На его каверзном пути через вселенные (гет)

Жон уложил последнюю стопку деревянных досок, аккуратно сложив её у края площади. Закончив, он обернулся с сияющей улыбкой.

— Этого должно хватить, — сказал он торговцам с рынка «Цветок сакуры», переводя взгляд с одного оживлённого — ну, относительно оживлённого — лица на другое.

По толпе пробежало едва скрываемое предвкушение: собравшимся явно не терпелось взяться за восстановление. Не желая томить их, Жон обошёлся без долгих речей и вскинул кулак.

— Ну что, народ! Готовы ставить новые лавки? Спорим, если навалимся вместе, к обеду всё закончим!

Его воодушевляющие слова разнеслись по площади... и как-то так и увяли, наткнувшись на тишину. Торговцы переглянулись. Один из них прокашлялся и шагнул вперёд.

— Вообще-то... дальше мы сами, — сказал он, и остальные тут же его поддержали.

— Ага-ага, верно, — сказал другой.

— Не утруждайте себя, мистер.

Жон опустил кулак, не зная, как воспринимать столь вялый отклик. Обычно местные вовсе не чурались бесплатной рабочей силы, и именно из-за этого он уже не раз влипал во всякие истории. Такой внезапный разворот был совсем не в их духе. Он посмотрел на груду материалов, потом снова на них.

— Вы уверены? — спросил он. — Я вообще-то могу хорошенько подсобить со стройкой.

Со всех сторон тут же посыпались возражения:

— Нет-нет-нет-нет! И так нормально!

— Спасибо, дальше мы сами.

— Охренеть, настоящее дерево...

— Ты и так сделал более чем достаточно, чумба!

— Мы им поможем, не переживай!

Торговцы с «Цветка сакуры» замолчали на последней реплике и повернулись к зеваке, который это сказал. В толпе вокруг него тут же закивали и другие с готовностью подставить плечо и с улыбками до ушей.

— ...Да, вот именно, — поспешно согласилась одна владелица лавки. Нагнувшись, она взяла один из молотков, которые принёс Жон. Остальные потянулись за ломами и пилами.

Ах, какая солидарность. Люди сплотились, поддерживая своих соседей. У него чуть слезинка на глаз не навернулась.

И ладно, он мог понять, почему люди предпочитали, чтобы он не задерживался здесь дольше необходимого: как-никак, он был одной из двух причин, по которым ночной рынок разнесли в щепки. Немалая часть тех, кого он встречал, искренне веселилась, вспоминая его выходку, называла её «нова» и даже дружески хлопала его по спине. Но была и другая группа — те заметно нервничали при одном его появлении и поспешно собирали куски металла и тряпки, которыми чинили свои лавки, словно боялись, что он сейчас вернётся и во второй раз растопчет их песочный замок.

В Найт-Сити, как и в Вейле, любили махачи. Но до определённого предела. Жон этот предел перешагнул и стал... пугающим.

Эта отрезвляющая мысль подсказала ему, что лучше ему уйти, пока всё идёт хорошо. Попрощавшись, Жон поднялся по ступеням к верхней дороге, покидая рынок «Цветок сакуры». Он надеялся, что ещё сможет сюда вернуться.

— Джонни-сан.

Наверху его уже ждал знакомый человек — мужчина в красно-зелёной одежде, со светящимися линиями татуировок на коже, складывавшимися в оскаленную тигриную морду. Подручный «Тигриных когтей» низко поклонился, сложив руки. Как и всегда, с него градом катился пот. Похоже, у этого бандита иначе попросту не бывало.

— А, это ты! — жизнерадостно приветствовал его Жон, ловко скрывая тот факт, что понятия не имеет, как зовут этого человека, да так искусно, что никто и заподозрить не мог бы. — Как жизнь, дружище? Два дня тебя не видел, как сам?

— Э-э... нормально? — не слишком уверенно ответил тот и поспешил перейти к делу, обеими руками указывая через дорогу. — Она... то есть Вакако, хотела с вами поговорить.

Жон взглянул мимо него, и на миг на его лице мелькнула гримаса. Радость-то какая: ещё одна прогулка по буйной Чпок-стрит. Раннее утро, а там всё было так, будто на дворе глубокая ночь. Сделки заключались прямо на виду, а делишки крутились у самых входов в переулки, ничуть не таясь. Вот где есть постоянство, так это на Чпок-стрит.

— Понял, — сказал он. — Я и сам хотел кое-что с ней обсудить по личному делу, так что в самый раз.

Кстати о буйстве: ему показалось, или со стороны рынка стало как-то уж больно шумно? А, наверное, там просто начали стройку. Он хлопнул Тигриного когтя по плечу, не давая тому уйти.

