Просто Гарри? (гет)

Утро понедельника встретило Гарри привычным серым светом, просачивающимся сквозь толщу озера. Он проснулся за минуту до будильника — организм, наконец-то отошедший после недели изнурительных вопросов от профессора Снейпа, входил в нормальный ритм.

«Подъём, Гарри, — раздался в голове голос Бороса, звучавший почти бодро. — Первый полноценный учебный день без моего ночного кошмара. Как себя чувствуешь?»

— Как выжатый лимон, который потом ещё и отжали, — мысленно ответил Гарри, выбираясь из-под балдахина. — Но жить буду.

«Лимон, значит, — хмыкнул Борос. — А я думал, ты скорее апельсин — яркий, но с горчинкой. Ладно, давай, собирайся. Гермиона, наверное, уже составила график на день. И на месяц. И на год. И на всю жизнь.»

Гарри усмехнулся, быстро умылся и спустился в гостиную Когтеврана. Гермиона действительно сидела в кресле у камина с неизменным блокнотом, но выглядела она… расслабленной. Нет, блокнот был при ней, но чашка чая в руке говорила о том, что она не гонится за временем.

— Доброе утро, — сказал Гарри, садясь напротив. — Ты чего не по расписанию? Опоздаем же.

— Доброе утро, — Гермиона улыбнулась. — Я решила, что сегодня у нас будет свободный день. Без графиков. Просто учёба по расписанию, без дополнительных нагрузок. Флитвик сказал, что после проверки мне нужен отдых. И я с ним согласна.

— Ты? Согласна отдыхать? — Гарри изобразил удивление. — Кто ты и что ты сделала с настоящей Гермионой?

— Очень смешно, — фыркнула она, но в глазах плясали смешинки. — Просто я поняла: если не давать себе передышки, можно сгореть. Как моя свеча вчера, когда я занималась до двух ночи. Она догорела, и я осталась в темноте.

— И что ты делала в темноте?

— Думала, — серьёзно ответила она. — О том, что иногда тишина и покой важнее любой книги. Кстати, — она поднялась, — пошли завтракать. Сегодня у нас трансфигурация с Гриффиндором, потом заклинания с Пуффендуем. Обычный день. Без сюрпризов. Надеюсь.

Большой зал

В Большом зале было шумно и многолюдно. Гарри и Гермиона сели за когтевранский стол, но Гарри заметил, что Рон машет им с гриффиндорского стола, приглашая присоединиться.

— Идём, — сказал Гарри, поднимаясь. — Надо же узнать новости.

За гриффиндорским столом их ждали Рон, Драко и Невилл. Рон, как обычно, уплетал сосиски с удвоенной энергией. Драко с важным видом изучал «Ежедневный пророк», но краем глаза поглядывал на тарелку с круассанами. Невилл, сидевший с горшком звездной травы на коленях, выглядел задумчивым.

— Ну что, ботаники? — Рон поднял голову. — Отмучились? Сдали свои проверки? А я вот вчера выиграл у Шеймуса всего одну партию — он после моей победы обиделся и ушёл. Зато потом обыграл Драко!

— Ты меня не обыграл, — спокойно заметил Драко, не отрываясь от газеты. — Ты просто заговорил мне зубы, пока я отвлёкся.

— Это стратегия, — парировал Рон. — И вообще, ты просто завидуешь, потому что у тебя фигуры тупые и не слушаются.

— У меня фигуры дисциплинированные, — отрезал Драко. — Они не бегают, как тараканы, а стоят на своих местах.

Гарри сел рядом и заметил, что Драко, отложив газету, задумчиво смотрит на Рона.

— Ты чего? — спросил Гарри.

— Думаю, — ответил Драко, понижая голос, — как далеко зайдёт лень Уизли. Вчера он проспал до обеда, сегодня едва дополз до завтрака. Интересно, он когда-нибудь уйдёт от своей лени или лень уйдёт от него?

— А есть разница? — усмехнулся Гарри.

— Конечно, — Драко сделал вид, что поправляет мантию. — Если он уйдёт от лени, то, может быть, начнёт учиться. А если лень уйдёт от него… — он многозначительно замолчал.

— И что тогда?

— Тогда он останется один. С пустой тарелкой и невыученными уроками. И будет жаловаться, что жизнь несправедлива. Хотя на самом деле это он сам несправедлив к себе.

Рон, услышавший последнюю фразу, возмутился:

— Ты о ком это, Малфой?

