Вопреки року (гет)

В распахнутое окно ворвался резкий, дышащий жаром ветер. Читавшую у окна Алкариэль словно обдало огнем. Она вскочила, отбросив на диван книгу, и посмотрела на север. Там, за границей ущелий и сторожевых крепостей, полыхало багровое, во все небо, зарево.

Нолдиэ всплеснула руками и бросилась к выходу.

«Нужно найти мужа, — мелькнула у нее в голове тревожная мысль. — Что происходит? Бой, которого все ждут, начался? И, может быть, понадобится моя помощь?»

Она бежала, летела, едва касаясь хорошо знакомых, до последнего камешка, лестниц. Алкариэль провела в этих башнях и залах несколько радостных, бесконечно счастливых лет.

«Что же будет теперь? — думала жена Макалаурэ. — Конечно, мы справимся! Но что делать мне? Почему-то до сих пор я так и не успела спросить, что делать, если нападет Враг».

Во дворе слышались резкие крики командиров, ржание лошадей и металлический звон оружия. Земля как будто дрожала, и время от времени издалека долетал рев, переворачивавший фэа до самого основания.

Алкариэль схватилась за витую каменную колонну, но вскоре поняла, что может идти, и бросилась через гостиную к выходу из донжона. В этот момент дверь распахнулась, и вбежал Макалаурэ. Лицо его полыхало гневом, в темных глазах еще отражалось зарево пожара, в следующий миг сменившееся решимостью и уверенностью — Врата устоят.

— Весь Лотланн залит темным огнем! — крикнул он и, подбежав, заключил жену в объятия и прижал к сердцу. — Мелиссэ, ты как?

— Не волнуйся за меня, — успокоила его Алкариэль. — Но… я немного растерянна — что мне теперь делать? Могу ли чем-то помочь?

Макалаурэ уверенно кивнул:

— Да. Я прямо сейчас отправляюсь на север — установка Курво наверняка задержала огонь, я уверен, но кто знает, какие еще твари могут попытаться прорваться через Врата. А ты, как леди, остаешься в крепости — теперь ты отвечаешь за тех, кто укрылся в ее стенах или же остался в любом уголке наших земель. Ты моя поддержка и опора.

— Я все поняла, — подтвердила Алкариэль, и в ее широко распахнутых глазах, казалось, на миг мелькнули отблески далекого зарева.

— Я не подведу тебя, возлюбленный мой лорд, — уверенно проговорила она. — Иди. Я буду ждать столько, сколько потребуется.

Маглор ласково провел рукой по ее щеке, затем наклонился и со всей страстью поцеловал жену.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я тоже тебя люблю, — ответила она горячо.

— Я вернусь, — пообещал он. — Не знаю, когда именно, но непременно вернусь! Я это предвижу.

Он глядел вдаль, казалось, ничего не замечая перед собой, и на его напряженном лице плясали тени.

— Я буду ждать, — вновь пообещала жена.

Макалаурэ вздрогнул, будто очнулся от сна, и вновь сфокусировал взгляд на любимой.

— Когда я вернусь, — заговорил он, — и установится прочный мир, когда Враг перестанет осквернять своим присутствием творение Эру, мы обязательно приведем ребенка, покажем ему всю красоту и великолепие, созданные Единым.

— Ты обещаешь? — воскликнула радостно Алкариэль. — Ты что-то предвидишь?

— Да, — ответил просто супруг. — Обещаю и предвижу. И я хочу этого всем сердцем.

Звук голосов во дворе усилился, и лорд Врат, еще раз крепко обняв и поцеловав свою мелиссэ, стремительно вышел, чтобы присоединиться к воинам. Алкариэль выбежала следом за ним и стала в стороне, прижав ладони к груди. Маглор увидел ее и махнул на прощанье рукой.

— Не выходи из донжона без мифрильной кольчуги! — крикнул он.

— Хорошо!

Ворота распахнулись, и Макалаурэ вместе с верными покинул крепость, чтобы присоединиться к своим воинам, державшим сейчас оборону в горах.

Алкариэль же, проводив его со стены взглядом, вздохнула и отправилась надевать кольчугу.

«Еще надо будет зайти в оружейную, — подумала она, — и найти Вайвиона или Оростеля, если кто-то из них был оставлен приказом в крепости».

* * *

— Как ты? — Келегорм подхватил покачнувшуюся кузину.

— Что… что это было, Турко? — слабо проговорила она.

— Держись. Скоро здесь будет твой брат, — Охотник подхватил дальнюю родственницу на руки и закрутил головой, ища безопасное место.

