Империя Поттеров (джен)

В этот раз в госпитале Святого Мунго было куда оживленнее, чем полчаса назад. В коридоре шептались целители, кто-то спешил с кипой диагностических пергаментов. В холле их ждал Долиш, который, похоже, прибыл сюда прямиком из постели — потому что на его ногах были домашние тапочки в виде пингвинов, несмотря на то, что одет он был в аврорскую мантию. Генри пожал ему руку и, изображая на лице недоумение, последовал за аврорами в отдельную палату, где разместили Тома. Тот по-прежнему спал — но Генри отметил, что теперь это был не глубокий магический сон, наведенный системами Капсулы Жизни, а легкий восстанавливающий сон не то от снадобий, не то от специальных целительских чар. Рядом с постелью мальчика стояли трое волшебников в лимонно-желтых мантиях. Одного из них Генри прекрасно знал — это был Гиппократ Сметвик, опытный целитель сорока лет.

— Лорд Поттер, слава Мерлину, вы здесь, — сказал Сметвик и протянул руку для рукопожатия. Оно было в меру крепким, хоть Генри и почувствовал, что при необходимости тот мог сжать руку гораздо сильнее. — Меня зовут Гиппократ Сметвик. Нам пришлось потревожить вас по чрезвычайно деликатному поводу.

Генри подошел к постели и взглянул на ребенка. Что ж, с ним все было прекрасно — целители, вероятнее всего, проверили его состояние чарами, а потом сразу послали авроров за Генри.

— Кто этот мальчик? — спросил он.

— В том-то и дело, лорд Поттер, — Сметвик откашлялся. — Сегодня около полуночи в приемный покой пришла женщина, которая отказалась назвать свое имя и просто оставила у нас этого ребенка. Она лишь сообщила, что его зовут Том, и что мы должны найти вас, а потом скрылась. Мы сразу вызвали авроров, они пытались отследить ее путь, но в зоне для аппарации слишком много следов, им этого сделать не удалось.

— Хм, — сказал Генри.

— Мы понимаем всю щекотливость ситуации, лорд Поттер. И не стали бы обращаться к вам, если бы не результаты теста.

— Какого теста? — Генри перевел взгляд с мальчика на целителя. Тут он даже удивился. Ведь он готовился к тому, что срочно придется будить спящий Гринготтс для проведения генетического тестирования. И совершенно забыл о том, что гоблины недавно анонсировали новый перечень услуг. По его, между прочим, вине.

— Мы воспользовались этой новой модной услугой выездной экспертизы Гринготтса. Поскольку вы официально дали разрешение использовать ваши данные для поиска родственников, дежурный гоблин-эксперт провел анализ и сверку крови и магии мальчика с вашими личными показателями, — Сметвик взял протянутый другим целителем пергамент и вручил его Генри. — Прошу вас, ознакомьтесь.

Генри с интересом взглянул на пергамент и быстро пробежал по нему взглядом.

"... эксперт по делам наследования Гринготтса Гримхигольд определил степень генетического и магического родства между лордом Генри Поттером и неизвестным ребенком, поступившим в госпиталь Святого Мунго 13 мая 1986 года, более сорока процентов. На основании имеющихся данных эксперт по делам наследования Гринготтса Гримхигольд подтверждает, что неизвестный ребенок является близким кровным родственником лорда Генри Поттера, вероятнее всего — прямым потомком".

Генри краем глаза подметил, как переглядывались между собой целители, пока он читал официальное заключение эксперта Гринготтса. Похоже, они не сомневались в том, что мальчик, подброшенный на порог госпиталя — незаконнорожденный сын лорда Поттера.

Все шло по плану.

— Что ж, — Генри медленно сложил пергамент вдвое. — Нет причин не верить экспертизе. Очевидно, что это мой сын.