— О нигирийском тушканчике, — не моргнув глазом, ответил Драко. — Он тоже любит поспать и поесть. И его лень, говорят, уже ушла от него в дальние края. Теперь тушканчик бегает за ней, но никак не догонит.

— Сам ты тушканчик, — буркнул Рон, но в голосе его не было злости. — Между прочим, я сегодня выспался. И готов к новым свершениям.

— К каким? — поддел Драко. — К рекордному поеданию пудинга?

— К отработке у Филча, — гордо ответил Рон. — Между прочим, он вчера сказал, что я чищу котлы лучше, чем Фред и Джордж вместе взятые.

— Это не комплимент, — вздохнула Гермиона. — Это значит, что твои братья настолько плохи, что ты на их фоне выглядишь хорошо.

— Всё равно приятно, — пожал плечами Рон.

— Ладно, — вмешалась Гермиона, садясь рядом. — Расскажите лучше, как у кого прошли проверки? Гарри уже рассказал про Снейпа. А у вас?

Драко отложил газету и поморщился:

— Мадам Помфри, спрашивала про диагностику, про анатомию магических существ, про три способа нейтрализации яда акромантула. Я ответил на всё. Но она сказала, что это была только первая часть. Вторая — через две недели. Практическая.

— На живых манекенах? — спросил Невилл.

— Да. Но мадам Помфри вчера возмущалась, что пока я не её официальный ученик, она не может работать со мной в полную силу. Только на манекенах или… — Драко замялся, — или на мне самой. А мне, честно говоря, не очень хочется быть подопытным кроликом.

— А что значит «на тебе самой»? — удивился Гарри.

— Ну, например, она может показывать диагностические чары на моём собственном организме. Или отрабатывать заклинания первой помощи. Но без официального статуса личного ученика это рискованно — если что-то пойдёт не так, мадам Помфри может пострадать, хотя я сомневаюсь, что такое может произойти.

— Поэтому она и злится, — догадалась Гермиона.

— Именно, — кивнул Драко. — Говорит: «Мистер Малфой, я не могу рисковать вашим здоровьем, если вы не мой ученик официально. Придётся работать только с манекенами». А манекены, как вы понимаете, не кричат и не жалуются, но и настоящих травм не имитируют. И без клятвы колдомедика она вообще не имеет права подпускать меня к настоящим пациентам — это закон. Так что я даже на простую простуду посмотреть не могу, не то, что на что-то серьёзное.

— Сочувствую, — искренне сказал Невилл.

— А меня Спраут, — вставил Невилл, — спросила про строение дьявольских силков под микроскопом. Я думал, что всё знаю, но она задала вопрос про мутацию силков в условиях низкой влажности. Я не ответил. Придётся пересдавать через две недели.

— А меня Флитвик спросил про теорию магических полей, — вздохнула Гермиона. — Я ответила, но он сказал, что я слишком торопилась и пропустила важный пункт про стабилизацию полей при невербальной магии. Тоже буду пересдавать.

— Значит, не все сдали, — заметил Гарри. — А я, выходит, единственный, кто освободился?

— Ты просто везучий, — усмехнулся Рон. — Или Снейп решил, что с тебя хватит.

— Скорее, он решил, что меня нужно готовить к чему-то большему, — задумчиво сказал Гарри. — Он сказал: «Это только начало».

— Полное погружение, — напомнил Драко. — Крёстный тоже это говорил.

Пока Гарри и его друзья покидали Большой зал, направляясь на трансфигурацию, профессор Снейп неторопливо поднялся из-за преподавательского стола. Он обошёл стол и остановился рядом с профессором Флитвиком, который как раз собирал свои пергаменты.

— Филиус, — тихо произнёс Снейп, — у вас найдётся свободное время сегодня после обеда?

Флитвик поднял голову, удивлённо моргнув.

— Думаю, да, Северус. А что случилось?

— Мне нужно кое-что обсудить с вами, с Помоной и с Поппи. Касательно наших… подопечных.

Флитвик понимающе кивнул:

— Результаты проверок?

— Именно.

Снейп перевёл взгляд на профессора Спраут, которая допивала чай, и на мадам Помфри, сидевшую в конце стола.

— Помона, Поппи, — позвал он. — Прошу вас зайти ко мне в кабинет сегодня около трёх часов. Вопрос, требующий общего обсуждения.

Спраут и Помфри переглянулись, но кивнули.

— Хорошо, Северус, — сказала мадам Помфри, поднимаясь. — Мы придём.