— Подожди, так мне не привиделось? — ужаснулась Галадриэль.

— Нет. Мелиан напала на тебя.

— И почти призналась в том, что служит Морготу… Тогда что мы тут стоим? Надо предупредить Элу! — воскликнула Артанис и дернулась так, что Охотник ее чуть не уронил.

— Давай я один. Ты лучше дождись Финдарато, — ответил Келегорм. — И мужа поищи. Куда мне идти?

— Я с тобой! Ты же слышал, брат не один. А мы не можем опоздать! Хотя Келеборну сообщить надо, он должен знать!

Она попыталась послать осанвэ, но сил не хватило. Галадриэль тряхнула головой, злясь на саму себя.

— Да я больше о тебе беспокоюсь… — ответил ей кузен.

— Уже все в порядке. Пошли.

Тем временем Мелиан замерла в одном из залов Менегрота.

— Я слышу тебя. Чувствую твою мощь. Мир содрогается от твоего величия! Позволь и мне помочь тебе в тво… в нашем общем деле! — майэ с закрытыми глазами видела, как содрогались Железные горы, как пульсировали грозные пики и как наконец после финального мощнейшего толчка по склонам потекла раскаленная лава.

Она застонала от охватившего ее восторга, распахнула глаза и обнаружила рядом Лютиэн.

— Час пробил, моя дорогая! — торжественно произнесла она и извлекла из складок платья кожаные ножны, в которых прятался небольшой, но крайне опасный кинжал.

— Прими же оружие, предназначенное тебе!

— Nana? Я не понимаю…

— Не надо ничего понимать, моя дорогая, не надо. Просто следуй за мной, слушай меня, слушай Его голос — он доносится с севера, он ведет за собой. В новый, прекрасный мир! Для нас будут доступны любые наслаждения и удовольствия! Любые, Лютиэн! Прими же сей клинок. Возьми его! — голос королевы Дориата становился все более властным, и вскоре ее дочь сжала пальцы вокруг рукояти черного клинка, выкованного когда-то валой, что звался в те времена Мелькором — стать Морготом ему еще только предстояло через много сотен лет.

— Да! — с восторгом выдохнула майэ. — Теперь следуй за мной.

* * *

Вагай сорвался с места и устремился в леса, откуда они с Лехтэ совсем недавно прибыли.

«Как там Атаринкэ? — взволнованно думала нолдиэ. — Если война началась здесь, в Дортонионе, значит, она уже пришла и в Химлад. А мы с Тьелпэ тут! И он там один».

Хотелось развернуть Вагая прямо сейчас и направиться к Аглону. Останавливало лишь понимание, что, даже окажись она теперь с мужем, толку от нее не было бы никакого, а тут она хоть какую-то пользу принесет, предупредит.

С севера наползал густой серый туман вперемешку с дымом. Он стелился, разъедал глаза, застилал видимость, и Лехтэ все чаще неуверенно оглядывалась по сторонам. Однако браслет сына пока молчал, а это значило, что опасность далека.

«Надолго ли?» — невольно подумала леди и, нахмурившись, упрямо тряхнула головой.

Остановившись около очередной развилки, она принялась вспоминать указания дортонионца и в конце концов свернула направо. Скоро стало ясно, что Вагай устает. Он бежал все медленнее и тяжело дышал. Вздохнув, эллет перевела его в шаг, а после и вовсе спешилась, погладив друга по шее:

— Отдыхай пока. Тем более что мы, кажется, заблудились. Точнее, я.

Как ни печально было это признавать, однако выбора не было. Низкий плотный туман застилал обзор, и нолдиэ не имела ни малейшего представления, куда ей теперь направляться.

«А где-то там, на северной границе, уже наверняка идет бой, — подумала она, и сердце ее тревожно забилось. — Как там сын?»

А от нее по-прежнему никакого толку!

— Впрочем…

Идея осенила, словно удар молнии в грозу. Оглянувшись по сторонам, она поискала какую-нибудь птицу, не успевшую улететь от надвигающейся тьмы, и спустя небольшое время в самом деле увидела на ветке испуганно нахохлившуюся пичугу. Улыбнувшись, Лехтэ тихонько свистнула, привлекая внимание.

— Иди ко мне, — сказала она на птичьем языке, и пернатая слетела, усевшись на подставленную ладонь и кося черным глазом. — Ты ведь знаешь, где находится крепость эльфов?

— Ты про большое каменное гнездо? — уточнила пернатая.

— Да.

— Знаю.

— Лети туда скорее и передай ее обитателям известие о нападении тьмы.