— Очень похоже на то, — напряженно сказал Сметвик. Вероятно, он опасался, что лорд Поттер устроит скандал с обвинениями в обмане, клевете — или вообще попробует тихо замять дело и избавиться от пергамента с печатью Гринготтса. А вместе с ним — от сплетен и возможных репутационных рисков. — Ситуация, безусловно, сложная. Как вы намерены поступить, лорд Поттер? Мы можем временно оставить мальчика под наблюдением, пока не найдем мать...

— Нет, — перебил его Генри. — Если это мой сын, о существовании которого я до этого момента не знал, то моя обязанность — немедленно забрать его домой. Я не оставлю своего ребенка в больнице ни на минуту дольше, чем это необходимо, и приму на себя все обязанности по его воспитанию и защите.

Целители облегченно выдохнули. Им очень не хотелось иметь дело со скандалом вокруг имени Поттеров, и готовность лорда взять ответственность на себя избавляла их от огромной кучи проблем.

— Это очень благородно с вашей стороны, лорд Поттер, — сказал Сметвик. — Однако, прежде чем вы заберете мальчика, мы обязаны закончить целительский осмотр.

— Разумеется, — согласился Генри и отошел в сторону, чтобы не мешать специалистам.

Пока целители водили палочками над спящим мальчиком и накладывали диагностические чары, к Генри подошли авроры.

— Лорд Поттер, нам нужно задать вам несколько вопросов, — начал Долиш, опередив своих коллег, которые привели Генри в госпиталь. Он всем своим видом показывал, что хочет ему помочь, но ситуация была слишком деликатной, и он желал максимально комфортно для Генри ее разрешить. — Можете ли вы предположить, кто эта женщина? Были ли у вас в прошлом какие-либо... связи, которые могли привести к подобным последствиям?

Генри пожал плечами, изображая на лице досаду.

— Честно говоря, не имею представления. У меня была бурная молодость, это правда, но вспомнить конкретную женщину, которая могла бы скрыть от меня свое положение и появиться спустя годы таким образом... Я затрудняюсь ответить.

— Я составил портрет на основе воспоминаний дежурного целителя. Не узнаете ее?

Долиш протянул Генри пергамент со схематичным движущимся изображением, в котором смутно угадывались черты женщины, которой не так давно оборачивался Генри. Рисунок Долиша был неплохим, но абсолютно бесполезным. Генри даже стало немного совестно, что тот так старается и тратит свое время на безнадежное дело.

Однако для вида Генри внимательно изучил изображение и покачал головой.

— Нет, я ее не узнаю. Возможно, она использовала оборотное зелье или иные методы маскировки внешности.

Долиш разочарованно забрал пергамент и кивнул. Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент целители закончили осмотр.

— Лорд Поттер, результаты диагностики неоднозначные, — сообщил Сметвик с обеспокоенностью в голосе. — Физически и магически мальчик абсолютно здоров. Более того, его магический потенциал огромен, а аура чистая и довольно сильная. Мы не нашли никаких следов темной магии, проклятий и заболеваний. Но... его разум представляет собой чистый лист.

— Что вы имеете в виду? — спросил Генри, хотя прекрасно знал ответ.

— Все говорит о том, что кто-то применил к нему модифицированную версию Обливиэйта, — Сметвик нахмурился. — Стерто все: базовые знания, имя, навыки ходьбы и речи и абсолютно все воспоминания о прошлом. Он даже забыл, как говорить и ходить. Это тотальная амнезия, которую явно вызвала магия, хоть ее следов мы и не обнаружили — возможно, чары наложили несколько дней назад, и они успели выветриться. Обычно такие повреждения необратимы, но в его случае травмы мозга нет. Ему потребуется время, чтобы заново всему научиться, но благодаря его здоровью и силе восстановление должно быть быстрым.

— Мы начнем поиски матери, — заявил Долиш, вновь опережая более старших коллег. — Применение тотального Обливиэйта на несовершеннолетнем — это тяжкое преступление.

Генри кивнул. Он хотел было сказать, что готов оказать в этом деле полное содействие, но в этот момент в коридоре послышались быстрый стук каблуков старомодных ботинок, а воздух едва не заискрился от магии. Генри поморщился. Он узнал визитера еще до того, как тот размашисто распахнул дверь.

