают, что такие артефакты должны храниться в «надёжных» руках. Пока мы будем вести эти споры, тебе предстоит позаботиться о том, что остаётся здесь.

Алиса почувствовала, как у неё похолодели пальцы. Ей опять что-то поручат.

— Но, разве это обязательно?! Ведь вы — наш князь, я имею в виду, ваше присутствие здесь, в городе…

Казимир прервал её, неожиданно и по-отечески потрепав по голове. Этот простой, почти человеческий жест смутил её сильнее любой угрозы.

— В моё отсутствие бразды правления примет Ольга. Она сильна, уважаема и, что важно, не замешана в истории с Книгами. Твоя же задача, вместе с Павлом, — обеспечить их безопасность. Если почувствуешь малейшую угрозу, делайте всё, что сочтёте нужным. Уничтожьте их, если потребуется. Лучше пепел, чем добыча в руках врага.

Вампирша молча склонила голову, чувствуя тяжесть возложенной ответственности. Ей не нравилась эта идея. Ольга была сильным лидером, но она не знала всех подводных течений.

А помимо Книг, у Алисы были ещё и обычные обязанности, целая сеть зависимостей. Александр справится с гостиницей — он уже почти не нуждается в подсказках. С Кимом и Дмитрием сложнее, хотя Расцвет мог продолжать работать, Витольд и так прыгнул выше головы — буквально.

Возлагать любую дополнительную ношу на смертных было жестоко. Они были винтиками в её механизме выживания, а не щитом против бурь вампирской политики.

Этой ночью ей отчаянно хотелось тепла. Истинного, простого, того, что могло растопить лёд страха и одиночества. Таким теплом для неё стал Павел.

В его домике, заваленном чертежами и артефактами, пахло воском, старой бумагой, смесью ладана и крови. Алиса вынырнула из-под смятого, кипенно-белого одеяла и устроила голову на его груди, прислушиваясь к редким ударам сердца.

Тореадор притянул её ближе, его пальцы медленно, почти лениво водили по её спине, оставляя мурашки. Это было не страстно, не требовательно — это было ритуально, успокаивающе.

— Когда вся эта история с Книгами уже закончится? — капризно выдохнула Алиса, зарываясь лицом в его шею.

Павел тихо рассмеялся, и смех его был похож на отдалённый раскат грома.

— Не в ближайшую сотню лет. Сейчас всё только начинается. Посмотрим, что Казимиру удастся выторговать на Совете. Надеюсь, он убедит их, что лучший хранитель для Минской Книги — это Минск.

— А если не убедит? Один против всего Круга... Они его сожрут там, — её голос прозвучал приглушённо, полный неподдельной тревоги не только за себя, но и за город.

Павел замолчал. Его пальцы на мгновение замерли на её коже.

— Не бойся, — он избежал прямого ответа, и это красноречивее всяких слов говорило о сложности дела. — Как-нибудь всё образуется. А твоя задача сейчас проста — держать оборону и ждать.

— Паш, мне страшно, — призналась она, и в этих словах выплеснулась вся её усталость. — Кругом одни интриги, вечная борьба, все эти взгляды, шепотки за спиной… И Роланд уехал.

— Роланду уже давно не мешало бы уехать, — с внезапной, редкой для него горечью произнёс Павел. — Он слишком долго задержался здесь. И сильно отвлекает. От главного.

Его рука вновь заскользила по её спине, но теперь в этом движении была не только ласка, но и собственничество, твёрдое, почти инстинктивное желание оградить своё.

— Отвлечёт ли он когда-нибудь тебя от меня? — его вопрос прозвучал тихо, но в нём висела тяжесть настоящего страха.

Алиса улыбнулась, чувствуя, как тревога понемногу отступает, сменяясь чем-то более простым и сильным. Она подалась навстречу его прикосновениям, принимая нежность как единственную несомненную истину в этом мире лжи и теней. Вампирская вечность была долгой, и в ней всегда находилось место для борьбы. Но в эту короткую летнюю ночь она принадлежала только ему.

Павел занял особенное место в её жизни — только его место.