




— Может, остановимся и поедим?
Голос Инары возвращает меня к реальности. Я застываю и удивленно оглядываюсь.
Я что... отключился? Секунду назад я был как во сне. Шел на автомате. Мысли не задерживались в голове и ничего вокруг не привлекало внимания. Мир расплывался. Какие-то звуки были слишком громкими, а какие-то, наоборот, успокаивающе тихими.
Неужели, потому что полночи не спал?
Солнце стоит высоко и печет затылок и плечи. Глаза слипаются. Голова неприятно пустая. Во всем теле слабость.
Инара улыбается.
Она заметила, что я почти спал на ходу? Может, из-за этого захотела остановиться. Не похоже, что она устала. Кажется, что она готова бежать без остановок до самой Секуавелии.
Но я не отказываюсь. Сбрасываю рюкзак и оружие и сажусь под деревом у дороги. Тень прячет нас от солнца. Инара выкладывает перед собой содержимое рюкзака — два контейнера с едой в разных ячейках и яблоки, завернутые в платок.
При виде еды желудок бурчит. Я и не заметил, что проголодался.
Инара подает мне один контейнер и кладет между нами фрукты. Открываю ячейку, хочу спросить, есть ли ложки, но застываю.
Что происходит?
Мир замирает. Нет ни звуков, ни движения. Все застывает — листья на деревьях, мухи и Инара. Она выглядит, как статуя.
Сердце ускоряется. Напрягаюсь.
— Инара?
Не реагирует.
Что происходит? Почему она застыла? Почему все застыло? Аккуратно кладу контейнер на пол. Тянусь к луку и оглядываюсь.
— Руслан, скучал по мне?
Это... он?
Как только слышу этот незнакомо-знакомый голос, на меня волной накатываются воспоминания. Вот он втыкает мне в грудь кинжал. И это он назвал проверкой на трусость?
Как я вообще мог его забыть?
Вот он сидит на качели и, чуть качаясь, что-то говорит. А ведь он тот, кто мог бы мне объяснить, что происходит с Вальнаром.
Вот он в кабине пилота. Мы тогда в первый раз поговорили, и он стал появляться наяву.
НеКоля. Викариус.
Вот он нажимает на клавиши рояля, аккомпанируя своей речи.
Поворачиваю голову.
А вот и последние воспоминания — зеркало с Яной и Колей, и он злой в кресле в библиотеке.
Викариус сидит справа от меня — между мной и Инарой.
Вскакиваю и на эмоциях матерюсь.
НеКоля морщится и усмехается.
Не знаю, что и чувствовать. Я совсем забыл про него, будто его никогда и не было в моей жизни. Как? Почему?
— Ты, конечно, больше не наследник, но за языком следи.
Я игнорирую его замечание. В голове смешались воспоминания и вопросы — мешают нормально соображать.
— Где ты был? Почему я тебя забыл? Почему все встало?
Он берет яблоко и снова усмехается.
— Лестно, что хоть что-то пробудило твое любопытство. Но как всегда невовремя. У нас нет времени.
Нет времени? Что это означает?
— Нет. Найди время и ответь на мои вопросы.
Он встает и перекидывает яблоко с одной руки на другую. Поднимает одну бровь и внимательно оглядывает меня.
— Раз ты настаиваешь, — криво улыбается. — По просьбе Вальнара, я стер тебе память и скрыл свое присутствие, чтобы Тезурия не знала, что я у тебя есть.
По просьбе Вальнара?
Хмурюсь. Желудок сжимает напряжение.
— Зачем?
— Чтобы она не убила тебя более изощренным способом.
Убила?
Сердце замирает.
— В смысле?
Викариус закатывает глаза.
— В самом прямом. Она отравила тебя.
— Что? — невольно бросаю взгляд на контейнер.
Желудок сворачивается до тошноты. Сердце гулким эхом стучит в ушах.
— Она. Тебя. Отравила, — Коля выделяет каждое слово, словно пытается вбить их мне в голову. — Еще дома за завтраком. Знаешь, такие женщины не любят мужчин, которые их отвергают. Запомни на случай, если выживешь, — тон спокойный и никак не соотносится со словами.