Эллет подробно рассказала, что именно следует донести, и птица, вспорхнув, умчалась на юг, прокричав на прощание:

— Я все передам!

Лехтэ проводила посланницу взглядом и вновь вернулась к коню:

— Теперь поищем какой-нибудь ручей?

Вагай согласно кивнул, и друзья пошли, не торопясь, по смутно видневшейся тропинке. Дойдя до оврага, они принялись спускаться и в скором времени и нашли небольшой ручеек. Искупаться в таком вряд ли бы удалось, однако его вполне хватило, чтобы напиться. Почистив Вагая, Лехтэ предоставила ему спокойно пастись, а после сама уселась и, обхватив колени руками, задумалась. Отсутствие рядом стражей-верных, к которым за последние столетия она успела привыкнуть, внушало неосознанную тревогу. Поймав себя на мысли, что начинает рассуждать, как избалованная знатная аданет, Лехтэ рассердилась на себя.

«Что за беда, даже если я сейчас одна? — напомнила она себе. — Я же нолдиэ! Пусть и наполовину».

Найдя в седельной сумке лембас, она перекусила, запив водой из ручья, и принялась размышлять о собственном положении. По всему выходило, что без проводника ей сейчас вряд ли удастся обойтись, но где его найти в глухом сосновом лесу, Лехтэ не знала. Особенно рассчитывать на появление дозорных не приходилось — все же ехала она скрытно.

«Но это все проблемы будущего. Пока же нужно охранять Вагая».

Перевесив поближе лук и стрелы, она забралась наверх и принялась осматривать окрестности.

Сколько так прошло времени, Лехтэ вряд ли могла бы сказать. Ладью Ариэн за плотными тучами видно не было, к тому же она порой дремала, одновременно оставаясь начеку. Так, как это умеют только эльфы. Наконец, когда Вагай уже успел вполне восстановить силы и рвался вперед, в дорогу, стало ясно, что туман потихоньку рассеивается. В просветах деревьев начали виднеться алые отсветы, и нолдиэ, выведя своего друга наверх, вскочила в седло и отправилась поглядеть, что же там происходит, надеясь, что обнаружит сигнальные башни Дортониона. Однако вскоре стали видны крупные, вдвое выше эльдар, огненные фигуры. И послышалось пение. То самое, о котором говорил сын.

— Балроги! — воскликнула она, поняв, кто перед ней. — Раз, два…

В пределах видимости их было трое, и нолдиэ инстинктивно подняла руку с браслетом, пытаясь понять, как именно ей теперь следует поступить.

Твари Моринготто уверенно приближались, но, подойдя на расстояние всего в четверть лиги, застыли, извергая ярость и пламя, будто их что-то держало.

Лехтэ непонимающе покосилась на балрогов и перевела взгляд на свой браслет. Почти не думая, сделала шаг вперед и увидела, что огненные майяр тоже отступили. Нолдиэ осенило:

«Похоже, сын рассказал мне не о всех свойствах своего творения. Он не только предупреждает, но и защищает».

Однако, каким бы приятным ни было это открытие, вступить с тварями в бой она никак не могла — вряд ли ее лук и кинжалы станут хоть сколько-нибудь серьезным препятствием. Оставалось бежать. Развернув Вагая, эллет пустила его в противоположную сторону. Слуги Моринготто яростно зарычали, ударив бичами, однако решили, по-видимому, не отвлекаться на одинокую фигуру, а продолжить свой путь и исполнить приказ повелителя. Под копыта коня нолдиэ метнулся насмерть перепуганный волк с опаленным боком. Затравленно оглядевшись по сторонам, он поднял взгляд на эльфийку и заскулил.

— Не бойся, — сказала она ему на языке зверей. — Я не прогоню тебя. Мы спасемся вместе.

— Благодарю! — пролаял волк в ответ.

— Ты знаешь путь к крепости эльфов?

— Высокая каменная пещера? — уточнил серый.

— Да.

— Знаю!

— Отведи нас туда, пожалуйста. Там и ты сможешь найти укрытие от страха севера.

— Хорошо, госпожа! Следуй за мной!

И он запетлял меж деревьев, уводя всадницу с конем от угрозы. Лехтэ же лишь оставалось надеяться, что пограничники Дортониона заметят тварей и дадут им отпор.

* * *

Положив на землю добытого на утренней охоте оленя, Хуор оглядел ствол поваленного недавней грозой дерева. На первый взгляд древесина казалась еще вполне крепкая и ладная, и адан подумал, что надо будет вернуться сюда чуть позже с пилой.