Трансфигурация

Первый урок — трансфигурация — начался ровно в девять. Профессор Макгонагалл, как всегда строгая и подтянутая, обвела взглядом класс и объявила:

— Сегодня мы продолжаем работу с превращением неодушевлённых предметов в одушевлённые. Каменные фигурки мышей — в живых мышей. Напоминаю: заклинание «Муско-анималис» требует концентрации и точного движения палочки. Приступайте.

Гарри взял свою каменную фигурку — серого мышонка с отбитым хвостом — и сосредоточился. Он вспомнил всё, чему учил Борос, и мягко взмахнул палочкой.

— Муско-анималис.

Фигурка дёрнулась, засветилась и превратилась в живого мышонка. Мышь пискнула, огляделась и, заметив, что Гарри смотрит на неё, спряталась за его ладонью.

— Отлично, Поттер! — раздался голос Макгонагалл у него за спиной. — Пять баллов Когтеврану. Мышь получилась спокойной и доверчивой — это редкое качество для новичка.

Гарри улыбнулся. Рядом Гермиона тоже справилась, но её мышь оказалась слишком активной — она вырвалась из рук и попыталась убежать. Макгонагалл пришлось ловить её заклинанием.

— Мисс Грейнджер, — строго сказала она, — контроль над животным так же важен, как и само превращение. В следующий раз добавьте заклинание послушания.

— Да, профессор, — виновато ответила Гермиона, пряча мышь в карман.

Рон, сидевший за соседней партой, превратил свою фигурку в мышь, но она получилась с человеческими глазами и сидела неподвижно, глядя на него в упор.

— Уизли, — Макгонагалл подошла к нему. — Ваша мышь… не двигается. И глаза у неё человеческие. Вы уверены, что произнесли правильное заклинание?

— Я… кажется, перепутал, — пробормотал Рон, краснея. — Вместо «Муско-анималис» сказал «Муско-гуманис». Это… это плохо?

— Это не мышь, это гибрид, — вздохнула Макгонагалл. — Завтра вечером вы останетесь и переделаете. Пять баллов с Гриффиндора.

Рон вздохнул и уткнулся в парту.

После урока, когда они вышли в коридор, Рон выглядел так, будто его только что окунули в котёл с неудачным зельем.

— Ну почему мне так не везёт? — простонал он.

— Ты перепутал заклинания, — напомнил Драко.

— А ты вообще молчи, — огрызнулся Рон. — Ты всегда всё делаешь идеально.

— Не всегда, — усмехнулся Драко. — Но сегодня я превратил свою мышь в маленького дракона. Макгонагалл сказала, что это «творческий подход». Пять баллов Гриффиндору.

— Ты издеваешься? — Рон округлил глаза.

— Нисколько, — с достоинством ответил Драко.

Заклинания

После обеда у Гарри и Гермионы были заклинания с Пуффендуем. Профессор Флитвик, как всегда, стоял на стопке книг и энергично размахивал руками.

— Сегодня мы отрабатываем «Локомотор» в парах, — объявил он. — Один из вас заставляет перо двигаться, второй — останавливает. Работаем на скорость и точность.

Гарри работал в паре с Гермионой. Она заставляла перо летать по сложным траекториям, а Гарри ловил его и останавливал. Получалось не всегда — перо иногда улетало в сторону других учеников, вызывая недовольство.

— Поттер, вы не на охоте! — пискнул Флитвик, когда перо врезалось ему в плечо. — Контроль, контроль!

— Извините, профессор, — виновато сказал Гарри.

«Ты слишком резко двигаешь палочкой, — мысленно заметил Борос. — Представь, что ты ловишь не перо, а снитч. Плавно, мягко, без рывков».

Гарри попробовал снова. На этот раз перо, послушное его воле, плавно опустилось на ладонь.

— Лучше, — одобрил Флитвик. — Ещё немного тренировки — и вы сможете останавливать что угодно.

Обед в Большом зале

После заклинаний наступило время обеда. Гарри, Гермиона и остальные снова собрались в Большом зале. За гриффиндорским столом было шумно — Фред и Джордж что-то взорвали на другом конце, и теперь оттуда доносился запах дыма и смех.

Рон с аппетитом накладывал себе картофельное пюре, когда к нему и Драко подошёл Оливер Вуд, капитан гриффиндорской команды по квиддичу. В руках он держал сложенный пергамент.

— Уизли, Малфой, — кивнул он, подходя. — Есть разговор.