— А, точно, слушай: ты уже завтракал? Знаешь тут поблизости какое-нибудь место, после которого человека не скрутит? Знаешь, да? Тогда веди, друг мой!

После так себе, но безопасного завтрака в дорогом ресторане Жон подошёл к распахнутым дверям игорного зала. Он прошёл мимо щёлкающих и гремящих автоматов пачинко, кивнул охраннику, словно приклеенному спиной к стене, и отдёрнул занавески, входя в кабинет Вакако с интерьером, который старательно изображал Японию, но в чём-то неуловимо фальшивил. Вакако, как всегда, сидела в облаке сигаретного дыма. Пепельница у её локтя уже была полна окурков. Старуха подняла взгляд, увидела его и криво улыбнулась щербатой улыбкой.

— А, мой соло. Ты всегда приходишь, если тебя позвать. Вот если бы мои мальчики были хотя бы вполовину столь же трудолюбивы.

Быстрый взгляд по кабинету подтвердил, что Ху Тао поблизости не ошивается, и Жон, выдвинув шаткий стул напротив стола, сел. Из внутреннего кармана его куртки — а на деле из того самого карманного измерения, которое таскал с собой, — он достал простой мешочек с чайными листьями и протянул его фиксеру. Старуха без колебаний цапнула подарок.

— Сыновья хорошо поживают? — из вежливости спросил он.

Вакако пренебрежительно махнула рукой, пряча новую порцию чая:

— Сам же знаешь этих мальчишек.

Для Вакако такого ответа со своей стороны было более чем достаточно. Как ни любила она поминать своих детей, по отношению к ним у неё, насколько мог судить Жон, был вполне определённый подход. Установленные ею правила не давали сыновьям слишком уж выходить за рамки. А в остальном, пусть они делают, что делают, и пожинают то, что посеяли. Жон до сих пор ни разу не слышал, чтобы она назвала кого-нибудь из них по имени.

Когда старуха устроилась поудобнее, она затянулась сигаретой.

— Ну, как тебе квартира? Вид из окна всё ещё по душе? — она посмотрела на него ровно, с ожиданием.

Точно. Опять эта игра. Жон лихорадочно перебрал в уме подходящий ответ:

— Звукоизоляцию бы там подтянуть. Кажется, ночью я слышал, как кто-то кричал.

— По ночам тут всегда кто-нибудь кричит, — Вакако добродушно цокнула языком. — Ба. Нет у тебя к этому дара. Вот ту дерзкую девчонку мне подавай. Нрав у неё скверный, зато торговаться с ней об арендной плате было бы одно удовольствие.

Жон даже не стал всерьёз обдумывать эту идею. Вакако и Лизу больше никогда нельзя было запирать в одной комнате, и точка. Что до аренды, то при той доле, которую фиксер снимала с их заказов, она и без того неплохо наживалась на квартире, которая до них и так пустовала между жильцами. Жаловаться ей, по сути, было не на что — всё это были одни формальности и обычаи, непонятные Жону.

Какое-то время он просто болтал со старой дамой, в основном слушая, как говорит она. Сегодня Вакако рассуждала о туристах, которые стекались в Джапан-тауна на каждое крупное событие, а уже на следующий день оставляли местным разбираться с мешками мусора. На этот счёт у неё имелось твёрдое мнение, и, судя по всему, ей доставляло удовольствие излагать его человеку, которому вся эта кухня была внове. В результате Жон получил целую лекцию о том, как правильно сортировать и выбрасывать мусор.

Лишь спустя некоторое время ему удалось плавно перевести разговор на другую тему.

— Нашли? — спросил он. — Кузнеца, я имею в виду.

В ответ Вакако закатила глаза:

— «Кузнеца», какое слово, — сказала она. Щелчок, и сигаретный пепел осыпался в пепельницу у её локтя. — У меня есть контакт на окраинах города. Мастерская, где не задают вопросов и умеют обращаться с дорогими игрушками. Примут тебя, когда тебе будет удобно. Скажи тому маленькому посыльному, что ходит при тебе. Он тебя проводит.

Вот это уже были хорошие для него новости!

— Класс. Спасибо, Ва...

— Обо всех расходах договаривайтесь сами, — перебила она. — Моя доля оплачена. Моё участие на этом закончено.

Жон сразу сник. Умела же она испортить момент, стоило только заговорить о деньгах.

Но он всё равно её поблагодарил, а старуха приняла благодарность как должное. Затем она прочистила горло, пододвинула к себе планшет и открыла нужный экран:

— Теперь к другим делам. У меня тут подборка заказов. На тебя и твою команду сейчас большой спрос. Большинство полная ерунда, денег своих не стоит. Всем хочется поглядеть на летающего соло Джапан-тауна. Они считают тебя шарлатаном.