Раскинувшиеся над головой пышным пологом дубовые кроны закрывали серое, бессолнечное небо.

«Уже второй день ни единого лучика, — мелькнула у него в голове тревожная мысль. — Не к добру, чует мое сердце».

Мысль вызвала в душе беспокойство. Если случится война, то молодую жену придется оставить, а она недавно забеременела. Как будет справляться-то без мужа?

Тяжело вздохнув, Хуор вновь взвалил добычу на плечи и направился быстрым шагом в сторону деревни. Еще издалека он услышал громкие голоса эльфов, и сердце его замерло, а после забилось с удвоенной силой. Сразу вспомнились усиленные дозоры нолдор, которые он встречал вчера, их пытливые, хмурые взгляды.

Последнюю лигу пути Хуор почти бежал, насколько позволяла ноша, которую он, впрочем, скоро оставил на краю деревни. На ходу перемахнув через ближайший плетень и выиграв, таким образом, немного времени, он вылетел на деревенскую площадь и замер, вслушиваясь в слова глашатая. Найдя взглядом старшего брата Хурина, подошел к нему поближе и прошептал:

— Война, да?

— Вот-вот начнется. Лорд Финдекано созывает всех, кто может держать оружие и хочет биться за свободу Белерианда. Ты как, пойдешь?

— Разумеется! — возмутился от вопроса брата Хуор, для себя не допуская даже мысли о том, чтоб остаться дома.

— А как же?..

Он не договорил, вновь прислушавшись к словам нолдо, а младший брат вновь унесся мыслями к любимой, судьба которой его сейчас более всего волновала.

«Но что же делать? Надо отправляться на бой, иначе невозможно».

— Завтра утром ждем всех откликнувшихся в крепости, — закончил наконец посланец и, попрощавшись со старостой, вскочил на коня.

— До вечера, — бросил Хуор Хурину и, вновь тяжело вздохнув, пошел домой, не забыв правда про добычу, с трудом представляя, что и как будет говорить любимой.

Однако, та уже все знала. Бледная, стояла она около ворот и всматривалась в даль. Что видела она там? Вряд ли то же самое, что и ее супруг. Во всяком случае, покосившийся соседский плетень и знакомая до последнего листочка рябина явно не стоили такого внимания.

— Здравствуй, родная, — проговорил Хуор и сглотнул.

Риан кивнула, не отвечая.

— Я…

— Уходишь, да? — наконец заговорила она.

Хуор кивнул:

— Я должен.

— Понимаю.

Она перевела взгляд на мужа и, оглядев его с ног до головы, кивнула. Войдя в дом, принялась собирать ему еду и вещи в дорогу, а Хуор достал переданные ему отцом доспехи с мечом и начал приводить их в порядок.

— Ты вернешься? — спросила жена.

— Я бы очень этого хотел, — вздохнул он. — Больше всего на свете. К тебе и нашему ребенку. Но если…

Риан обернулась и бросила изучающий, проникающий в самую душу взгляд, которым, казалось, можно было без труда разжечь костер и испепелить врага.

— Если будет сын, как ты хочешь его назвать?

— Туор, — ответил будущий отец, не думая. — Пусть растет сильным, как его предки.

— Хорошо, — согласилась Риан, и на одно короткое мгновение ее голос дрогнул.

Хуор посмотрел внимательно, и сердце его рванулось навстречу любимой. Отбросив кольчугу в сторону, он вскочил и приблизился в два шага, крепко обняв жену и прижав ее к сердцу.

— Мне жаль, что этот бой случился именно сейчас, — признался он. — Но не идти не могу. Прости меня, если что…

С минуту он вглядывался в дорогие ему черты лица, а после, наклонившись, поцеловал любимую.

* * *

— Турко, подожди немного, — Галадриэль на мгновение остановилась и прислонилась к холодной стене. — Сейчас, тут уже недалеко.

— Куда идти? Жди меня здесь!

— Нет, — рывком заставив себя встать ровно, Нервен вновь зашагала

по коридору. — Мы вместе будем там.

Келегорм лишь пожал плечами и понадеялся, что Финрод не задержится в приграничье.

* * *

Убедившись, что аммэ в самом деле отправилась на юг в сторону крепости, Тьелпэринквар вздохнул с облегчением и всмотрелся в горизонт. За границей защитной установки бесновалась лава, однако вплотную к холмам она продвинуться не могла.

— У вас получилось, лорд! — воскликнул один из воинов-пограничников, и на лице его Куруфинвион прочел искреннее восхищение.

— У нас, — поправил он воина.

Тот спорить не стал, только кивнул и замер, всем своим видом выражая готовность исполнять приказания.