Рон поперхнулся и закашлялся. Драко отложил вилку и вопросительно поднял бровь.

— Новое расписание тренировок, — Вуд повернулся… к Гермионе. — Мисс Грейнджер, вы не могли бы вписать их в графики Уизли и Малфоя? Я слышал, вы у нас главный специалист по планированию. Все в школе знают, что без вас они ничего не успевают.

Гермиона удивлённо моргнула, взяла пергамент и пробежала глазами. На её лице появилось выражение глубокой сосредоточенности.

— Понедельник и среда с шести до восьми вечера, плюс суббота с десяти до двенадцати, — прочитала она вслух. — Хорошо. Я скорректирую их графики.

— Вот и отлично, — Вуд облегчённо выдохнул. — А то они вечно путают, когда и куда бежать. А вы, говорят, даже расписание чистки зубов составляете. Так что я к вам.

— Слухи немного преувеличены, — сухо ответила Гермиона, но в уголках губ мелькнула улыбка. — Я составляю только расписание чистки зубов для Драко. У Рона, кажется, нет проблем с гигиеной.

— Это потому, что я не ем так много сладкого, как Малфой, — вставил Рон, но тут же получил тычок локтем от Драко.

— Я не ем сладкого, — процедил Драко. — Я дегустирую.

— Дегустатор шоколадных лягушек, — фыркнул Рон.

Вуд, уже уходя, бросил через плечо:

— Мисс Грейнджер, если захотите стать менеджером команды — обращайтесь. У нас как раз место освободилось. После того как Анджелина сказала, что устала от наших вечных опозданий.

— Я подумаю, — ответила Гермиона, пряча пергамент в блокнот.

Когда Вуд отошёл, Гарри улыбнулся:

— Ты теперь официальный распорядитель квиддичной команды.

— Неофициальный, — поправила Гермиона. — Пока. Но если они будут продолжать в том же духе, возможно, я всерьёз задумаюсь о карьере спортивного менеджера.

— Только не бросай нас ради квиддича, — вздохнул Рон. — Кто тогда будет напоминать мне, что у меня отработка у Филча?

— Твоя совесть, — отрезала Гермиона. — Но, судя по всему, она у тебя давно в отпуске.

В кабинете зельеварения

Ровно в три часа дня, пока Гарри и его однокурсники осваивали заклинания на втором этаже, в подземельях собрались четверо. Профессор Снейп сидел за своим столом, перед ним лежали стопки исписанных пергаментов — ответы Гарри на вопросы проверки. Напротив, разместились Флитвик, Спраут и мадам Помфри.

— Благодарю, что нашли время, — начал Снейп. — Я не стал бы вас беспокоить, если бы вопрос не был… необычным.

— Вы нас заинтриговали, Северус, — заметил Флитвик, усаживаясь на стопку книг. — Что случилось с Поттером? Его результаты вас тревожат?

— Тревожат? — Снейп усмехнулся. — Скорее, озадачивают. Филиус, вы видели его ответы? Он не просто сдал проверку. Он превзошёл мои ожидания. Знания Гарри Поттера по зельеварению находятся на уровне, которого некоторые студенты достигают лишь к пятому-шестому курсу. А по некоторым темам — и вовсе на уровне выпускника.

— Неужели? — удивилась Спраут.

— Способный? — перебил Снейп. — Помона, он перечислил мне три способа нейтрализации яда акромантула. Включая тот, что описан в примечании на полях книги, которой нет в школьной библиотеке. Откуда у первокурсника, выросшего у маглов, такие знания? Я не знаю. Но факт остаётся фактом: Гарри Поттер — лучший ученик по зельеварению, которого я видел за последние десять лет. Поэтому я принял решение: я напишу в гильдию зельеваров о том, что Гарри станет моим подмастерьем.

В кабинете повисла тишина. Флитвик и Спраут переглянулись.

— Подмастерьем? — переспросила мадам Помфри. — Северус, ему всего двенадцать лет. Обычно в подмастерья берут после окончания школы, после сдачи ЖАБА…

— Я знаю, — перебил Снейп. — Но вы видели, на что он способен. «Летняя вьюга», которую он сварил в прошлом году, была признана мной лучшей за два десятилетия. А недавно он создал омолаживающий крем, который по эффективности превосходит всё, что продаётся в Косом переулке. И он сделал это самостоятельно, экспериментируя. Гильдия должна знать о таком таланте.

— И вы думаете, что гильдия согласится? — спросила Спраут.