Секунда — и в палате, сверкая блестками на мантии, появился Альбус Дамблдор. Он выглядел как всегда ярко, а в расчесанную бороду был вплетен колокольчик. Возможно, именно сборы и укладка бороды и задержали его от того, чтобы опередить Генри с визитом в Мунго.

Его прибытие было неприятным, но не внезапным. Генри знал, что у директора везде были свои осведомители, которые докладывали ему обо всех мало-мальски важных событиях.

— Мне сообщили о необычном происшествии, — громко заявил Дамблдор, входя в палату с благодушной улыбкой и тут же отечески похлопал по плечу ближайшего целителя. — Я счел необходимым лично убедиться в благополучии юного пациента.

Дамблдор подошел к кровати, скользнул взглядом по спящему мальчику, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на подозрение и даже страх. Генри понимал, что Дамблдор не мог не заметить сходства подкидыша и маленького Тома Риддла. Но сейчас это было неважно.

К Дамблдору тут же подскочил пожилой целитель и начал тихо пересказывать подробности всего, что случилось, вплоть до конфиденциальных данных из отчета гоблина.

Генри заметил, что Сметвик закатил глаза, да и сам он был близок к тому же.

— Ситуация действительно беспрецедентная, — Дамблдор повернулся к Генри. — Я полагаю, что будет разумнее оставить мальчика здесь под постоянным наблюдением специалистов. Нужно провести дополнительные исследования, возможно, даже поместить его в изолятор до выяснения обстоятельств.

Терпение Генри грозило дать трещину, через который вот-вот могла прорваться холодная ярость.

— Со всем уважением, Альбус, но я вынужден отказаться от вашего предложения, — Генри сделал шаг и оказался между Дамблдором и кроватью. — Этот ребенок — мой сын. И я немедленно забираю его в Поттер-мэнор, где он будет в полной безопасности под моей личной защитой.

— Генри, подумайте, — с мягкими гипнотическими нотками сказал Дамблдор. — Мальчик травмирован, его разум поврежден. Ему нужен особый уход. Дома вы можете случайно навредить ему...

— Не вижу причин подвергать моего сына лишним переживаниям от пребывания в казенных стенах, — холодно оборвал его Генри.

Авроры и Сметвик переглянулись. Но закон был на стороне отца, особенно такого влиятельного, как Поттер.

— Лорд Поттер в своем праве, — заявил Долиш.

Дамблдор поджал губы, что, впрочем, было едва заметно из-за бороды.

— Что ж, если вы настаиваете... — произнес он с напускной грустью. — Но я загляну к вам на днях, Генри, чтобы проверить, не требуется ли мальчику помощь.

— В этом нет необходимости, Альбус, — отрезал Генри. Он проигнорировал удивленные взгляды авроров и целителей, которые были растеряны от такой откровенной враждебности лорда Поттера по отношению к Альбусу Дамблдору. Ведь Дамблдор уверял всех вокруг, что у него прекрасные отношения с фактическим опекуном Гарри Поттера, и он едва ли не друг и даже наставник лорда Поттера во всех делах, касающихся воспитания юного героя.

Генри подошел к кровати и осторожно поднял спящего мальчика на руки. Том тихо сопел во сне и даже не подозревал, что только что за право получить над ним контроль боролись двое очень могущественных магов Британии.

— Лорд Поттер, я пришлю выписку со всеми результатами диагностики совой, если вы не возражаете, — быстро сказал Сметвик, чтобы соблюсти формальности.

— Благодарю вас, Гиппократ. А теперь, если вы позволите, мы отправимся домой.

Он кивнул аврорам — Долиш, казалось, хотел ему еще что-то сказать, — проигнорировал пристальный взгляд Дамблдора и направился к выходу, на ходу накладывая на них обоих согревающие чары. Они оказались в весенней прохладе улицы и через секунду переместились в залитый лунным светом парк Поттер-мэнора.