Sonic: В темпе «Вместе» (гет)

На следующий день Соник пришёл на базу первым. Раньше такого не случалось — обычно он влетал в последний момент, запыхавшийся, с недоеденной булочкой в руке. А сегодня он уже сидел на стуле, настраивая гитару, когда остальные только подходили.

— Ты рано, — заметил Наклз, входя.

— Решил не опаздывать. Надоело.

Наклз ничего не ответил, но про себя отметил: Соник никогда не говорил «надоело». Ему вообще не свойственно было уставать от собственных привычек.

Эми пришла следом. Она плохо спала — под глазами залегли тени, но она старалась держаться. Увидев Соника за гитарой, она на мгновение замерла, потом прошла на своё место.

— Доброе утро, — тихо сказала она.

— Доброе, — отозвался он, не поднимая головы.

Салли и Тейлз вошли вместе, и Салли сразу поняла: что-то изменилось. Воздух в зале был другим. Более холодным.

— У меня есть новости, — произнёс Соник, когда все расселись. Он отложил гитару, и это был плохой знак. Соник никогда не откладывал гитару перед разговором.

— Какие? — спросила Эми.

— Я ухожу.

Тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом.

— В смысле — уходишь? — переспросил Тейлз. — Куда?

— К Эггману. Он сделал мне предложение. Я подумал — и согласился. Хватит играть для удовольствия. Пора играть для результата.

Эми побледнела. Её пальцы, державшие карандаш, дрогнули.

— Ты шутишь, — сказала она. — Это какая-то дурацкая шутка, Ник.

— Я не шучу. Я устал. Устал от того, что нас вечно отменяют, вечно отодвигают, вечно мы на вторых ролях. Эггман предложил нормальные условия. Контракт, площадки, гастроли. Без вот этого всего, — он обвёл рукой зал, старые стены, пыльные софиты. — Без самодеятельности.

— Самодеятельности? — голос Наклза прозвучал низко и опасно. — Ты называешь нас самодеятельностью?

— Я называю факты. Вы хорошие ребята. Но этого мало.

Эми встала. Скетчбук упал на пол, рассыпав листы. Она этого не заметила.

— Ты не Ник, — сказала она. — Ты не можешь быть Ником.

— Я — это я. Просто ты не хотела видеть очевидного.

— Нет. Ты — не он. Ты играешь, как он, говоришь, как он, но ты — не он.

Соник посмотрел на неё. В его глазах не было ни тепла, ни узнавания. Только холодная, вежливая пустота.

— Думай, что хочешь, Эми. Я пришёл попрощаться. Завтра меня здесь не будет.

Он поднялся, взял гитару и направился к выходу. На пороге он на секунду задержался.

— Удачи вам. Искренне.

И вышел.

Дверь захлопнулась. В зале повисла тишина. Тейлз сидел, глядя в одну точку, и его пальцы бесцельно касались клавиш, не нажимая. Наклз стоял, сжимая кулаки, и молчал. Салли смотрела на дверь, за которой только что скрылся Соник, и в её глазах медленно проступало что-то жёсткое.

— Это не он, — сказала она.

— Я знаю, — отозвался Наклз.

— Я тоже, — добавил Тейлз.

Эми стояла, опустив руки. По её щекам катились слёзы, но она не всхлипывала. Она смотрела на дверь и молчала.

— Я знаю, что это не он, — прошептала она. — Но он выглядит как он. И мне от этого ещё больнее.

Салли подошла и молча обняла её. Наклз положил руку Тейлзу на плечо. И в этом молчании, без единого лишнего слова, группа «Темп» перестала быть прежней. Что-то сломалось. Но что-то другое, более твёрдое, только начинало формироваться.

— Мы найдём его, — сказала Салли, и её голос прозвучал как обещание. — Где бы он ни был.

— И когда найдём, — добавил Наклз, — он нам всё объяснит.

— А пока, — тихо произнёс Тейлз, — нам нужен план.

И они остались в зале — четверо вместо пяти, с пустым ящиком у стены и гитарой, которую никто не взял.