— Если они не дураки — согласятся, — сухо ответил Снейп. — Но я хочу посоветоваться с вами вот о чём. Директор дал чёткое указание — не выделять наших подопечных из общей массы. Не делать из них «особенных». А что мы имеем? Поттер становится подмастерьем, Грейнджер показывает выдающиеся результаты по чарам, Лонгботтом — по травологии, Малфой — в колдомедицине. И каждый из нас хочет дать им больше, чем обычным ученикам. Как же нам быть? Как совместить желание директора не выделять ребят и нашу обязанность развивать их таланты?

Флитвик задумчиво погладил подбородок.

— Деликатный вопрос, Северус. Мисс Грейнджер я, безусловно, хочу учить больше, чем позволяет программа. Но если директор против официального статуса… может, стоит изменить подход? Например, давать детям больше теории для самостоятельного изучения. А на личных занятиях отрабатывать только практическое применение. Так мы и программу не нарушим, и их не выделим.

— Разумно, — кивнул Снейп. — Теорию они могут освоить и сами. Списки литературы, конспекты, эссе — это не привлекает лишнего внимания. А практика — заклинания, зелья, диагностика — это то, что действительно требует моего присутствия. Так я и сделаю с Поттером.

— Я тоже так подумала, — подхватила Спраут. — Невилл отлично усваивает теорию по книгам. А в теплицах мы будем работать над реальными растениями. Пусть читает дома, а на занятиях — пересаживает мандрагору и ухаживает за звездной травой.

— А я? — вмешалась мадам Помфри. — С Драко я могу только на манекенах или на нём самом. Но он пока не мой официальный ученик. Если я начну отрабатывать на нём практические заклинания без статуса, а что-то пойдёт не так — меня лишат лицензии колдомедика. А манекены, как вы знаете, не кричат и не жалуются, но и настоящих травм не имитируют. Как мне быть? Я не могу дать ему теорию — он и так всё читает. Практику — не имею права. Получается, мои занятия с ним превращаются в пустую формальность.

Снейп нахмурился, обдумывая ситуацию.

— Поппи, я понимаю ваше положение. Я поговорю с Люциусом насчёт необходимых манекенов — более совершенных, которые могли бы имитировать реальные травмы. Это частично решит проблему. А что касается официального статуса ученика… — он сделал паузу, — я считаю, что решение должны принимать вы. Вы — колдомедик с многолетним опытом. Только вы можете определить, когда Драко будет готов стать вашим официальным учеником. Не отец, не директор, не я. Вы.

Мадам Помфри удивлённо подняла бровь.

— Вы предлагаете мне самой решить?

— Именно, — твёрдо сказал Снейп. — Вы видели его успехи, его старания, его характер. Когда сочтёте, что он достиг нужного уровня — подавайте документы в гильдию. Я вас поддержу. А до тех пор будем использовать лучшие манекены, какие сможем достать.

— Это разумно, — кивнула мадам Помфри. — Я присмотрюсь к нему в ближайшие месяцы. Если он продолжит в том же духе… возможно, к Рождеству я буду готова сделать его своим официальным учеником. А пока… спасибо за предложение насчёт манекенов, Северус. Это действительно поможет.

— Хорошо, — подвёл итог Снейп. — Значит, мы действуем так: теорию — на самостоятельное изучение. Практику — на личных занятиях, в рамках дозволенного. Поттера я регистрирую в гильдии. Для Малфоя закажем качественные манекены, а официальный статус — когда Поппи решит, что он готов. Остальных пока оставляем в тени, но готовим к официальному статусу. Директор не должен знать о наших планах до последнего момента.

— А если узнает? — спросила Спраут.

— Тогда скажем, что мы действовали в интересах учеников, — жёстко ответил Снейп. — И пусть попробует нас наказать за то, что мы делаем детей умнее и сильнее.

Он поднялся, давая понять, что встреча окончена.

— Спасибо, коллеги. Я подготовлю письмо в гильдию сегодня вечером и свяжусь с Люциусом насчёт манекенов.

Вечер в гостиной Гриффиндора

После уроков Гарри и Гермиона отправились в гостиную Гриффиндора. Там уже сидели Рон, Драко и Невилл. Рон, оправившись от утренней неудачи, с энтузиазмом доедал шоколадную лягушку.

— Слышали новость? — спросил он. — Джинни взяли в команду Слизерина по квиддичу. Самым молодым ловцом за последние сто лет!

