Восхождение Тёмной Звезды / Dark Star Rising (джен)

Эпилог: Оружейник

Оружейник откинулся на спинку кресла, уставясь в пустой экран, где насмешливо мигал курсор. Он знал, что хочет запрограммировать, мог представить себе, что требуется, и всё, что ему оставалось — это протянуть руку и нажать клавиши.

Но он просто не мог собрать желание. Даже когда его сила Технаря кричала в нём, он просто сидел и пытался понять эмоции, бушевавшие внутри.

Это была не ярость. Не было пылающего огня ненависти, и он не был уверен, направлено ли это чувство вовне или внутрь. И то, и другое, но также и просто общее чувство… несправедливости.

Оно было ему знакомо, но никогда прежде он не переживал его так остро. Такое жгучее желание быть лучше, видя, как другие скользят ввысь на одной лишь своей силе. Он тренировался и практиковался, работал и изобретал, планировал и тренировался. Он уже упоминал тренировки? Он ими занимался. Много.

Всё в тщетной попытке достичь невозможного. Все остальные говорят, что он образцовый герой, тот, кто может противостоять худшим врагам и выходить победителем. Они говорят это ему в лицо, даже когда прошлое обнажает ложь.

Лунг победил его. Даже не его одного, а со всей его командой.

И поэтому он работал усерднее и придумал запасные планы на каждую возможную ситуацию, какую мог вообразить. Разумеется, расставил приоритеты по вероятности возникновения. У него не было неограниченного времени, что бы он ни пытался отвоевать у потребностей тела.

Он давно отказался от каких-либо подобий жизни не-героя. Квартира, в которую он никогда не заходил, была единственной оставшейся формальностью, оплачиваемой и продлеваемой автоматически. Он превратил приёмы пищи в баланс калорий, лишённый какого-либо удовольствия. Сон был врагом, которого он всё ещё проклинал и с которым боролся. Его эксперименты с энергетиком не сработали, лишь продлевая время работы, прежде чем его обратно выдергивало в небытие.

Если бы они хотя бы позволяли ему меньше спать, даже если бы это были более долгие промежутки, он мог бы с этим смириться. Но вместо этого они давали ему рывки за счёт большего отдыха. Полезно только в чрезвычайных ситуациях.

А курсор всё мигал ему, и он мигал в ответ.

Бесстрашный, пожалуй, был первым, кто по-настоящему утвердил в его сознании разницу между врождённой силой и его собственной, силой Технаря. Поначалу Оружейник был лучше во всём. Но со временем кумулятивные механизмы усиления дали Бесстрашному преимущества, которые Оружейник просто не смог компенсировать.

Полёт для быстрого реагирования, щиты по требованию. Не то чтобы это нельзя было воспроизвести. Взгляните на главную штаб-квартиру — пример. Щиты и антигравитация. Оба варианта можно было даже миниатюризировать, чтобы поместиться в его броню. Ценой всего остального. Сколько бы он ни оптимизировал, это не работало в его конфигурации.

Шли годы, и Бесстрашный лишь становился сильнее, а Оружейник работал усерднее, чтобы сначала оставаться впереди, потом — наравне. Скоро это уже не будет иметь значения, и его оставят позади, когда Бесстрашного будут прочить в следующее поколение Триумвирата. Если они вообще назовут это так.

Это не было гарантией — могло случиться что угодно — но ходили разговоры. Оружейник старался держаться подальше от политики Протектората, поскольку твёрдо верил, что престиж через слова коллег прямо противоположен престижу, заработанному действиями, но он всё равно слышал кулуарные пересуды.

Было больно, но, возможно, он смог бы с этим смириться. Нашёл способ не отставать и доказать, что Герой был не единственным Технарём в Триумвирате.

А затем на сцене появилась Горизонт Событий.

Она была даже не виновата, это очевидно. Он даже был рад помочь, поначалу. Комплекс испытаний, чтобы проверить, безопасны ли её силы. Он много работал с Дракон, чтобы разработать многоступенчатую систему безопасности и детекторы на всё что угодно. Плавучая платформа, изолированная в Атлантике, испытания, проводимые в сотнях футов под водой, с самыми чувствительными приборами, чтобы гарантировать, что ничего не пойдёт не так.

Вся эта работа пропала даром, кроме самых грубых замеров, когда сумасшедший подрывник вынудил их действовать, чтобы спасти жизнь. Ладно. Недели работы коту под хвост, но ладно. Он вернулся к работе, спасению Залива.

Затем ему указали на заговор, и он начал проекты по поиску виновного. По крайней мере, это разрешилось, прежде чем он успел по-настоящему копнуть, но это всё равно было оскорблением для него. Как-то так. Всё ещё не то, что можно было бы поставить в вину Горизонту Событий, кроме как то, что она была эпицентром.

Эта модель повторялась.

Его попросили поработать с Дракон над созданием высокоточного оборудования, которое можно было бы использовать, чтобы направлять Горизонт Событий с орбиты на Землю по пологой траектории при движении на высокой скорости. Очень высокой скорости. Проект, который, как он теперь знал, планировался и строился в другом измерении. И его не использовали; «спасибо за работу» прозвучало пусто.

Сын. Конец света.

Ему дали команду из кого угодно и всех подряд. Любой план и схема, которые любой Технарь когда-либо создавал, были в его руках. Неограниченный бюджет и недели форы. Они построили самое мощное оружие, которое мир когда-либо видел. Теорию Струн даже выпустили из Клетки, чтобы помочь.