Жон немного поворчал себе под нос о несправедливости подобных выводов, а потом всё же сказал:

— Обычно ты и сама понимаешь, за что мне стоит браться. Есть мысли?

За этот вопрос фиксер одарила его довольным кивком. Уважение, он знал, Вакако ценила не меньше денег — а то и больше, — и проявить к ней немного почтительности ему было совсем не трудно. И, ух ты, как же ему хотелось, чтобы это звучало не так расчётливо.

— Посмотрим, — задумчиво произнесла Вакако. — Если хочешь быстрых эдди, один другой фиксер готов выдать аванс в обмен на встречу.

— Это Фарадей, да? — с каменным лицом спросил Жон. — Давай без него.

Вакако улыбнулась тонко — так, что в этой улыбке читалось и её собственное раздражение этим человеком. Интересно, Фарадей и с ней разговаривал так, будто она какая-то псина, которой можно командовать? Старуха, похоже, с явным удовольствием смахнула сообщение с экрана планшета.

— Тогда поговорим о птицах, — сказала Вакако.

Жон успел лишь подумать, не взыграла ли у неё снова страсть изъясняться метафорами, но одного её острого взгляда хватило, чтобы эти слова так и не сорвались у него с языка. Вместо этого он сложил руки на коленях и выпрямился, изображая прилежного школьника с совершенно настоящими табелями, ну прям само внимание и сама жажда знаний. (В этом образе он успел набить руку.)

— Птиц в Найт-Сити больше не увидишь, к добру это или к худу, — сказала Вакако. — Теперь их место в величавом небе заняло нечто иное. Во многом оно нравится мне даже больше, чем когда-то нравились птицы.

Вакако затушила сигарету, скуренную почти до фильтра. И тут же зажгла следующую, затянулась и выпустила тонкий завиток дыма:

— Высоко над уличной суетой летают аэромобили. Они перевозят груз, слишком важный, чтобы рисковать им в пути. Иногда товары, иногда документы, иногда — корпоратских шишек, летящих на обед. Всегда найдутся люди, что приходят с этим ко мне, а я, в свою очередь, обращаюсь к своим соло, чтобы облегчить этих золотых гусей, избавив их от сокровищ. Но сегодня всё будет немного иначе. Клиент хочет уничтожить груз с закрытой технологией, след которой он потерял. Как минимум, надо сделать так, чтобы этот груз не попал в руки получателя.

Закрытая технология? Вот тут его интерес по-настоящему встрепенулся. Редкие товары обычно и стоили дороже.

Фиксер заметила его внезапный энтузиазм и лениво махнула рукой, остужая пыл.

— Не думаю, что ты найдёшь там хоть что-нибудь стоящее. Это лишь предлог. На самом деле наш клиент хочет похоронить прошлое.

Жон задумался.

— Я... не совсем понимаю, — нахмурившись, признался он.

Вакако ответила тихим смешком. Веселья в её старом, усталом взгляде не было:

— Когда-нибудь поймёшь. Найт-Сити меняется в одно мгновение, и ничто не ранит так сильно, как память о давно ушедших днях.

* * *

— Это ещё что за штуки? Громадины какие.

Стоя на крыше офисного здания неподалёку от центра города, Жон прикрыл ладонью глаза и всматривался вдаль. Его взгляд был прикован к узкой полоске горизонта, видневшейся между небоскрёбами, туда, где океан встречался с доками Найт-Сити.

Корабли привезли из-за моря что-то новое: огромные резные фигуры зверей и изящные постройки, похожие на дома. Механические краны бережно переносили их на берег.

В ответ он услышал только молчание и обернулся. Сплетница сидела у его ног, свернувшись клубком, мёртвой хваткой вцепившись в выступ парапета и осторожно высунув голову за край. В новом костюме, девчонка успела растерять весь свой боевой задор и теперь дрожала как осиновый лист.

— Мы очень, очень высоко, — пробормотала Сплетница, медленно моргая за гладким футуристичным визором, заменившим ей старую маску.

— Ага. И это просто обалденно, — с восторгом отозвался Жон; в груди у него всё приятно трепетало.

Что ему особенно нравилось в этом мире — здешние города всё росли и росли вверх. Ветер в волосах, небо так близко, и он чувствовал себя свободным, словно птица. Невероятное ощущение.

— Я бы подобрала другое слово...

Скрежет его ботинок по бетону заставил суперзлодейку сжаться ещё сильнее.

— Только попробуй меня ткнуть, — прошипела она. — Если я сорвусь, буду потом являться тебе призраком!

Жон закатил глаза. Не все же такие, как она, уж извольте. Он присел рядом и положил ладонь ей на спину, мягко водя по ней успокаивающими кругами.

— Расслабься. Даже если ты свалишься, у меня есть два, а то и три способа не дать тебе размазаться по асфальту.