— Мы знаем, — сказал Драко. — Ты уже двадцать два раза рассказывал, причем только за сегодня.

— А я ещё раз расскажу! — обиделся Рон. — Моя сестра — гений квиддича!

— Хватит, — сказал Гарри, садясь в кресло. — Мы рады за Джинни. Правда. Но сейчас меня больше волнует другое: через две недели у вас пересдача. Надо готовиться.

— Вот это новость, — простонал Рон. — Я думал, мы уже отмучились.

— Это только начало, — вздохнула Гермиона. — У нас впереди целый год. А проверки, как сказал профессор Снейп, будут регулярными.

— Крёстный сказал, что мы должны быть готовы к «полному погружению», — напомнил Драко. — И я боюсь даже представить, что это значит.

— Может, он заставит вас варить зелья в темноте? — предположил Рон.

— Или трансфигурировать жаб в лягушек, — добавил Невилл.

— Или пересаживать мандрагору, в невесомости, — сказал Гарри.

— Прекратите! — воскликнула Гермиона. — Мы не знаем, что будет. Но мы можем подготовиться. Я уже набросала примерный список тем для повторения.

— Снова список? — уныло спросил Драко. — Ты когда-нибудь перестанешь нас организовывать?

— Когда вы научитесь организовывать себя сами, — отрезала Гермиона. — А пока — терпите.

Разговор в Когтевранской башне

Позже, когда они вернулись в свою гостиную, Гарри заметил, что Гермиона не строчит в блокноте с обычным ожесточением. Она сидела в кресле у камина, поджав ноги, и смотрела на огонь. Блокнот лежал рядом на столике — закрытый.

— Ты чего? — спросил Гарри, садясь напротив.

— Думаю, — ответила она, не отрывая взгляда от пламени.

— О чём?

— Обо всём, — Гермиона вздохнула и повернулась к нему. — Гарри, ты не находишь, что мы слишком много занимаемся? Я не про обычные уроки. Я про эти проверки, про дополнительные занятия, про графики, которые я сама составляю. Мы встаём в семь, ложимся за полночь. У нас нет времени просто… быть.

Гарри удивлённо поднял бровь. Он привык к тому, что Гермиона — локомотив их учёбы, а не тормоз.

— Ты предлагаешь ничего не делать? — осторожно спросил он.

— Я предлагаю подумать о том, правильно ли мы вообще всё организовали, — поправила она. — Эти проверки… они были зверскими, Гарри. Снейп гонял тебя несколько дней подряд. Флитвик заставлял меня повторять теорию магических полей до тех пор, пока у меня глаза не начали закрываться. Невилл едва не расплакался после разговора со Спраут. А Драко… Драко до сих пор бледный ходит, хотя мадам Помфри его только разминала.

— И что ты предлагаешь? Отказаться от подготовки?

— Нет, — Гермиона покачала головой. — Но я думаю, что в нашем расписании должен быть день… ну, лени. Не каждую неделю, конечно. Может, раз в две недели. А то и реже. Один день, когда мы ничего не делаем. Не учим, не повторяем, не пишем эссе. Просто отдыхаем. Играем в шахматы, гуляем у озера, читаем что-нибудь не учебное.

— Ты? Читаешь что-то не учебное? — Гарри невольно улыбнулся.

— Редко, но бывает, — фыркнула она. — Книга, которую мне дала мадам Помфри, про женское здоровье, я дочитала. Она оказалась интересной, хотя и не относилась к школьной программе. И знаешь, после неё я чувствовала себя… легче. Как будто в голове освободилось место.

— И какой день ты предлагаешь?

— Ещё не решила, — Гермиона взяла блокнот, но не открыла его, а просто подержала в руках. — Надо подумать. Может, воскресенье. А может, суббота. Главное, чтобы мы все могли отдохнуть одновременно. Я… я ещё не готова это утверждать. Дай мне время.

— Ты? Не готова? — Гарри изобразил удивление. — Кто ты и что ты сделала с настоящей Гермионой?

— Очень смешно, — фыркнула она, но в глазах плясали смешинки. — Просто я поняла: если мы продолжим в том же духе, то к Рождеству нас будет некому откачивать. Даже мадам Помфри не справится с нашим коллективным магическим истощением. Так что… я подумаю. И объявлю решение позже. Когда буду уверена.

— Ладно, — сказал Гарри. — Думай. А я пока пойду спать.

Он поднялся и направился к лестнице в спальню. Гермиона осталась сидеть у камина, глядя на огонь и перебирая в голове варианты.