Ни орков, ни варгов, ни каких-либо иных тварей Моринготто пока в пределах видимости не наблюдалось. Впрочем, пройти по лаве смогли бы разве что слуги темного пламени, но и их нолдор пока не заметили.

«И тем не менее, бой уже начался. Не здесь, но в иных местах явно идут сражения, — размышлял Тьелпэ. — Это очевидно. Что задумал Враг? Сосредоточился пока на других землях нолдор? Или готовит нечто новое и ужасающее?»

Отбросив беспокойно метавшуюся мысль, как отец один справляется в Химладе, он сосредоточился на том, что мог сделать здесь и сейчас.

— Как тебя зовут? — спросил Тьелпэ у ближайшего нолдо, командира отряда дортонионских пограничников.

— Айвендил, — ответил тот.

— Хорошо. До прибытия ваших лордов я, как единственный присутствующий здесь потомок Финвэ, беру командование на себя.

— Слушаюсь! — не стал спорить тот и чуть склонил голову, выражая готовность исполнять распоряжения.

— Сколько вас тут?

Дортонионец замялся, должно быть подсчитывая, и наконец ответил:

— Полторы сотни.

— Собери всех — будет работа.

Айвендил убежал, а Тьелпэ еще раз оглядел горизонт уже другим, оценивающим взглядом. Увиденное его не очень порадовало. Должно быть, Арафинвионы полагались на мужество своих воинов, или же просто не успели достроить все задуманное. Однако защитных укреплений, кроме естественной гряды не слишком высоких холмов и двух башен в пределах прямой видимости, не наблюдалось. Конечно, легко взять основную крепость Враг не сможет, но и допустить осаду не хотелось бы. С досадой поморщившись, Тьелпэ бегом спустился с холма и лег на землю, прислушиваясь. Скоро он нашел то, что искал.

— Врагов пока рядом нет, — сказал он подошедшему Айвендилу. — А река может стать нашим союзником.

— Что вы имеете в виду?

— Перекроем полностью тварям путь на юг. Мы объединим рвы башен с рекой. Для этого нужно чуть углубить естественную низменность и отвести в нее воду из реки. Такая преграда сможет хоть ненадолго задержать ирчей. А после… после уже решим, как наладить переправу. Может, мост возведем.

Тьелпэринквар задумался, прикидывая конструкцию и форму возможного сооружения, чтобы оно гармонично смотрелось среди холмов и дополняло простую и одновременно строгую архитектуру башен, но тут же тряхнул головой и произнес:

— И действуем быстро — времени очень мало.

— Слушаюсь!

— Сколько у вас стрел?

— На несколько дней битвы.

— Хорошо.Тогда пусть несколько воинов приготовят зажигательные смеси, если таковых нет в башнях, и натаскают камней — будем метать во врага.

— Все сделаем, лорд Тьелпэринквар.

— Благодарю.

Работа закипела. Эльфы трудились, подкрепляя силы лембасом и делая перерывы лишь на краткий отдых. Понимая, что крохи предоставленного им Единым времени стремительно уходят, Куруфинвион работал наравне со всеми, и скоро воды реки соединились со рвами у подножия холмов.

Тьелпэ вглядывался в небо, пытаясь угадать положение Анара, однако оно было плотно затянуто серой пеленой. Земля гудела все сильнее, содрогаясь, словно от невыносимой боли, и фэа эльфа сжималась от сострадания.

К тому моменту, когда, по ощущениям нолдор, минули сутки, несший на холме дозор дортонионец закричал:

— Лорд Тьелпэринквар! Вижу противника!

Куруфинвион взбежал к нему и вгляделся в горизонт. Около пяти сотен ирчей и несколько балрогов, насчитать которых удалось пять или шесть, приближались, ступая по выжженному огнем Ард Галену. Валараукар пытались преодолеть защитную систему, раз за разом ее атакуя. Установка выдерживала удары бичей, не пуская слуг темного пламени дальше. Впрочем, орки, несмотря ни на что, продвигались вперед.

Увиденное сильно удивило Тьелпэринквара — они с отцом и не предполагали, что смогут остановить не только колдовской огонь, но и балрогов. Однако твари быстро нашли выход — оставив одного из валараукар беспрерывно хлестать установку бичом и поливать ее пламенем, они почти без усилий миновали защиту.

Тьелпэ, прекратив разглядывать происходящее, посмотрел на Айвендила и сказал:

— Всем приготовиться!

В глазах у дортонионца отразилась решимость во что бы то ни стало отстоять земли, ставшие им родными. Он, обернувшись, передал команду воинам, привычно повторив ее еще и на синдарине.