Кажется, что я его неправильно понимаю, и он болтает о чем-то другом. Как можно говорить о моей смерти с таким пофигизмом? И еще шутит. Мне сложно окончательно осознать смысл его слов.
Тезурия меня отравила. Я умираю?
— Зачем?
— Соберись, Руся, — Викариус начинает нервничать, приближается на шаг. — «Зачем» не так уж и важно сейчас. Главное выжить, — встречается со мной глазами. Взгляд становится мягче. Закрывает глаза и выдыхает, с лица слетает раздражение. — Ладно, раз ты первый раз умираешь, прощу тебе тугодумность и дам время обдумать. Давай поговорим. Зачем ей тебя убивать? Ты же уже сам догадался. Ты не входишь в ее планы. Если бы остался с ней, то прожил бы долгую и идеальную жизнь в золотой клетке.
В голосе усмешка, в тоне сарказм, но в лице и взгляде внимательная серьезность.
Тезурия меня отравила, потому что я — «ошибка»? Не вхожу в ее планы, значит можно убить?
— Значит, я умираю?
Коля со всей силы сжимает яблоко и криво улыбается.
— Да, Русик, ты умираешь! И если не возьмешь себя в свои дрожащие ручки, то сдохнешь. Так что соберись!
Странно, но его слова действуют — мозг начинает соображать. То есть НеКоля все время был со мной, просто я его не помнил. Все слышал и видел?
— Значит, ты знал, что она подсыпала яд в мою еду?
Коля удивленно поднимает брови.
— Да.
— И ничего не сказал?!
— Расслабься, Русик, — поднимает перед собой руки, — если бы она знала, что я появился рядом и сказал тебе про яд, она бы убила тебя другим способом. Тезурия — старуха умная, у нее хватило бы мозгов, убить тебя так, чтобы Инара ничего не заподозрила, и я не смог тебя спасти.
— Как будто в яде нет ничего подозрительного?
Странно, но этот разговор успокаивает меня. Ощущение, будто говорим и не обо мне. Что я не умираю, а кто-то другой. В голове тупая пустота, сердце гулко стучит в ушах. И я рад, что НаКоля продолжает отвечать, хотя кажется, что в любую секунду он вспылит и сам убьет меня.
Викариус качает головой.
— В этом яде нет ничего подозрительного. В этом лесу тебя может укусить сиванга, и все — в тебе тот же яд. Хотя в это время года сиванги не выходят на охоту, риск есть. Да и никому не придет в голову, что добрая Тезурия отравила бедного мальчика.
— Что за сиванга?
— Мошкара одна противная, — передергивает плечами и морщится. — Но сейчас не об этом. Тебе надо спешить в Секуавелию, у них там есть противоядие. Не тратьте время на еду. Кстати, она тоже отравлена, — яблоко в его руках гниет. Он с притворным сожалением кидает его в траву.
Я с секунду тупо смотрю на гнилой фрукт на земле.
— Инара тоже отравлена?
Сейчас, когда я скоро, возможно, умру, быть спокойным кажется неестественно. Но НеКоля помогает мне справиться со страхом. Я автоматически копирую его спокойствие, хотя паника кажется уместнее.
— Нет, — бросает равнодушный взгляд на нее. — У Тезурии нет надобности отравлять Избранную. Она защитила ее магией. С ней ничего не будет, а ты, если это съешь, — указывает на контейнер, — не доживешь до Секуавелии.
Слова Викариуса не вызывают никаких эмоций. Я не чувствую к Тезурии ни злости, ни ненависти. Наверное, это было ожидаемо — я чувствовал, что она не отпустит меня просто так. Да и думать о ней сейчас сложно. Все мысли о ней вытесняет тот факт, что я скоро умру.
— Все, Русик, время закончилось, — НеКоля хватает меня за плечи и встряхивает. — Потом подумаешь. Времени нет. Иди в Секуавелию! И не умри по дороге.
Встречает со мной глазами, невесело усмехается и отпускает меня. Отступает.
— Похоже, ты все-таки понравился Тезурии, раз она подсыпала тебе именно этот яд. Ну и веселье же тебя ждет...