Его утешение помогло мало: Сплетница только обиженно надулась. И всё же, несмотря на мрачный взгляд, которым она его одарила, огрызаться не стала и позволила ему продолжать, сама же с опаской, прищурившись, наблюдала за миром далеко внизу.

Он удержался от замечания, что сейчас она очень напоминает ему кошку — и позой, и тонким ошейником на шее.

То есть чокером. Не ошейником.

И это был просто массаж спины. Точно не... поглаживания.

*Гладь-гладь-гладь-гладь*

Сплетница потянулась очень по-кошачьи, совершенно, разумеется, не наслаждаясь вниманием.

Так они и бездельничали дальше, коротая время до появления цели и показывая друг другу любопытные детали вокруг. В эту эпоху жизнь ушла вверх. Голографическая реклама опоясывала здания, транслируя свои послания людям за много кварталов отсюда и тем, кто работал или жил внутри башен. Ещё выше частные сады на крышах образовывали совсем иной мир — тише, мягче и спокойнее того, что лежал внизу. А окна открывали вид на жизнь наверху: от бальных залов до золотых статуй. Во многих помещениях личные вещи и произведения искусства были расставлены лицом к стеклу — видимо, в расчёте на то, что кто-нибудь вроде Жона со Сплетницей станет заглядывать внутрь. Что может быть приятнее в богатстве, чем разжигать зависть себе подобных? Сплетница же указывала на совсем тёмные комнаты — вот там, по её мнению, происходило нечто действительно интересное: слишком уж деликатное для чужих глаз.

Чтобы оживить эту неподвижную картину, в воздухе сновали аэромобили — ави, для которых небо служило дорогой. Они лавировали между плотными рядами небоскрёбов, не замечая пробок, парализовавших улицы внизу. С виду эти летающие машины напоминали автомобили — только вместо колёс у них были реактивные двигатели. Одни были обтекаемыми и изящными, рассчитанными на пассажиров; другие выглядели неуклюжими и угловатыми, как прямоугольные ящики, созданные для грубой работы по перевозке грузов.

Какое всё-таки поразительное место. Он мог бы сидеть здесь часами и просто смотреть за всем без конца.

Жаль только, что мирное созерцание быстро подошло к концу.

— Кажется, наш вон тот, — сообщила Сплетница, указывая на маленькую точку, огибавшую стеклянную башню. Она бросила взгляд на планшет, лежавший рядом, и кивнула. — Место верное, не рано, не поздно. Похоже, за баранкой Гэндальф.

Кто, простите?

Жон поднялся на ноги, помог встать Сплетнице и вновь переключил внимание на приближающийся ави. В голове он раз за разом прокручивал план. Тут всё решал точный расчёт по времени.

Сплетница дёрнула его за рукав.

— Погоди. У тебя тут пыль, — и принялась его отряхивать. — Вот здесь... и тут... стой смирно.

— Сама бы попробовала в таком костюме походить, — проворчал Жон, отмахиваясь от её рук, чтобы та не слишком уж распускала их. Ну конечно, ага, он прямо весь так и измазался, пока сидел.

— Не говори глупостей.

Ави, который они ждали, был чуть шире и длиннее фургона, и по мере приближения становилось ясно: машина простая, сугубо утилитарная. Никаких излишеств, чисто грузовой транспорт. Судя по маршруту, тот как раз должен был пройти где-то ниже их позиции.

Даже беглый поиск по Сети показывал, что воздушные ограбления ави вовсе не невозможны, просто редки. Нужно быть особенным психом из соло, чтобы сигануть с крыши в надежде приземлиться на крохотную полоску гладкого металла, плывущую в небе. Большинство предпочитало устраивать засаду либо в точке погрузки, либо в точке разгрузки. Корпорации, со своей стороны, давно приспособились к повадкам наёмников и конкурирующих корп и потому держали в обеих точках серьёзную охрану, превращая любое такое дело в кровавую бойню.

Но сегодня Жон собирался слегка подпортить статистику.

Без всякого предупреждения у него за спиной тихо появились сложенные крылья из ткани. Он поставил ногу на парапет.

— Готова, Сплетница?

— ...

— Можешь остаться.

Ответ последовал мгновенно:

— Да ну нахер. Мы вообще-то идём на ограбление. Это, типа, буквально моя фишка.

— Я так и думал, — беззлобно ответил он.

Сплетница настояла, что пойдёт с ним. Проблема заключалась в том, что её практика на ветряном планёре Фишль до сих пор суммарно составляла от силы час, растянутый на несколько дней, да и то на куда меньшей высоте. Просить её подняться на высоту в сотню этажей, где цена ошибки слишком велика, было уже перебором. Для такого задания она ещё совсем не была готова.