— Хотел бы я знать, где остальные твари Моринготто, — пробормотал Тьелпэ, и рука его сама собой сжалась в кулак. — Не может быть, чтобы за время Долгого мира их накопилась за стенами Ангамандо так мало.

— Меня тоже это волнует, лорд.

Сердце Тьелпэ гулко билось, колотясь о ребра. Еще ни разу ему не приходилось вести войска в бой самому — рядом всегда был отец. А теперь лишь на на нем одном лежала ответственность за исход сражения. Но отступать было нельзя.

«Нолдор не сдаются!» — мысленно проговорил он.

Дождавшись, когда противник оказался на расстоянии полета стрелы, он крикнул:

— Внимание! Залп!

Стоявшие на стене лучники спустили тетивы. Затем следом еще раз, и еще.

Тварей, конечно, стало меньше, но по сравнению с общим числом войска, потери были незначительны. Нолдор продолжали стрелять, стараясь не подпускать ирчей к башням, пытаясь остановить их у рвов. Впрочем, орки и сами не спешили в воду. Судя по крикам и ругани их командиров, твари отказывались двигаться дальше.

Небольшая группа ирчей отделилась и двинулась на восток, очевидно желая найти переправу.

— Это вы хорошо придумали, лорд, — сказал стояаший рядом с Тьелпэ дортонионец. — Так мы их здесь и остановим.

Куруфинвион лишь задумчиво покачал головой.

Войско Моргота встало вне досягаемости стрел, а тем более камней катапульт нолдор, сместившись на восток. Эльфам приходилось лишь наблюдать за противником — покидать башни пока не имело смысла.

— Лорд, вернулись ирчи, — доложил Тьелпэринквару дозорный. — Те, что уходили.

— Будьте готовы в любой момент выступить — они начнут прорываться, — скомандовал Куруфинвион и вновь поднялся на стену.

Балроги приблизились к воде, к тому самому месту, что прорыли нолдор. Расстояние позволяло, и эльфы принялись посылать стрелы, одну за другой, а вскоре в тварей полетели и камни. Орки падали, хрипели, и тут же их место занимали другие, пока густые клубы пара не скрыли войско от глаз дозорных. Валараукар хлестали самую поверхность воды бичами, ухудшая видимость и создавая брод.

— Они так прорвутся южнее! — вскричал Тьелпэринквар. — Дадим бой на этом берегу. Пусть лишь пара десятков останется на стенах — они обезвредят тех, кто рискнет подойти ближе.

В считанные минуты нолдор были готовы и построились для атаки. Наконец, Куруфинвион поднял руку, призывая к вниманию, и крикнул:

— Вперед!

По рядам воинов прокатился крик, и нолдор Первого и Третьего домов бросились вперед. Ирчи, только миновавшие водную преграду, завизжали, обнажая свои кривые мечи и вступая в бой.

Валараукар взревели, то ли выражая гнев, то ли вызывая на поединок.

— Я отвлеку их! — крикнул Тьелпэринквар и направил коня к падшим майяр.

В тот же миг на него обрушилась волна липкого ужаса и вызывавшего тошноту темного гнева, грозивших уничтожить и смять, словно тонкий лист, саму фэа. Куруфинвион в ярости скрежетнул зубами и вынул меч:

— Ну что, сумеешь одолеть меня, проклятая тварь?!

Балрог вновь взревел и двинулся вперед. В два раза выше любого пешего эльфа, для конного он был вполне сопоставим по размерам — грудь темной твари находилась на уровне глаз Тьелпэ. Притворившись, будто собирается нападать, он сделал обманный маневр и, промчавшись мимо балрога, полоснул его мечом по руке и остановился у воды. Тварь зарычала, и нолдо пожалел, что в детстве не захотел изучать валарин — так он мог бы понимать хоть что-то из его воплей. Теперь же оставалось только гадать.

Два других валараукар начали помогать своему предводителю, очевидно вознамерившись окружить Тьелпэринквара, и сердце его на мгновение дрогнуло.

«Дед сражался и с бОльшим количеством. Тем более, он был один. К тому же, Первый дом не отступает. И даже если мне и суждено сегодня встретиться с ним, то мне нечего будет стыдиться!»

Мысль влила в сердце новые силы, и Куруфинвион, пустив коня в галоп, направил его на того из балрогов, что был ближе всех к реке. Завязался бой. Эльф пытался достать врага мечом, тот же орудовал огромной плетью. Куруфинвион уворачивался, однако раз или два тварь полоснула его, угодив по доспеху.