Ночной разговор в подземельях

Когда часы пробили полночь, а замок погрузился в тяжёлую, давящую тишину, профессор Снейп сидел в своём кабинете. Перед ним на столе лежал наполовину исписанный пергамент — письмо в гильдию зельеваров о Гарри Поттере. Но мысли его были не о письме.

Снейп налил себе стакан огневиски, сделал глоток — терпкая, обжигающая жидкость на мгновение согрела, но тревога за Драко и мысли об обучении Гарри не отпускали. Он отставил стакан, подошёл к камину и бросил в ещё тлеющие угли щепотку летучего пороха. Пламя вспыхнуло изумрудным светом.

— Люциус Малфой, — чётко произнёс он.

Через несколько секунд в зелёном пламени проступило бледное лицо Люциуса. Он был без обычного безупречного сюртука — в домашнем халате, но выглядел сосредоточенным.

— Северус? Что-то случилось с Драко? — В голосе Люциуса слышалась тревога.

— С ним всё в порядке, — поспешил успокоить его Снейп. — Но есть вопрос, который требует твоего участия.

Люциус расслабился, но взгляд оставался внимательным.

— Говори.

— Драко занимается с мадам Помфри. Он проявляет выдающиеся способности к диагностике и первой помощи. Но есть проблема: официально он пока не её ученик, и она не может отрабатывать с ним практические заклинания на живом человеке — только на манекенах. А те манекены, что есть в больничном крыле, слишком примитивны. Они не имитируют настоящие травмы, не издают звуков, не реагируют на заклинания. Я подумал… может быть, ты сможешь достать более совершенные? Специальные медицинские манекены, которые используют в Мунго для обучения интернов. Манекены бывают разные: одни имитируют переломы и вывихи, другие — внутренние кровотечения, третьи — ожоги и магические повреждения. У каждого своё назначение. Нам нужен хотя бы базовый набор.

Люциус задумался, поглаживая подбородок.

— В Мунго у меня есть знакомые, — медленно произнёс он. — Такие манекены — недешёвое удовольствие. И они не продаются в открытую, но я попробую договориться. Я свяжусь с мадам Помфри сам. Уточню, какие именно манекены ей нужны — для отработки диагностики, для имитации травм или для обучения первой помощи. Но предупрежу сразу: всё сразу не привезут. Не все манекены можно получить быстро — некоторые изготавливают под заказ, под конкретные задачи. Придётся ждать.

— Драко подождёт, — сказал Снейп. — Главное, чтобы они вообще появились. И чтобы у Поппи была возможность выбирать: для одной тренировки нужен манекен с имитацией ожогов, для другой — с симулированным переломом. Чем разнообразнее, тем лучше.

— Тогда я займусь этим завтра же, — Люциус кивнул. — Передай мадам Помфри, что я свяжусь с ней через сову. И, Северус… спасибо, что присматриваешь за моим сыном.

— Он сам заслуживает того, чтобы за ним присматривали, — сухо ответил Снейп. — Спокойной ночи, Люциус.

— Спокойной ночи.

Зелёное пламя погасло. Снейп вернулся к столу, взял стакан с огневиски, сделал ещё глоток, затем отодвинул его и принялся за письмо в гильдию. Но мысли его уже переключились на другое — на Гарри.

Он взял чистый пергамент и начал набрасывать план обучения:

«Теория — на самостоятельное изучение. Список литературы на месяц — минимум пятнадцать книг. Практика — два раза в неделю по три часа. Что варить? Укрепляющие зелья он освоил. «Летнюю вьюгу» — тоже. Нужно переходить к более сложным составам. «Живая смерть»? Слишком рано. «Оборотное зелье»? Опасно для его возраста. «Эликсир жизни» — без философского камня бессмысленно».

Он задумался, постукивая пальцами по столу.

«Что-то среднее. Зелья восстановления магического резерва. Противоядия от редких ядов. Стабилизаторы для магически нестабильных пациентов. Поттер должен уметь не только варить, но и адаптировать рецепты под конкретные условия. В конце концов, настоящий мастер зельеварения — это не тот, кто слепо следует инструкциям, а тот, кто может импровизировать. Более того, если он хочет получить статус мастера, ему недостаточно просто уметь варить известные зелья. Он должен создать нечто новое — или, по крайней мере, существенно улучшить существующее. Гильдия зельеваров не принимает в мастера тех, кто только повторяет чужие рецепты. Нужно изобретение, открытие, прорыв. Пока у Поттера нет ничего подобного. Но его омолаживающий крем… это почти готовый продукт. Если он доработает формулу и представит её гильдии как собственное изобретение, это может стать его билетом в мастера. А если нет… тогда ему придётся ждать годы, пока он случайно наткнётся на что-то новое. Или не наткнётся никогда».