Пришлось проявить изобретательность: он просто понесёт её на себе. Это будет не полёт и даже не планирование, а управляемое падение; а вот с таким он вполне мог справиться.

— Ну тогда... — Жон широко раскинул руки, приглашая к объятиям. — Давай. Нам ещё воздушное судно ловить.

Заметив, что колебаний на её лице всё ещё хватает, он сменил тактику. У Назойливых Блондинок были свои слабые места.

— Ты же не хочешь потом слушать, как команда Эски справилась, а мы слились?

Это подействовало. Он видел.

Услышав, что для дела не требуется весь их состав, Эска тут же попросила собственное задание. Так и появилась Экспедиционная команда Эски. Немного уговоров, и Вакако выдала ему простую курьерскую работу, которую, как он считал, вполне можно было отдать на исполнение кошке и её двум подчинённым — Фишль и Беннету. Они почти наверняка с ней справятся, а Сплетнице потом почти наверняка придётся выслушивать подробнейший пересказ их дня.

С большой неохотой суперзлодейка придвинулась ближе, стянула куртку и передала её ему на хранение. Куртка исчезла в его Кармане, а сама Сплетница позволила ему прижать её к себе. Чтобы её успокоить, Жон особенно тщательно убедился, что держит её крепко. В конце концов, нервничала не только она. Меньше всего ему хотелось, чтобы Сплетница сорвалась и камнем полетела вниз.

— Жон, ты держишь меня за задницу.

— А вот теперь, значит, это проблема.

Сплетница пожала плечами и обвила его шею руками.

— Я просто говорю. Продолжай.

С лёгким прыжком она обхватила его ногами за талию, полностью доверив ему свой вес. Когда он подошёл ближе к краю, её хватка стала крепче. Далеко-далеко-далеко внизу ждал твёрдый асфальт, и одного короткого взгляда на него хватило, чтобы Сплетница тихо зашипела: её нервы снова давали о себе знать.

— Помни: нам нужно сесть параллельно его траектории, — почти скороговоркой напомнила она. — Так у нас будет самый длинный участок, чтобы погасить инерцию. Если сможешь сравняться с ним по скорости — вообще идеально, а если нет, то...

— Эй.

Он её остановил.

— Я справлюсь, — сказал Жон уже без своей обычной несерьёзности. Он прижался лбом к её лбу. — Ты же мне доверяешь, да?

Сплетница прикусила губу. Отвела взгляд в сторону. Она очень выразительно сделала вид, будто всерьёз обдумывает вопрос.

Во многом всё действительно сводилось к тому, что нужные расчёты Жон собирался прикинуть на глаз.

Математика.

Жон Арк.

Да, звучало это не особенно обнадёживающе.

Но жизнь — лучший учитель. И если уж на то пошло, по части приземлений опыта у него накопилось немало.

В конце концов она оставила всё на его усмотрение.

И вот момент настал. Ави проскользнул между этим зданием и тем, что стояло напротив, ближе к их стороне — примерно там, где на обычной дороге была бы их полоса. Под ботинками Жона в предвкушении вспыхнули искры.

Себе под нос он пробормотал:

— Йо-хо-хо, я небесный пират.

И, пока Сплетница заходилась смехом, он шагнул прямо за край. Само ощущение полёта сразу выбило из неё тревогу. Она радостно вскрикнула, во весь голос выражая восторг ему прямо в ухо.

Воздух хлестал по ним, пока они за одно мгновение пролетели вниз этажей двадцать. Прежде чем ужас Сплетницы успел вернуться, крылья планёра распахнулись. На ветру затрепетали цвета пляшущего солнечного света.

С двумя людьми они почти не замедлились, но даже крохотной управляемости Жону хватило, чтобы взять нужный угол. Из его ракетных ботинок рванулись два потока пламени, воздух подхватил ткань крыльев, и отвесное падение сменилось новой траекторией.

За окнами лица тех, кто заметил падающую пару, разительно изменились. Офисные работники повскакивали с мест и прильнули к стеклу: то, что мгновение назад казалось очередной трагедией Найт-Сити, на глазах превращалось в чистое безумие и дерзость.

Самые сообразительные быстро поняли, куда те летят и к чему всё идёт. Жон без труда читал это по их губам — имя, которое в Найт-Сити любили и боялись одинаково.

Эджраннеры.

Он заходил на ави под углом, и точнее уже было некуда. Почти невесомый шаг, и он коснулся корпуса машины. Не теряя времени, Жон вызвал в руку нож и с размаху вогнал его в крышу машины, используя как якорь. Ави шёл даже не на пятидесяти километрах в час, но, едва он опустил Сплетницу на крышу, та вцепилась в рукоять ножа мёртвой хваткой, распластавшись по металлу и яростно требуя поскорее затащить их внутрь.