«Непобедимых противников не бывает», — напомнил себе Тьелпэ, выискивая слабые места в обороне.

За его плечами сражались дортониоские стражи и прибывшие из Химлада нолдор. А дальше… дальше начинались края, в которых жили эльфы и атани. И что с ними будет, если позволить валараукар уйти? Они найдут брешь в обороне и нападут на мирные селения, сожгут лес…

Любовь ко всему живому, к последней травинке, к келвар и олвар, ко всем населявшим Белерианд квенди зародилась в груди Тьелпэринквара и начала расти, наполняя силой. Он ринулся вперед, и стоявшим на стенах нолдор показалось, что его окружает белое сияние. Куруфинвион взмахнул мечом, полоснув балрога по животу, затем вогнал оружие почти до самой гарды. Жар опалил нолдо, а рука с трудом удержала рукоять. Металл доспеха начал медленно плавиться. Балрог издал жуткий вопль, разнесшийся по всей округе, долетевший до крепости и затерявшийся среди сосен нагорья, закачался, и тогда Тьелпэринквар, собрав все силы, толкнул его. Падший майя упал в воду, и река вспенилась, исходя паром. Валарауко недвижной глыбой замер на дне, а его бич превратился в подобие гигантской скользкой змеи, утратив свой огонь.

Два оставшихся балрога все же прорвались сквозь пытавшихся задержать их нолдор, и кинулись вперед, к Тьелпэ. Куруфинвион пустил коня в галоп, уходя от противника. Упавший в воду огненный бич остыл, став на вид самым обыкновенным, и нолдо осенила мысль. Он влетел в воду и, быстро спрыгнув с коня, подобрал оружие врага. Рукоять не хотела лежать в ладони, неприятно колола пальцы темной магией, отнимая немало сил, нужных для подчинения бича.

Удар пришелся совсем рядом. Лицо горячо и больно обдало паром, а конь, заржав, шарахнулся в сторону и выпрыгнул на берег. Балрогов он не интересовал, а подобравшийся слишком близко ирч тут же получил копытом.

Тьелпэринквар же, проскользнув под руками тварей, принял бой пешим. Стараясь ускользать от ответных ударов, он бил мечом в живот и руки, одновременно пытаясь спутать им ноги бичом. Наконец, раскрутив его, он захлестнул одного из валараукар и толкнул в воду. Тот упал недалеко от первого и пронзительно заревел, так что нолдор на мгновение показалось, что они оглохнут. Тьелпэ, не обращая внимания на боль от ожогов, принялся рубить тело мечом.

Силы постепенно покидали нолдо, казалось, что он вот-вот упадет, но он упорно продолжал сжимать бич и глядеть на убитого им балрога. Словно со стороны Куруфинвион видел себя и не понимал, почему бездействует. Совершенно неожиданно вспомнился танец с малышкой Ненуэль, а потом раздался суровый голос отца, велевший ему что-то бросить. Пальцы разжались с некоторым усилием, бич выпал, и в следующий миг Тьелпэ словно очнулся ото сна. Любовь к семье, к дочери Глорфиделя и ко всем квенди, стоявшим сейчас за его спиной, по-прежнему придавала сил. Он развернулся, чтобы продолжить бой, не догадываясь, что сейчас в проходе Аглона Куруфин, несмотря на только что полученную рану в руку, облегченно вздыхает и вновь яростно продолжает бой.

Нолдор спешили к своему лорду на помощь, оттесняя и окружая третьего вларауко. Слышались крики ярости, трубил чей-то рог. Небольшой отряд продолжал сдерживать тварей Моринготто, а из крепости тем временем летели на север воины Дортониона. Подмога была близка, однако, увы, не только эльфам. Моргот продолжал наступление.

* * *

— Слушайте, мои подданные, мои верные синдар! — заговорила Мелиан, собрав вокруг себя немало эльфов.

«Иди, Лютиэн! Дальше только твой путь», — мысленно приказала она дочери.

«Я не могу, nana».

«Можешь! Убей!»

Лютиэн сама распахнула дверь в тронный зал и сделала шаг вперед.

— Сегодня утром, — продолжала говорить Мелиан, — нолдор пересекли границу Дориата!

— Как?

— Этого не может быть!

— Что со стражей?

— А как же Завеса?

Голоса неслись со всех сторон.

— Тише, мои дорогие, тише! — угомонила она толпу. — То пришел родич вашего короля.

Вздох облегчения пронесся по рядам синдар.

— Но он пришел с войском!

Жители Дориата ахнули.