Снейп отложил перо и снова пригубил огневиски.

«Впрочем, — подумал он, — двенадцать лет — слишком рано для мастера. Но если он сделает это в четырнадцать… это будет сенсация. И я помогу ему. Даже если для этого придётся подсказывать идеи. Главное, чтобы он сам довёл их до ума и сам представил как свои. Иначе гильдия не примет».

Снейп начал писать. Список книг, список ингредиентов, перечень навыков, которые нужно отработать. Он добавил отдельную страницу с пометкой: «Перспективные направления для исследований: стабилизация магического фона в зельях длительного хранения, нейтрализация побочных эффектов при комбинировании ингредиентов, создание универсального противоядия на основе лунного камня». Час за часом он заполнял пергаменты, иногда останавливаясь, чтобы заглянуть в какой-нибудь справочник с полки.

К трём часам ночи план был готов. Снейп откинулся на спинку стула, снова пригубил огневиски и посмотрел на стопку исписанных листов.

— Если он это осилит, — тихо сказал он в пустоту, — то мастером станет не через два года, а через полгода. Но только если придумает что-то своё. А если не осилит… значит, я ошибся в нём. Но я не ошибаюсь.

Он допил огневиски, убрал пергаменты в ящик стола, погасил свечи и вышел из кабинета, оставив подземелья в полной темноте.

Ночь. Сон Гарри

Гарри быстро переоделся, забрался в кровать и посмотрел в потолок, где отражались блики озёрной воды.

«Борос, — мысленно позвал он. — Ты заметил, Гермиона сегодня странная?»

«Не странная, а уставшая, — ответил древний змей. — Она начала задумываться о том, что учёба — не всё. Это называется взросление. Не пугайся».

— Я не пугаюсь. Просто… непривычно.

«Привыкай. Люди меняются. Даже такие, как она. А теперь спи. Завтра новый день».

— Спокойной ночи, Борос.

«Спокойной ночи, Гарри. Спи. Завтра новый день».

Гарри закрыл глаза.

Ему снились не экзамены и не проверки. Ему снилось воскресенье — солнечное, тёплое, без единой книги. Они сидели на берегу Чёрного озера впятером — Рон, Гарри, Драко, Невилл и Гермиона. Рон что-то рассказывал, размахивая руками, а Гермиона смеялась — впервые за долгое время по-настоящему, без оглядки на учебники и графики. Даже Драко улыбался, хотя и делал вид, что просто щурится от солнца. И Гарри подумал: может быть, в этом и есть настоящая магия — не в заклинаниях и зельях, а в умении вовремя остановиться и просто побыть с теми, кто тебе дорог.

А потом, краем глаза, он заметил за деревьями маленькую рыжую девочку. Она стояла в тени, прижавшись к стволу старого дуба, и смотрела на него. Не на Рона, не на Гермиону — именно на него. Гарри вдруг показалось, что он узнаёт её — Джинни Уизли, младшая сестра Рона. Но в то же время она выглядела иначе: старше, года на три-четыре, с более тонкими чертами лица и странной, недетской печалью в глазах. Та же рыжая грива, те же веснушки, но что-то в ней было не от одиннадцатилетней девочки, а от кого-то, кто уже многое пережил. Гарри чувствовал, что должен подойти к ней. Должен спросить, кто она и почему она так смотрит на него. Должен… но ноги не слушались. Он остался сидеть на месте, а девочка — всё так же молча — смотрела и ждала.

Когда Гарри проснулся, он не мог вспомнить её лица. Только рыжие волосы, которые ветер трепал, как пламя свечи. И чувство, что он что-то упустил. Что-то важное.

— Странный сон, — прошептал он в темноту.

«Сны часто странные, — отозвался Борос. — Не забивай голову. Лучше поспи ещё. До утра есть время».

Гарри кивнул, перевернулся на другой бок и снова провалился в темноту. Но перед тем, как уснуть, он вдруг отчётливо понял: рыжая девочка из сна — это не просто выдумка. Она напоминала Джинни, но какую-то другую Джинни — старше, взрослее, словно из другого времени.