Удерживая равновесие на летящем аппарате, Жон призвал меч и вогнал его в щель между дверью и корпусом. Сплетница наблюдала за этим с немалым интересом. Мир перед глазами Жона озарился светом, его сила перехлестнула прежний предел, и одним движением, используя меч как рычаг, он выдрал дверь, сорвав замки и механизмы так, что тяжёлая створка повисла на единственной уцелевшей петле. После этого оставалось только качнуться внутрь — вместе со Сплетницей, которая при столь внезапной и дезориентирующей смене положения огласила воздух громким воплем.

Они влетели в салон ави. Жон использовал остаток инерции, проскользил по полу и остановился на одном колене. Сплетница же каким-то чудом умудрилась превратить своё неуклюжее падение в перекат и закончить его стоя, что удивило, пожалуй, больше всего её саму.

Губы её сложились в самоуверенную ухмылку. Выставив бедро, девчонка высокомерно тряхнула длинными светлыми волосами:

— Легчайшее!

На скептический взгляд Жона она внимания не обратила.

— Ч-что... Какого... Как?..

Пилот — мужчина в футболке, брюках и высокотехнологичном шлеме со слишком большим количеством глазков — явно не мог понять, как они тут оказались. Руки у него по-прежнему лежали на органах управления — сплошной мешанине переключателей и шкал, — удерживая машину на курсе, но всё его внимание было приковано к ним, а его рот беспомощно открывался и закрывался.

Сплетница повернулась к пилоту и провела пальцем по маленькой кнопке на боку своего визора, включая заготовленный эффект. Визор стал темнее, а по киберстеклу побежали цифры и буквы.

Что именно делало стекло «кибер», не ответил бы никто.

Но выглядело это здорово, а это, похоже, и было главным. Знак глаза на её груди, выполненный чуть иным оттенком фиолетового, ловил рассеянный свет и мягко мерцал, сразу притягивая взгляд.

— Не обращайте на нас внимания, мы просто пришли забрать пару вещичек, которые слегка затерялись, — бодро объявила она, жестом отгоняя пилота. — Найдём, что нужно, и свалим. Даже пяти минут не займёт.

При таких размерах ави это и правда было бы делом на пару минут. Серый, безликий интерьер не содержал почти ничего интересного: два кресла пилотов, одно занятое, другое пустое, и несколько металлических контейнеров, закреплённых на полу защёлками.

— Нельзя! — выкрикнул пилот. — Это... Вы... — он вдруг весь подобрался, будто в нём щёлкнул переключатель. — Пункт 1.3 регламента аэромобилей компании «Зетатех»: все рейсы «Зетатех» осуществляются исключительно в соответствии с политикой компании, имеющей приоритет над местными, федеральными и анархистскими законами. Никакие лица, включая сотрудников правоохранительных органов, не вправе входить, осматривать или иным образом вмешиваться в перевозку грузов «Зетатех». Вы нарушаете вышеуказанное положение и обязаны немедленно покинуть борт.

Жон уставился на него искоса:

— Ты сейчас серьёзно пытаешься отбиться от ограбления регламентом? «Покинуть борт»? Мне что, просто выйти за дверь? — он высунул голову в распахнутый проём. — Ну, я-то, может, и выживу. Но всем остальным ты фактически предлагаешь пойти и умереть.

— Пункт регламента аэромобилей компании «Зетатех»...

Похоже, да. Согласно корпоративной политике, несанкционированные нарушители обязаны были совершить самоубийство, а если Жон не выполнит это вполне разумное требование, то пусть готовится ещё и к иску. Полезно знать.

— Да не дави ты на него, Жон, — ехидно сказала Сплетница. — Он обязан всё это проговорить, если хочет нас пристрелить. Тупо, конечно, но политика есть политика — что поделаешь?

Столкнувшись с их вопиющим пренебрежением ко всем таким правильным законам божеским и человеческим, пилот одной рукой выхватил пистолет и навёл его на Сплетницу.

Клинок коснулся его горла.

— Я бы на твоём месте этого не делал, — сказал Жон, подняв меч и косясь на ствол. Приземистая штука, вроде бы «Лексингтон», если память его не подводит. Он столько таких уже перепродал, что хорошо знал: модель далеко не лучшая. — Мы оба от пуль защищены. А вот у тебя вряд ли есть защита от лезвий. Просто веди машину, ладно?

Пилот бросил взгляд на переднее стекло, за которым ави всё ещё шёл по маршруту почти без стороннего вмешательства. Он облизнул губы.

— Регламент...

— А ещё в твоём регламенте сказано, что пилотов должно быть двое, — перебила его Сплетница. Её взгляд скользнул по кабине, впитывая детали, и остановился на задней части салона. — И где твой напарник? Тебе его вообще не назначили? Или сократили, а теперь ты пашешь за двоих? Что ж, лишнее доказательство того, что правила созданы, чтобы их нарушать.