— Грядет страшное! Готовьтесь защищать свои дома и семьи! Готовьтесь отстоять наш Дориат!

— Да здравствуют король и королева!

— Слава Элу!

— Слава Мелиан!

— К оружию, мои дорогие! Не дадим нолдор повторить то, что они сотворили с нашими дальними родичами за морем!

И в тот же миг каждый из присутствовавших словно воочию увидел залитые кровью белые плиты Альквалондэ. Израненных телери без всякой жалости добивали нолдор. Слезы замерли в глазах у синдар — вот один из сыновей Фэанора перерезает горло совсем юной деве, а рядом никто иной, как нынешний государь Нарготронда, сам наполовину принадлежащий к морскому народу, пускает стрелу за стрелой в распростертого на камнях морехода…

— Смерть убийцам! — наконец раздалось в толпе.

— Смерть нолдор! — донеслось в ответ.

И никто из них не заметил, когда и куда подевалась их королева.

— Дочка, рад видеть тебя, — Тингол встал с трона и пошел навстречу Лютиэн. — Ты не знаешь, что за шум?

Принцесса молчала и боролась, не желая подчиняться магии, что заставляла ее идти на встречу отцу и судьбе.

— Я. Не. Могу.

— Чего, дочка? Сказать мне? Неужели это твои поклонники подрались? — рассмеялся Элу.

«УБЕЙ!» — раздался в голове голос матери.

«КРОВИ!» — кричала сталь в руке, до времени спрятанная в складках платья.

— Государь! — дверь с грохотом распахнулась, и Келегорм с Галадриэль увидели принцессу, стоявшую перед отцом в самом центре зала.

— Что происходит? — Эльвэ развернулся к вошедшим.

«Сейчас! Бей!» — приказала Мелиан.

Рука Лютиэн дрогнула, но все же была остановлена волей принцессы.

«Слабачка! Тебе выпала такая честь — быть орудием в Его руках! Так пусть Оно вершит твою судьбу! УБЕЙ!» — последний приказ относился к клинку, что сжимали пальцы Лютиэн.

— Я повторяю, что случилось, Галадриэль? И кто это с тобой? — Элу начал сердиться.

— Государь, — начала она. — Мы бы хотели просить вашей аудиенции…

— Берегись! — заорал Тьелкормо, увидев блеск стали.

Тингол непроизвольно отшатнулся, но рука его дочери уже завершала смертельный выпад.

Клинок вошел в грудь короля Дориата, и лишь тогда пальцы Лютиэн дрогнули, и она закричала, осознав содеянное и невольно открывая сознание. Приказ последовал мгновенно, и дева выдернула кинжал, предварительно провернув его в груди отца. Кровь фонтаном брызнула на пол, заливая плиты зала, одежду и даже волосы мертвого короля.

— Тебе не уйти, гадина! — рявкнул Турко и попытался схватить принцессу за руку. Однако вместо этого в его ладонь легла рукоять кинжала.

Артанис тоже попыталась поймать Лютиэн, но ее пальцы ощутили лишь пустоту. Поскользнувшись в крови, она больно ушибла колени, но все же склонилась над телом Элу и закрыла ему глаза.

— Взять их! — голос принцессы эхом разнесся по залу.

— Убийцы! — стража устремилась к Келегорму с Галадриэль.

Охотник отбросил кинжал Лютиэн, не желая держать в руках оружие Врага, и заслонил собой Галадриэль.

Завладеть мечом одного из синдар было несложно, но вновь сражаться с собратьями не хотелось совершенно. Однако выхода у него не было.

Тьелкормо старался обезоружить или хотя бы оглушить стражников, но те упорствовали и продолжали наседать. Когда первая алая капля сорвалась с его меча, он вздрогнул и пропустил удар.

Сразу двое синдар устремились к безоружной Нервен, а он все не мог опереться на левую ногу.

— Беги! — закричал он, краем глаза отмечая, как один из стражей собирается метнуть нож в кузину.

Меч сорвался в полет первым, практически пригвоздив к полу несчастного.

Дверь распахнулась, впуская нолдор и сопровождавшего их Келеборна.

— Мельдо! — ахнула Артанис и невольно заслонилась рукой, словно та могла остановить клинок другого стража.

Келеборн бросился к любимой, на ходу обнажая меч, однако в этот самый момент с тетивы лука Финдарато сорвалась стрела. Жизнь сестры была ему дороже всего остального.

— Остальных не убивать! — раздался его приказ. — Пусть расскажут, что тут происходит.

Келеборн крепко обнял жену и, закрыв ее собой от дориатских стражей, оглядел зал.