Оружие так никогда и не выстрелило.

Ну, если буквально, то это неправда — им выстрелили с ненаселённой Земли и раскололи Марс пополам. Оно не выстрелило в бою.

Горизонт Событий вновь использовала свою силу и сделала все его усилия тщетными.

Курсор мигал, а он не мог даже собрать самообладание, чтобы мигнуть в ответ. Побеждённый пустым экраном с невыполненной целью.

«— Колин!»

Голос Дракон вырвал его из ступора.

«Знаешь, обычно такой ступор — признак технарь-фуги», — её голос дразнящий, таким тоном, который должен был взбесить его, но вместо этого стал якорем. «Что случилось, Колин?»

Дракон была его ближайшим другом. Единственным, на самом деле. Она понимала его так, как другие просто не могли — даже когда пытались.

«Просто размышляю о выражении нашей силы». Откровение о том, что силы — паразиты, использующие их как живые чашки Петри, не вызывало приятных чувств, но поделать с этим было особо нечего. Может, они всё-таки симбиотические; получить силы — это вам не просто так.

Экран с курсором мигнул и погас на долгую секунду, прежде чем на нём появилось женское лицо. То, что показывала Дракон, но это было явно цифровое представление. Слишком идеальное в одних областях, пытающееся казаться неидеальным в других. Он не держал на неё зла за её причуды и выпрямился, чтобы уделить ей внимание. На экране она изображала обеспокоенность.

«Забавно, а я думала, ты в депрессии. Никогда не видела тебя бездельничающим».

«Не депрессия, просто… не знаю, что-то».

«Можешь попытаться описать?»

Он не был уверен, что хочет попытаться. Ложь — он-то знал, что не хочет, но поскольку спрашивала Дракон, он был готов сделать усилие. Он тщательно подбирал слова.

«Я хочу быть способным добиваться успеха таким, какой я есть, и продолжаю обнаруживать себя недостаточным в том, что я не могу исправить».

«О», — тихо сказала она. — «Колин, твой успех очевиден. Или должен быть. Ты возглавляешь престижное отделение Протектората, у тебя богатая карьера, и конца ей не видно. Ты делаешь мир лучше».

«Я возглавляю недофинансируемое отделение, которое буксовало перед лицом подавляющих обстоятельств, спасённое лишь подростком в качестве разминки, прежде чем та пошла и убила всех Губителей и спасла мир! Дело всей моей жизни было затмлено без умысла или даже осознания, и я остался разгребать пепелище! Единственная стоящая вещь во всей этой гребаной истории — это время, проведённое за работой с тобой!»

Он тяжело дышал и понял, что встал во время своей тирады. Смущение и стыд нахлынули на него, когда он снова сел. «Приношу извинения».

«Это самая приятная вещь, которую ты когда-либо говорил мне». Лицо на экране слегка покраснело.

«Тогда я чувствую, что должен принести тебе вторые извинения», — прошептал он.

«Вовсе нет».

Воцарилась тишина, поскольку никто из них, казалось, не знал, куда двигаться дальше.

«Знаешь, с закрытием учреждения Бауман у меня появится больше свободного времени. Если захочешь поработать вместе».

Точно, закрытие Клетки. Поскольку Эйдолон теперь мог забирать силы у людей. Это изменило подход к кейпам, которые не дотягивали до приказа о ликвидации. Заключённых переводили в различные тюрьмы, но, по слухам, были разговоры о выпуске некоторых обратно в общество. На то, чтобы разобраться через судебную систему, уйдут годы. Колин мысленно поблагодарил, что не замешан ни в чём из этого.

«Я бы хотел», — сказал он. Больше тут и добавить было нечего, правда. Он просто хотел бы.

Её лицо просияло, но сохранило румянец. «Отлично. У меня есть несколько идей, которые, я думаю, ты сможешь улучшить».

Симулированное лицо его не смущало, но ему было просто немного любопытно, как Дракон на самом деле выглядит. Не по эстетическим причинам, а скорее из желания узнать её получше. Возможно, со временем она покажется ему.

Туман, в котором он оказался, рассеялся, когда перспектива работы с его любимым Технарём заполнила его голову; бальзам для уныния. Он наклонился вперёд в кресле и почувствовал тягу своей силы, зовущей его к работе.

«У меня есть время сейчас, если у тебя есть», — сказал он.

«У меня полно. Дай мне переслать несколько планов, и мы сможем начать с места в карьер».

Часы прошли в тумане работы и разговоров, которым в итоге пришёл конец. Оружейник серьёзно подумывал принять один из энергетиков, чтобы выкроить ещё несколько часов, но даже Дракон нужно было спать, а у неё не было запаса. Может, он предложит ей переслать немного, хотя пересылка наркотиков через границы может быть проблематичной даже для него.

«Спокойной ночи, Колин».

«Это было продуктивное время, и я с нетерпением жду повторения».

Видеосвязь прервалась, и Колин какое-то время смотрел на тёмный экран, задерживаясь на последнем выражении лица Дракон. Он не был уверен, было ли оно довольным, разочарованным или и тем, и другим одновременно. Он всегда был плох в чтении людей в целом, но на этот раз он хотел понять, не спрашивая.

Модификация детектора правды, чтобы помочь ему определять эмоции в целом на основе мимики, мелькнула в сознании, прежде чем он отогнал её. Были проекты с более высокими приоритетами.

Он всё выключил, протёр уставшие глаза и отправился в постель, чувствуя себя менее обременённым тяжёлыми мыслями, чем ранее.