На лице пилота мелькнула тень сомнения, и хотя Сплетница никак не могла этого видеть, на её губах заиграла улыбка. Она двинулась к контейнерам, проверяя электронные панели на ящиках.

— Закрой глаза на это один разок, — предложила она через плечо. — Главное ведь остаться в живых и целым. Ты не делаешь ничего плохого, — подчеркнула она. — Считай, что просто... садишься за тот же стол

Её медовый голос был пряником, а меч Жона — кнутом. Пистолет дрогнул. При мысли о мирном исходе — в какой бы форме он ни был — пилот выглядел одновременно обречённым и заметно облегчённым.

А потом глаза его распахнулись.

— Стой, нет, не трогай! — заорал он Сплетнице, которая уверенно ввела на замке контейнера набор цифр. Крышка щёлкнула и открылась — и в ту же секунду по салону ударила сирена, в тесном пространстве почти оглушительная.

— Это ещё что? — громко спросил Жон, прижимая ладонь к уху.

Сплетница, возмущённая до глубины души, пнула открытый контейнер.

— Эта тупая штука срабатывает при любой попытке ввести пароль, а не только при неправильном! Твою мать!

— Вот это уже просто неспортивно, — посочувствовал Жон.

И тут сирена смолкла. Раздался электронный сигнал. Переднее стекло пошло помехами, а затем прямо на нём возник экран, на котором показались голова и плечи пожилого мужчины с сединою в волосах.

Нахмуренный мужчина рявкнул:

— Что, мать вашу, там происходит?!

— С-сэр! — сник пилот. — Я...

— Смит, у тебя ровно десять секунд на объяснение. И молись, чтобы я не уволил тебя прямо сейчас!

Какой бы угрозой ни казался Жон пилоту, экранный тип явно был страшнее в разы. Пилот едва не захлёбывался. Жон мысленно определил нового персонажа в разряд корпоративных шишек и прищурился, пытаясь разглядеть должность на бейджике.

— Погоди-ка, это что, его менеджер? — спросила Сплетница, высунув голову у него из-за плеча. И захихикала. — О божечки, точняк, менеджер!

Значит, шишка небольшая. Тот самый тип, которому жалуются на плохой сервис.

Сплетница небрежно махнула экрану рукой:

— Ну, короче, его можно игнорировать. Он грозный только на словах, а на корпоративной лестнице, типа, всего на две ступеньки выше самого дна. Буквально никто. Помоги мне перетаскать это, Жон.

— Без проблем, — отозвался он, тут же потеряв к менеджеру всякий интерес.

Столь явное отсутствие почтения, похоже, окончательно вывело того из себя: мужчина разразился гневной тирадой о корпоративной политике и нарушении оной, чем лишь сильнее убедил Жона перестать слушать. Из вежливости к пилоту он коротко взмахнул мечом в сторону пистолета и разрубил тот пополам. Возможно, после этого пилоту будет легче оправдаться: он ведь всё-таки пытался остановить захватчиков, просто силы оказались неравны.

*Лязг-лязг*

Ави резко качнуло, и всех повело в сторону. Сплетница ухватилась за контейнер, а Жон схватился за одну из ручек на стене.

— А теперь-то что? — спросил он в пространство.

Ответом в проём, который он проделал, влетела Ребекка — миниатюрная эджраннерша с двумя хвостиками — с дробовиком в руках. Грохнул выстрел; заряд ушёл в потолок, пробив в металле россыпь дыр.

— Ну чё, гонки! — радостно завопила она на каком-то нарочито дурацком говоре. — Руки вве-ерх, патамушта таперича капитан тут я-а... Бха!

Маленькая фигурка вылетела из ави и исчезла из виду, оставив за собой только удаляющееся:

— Бля-а-а-а...

Дэвид Мартинес сунул голову в салон вверх ногами, с ужасом разинув рот. Его взгляд упал на Жона, у которого нога всё ещё оставалась поднятой.

Жон пожал плечами.

— Либо она, либо я.

Быстрее, чем он успел уследить, в руке эджраннера уже оказалась пушка, и та уже стреляла. Одна пуля ударила Жона между глаз, на миг его оглушив. Вторая врезалась ему в бок — Дэвид целил в Сплетницу, которую Жон прикрыл собой.

Третья размазала мозги пилота по стеклу и панели управления.

Ави накренился ещё сильнее. Машину дёрнуло, когда Мартинес сиганул в пустоту вслед за своей напарницей.

Что стало с парнем, Жон уже не видел: к тому моменту он сам рванул к передней части салона. При виде пилота он поморщился. Тут уже ничего нельзя было сделать.

— Не так я себе это представлял, — тихо пробормотал он в извинение, хотя мёртвому мужчине, разумеется, было уже всё равно.

Потом его взгляд скользнул по панели управления — а потом вперёд, туда, куда теперь, сбившись с курса, нёсся ави.

Перед ним расстилались дороги Найт-Сити. Развязки, эстакады, съезды — сложная сеть напоминала клубок перепутанных нитей. И, как водится у местных, машины по ним летели как психи.

И машин было... очень много.

— Сплетница! Что-нибудь можешь сделать? — крикнул он. Девчонка, спотыкаясь из-за крена, добралась до него.

— Фу, гадость!

Брезгливо переступая, Сплетница опустилась в кресло второго пилота и попыталась разобраться в его части панели управления, стараясь лишний раз не смотреть на труп. Её руки ненадолго зависли над множеством кнопок и рычагов.

— Наверное, вот это, — она щёлкнула переключателем. Из скрытого отсека выдвинулся джойстик. — И ещё это.

Три кнопки подряд были нажаты. Затем она потянула джойстик назад. Пол салона выровнялся.

А потом Сплетница выдала:

— Ой-ёй.

И у Жона внутри тут же взвыли все тревожные колокола.

— Что значит — ой-ёй?

— Всё только что намертво заклинило, — сплетница зажмурилась, когда ави резко пошёл вниз, и Жону пришлось вцепиться в подголовник, чтобы удержаться на ногах. — О, ну конечно. Очень смешно. Просто замечательно. Скотина.

Этого хватило, чтобы он всё понял. Жон вскинул голову и яростно уставился на экран, где всё ещё торчал менеджер. Тот смотрел в ответ с каменным лицом.

— Не могли бы прекратить? — процедил Жон сквозь зубы, широким жестом указав на приборную панель. Когда выражение лица на экране не изменилось ни на йоту, в его голосе прибавилось... раздражения. — Он сейчас врежется в шоссе.

Менеджер наконец улыбнулся, и на этой улыбке совершенно отчётливо проступило удовлетворение. Не спеша он поправил пиджак и откинулся в кресле.

— Пожалуй, это и впрямь проблема. Для вас, разумеется. Пункт о захвате транспорта в нашем страховом договоре предусматривает и такой случай. Нужно уточнить цифры, но, если не ошибаюсь, сумма компенсации в несколько раз превышает стоимость и этой модели ави, и всего её груза... Хм. Да я, пожалуй, ещё и премию за это получу, — он кивнул Жону. — Искренне благодарю.

Экран погас, оставив на стекле лишь отражение Жона.

— Вот же конченый... — он осёкся, стряхнул злость и торопливо выпалил: — Сплетница, можем как-то предупредить людей внизу?

— В лучшем случае минута, — напомнила она. — Даже если меня вообще станут слушать, никто не успеет. Сваливаем?

— Нет! То есть да, но до этого должно же быть хоть что-то... что мы можем... оу, — он уставился на мёртвого пилота. — О-о-оу.

Сплетница закрыла глаза ладонью.

— Очевидный ответ, внезапно, очевидный, — она выбралась из кресла второго пилота и крепко ухватилась за него, чтобы не потерять контакт. — Сначала забери контейнеры. Теперь уже можно не скрываться.

— Уже.

Бросив последний взгляд на пилота, Жон рванул назад, таща за собой Сплетницу. Он развёл руки в стороны и мягко провёл ладонями по металлическим ящикам. Один за другим те исчезали в воздухе.

Когда с этим было покончено, он достал из кармана брюк устройство и передал его Сплетнице. Пока она быстро листала меню, он вновь подхватил её на руки.

— Готов? — спросила она.

Жон шлёпнул ладонью по борту ави.

— Готов.

За считанные секунды до столкновения с шоссе ави исчез без следа. Единственным, что от него осталось, были парень и девушка, зависшие в воздухе на расправленных крыльях. Внизу люди поднимали головы из салонов машин; некоторые всё ещё кричали, потому что ещё мгновение назад были уверены, что сейчас умрут.

Останки пилота врезались в лобовое стекло одной из машин, покрыв его трещинами.

Жон поморщился. Ху Тао... похоже, скоро получит от него работу.

* * *

Позже, много часов позже, им в голову пришёл вопрос:

— А что мы вообще украли? — спросила Сплетница.

Жон мысленно коснулся Кармана, и в голове у него мелькнули очертания множества новых предметов.

— Хах, — только и сказал он.

Он вытащил один из них, осмотрел и нахлобучил Сплетнице на голову.

Та подняла глаза к высокотехнологичным наушникам, которые теперь сидели у неё на голове, и к двум торчащим сверху кошачьим — почти лисьим — ушкам.

— Хах, — эхом повторила она.

На боковине маленьким трафаретом был нанесён логотип.

«Danger Gal».